'Cause there's always time for second guesses, I don't wanna know

If you're gonna be the death of me, that's how I wanna go[62].

Прошло уже две недели с тех пор, как вернулся Эш. Человек, у которого никогда не было серьезных отношений, проявляет невероятную нежность и внимательность – и каждый раз это трогает меня до глубины души.

Судя по ощущениям, наша дочка учится танцам прямо у меня в животе, и Эш часто тянется его погладить – очевидно, чтобы составить ей компанию.

Еще он вернулся к работе в «Дели» и начал брать на себя управление, потому что рано или поздно мне придется взять отпуск по беременности и родам. В конце концов эти пятнадцать дней помогли нам снова обрести друг друга, полюбить сильнее, чем когда-либо, и приспособиться к новой реальности. Эш предложил нам перебраться в дом мисс Паркс – так будет удобнее. Я знаю, что он предпочел бы поселиться в другом месте, но с финансовой точки зрения это лучшее решение.

Сегодня вечером мы встречаемся с друзьями в ресторане. Эш редко общается с моими близкими, так что это нужно отметить. Я знаю, что ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы согласиться сопровождать меня. Вывеска «Мамы медведицы» уже светится впереди.

– Знаешь, еще не поздно отказаться и пойти домой, – предлагаю я в последний раз для очистки совести.

– Я не осмелюсь встать между беременной женщиной и едой. После тебя, – говорит он, открывая мне дверь.

Кэрри и Джордан, единственные, у кого в нашей компании нет пары, уже сидят за столиком, который мы забронировали. Мы здороваемся: мне странно видеть, как Эш кого-то обнимает, обычно он держит дистанцию и предпочитает, чтобы другие тоже ее соблюдали. Губы сами растягиваются в улыбке – в этот момент Эш напоминает кота, который осторожно трогает лапкой воду. Я ценю жертвы, на которые он идет ради меня, но просто ничего не могу с собой поделать. А Эш тем временем предупредительно отодвигает стул, чтобы я могла сесть. Потом наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Ну ты не очень-то надо мной смейся.

Он завершает фразу поцелуем в макушку и садится рядом. К нам присоединяются Вероника и Паркер.

– Мои любимые люди уже собрались! О, Эш, и ты здесь!

Паркер заканчивает пожимать руки парням и поворачивается к своей девушке, которая нехотя протягивает ему купюру.

– Мы поспорили, что ты найдешь причину не приходить.

– Да ладно тебе, Веро, не кисни! Будет забавно, если с недовольной миной будешь сидеть ты, а не я, – говорит Эш с довольной улыбкой.

– Не волнуйся, Уокер, я уже дал ей успокоительное, – сообщает Паркер.

– Ох подожди у меня, пока мы вернемся, – в шутку дуется Вероника, устраиваясь поудобнее.

Остальные двигаются, чтобы освободить им место. Все болтают, не забывая, впрочем, изучать меню. Вскоре подходит официантка, чтобы принять у нас заказ. Как только она уходит, Кэрри поворачивается к Эшу.

– Ну как там в Нью-Йорке? – спрашивает она с самым невинным видом.

Я прячу смешок в бокале с водой, предвкушая уклончивый ответ Эша.

– О, там царит непрестанное движение отдельных микрокосмов, которые стремятся объединиться в единый мегаполис. У одних есть душа, у других нет…

Над столом повисает молчание, все взгляды устремляются на Эша, причем мой – первый.

– А разве вопрос был не об этом?

– Нет, – качает головой Кэрри.

– Полагаю, она ожидала услышать что-нибудь более легкомысленное, мистер великий философ, – шутит Веро.

– А… – Эш хмыкает и отвечает: – Ну, в Центральном парке осенью очень красиво.

Все взрываются смехом и успокаиваются далеко не сразу.

– На моей памяти ты первый парень, который предпочел Блумингтон Нью-Йорку! Здесь же нечего делать, – замечает Джордан.

Эш не торопится с ответом, пережевывая палочку моцареллы. Потом берет меня за руку и говорит:

– Тут небо совсем другое.

Ладно, он явно решил меня добить. Я благодарно сжимаю его пальцы, и вдруг Веро бьет Паркера по плечу.

– Что-то не так? – спрашиваю я.

– О, не переживай, он знает, что не так.

– Она считает, что я недостаточно «показываю ей свою любовь», – объясняет Паркер, потирая ушибленное плечо.

– Ну ты посмотри: даже Эш больше старается! Ты можешь в это поверить? Они собираются стать родителями…

– Ладно, восхищайтесь мной, а я пойду отравлю свои легкие дымом, пока пиццу не принесли.

Эш встает и целует меня в лоб.

– Можно с тобой? – неуверенно спрашивает Джордан.

– Да, конечно, – как ни в чем не бывало отвечает Эш.

Они выходят покурить перед рестораном, а разговор за столом тем временем продолжается.

– Если бы год назад мне кто-нибудь сказал, что Эш Уокер способен испытывать настоящие чувства, я бы в жизни не поверила, – смеется Кэрри. – Как и в то, что он может быть таким очаровательным.

– Если человек по большей части молчит, это еще не значит, что у него нет чувств, – спешит заметить Паркер, защищая то ли Эша, то ли себя.

Обычно Вероника тут же нашлась бы, как поддеть своего парня, но сейчас она молчит. И когда я поворачиваюсь к ней, она кивает в сторону двери ресторана.

Я вижу, что к Эшу и Джордану присоединилась симпатичная брюнетка. Попросив у них сигарету, она просит Эша прикурить, сопровождая это соблазнительной улыбкой. Она болтает без умолку, Эш, по своему обыкновению, слушает молча, а Джордан наблюдает за происходящим.

Наконец они возвращаются в ресторан. Эш идет в уборную, а Джордан садится на свое место – официант только что принес нам восхитительную пиццу.

– О, вы такое пропустили! – восклицает Джордан, с аппетитом потирая руки.

– Выступление жеребца Эша? – сухо спрашивает Вероника.

– Нет, скорее Эша – разбивателя сердец, – смеется тот. – Эта девчонка взялась его обрабатывать, как будто меня там вообще не было. Эш ее слушал, спокойно курил, потом потушил окурок и спросил у нее, не хочет ли она потом еще покурить. Она так радостно говорит: «Да». И тут он… протягивает ей пачку со словами: «Вот, держи, я пытаюсь бросить, моя женщина беременна».

В следующую секунду раздается крик Паркера – Вероника снова впечатала кулак ему в плечо.