Don't you let me go this time

Don't go baby, it's time for us you know[61].

Вероника высаживает нас на парковке, и мы бредем по дорожкам кампуса к общежитию. Как обычно, в машине она и слова не дала никому сказать, так что у меня было время переварить последние события: встречу со Скай, знакомство с ребенком… с дочерью. Крохотным хрупким существом, за которым мы наблюдали на экране монитора. Еще несколько недель – даже несколько дней! – назад меня пожирало чувство вины за то, что я ее отец, что я не могу быть с ней. Но правда в том, что не любить ее я тоже не могу. Мисс Паркс была права: все преграды у меня внутри, и любовь, которую я чувствую к тем, кто мне дорог, способна их сокрушить.

В лифте моя рука находит руку Скай. Мы молча переплетаем пальцы. Когда двери открываются, я сразу иду вперед, но через несколько шагов чувствую, что меня тянут назад.

– Подожди, – просит Скай.

Она остановилась и теперь напряженно вглядывается куда-то в конец коридора.

– Что случилось?

– Те люди, вон там, возле моей комнаты, – мои родители.

Я смотрю на супружескую пару, которая резко выделяется на фоне молодых студентов. Эти двое выглядят до ужаса… нормальными. Как и большинство монстров в человеческом обличье, полагаю.

– Хочешь, уйдем и вернемся позже?

– Нет… Пожалуйста, можешь меня подождать?

– Уверена?

– Да.

Скай отпускает мою руку и идет навстречу своим демонам.

Она открывает дверь комнаты и приглашает родителей войти, даже не обняв их и не сказав: «Привет!» Я чувствую, что она вся на нервах – их появление ее не обрадовало. Я никогда не забуду, в каком состоянии она вернулась в прошлом году после Дня благодарения в кругу семьи. И это не говоря о следах ремня на ее спине.

Мне здесь делать нечего, а если останусь болтаться в коридоре, меня очень быстро отсюда выдворят. Но заставить себя уйти и подождать в другом месте я тоже не могу. В конце концов я подхожу к комнате, но не могу разобрать ни слова. Что ж, пока никто не кричит, наверное, это хороший знак. Чтобы убить время, я достаю телефон и проверяю, нет ли сообщений.

Сибилл написала: спрашивает, как дела и как прошел визит к доктору. Я вспоминаю чувства, охватившие меня, когда я увидел ребенка на экране, и пишу, что это девочка. Пальцы чуть заметно дрожат.

Я думаю о той ночи в Нью-Йорке, когда я наконец прочитал письмо мисс Паркс. Я вернулся домой под утро и все рассказал Сибилл: про беременность Скай, про то, что мы снова сошлись и я поэтому задержался в Блумингтоне. Мне не пришлось говорить о том, что у меня сердце рвется пополам, – Сибилл поняла все без слов. Я загнал себя в тупик, а Сибилл помогла найти выход: «Эш, ты не можешь бросить ее одну. Со мной были мама и ты, а у Скай никого нет, кроме лучшей подруги. Я не хочу, чтобы она проходила через это в одиночку. Если ты вернешься к ней, нас ты не потеряешь – ты ведь этого боишься? У тебя большое сердце, в нем хватит любви на всех, я уверена».

Больше всего я боялся признаться Элиасу, что мне придется снова уехать. После всего, что произошло – сначала побег, потом драка в детском саду, – я не горел желанием его оставлять. Но когда я рассказал ему правду, Элиас, совсем как его мать, отпустил меня не колеблясь: «Если у малыша Скай нет папы, ты должен быть с ней. Ты хорошо заменяешь пап, которых нет».

Я был до того тронут, что расплакался и крепко обнял его. А потом пообещал, что вернусь, как только смогу.

Так я снова очутился в Блумингтоне.

Мне кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как Скай закрылась в комнате с родителями. Внезапно голоса за дверью становятся громче. Теперь я без труда различаю ядовитые слова, которые изрыгает ее отец.

– Ты ведешь себя как избалованная девчонка, которая не получила подарок, о котором мечтала, и потому забеременела от первого встречного! Значит, такое будущее ты для себя выбрала, Скай?

– Это незапланированная беременность. Пусть тебе с твоей манией величия будет сложно в это поверить, но я забеременела не для того, чтобы вам насолить. И уж точно не потому, что мне так захотелось. Это просто случилось. Если бы вы в самом деле были хоть немного верующими, как вы старательно притворяетесь, то, как и я, сочли бы это благословением.

– Не смей использовать Бога для оправдания собственной глупости!

– Ну все, с меня хватит. Уходите! УХОДИТЕ!

Я дергаюсь вперед, готовый открыть дверь, но она уже распахивается, заставая меня врасплох.

– Мы уйдем, когда сами решим! Если оставим тебя одну, то гарантированно получим еще одно происшествие «в духе Скай».

Тут уже я не могу оставаться в стороне. Пришло время для происшествия «в духе Эша».

– Она не одна, она прекрасно обойдется без вас, так что я вам настоятельно рекомендую сделать так, как просит Скай.

Я захожу в комнату, всем своим существом ощущая, что родители Скай уже составили обо мне представление: в их глазах плещется коктейль из ненависти и презрения, порожденного предрассудками.

– Это еще кто? – спрашивает мистер Пауэлл, сознательно не обращаясь ко мне напрямую.

– Я? Тот самый первый встречный.

– Скай, только не говори, что это… – восклицает мисс Пауэлл, возмущенно взирая на меня.

Мы со Скай переглядываемся, и я киваю, давая ей понять, что я согласен: говори как есть, я готов. Тебе хватит сил заставить их замолчать.

– Да, мама, это отец ребенка.

Теперь они смотрят на меня с нескрываемым отвращением. Кажется, отца Скай происходящее задевает даже сильнее, чем ее мать. Я буквально чувствую, как его взгляд оценивает меня с ног до головы.

– Допрос окончен, я могу идти?

Я украдкой кошусь на Скай и замечаю, что она сдерживает улыбку. Что ж, это значительно все упрощает. Если ей нравится, что я провоцирую ее родителей, тогда я к ее услугам.

Мистер Пауэлл подходит к дочери и хватает за руку. Намек на веселье мгновенно исчезает с лица Скай. Теперь она пытается вырваться.

– Ты поедешь с нами. С самого начала нельзя было потакать твоим претензиям на самостоятельность.

– Аарон, отпусти ее, – робко встревает мать.

– Мистер Кларкс нас предупреждал: с детьми нужно быть строже.

– Я никуда с вами не поеду! – кричит Скай.

Отец продолжает тянуть ее за руку, а Скай заливается слезами. Я вижу в ее глазах страх, и этого достаточно, чтобы я снова вмешался. Я хватаю этого придурка за плечо.

– Убери руки! – рычит он.

– Честно говоря, я не считаю себя хорошим человеком, но не делайте из меня зятя, который дерется с будущим тестем в день их знакомства. Так что лучше послушайте свою жену и убирайтесь отсюда.

Мистер Пауэлл колеблется, злоба искажает его лицо. Как у этого жесткого человека могла родиться такая нежная девочка, как Скай? Я чуть сжимаю хватку, показывая, что не отступлюсь, и до него наконец доходит. Скай тут же отскакивает от отца, а он покидает комнату, печатая шаг.

– Ты пожалеешь о своем выборе, Скай, но будет слишком поздно!

Миссис Пауэлл стоит, оцепенев от ужаса. Она смотрит на нас с беспомощным выражением лица. Кажется, она ждет чего-то от дочери – то ли слова, то ли жеста, – не решаясь первой сделать шаг навстречу. Наконец она направляется к двери, подводя черту под случившейся катастрофой. И замирает у самого порога.

– Мне… мне очень жаль. Я говорила ему… что ты не желаешь нас видеть.

Я слышу боль в ее голосе, когда она произносит последние слова, но миссис Пауэлл уже спешит присоединиться к мужу.

Можно подумать, что в этой комнате только что произошла дуэль на пистолетах. Напряжение спадает медленно – слишком медленно. И я решаю чуть разрядить обстановку.

– Ну, кажется, я им понравился.

– Вот уж вряд ли, – хмыкает Скай. – Но это даже хорошо.