Tracing futures lying in the dark […]

We say words, but we don't talk anymore[39].

Когда мы подъезжаем к дому, где проходит вечеринка, я понимаю, что перед нами та самая резиденция братства, где мы со Скай познакомились. Чертова ирония судьбы.

Мы пробираемся через комнаты, полные народу. Шум стоит такой, что можно оглохнуть. Вероника хватает Скай за руку, чтобы не потерять ее в толпе. Скай оборачивается ко мне, чтобы сделать то же самое, но в последний миг, засомневавшись, не решается. Тогда я сам довершаю начатое и сплетаю свои пальцы с ее. Я бы очень хотел сказать, что все это лишь ради того, чтобы не разлучиться с ними в этой толкотне, но тепло ее ладони заставляет что-то дрогнуть внутри.

Вероника что-то кричит, но за грохотом музыки я не могу разобрать ни слова. Впрочем, могу поспорить, что она ищет своего парня, которого нигде не видно. Мы пробиваемся на кухню, и там Вероника отпускает Скай, чтобы продолжить поиски без нас.

– Она найдет Паркера и вернется, – сообщает мне Скай. – А мы пока можем чего-нибудь выпить.

Все поверхности на кухне заставлены спиртным, раковина заполнена льдом. Скай тянется за соком – и вдруг обнаруживает, что все еще держит меня за руку.

Спохватившись, я тут же ее отпускаю.

Она распечатывает пакет сока, предварительно убедившись, что до нее его никто не открывал и ничего туда не подлил, потом наполняет стаканчик.

Мы оба не знаем, куда себя деть, стоим, приткнувшись у противоположных концов кухонного стола. И как начать разговор, ведь мы целую неделю только и делали, что избегали важных тем. Но все же Скай заговаривает первой:

– Знаешь, сейчас…

Она запинается, не решаясь посмотреть мне в глаза. А я осторожно приподнимаю пальцем ее подбородок – словно это абсолютно естественно, – призывая не молчать, потому что сам не знаю, что сказать. И куда только делся болтун, который так любил ее поддразнивать?

– Эш Уокер!

Красивая брюнетка подскакивает и заключает в объятия. Дерьмо, откуда она взялась?

– Я думала, ты уехал в Нью-Йорк!

Она улыбается мне так, словно искренне рада меня видеть, а я провожаю взглядом Скай, которая тихо выскальзывает из кухни.

Твою ж…

– Прости, но давай сделаем вид, что меня здесь нет.

Выкрутившись из рук брюнетки, я тут же врезаюсь в стайку студенток. Мне приходится их расталкивать, чтобы проложить себе дорогу, но Скай уже канула в этом человеческом море. Учитывая фото меня и Коллин, которое она, вероятно, видела, вряд ли ей доставляет удовольствие присутствие моей партнерши по игре. Но разве это должно ее волновать после того, что она сказала Веронике в кабинете мисс Паркс, когда я пришел с подписанными бумагами на «Дели»? Поскольку в ответе я не уверен, то без долгих размышлений пересекаю гостиную, чтобы ее найти. Я выбираюсь из дома через стеклянные двери, выходящие в сад. Здесь музыка не так гремит. В саду я первым делом натыкаюсь на Веронику, которая хватает меня за плечи:

– Где Скай?

– Я как раз ее ищу.

Она хмурится:

– Что ты еще натворил?

Я не успеваю ничего ответить, потому что рядом раздается голос, который я надеялся больше никогда не слышать:

– Ничего себе! Донор спермы вернулся! Дамочки, готовьте презики, если не хотите закончить как несчастная Скай Пауэлл…

Оборачиваюсь: так и есть, перед стеклянными дверями стоит этот мерзавец Джош. На губах – довольная усмешка. Он издевательски салютует мне стаканчиком и отхлебывает пиво.

– Забей, Уокер. Тебе не нужны неприятности, – предостерегает меня Вероника.

Неприятности? Я думаю только о проблемах, которые он может доставить Скай. Она ведь из Блумингтона никуда не уехала, а значит, могла стать легкой мишенью для таких придурков. Так что я не собираюсь «забивать».

– Этот урод приставал к ней после моего отъезда? – спрашиваю я у Вероники.

– Один раз прицепился.

Этого хватает, чтобы внутри меня взорвалась граната. Отодвинув Веронику, которая, конечно, совсем не этого добивалась, я иду к Джошу с явным намерением его убить.

– И что ты собираешься делать? – Ему не изменяет привычное высокомерие. – Неужели взял с собой свои мячики? Или оставил их у девушки, с которой сбежал?

У меня глаз дергается от того, что он в курсе таких деталей.

– Да тут все об этом знают. Заделать ребенка одной девушке, а потом свалить с другой – джентльмены так не поступают.

В колено джентльмены тоже не бьют, но разбитый вдребезги сустав напрочь отбивает у Джоша дальнейшее желание болтать. Я не сторонник предательских ударов, но сейчас я ужасно зол… на этого мудака и на себя – за то, что оставил Скай на растерзание шакалам вроде него.

Рухнув на одно колено, Джош пытается собрать остатки достоинства, а я понимаю, что он уже второй человек в Блумингтоне, который ткнул меня в мое отцовство. Сначала Коллин, теперь он… Скольких еще мне придется выслушать, прежде чем со мной решится заговорить главное заинтересованное лицо?

Все еще кипя от гнева, я хватаю ублюдка за ворот, чтобы врезать ему еще раз. Я злюсь на правду, которая разъедает меня изнутри – и которую я никак не могу принять. Сибилл не подпускала меня к Элиасу, потому что мои душевные раны были слишком глубоки. А Скай, узнав о них, видимо, решила, что проще будет самой воспитывать ребенка, чем с таким обломком человека, как я. И я даже не могу ее в этом упрекнуть. Если бы она знала всю правду, то вряд ли бы настаивала, чтобы я принял свою долю наследства.

Меня раздирают противоречия, я не знаю, что делать. Разве что впечатать проклятого футболиста в землю.

Вот только он уже воспользовался тем, что я отвлекся, вскочил и сшиб меня с ног. Что ж, в этом он мастер. Джош не теряет времени даром и бьет меня по лицу. Больно, конечно, но эта боль не сравнится с той, что меня пожирает. Наконец мне удается перехватить его руку и сбросить с себя, чтобы хоть как-то ответить. Увы, мне не дают отвести душу – трое (или четверо?) плечистых парней оттаскивают нас друг от друга. А в следующий миг я вижу, что ко мне бежит перепуганная Скай.

– И эта здесь! – ухмыляется Джош. – Сколько еще детишек он должен тебе заделать, чтобы ты поняла, что он считает тебя дурой?

Я поднимаюсь, готовый снова броситься на ублюдка, но Скай прижимается ко мне и просит остановиться:

– Забей на него.

Я хочу сказать ей, что не могу так просто дать ему уйти. Вытираю кровь, которая течет по моему лицу. Джош, видно, хорошо меня приложил – кровь никак не останавливается, – но сейчас меня не это волнует. Все, что меня волнует, это теплые руки Скай и ее глаза, которые умоляют меня успокоиться.

– Он того не стоит, – говорит она.

И я не стою, да, Скай?

Словно услышав мой невысказанный вопрос, она берет меня за руку, перепачканную кровью:

– Давай уйдем, пожалуйста.

Нежность в ее голосе, в ее взгляде… Этого достаточно, чтобы я уступил и пошел за ней.