В какой-то момент в течение этих месяцев Алекс мысленно делает решающий шаг: она начинает осознавать себя как «я».
Она узнает себя в зеркале, что видно по тому, что «тест на красную точку» теперь удается. Если незаметно нанести Алекс на щеку небольшое пятно румян, а затем подержать перед ней зеркало, она сотрет пятно. Еще некоторое время назад она либо поприветствовала бы ребенка в зеркале, либо заглянула бы за зеркало, чтобы найти его. Теперь она знает: да, это я!
Это чрезвычайно захватывающее открытие, которое оказывает влияние на все сферы ее жизни. Алекс теперь осознает себя отдельной личностью. Она вовсе не часть своих родителей, а отдельное «я». Она сама может действовать активно! Открытие это буквально потрясает ее, и в ближайшие месяцы и годы его обязательно нужно опробовать во всей полноте.
Действовать самостоятельно – прекрасный план, но Алекс очень быстро обнаруживает, что этому желанию часто мешают всевозможные факторы.
Во-первых, это ее собственные двигательные возможности: она становится очень раздраженной, когда у нее что-то не получается. В первый год жизни она часто не может набраться терпения, чтобы безропотно пробовать снова и снова, пока не добьется результата. Многое идет не так, как надо, потому что ее физические способности просто не поспевают за грандиозными планами в ее голове. Она хочет активно помогать с приготовлением пищи и знает, что делать, но терпит неудачу из-за того, что сковорода слишком тяжелая. Полное разочарование!
Однако все становится еще хуже, потому что существуют ограничения, установленные людьми, часто в совершенно неподходящих ситуациях. Родители просто не разрешают ей пользоваться большим хлебным ножом или самостоятельно пользоваться плитой. Этого абсолютно невозможно понять, поскольку Алекс убеждена, что обладает всеми необходимыми для этого навыками.
Собственная воля
Сейчас она развивает собственную волю. Это тоже не так просто; для этого ей нужно понять, чего она на самом деле хочет. Это новое ощущение в теле. Она хочет чего-то… Но чего? Может быть, этого? Или все-таки нет? Пройдет много месяцев, прежде чем Алекс узнает свои желания настолько хорошо, что сможет по-настоящему почувствовать то, что она хочет. И сможет на этом остановиться. Поначалу она перегружена этим и постоянно колеблется со своими желаниями из стороны в сторону.
Родители ее читали, что на этапе автономии, который начинается сейчас, важно позволить детям принимать решения самим. Джулия и Ян считают автономию тем, чем она была бы для них: возможностью прожить свою жизнь как можно более самостоятельно. Таким образом, они совершенно согласны как можно чаще предоставлять ей свободу выбора.
Только Алекс часто определяет автономию по-другому: она хочет что-то делать. Быть самостоятельной на вполне практическом уровне. Как можно чаще. Ее способность быстро и хорошо усваивать практические вещи недооценивается родителями. С другой стороны, ее умственная зрелость и способность принимать решения переоцениваются.
Таким образом, все трое ежедневно оказываются в странных ситуациях. Это начинается с самого утра, когда мама или папа предоставляют ей во время завтрака возможность выбора, что положить на хлеб: сыр или джем. Здесь незрелому мозгу Алекс кое-что мешает: она еще не может понять концепцию «либо – либо». «Ты хочешь это или это?» – для нее это вопрос, на который невозможно ответить. Поскольку она по-прежнему общается в основном с помощью жестов, мимики и тона, она смотрит на то, что мама положила перед ней. Там стоит джем, рядом лежит сыр. И мама произнесла об этом два слова. По тону и жестам она понимает, что мама сейчас чего-то от нее хочет.
Хорошо – что это может быть? Поскольку это случается часто, она быстро понимает, что от нее хотят указать на одно из двух, и тогда она это делает. Она указывает на джем. После этого мама убирает сыр. Тревога! Почему? Почему другого сейчас нет? Алекс жалуется, и мама снова спрашивает, не хочет ли она все-таки сыра. Алекс говорит, что да. В ответ на это исчезает джем, что снова приводит ее в отчаяние.
Больше всего ей хотелось бы сказать своим родителям следующее: «Знаете, для меня было бы важнее, чтобы вы позволили мне намазывать хлеб самой. Вот что для меня важно. Я хочу изучить этот процесс и выполнить его самостоятельно, насколько это возможно. Я практик, и у меня еще не так много возможностей думать и принимать решения».
Они снова и снова оказываются в таких тупиковых ситуациях из-за разного понимания автономии. С едой у Алекс все проходит хорошо, потому что это что-то конкретное и имеет прямые последствия, она может быстро научиться этому. Но родители хотят, чтобы Алекс принимала много решений. Они обнаружили, что иногда это может предотвратить истерику, по крайней мере на данный момент. На самом деле здесь имеет эффект не решение, а что-то другое: отвлечение внимания. Алекс может сосредоточиться только на одном. Размышления отвлекают ее от чувств. «О, посмотри сюда, птичка» имело бы тот же эффект.
Другие решения, такие как «решение о детской площадке», могут вызвать стресс у всей семьи. Ян и Джулия хотят предоставить своей девочке возрастом в один год свободу выбора: если она хочет еще остаться на детской площадке, они постараются дать ей эту возможность. Даже если это вызовет стресс у них самих, потому что вечером предстоит еще так много дел.
Они делают это для Алекс, они хотят доставить ей как можно больше удовольствия. К сожалению, Алекс не может оценить это по достоинству.
Если бы ей снова дали высказаться, она сказала бы: «Мама, папа, это очень мило с вашей стороны, что вы позволили мне принимать так много решений, но, к сожалению, для меня это еще слишком рано. Я смогу принимать правильные решения только тогда, когда смогу предвидеть все последствия. Я не могу решить, стоит ли нам еще оставаться на площадке. Знаю ли я, что произойдет, если мы уйдем слишком поздно? Что мы тогда не успеем переделать кучу дел и будем перегружены работой? Нет, я не знаю. Вы должны дать мне общее представление. Вы должны принять решение, и да, возможно, тогда я запротестую. Но из-за этого вы не можете передать принятие решения мне. Это слишком большая ответственность, она перегружает меня».
Алекс часто пытается взять на себя инициативу, но на самом деле не хочет, чтобы это получилось. Для нее это всего лишь попытка. Она хочет попробовать себя, проявить сопротивление и волю. Но руководить всей семьей? Лучше не надо. Вследствие ее желания остаться на детской площадке все возвращаются домой потными, грязными, уставшими и, что самое главное, слишком поздно. Ведь так «захотела» Алекс. Родители, открыто или тайно, раздражены ею и ее «претензиями» и сейчас, не имея времени, пытаются довести вечернюю программу до конца. Алекс понятия не имеет, как возникла эта странная атмосфера. Почему-то кажется, что она несет за это ответственность, но почему? Сейчас она слишком устала и измучена, чтобы быть спокойной и веселой. Она крайне утомлена своим желанием побыть на площадке, потому что не могла предвидеть последствий даже для себя.
Учиться повседневности и рисовать
Она все еще имитирует повседневные действия, постепенно они становятся немного более сложными. Алекс особенно любит продавать пирожные из песка и любит предлагать взрослым множество очень сухих пирожных. Игра всегда проходит одинаково: покупатель должен сказать «Хм-м-м-м, вкусно» и купить еще одно пирожное. Хотя покупку не следует понимать буквально, Алекс иногда дает покупателю деньги и рассыпчатое пирожное, потому что она еще не совсем поняла, что это обмен денег на пирожное. Для нее важно, чтобы игра всегда проходила одинаково и повторялась очень часто. Для взрослого, который играет вместе с ней, проходит слишком много времени, пока Алекс, наконец, сама придумает крошечное изменение. Ее мозг просто хочет повторять этот процесс как можно чаще. Она учится. К сожалению, для взрослого мозга это очень скучно, поскольку интерес родителей к продаже пирожных в большинстве случаев очень быстро падает. Они предпочитают разнообразие и как можно более разнообразную игру – Алекс пока ничего не может с этим поделать.
Теперь Алекс с удовольствием приобретает дальнейший опыт, используя все свои ощущения. Она с энтузиазмом намазывает и смазывает различные материалы, такие как песок, пластилин, пена для ванн, крем, краска… Все должно быть опробовано. Младенцем она заложила этим основы рисования и теперь она начинает рисовать – ну, по крайней мере, ей нравится покрывать бумагу каракулями. Или другие поверхности. Она делает это из чистого удовольствия от ритмичных движений и делает резкие движения руками, не опуская кисти, и держит карандаш еще более своеобразно. Она зажимает карандаш в кулаке, который держит прямо или даже поперек – так она прижимает его или надавливает им на бумагу и делает точки или даже проделывает дырки.
Круговые каракули, невнятные круговые каракули, взад и вперед – ей просто нравится это движение. Вопрос взрослых «что же это будет» для нее загадка. Это не должно ничем быть, это должно доставлять удовольствие и тренировать движение. Больше всего ей нравятся для этой роли прочные восковые мелки.
Она продолжает работать над пониманием мира и делит вещи на категории, хотя и довольно грубо. Все женщины – «мама», то, что ездит, – «машина», «мяч» – это все круглые вещи. Взрослые смеются, когда она делает ошибки в категоризации и называет, например, овцу собакой. Жаль, что она не может с достоинством сказать: «Извините, я все еще иногда работаю над “переходом с глобального уровня на базовый”, поэтому я перемещаю верхний уровень “животное” на более низкий – и я делаю это только с помощью небольшой информации из своей повседневной жизни, так что, пожалуйста, проявите некоторое уважение».
Алекс теперь достаточно изучила форму вещей, она знает, что квадратная деталь не помещается в треугольное отверстие, и может свободно сопоставлять формы. Или даже сортировать вещи – например, в ящике для столовых приборов она может положить вилки к вилкам, а ложки к ложкам. Она делает это увлеченно, потому что это удовлетворяет сразу две потребности: ей разрешено помогать, и она может продолжать учиться сортировке и распределению.
Помоги мне сделать это самостоятельно
Вообще Алекс так нравится помогать! Она хочет точно видеть, что происходит на рабочей поверхности на кухне, и ее родителям больше не хочется постоянно держать ее за руку, потому что в противном случае она всегда будет ныть, дергая за юбку.
Они видят в доме друзей «учебную башню» и сразу же увлекаются этой идеей. Алекс может самостоятельно забираться и спускаться с этого табурета с перилами и, таким образом, смотреть на столешницу и учиться.
Забираться и спускаться самостоятельно очень важно, потому что продолжительность ее внимания все еще очень мала. Она хочет немного посмотреть, узнать, может быть, что-то сделать… а потом теряет интерес. А чуть позже вернется и посмотрит еще. Она дозирует это в соответствии со своим мышлением, и благодаря учебной башне Яну и Джулии не нужно постоянно готовиться к просмотру, а потом разочаровываться, потому что смотрит она всего две минуты.
Алекс очень хотелось бы иметь собственные обязанности. Она еще не может подойти к этому структурированным образом и довести их до конца, или, по крайней мере, не всегда. Но взбить яйцо или размешать, или налить, или достать – это она уже очень хорошо умеет. Особенно она любит мыть посуду (игра с водой, ура!). Еще ей нравится грести снег или траву, пылесосить, сортировать носки, снимать белье с веревок, протирать пыль, подметать, поливать цветы. И заниматься личной гигиеной, такой как чистка зубов, расчесывание волос, мытье рук.
Что иногда очень удивляет Алекс, так это мнение взрослых людей, что она неаккуратная и несобранная. Она слышит это время от времени. Здесь она хотела бы возразить и сказать, что ей нужен кто-то, кто научит ее порядку. Она просто еще не знает, как это сделать. Пока она не спеша проходит этап нарушения общего порядка, но вскоре сможет начать изучение и его создания. Мгновенно это не произойдет, как и все остальное – это процесс, который занимает много месяцев.
Что Алекс прежде всего нужно, так это ясность. Ей нужен кто-то, кто разделит для нее уборку на очень маленькие этапы. Ей нужно услышать: «Вот сюда кладем красный кубик. Теперь этот синий кубик, он идет туда. Ага». Повторится ли это завтра и на следующей неделе? Должна быть какая-то надежная структура, чтобы она могла в конечном итоге этому научиться. Алекс может быть аккуратной только с очень небольшим количеством вещей; забитые под завязку полки – это слишком для нее.
Она предпочла бы всего несколько игрушек, которые меняли бы почаще. Если она какое-то время не видит игрушку, а потом снова ее видит, это может вызвать возобновление интереса. Она не может справиться с избытком предложения, но, конечно же, все равно хочет все исследовать и посмотреть – и тогда возникает хаос.
Расширять мышление, играя
Алекс все еще изучает функции вещей, и теперь она делает очередной решающий шаг в мышлении: она может играть в «игру символов». Ей больше не нужен настоящий предмет, но она может взять, например, блок из конструктора и мысленно представить, что это теперь телефон. Это был трудный шаг для ее ума: воображением превратить конкретный предмет во что-то другое. Она выполняет действие с этим символом так же, как и с реальным предметом, то есть бегает по комнате с блоком у уха, бормоча что-то себе под нос. Кроме того, она продолжает имитировать повседневные действия, она играет со своими куклами, возит по комнате мягкую игрушку в автомобильчике, готовит или совершает покупки. По ее игре видно, что она уже усвоила некоторые приемы, например, кормит мягкую игрушку, а затем укладывает ее спать, как делают это с ней.
Контейнеры для нее по-прежнему занимательны, их она наполняет песком, водой, каштанами и так далее, да чем угодно, и снова опустошает. Еще Алекс любит загружать камни в свой самосвал и разгружать его. При этом она может играть, полностью погруженная в себя, и болтать сама с собой на своем языке.
Во время игры Алекс любит строить башни. Она строит их все выше и выше, и теперь у нее получается строить башни из трех или четырех кубиков.
Она придерживается таинственного внутреннего плана, согласно которому все дети сначала складывают кубики в высоту, затем выстраивают их ровными рядами, а затем объединяют то и другое и создают более сложные вещи.
Вообще, во время игры Алекс следует определенным шаблонам: транспортировка и накопление – это как раз другие темы, которые она разрабатывает, перенося предметы из пункта А в пункт Б, составляя груды вещей. Таким образом, она узнает, что вещи можно сначала накапливать, а потом снова делить, что является основой математики. Изучает Алекс и все возможности транспортировки: что помещается в ее руках или ведре, а что нет, как далеко она может что-то отнести и сколько времени ей на это нужно? Она задается уже достаточно сложными исследовательскими вопросами (см. «Игровые схемы»).
Что еще важно: Алекс воспринимает стимулы с некоторой задержкой. Если дать ей краткий инструктаж, то хорошо бы немного подождать, например сосчитать до десяти… часто реакция происходит не мгновенно. Алекс требуется время, чтобы разобраться во всем, что воздействует на нее в виде образов, запахов, ощущений и голоса… кто-то что-то хочет… что это было… как это все было… ах да.
Теперь, когда Алекс стала отдельным «я», ее эмоции расширяются, и она также может воспринимать «вторичные эмоции», которые можно испытывать, только воспринимая себя личностью. Это эмоции, связанные с ощущением себя, такие как стыд, гордость, зависть, а также чувство вины.
Из-за этого жизнь немного осложняется, раньше Алекс не чувствовала себя пристыженной или виноватой. Теперь это медленно, но начинается. С другой стороны, она может гордиться своими способностями, и это ей нравится.
Сейчас основная проблема Алекс в том, что она хочет действовать сама, а это часто не получается. Тогда волей-неволей ей придется принять помощь – и это совсем не то, что ей нужно. Она большая! Это можно сделать в одиночку! Она самостоятельный человек, поэтому делает все сама! Если надеть куртку не получается, потому что та не застегивается на молнию, или Алекс не разрешают это делать, потому что у родителей мало времени, то это вызывает большое разочарование. Алекс кричит, отказывается от всего и некоторое время воспринимает мир как одну большую юдоль печали.
Осознавать свою волю и отделять себя
Алекс не так-то легко быть такой двойственной и при этом уверенно добиваться своего. Иногда она пытается компенсировать это громкостью и резкостью – когда она кричит особенно громко, наверное, все понимают, что она говорит серьезно. То, что через несколько минут она так же серьезно относится к чему-то другому, немного усложняет ситуацию для всех участников. Но как же сложно понять, чего именно от нее хотят!
Иногда Алекс просто возражает без какой-либо «разумной» причины. Этот этап вообще не имеет ничего общего с разумом; речь идет о том, чтобы научиться понимать и транслировать свою волю. Она тестирует это, как и все остальное, во всех подробностях. Повод неважен. Точно так же, как она бесконечно практиковалась в опустошении ящиков, так и сейчас она изучает конфликт между другими людьми и своей точкой зрения. Пока это получается не очень убедительно, но с течением месяцев и лет она станет лучше справляться с этим (см. раздел «Автономия и границы»).
А еще начался первый этап отделения от родителей. Иногда все происходит несколько резко, но это просто из-за отсутствия практики.
В спокойные моменты Алекс сказала бы: «Мама, папа, мои сильные чувства не выступают против вас. Пожалуйста, не принимайте это на свой счет. Я ищу себя. Ищу, что мне нравится, что мне не нравится, что я уже могу, а что нет, и пока не могу выразить это более адекватно. Часто я терплю неудачу, и я совершенно опустошена чувствами и тем тупиком, в который снова себя загнала. И вам придется взять на себя ответственность за меня, чтобы все это не усугубило ситуацию. Теперь мне нужно очертить границы. Хотя это меня и расстроит, но они дадут мне опору. Мне нужно ощущение, что я не совсем потеряна и что кто-то все еще держит мир под контролем, когда этого контроля у меня больше нет».
Яну и Джулии очень трудно, потому что чувства их годовалого ребенка очень сильны. Ситуации сейчас обостряются так быстро и неожиданно; только что все было хорошо, и вдруг в мозгу малыша наступает конец света. И такой всплеск эмоций никогда не возникает в расслабляющих ситуациях, но чаще всего это происходит, когда помимо этого случается напряженный и трудный момент. (О том, как справляться с чувствами, см. «Чувства и вспышки гнева».)
Совместные игры
Во многие сказочные моменты Алекс любит играть со своими родителями в подвижные игры, «скакать» на колене «по кочкам, по кочкам», раскачиваться в стороны… все это очень здорово и доставляет ей много радости, она часто визжит от удовольствия. В целом подвижные игры – это замечательно, и они заставляют ее учиться всеми органами чувств!
Алекс нравится листать книжки с картинками вместе с мамой или папой и часто листает их даже быстрее, чем взрослый может читать; при этом она очень любит обниматься.
Она считает, что играть вместе – это замечательно; но для нее это нечто иное, чем для взрослых людей. Для Алекс отличная игра – это когда она повторяет что-то очень много раз, а другой смотрит. Или взрослый скажет несколько слов о том, что она там сейчас делает, и улыбнется, этого достаточно, тогда это идеальная «совместная игра».
Когда Алекс находится с другими детьми, она переходит из стадии «одиночной игры» на стадию «параллельной игры». То есть она играет рядом с другими детьми, они раз за разом повторяют каждый свою игру бок о бок. Время от времени они протягивают друг другу игрушки, или они катаются или бегают друг за другом.
Или, может быть, они непременно хотят получить то, что прямо сейчас есть у другого, и, поскольку не хватает языка, они пока не могут конструктивно обсуждать, у кого должна быть игрушка. Так что это решается чисто физически, игрушка достается более быстрому или сильному. То, что у взрослых людей это вызывает возмущенные возгласы, для Алекс в высшей степени удивительно. Она слышит слово «делиться». Что это за понятие? Зачем ей отдавать свою игрушку? Она обязательно хочет иметь игрушку прямо сейчас; ее импульсы сильны. Разве есть причина отказаться от этого? У Алекс еще не развито сочувствие, и мысль о том, что другой ребенок так же сильно хотел бы получить игрушку, далека от нее. Ей нужно очень часто объяснять подобное и, прежде всего, показывать на примере. Если делится что-то в повседневной жизни семьи («Пойдем поделимся последним куском пиццы»), то она и сама научится этому.
Только не прямо сейчас.
Ссора!
Сейчас ее социальные навыки развиты весьма посредственно и функционируют по принципу проб и ошибок. Другой ребенок не отдает игрушку – оттолкнуть его – забрать игрушку – все хорошо. Ох, взрослые реагируют – наверное, не так уж хорошо. Есть ли другой метод? В чем его суть? Алекс здесь нужны образцы для подражания, и ей очень часто приходится видеть, как разрешат ситуацию взрослые люди. Сказать «Остановись!», или «Пожалуйста», или подождать, или извиниться… всему этому Алекс сможет научиться, но медленно, это очень сложно.
Родители задаются вопросом, почему Алекс толкается и дерется. Возможно, она асоциальна. Это их очень беспокоит. Они ведь не показывали ей это на личном примере – откуда только оно взялось? На это Алекс сказала бы: «Все хорошо, я все еще учусь этому. Я же не дура только потому, что сейчас не разбираюсь в математике. Я не асоциальна, я предсоциальна. Играть с другими сложно, я еще в самом начале пути. Я не могу так хорошо говорить и не могу так хорошо чувствовать и оценивать реакцию другого человека. Это займет еще, может быть, год, но я работаю над этим!»
Однажды Ян и Джулия узнают от подруги, что подавляющее большинство малышей в какой-то момент толкают, бьют или, случается, кусают (себя или других). Важно только «держать руку на пульсе» и снова и снова демонстрировать Алекс четкую позицию, конечно, без грубости, что это не решение. А затем сразу представить, как выглядит подходящее решение. Мама и папа – это тренеры Алекс, ее пример для подражания. Потому что «принятие мер» не имеет большого значения, если вы даже не представляете, для чего принимаются меры и как это сделать по-другому. Та же подруга снова уверяет их в том, что их меры будут оказывать воздействие, только гораздо медленнее, чем они предполагали. Изучение социальных правил – это процесс, который длится много месяцев и даже лет.
Алекс уже наверняка бегает. Она отваживается держаться за ступеньки. Однако при этом все еще ходит приставными шагами, то есть встает на ступеньку обеими ногами, прежде чем подняться на следующую ступеньку одной ногой.
Еще один фокус – ударить по мячу, не упав при этом. Труднее, чем кажется. Для этого нужно перенести равновесие на одну ногу, а затем еще и уравновесить замах. Увлекательно. Еще она теперь может бросать мяч, но пока не так хорошо определяет направление.
Алекс отлично лазает по мебели, игровому инвентарю, стенам, лестницам и тому подобному. К сожалению, при этом она не имеет представления об опасностях и, очарованная собственной способностью лазать, может оказаться на самых разных высотах. Здесь ее родителям иногда приходится торопиться.
Руки ее становятся все более искусными. Расстегивать молнию интересно, потому что здесь можно многому научиться: нужно распределить силу так, чтобы суметь равномерно продолжать движение, пока не достигнете результата. Если ей позволят потренироваться, вскоре она сможет по крайней мере расстегивать молнии и снимать с себя первые предметы одежды. Одевание и раздевание – очень хорошая игра, в которой Алекс может многому научиться и развить новые навыки.
Алекс теперь может есть самостоятельно! Это происходит очень медленно, и она все еще сильно пачкается, но все-таки прогресс есть. Ее тело хорошо ощущает сытость. Тело очень четко сигнализирует ей, когда она сыта. И иногда Алекс бывает сыта, когда остается последний кусок, тело сообщает ей о сытости, и она прислушивается к этому. Ее родители стараются не навязывать ей последний кусочек, лишь бы тарелка опустела. Им хотелось бы, чтобы она не разучилась прислушиваться к своему чувству сытости.
Ее потребности в пище меняются почти каждый день в зависимости от того, насколько она активна, растет ли она, больна, перевозбуждена или что-то еще. Иногда родители беспокоятся, если она какое-то время мало ест, но это потому, что, например, сейчас она растет медленнее. Здесь Алекс могла бы успокоить их, что она и сама прекрасно это чувствует. И подобное решение на самом деле вполне может принять самостоятельно, потому что оно не имеет ничего общего с мышлением. Алекс просто чувствует это в теле и действует в соответствии с ощущением. Здесь еще нет «Я должен поесть сейчас», или «Я не должен есть сейчас», или «Я должен съесть что-нибудь еще», вся тема представляет собой крайне простой процесс. Голод означает «есть». Быть сытым – значит «прекратить есть». Вот и все.
Постепенно Алекс понимает лучше, но ей по-прежнему приходится расшифровывать многие предложения с помощью жестов, мимики и комментариев ситуации. Алекс еще трудно говорить самостоятельно, сейчас она может произнести около 20 слов, а к концу года это число возрастет примерно до 50. В ее ясельной группе ситуация по активному использованию определенного количества слов очень разная, некоторые уже говорят очень много слов, другие еще мало. И то и другое нормально. И «слова» по-прежнему означают, что это ее личный вариант «правильного» слова. Она ничего не может поделать с тем, что родители исправляют ее ошибки, потому что она учится на примерах. Один из способов помощи со стороны Яна и Джулии – это повторить слово, чтобы Алекс снова услышала его правильно. Однако в этом нет постоянной необходимости: если родители разговаривают с ней, отвечают на ее вопросы и общаются, то со временем она научится этому.
Алекс с удовлетворением отмечает, что слова «иметь машину» или «пить больше» хорошо понятны и что она может с их помощью чего-то добиться.
Если Алекс не понимают, она очень расстраивается, ее действительно раздражает то, что у кого-то нет возможности понять ее потребности, и чувства, и замечательные идеи.
Такие фразы, как «пожалуйста, закрой дверь» или «пожалуйста, не подходи к двери», ей трудно различить. Может случиться и так, что во втором предложении она понимает только «дверь», добавляет остальное от себя и сразу же бежит к двери, хотя на самом деле прямо сейчас она не должна этого делать. К этому добавляется еще и то, что она плохо понимает и слышит слово «не». Существует скорее образ, который возникает в ее голове при произнесении фразы, при слове «дверь» возникает образ, при слове «не» возникает… – правильно, ничего не возникает. Разумно всегда говорить ей именно то, что хочешь от нее, а не то, чего не хочешь.
Думать и играть
Алекс теперь осознает себя как самостоятельное «я» и хочет действовать так же. С практической точки зрения она хотела бы сделать как можно больше сама. С другой стороны, часто бывает трудно принять собственное решение, для этого ей не хватает перспективы. Она очень любит помогать по хозяйству, это для нее игра. Теперь она может использовать символы и инструменты.
Алекс и мяч. Теперь она знает, что мяч всегда падает вниз, когда она его отпускает, и откатывается от нее.
Чувства и отношения
Алекс теперь часто переживает моменты разочарования, так как нередко хочет сделать больше, чем может. В это мгновение ее чувства могут быть очень сильными, в следующее – внезапно измениться. Ее желания для нее в новинку, и ей нужно постепенно понять, что она вообще хочет.
Но она все еще очень неоднозначна в этом отношении, вот она хочет одного и тут же совершенно другого.
Она находит других детей интересными, но ей еще предстоит развить свои социальные навыки. Иногда Алекс толкается и дерется, потому что у нее пока нет других идей о том, как обращаться с детьми. Она скорее играет рядом с ними, чем вместе с ними, более длительная совместная игра все еще слишком сложна.
Движение
Алекс теперь может уверенно ходить. Она лазает по мебели и прочим предметам, а кроме того, все еще мало осознает опасность. Руки ее становятся более умелыми – например, потренировавшись, она может расстегивать молнию. Она может есть сама и сама определять, сколько еды ей нужно.
Язык
Алекс может понимать около 200 слов и может произносить от 20 до 50 слов самостоятельно, при этом она продолжает упрощать слова. Она составляет предложения из одного или двух слов. Хотя для верного восприятия чужой речи ей все еще нужны выражение лица, жесты, тон и язык тела, а также понимание ситуации.