Так. Получилось. Теперь Алекс в некоторой степени контролирует свое тело. Это позволяет ему исследовать новые районы квартиры. Что он сейчас делает благодаря этим новым возможностям? В течение первых четырех лет ему придется пройти большую часть своего развития – у него мало времени и нельзя тратить его впустую. Он должен все время исследовать и пробовать. По-другому его мозг не учится, он работает только через изучение и понимание.
Алекс изучает предметы, кладя их в рот, стуча по ним, рассматривая, переворачивая, потирая или бросая. Он уже привносит в мир некоторые основы физики, например, он знает, что предметы всегда падают вниз. Хотя он пока не может точно рассчитать траекторию полета каждого предмета, это еще предстоит отработать. Почему легкий плед почти сразу падает, а мяч летит далеко? Что нужно сделать, чтобы что-то вообще летало, какие мышцы и угол наклона для этого нужны? Все эти опыты Алексу приходится проделывать очень часто, чтобы связи и нейронные траектории в мозге функционировали нормально. Благодаря опытам становятся умнее, он знает это инстинктивно.
Делать что-то «неправильно» – это элемент процесса
Алекс учится методом проб и ошибок.
Родители его предпочли бы, если бы он мирно сидел на ковре, играл бы с пластиковыми фигурками и часами проверял, проходит ли треугольник через квадратное отверстие. Они видят в этом способ научиться чему-то. А в восприятии Алекса вся квартира состоит из захватывающих разнообразных форм, цветов, текстур и предметов, свойства которых необходимо тщательно проверить. То, что с точки зрения родителей это как-то связано с «беспорядком» и что он часто использует вещи «неправильно», для него загадка – в конце концов, речь идет об исследовании мира. Как ему научиться что-то использовать правильно, если раньше он не использовал это «неправильно» и не перепробовал все возможности этой штуки?
Алекс ежедневно задает себе множество научно-исследовательских вопросов и экспериментирует: сколько апельсинового сока поместится в подставке для яиц? Как вообще переполняется емкость, когда наступает переломный момент и как остановить это? Ведут ли себя жидкие вещества иначе, чем зернистые, такие как песок или мука? Когда что-то переполняется и как этого избежать?
Можно ли одним пальцем проковырять булочку? Или постоянно включать и выключать свет? А палец тоже поместится в щель холодильника? Пульт входит в щель под телевизором поперек или только вдоль? Сколько силы мне нужно, чтобы поднять стакан и снова поставить его на место? А кроме того, что отличает пустой стакан от полного?
Также Алекс теперь узнает, что существуют ограничения, и одни эксперименты ему разрешено проводить, а другие – нет. Важно, чтобы ему показали границы, он ведь хочет узнать, что можно в этом мире, а что нет, и это тоже часть исследования. Он учится на всех уровнях. Очевидно, что иногда существуют физические ограничения, а иногда и установленные человеком границы.
Ага. Так ли надежны человеческие границы? Они одинаковы каждый день, как гравитация? Постепенно Алекс может научиться понимать запреты, но это не значит, что он тоже может их соблюдать. Его импульсный контроль не сформирован – совершить какое-нибудь действие куда легче, чем от него воздержаться. Насколько незначителен запрет по сравнению с возможностью учиться и узнавать что-либо?
Запрет очень расстраивает его, потому что он ДОЛЖЕН попробовать все, чтобы понять это. В случае запрета Алексу нужна аналогичная альтернатива вместо того, что он выбрал – но надо понимать, что крайне интересные вентиляционные отверстия в компьютере он считает замечательными, а вот конструктор – возмутительно скучным.
Джулия и Ян получают совет внимательно следить за тем, что Алекс изучает. Они следят за его игрой и, возможно, замечают, что сейчас как раз настала очередь контейнеров. Их ребенок очень хочет протестировать все с помощью контейнеров: полных, пустых, наполовину полных, тех, которые заполняются жидкостью так же, как и чем-то более твердым.
Они пытаются увидеть потребность в обучении, стоящую за действием, а затем находят приемлемую альтернативу. Все, что происходит, – это игра с водой в раковине, потому что вода очень изменчива. Алексу потребуется все время дошкольного возраста, чтобы полностью понять поведение воды.
Планировать и выполнять что-то самостоятельно
Джулия и Ян чувствуют, что должны сделать все возможное для своего ребенка, но Алекс, к сожалению, совершенно не интересуется их услугами. Его интересует обучение. Он хочет помогать! Он очень расстраивается, когда родители кладут перед ним нарезанный хлеб, потому что он хотел сделать это сам.
Кто-то отнял у него этот процесс! Причина этого непонятна ему, он знает только, что сейчас расстроен. Ян и Джулия начинают отгадывать причины, и в какой-то момент он просто говорит: «Да». Причины для него еще ничего не значат, и язык тоже. Итак, родители теперь думают, например, о том, в какой форме следует нарезать хлеб, и находят его требования необоснованными и утомительными. Они расстроены, потому что Алекс предъявляет к ним такие высокие требования; а Алекс, в свою очередь, чувствует себя обделенным, потому что ему не разрешили попробовать силы в своем темпе и в соответствии со своими способностями. Он задается вопросом: как ему успешно намазывать хлеб? Какие промежуточные шаги необходимы, чтобы научиться этому? Это его живо интересует.
Позволить Алексу делать все самому довольно сложно для его родителей, потому что они считают его учебный процесс утомительным. Просто когда они делают это сами, получается намного быстрее и эффективнее. А еще они очень хотят, чтобы Алекс стал независимым и компетентным – это постоянный баланс повседневной жизни, который иногда удается выстроить лучше, а иногда хуже.
Примерно в полтора года Алекс осваивает нечто очень сложное – он умеет пользоваться инструментами. Если Алекс стоит перед кухонной столешницей и хочет посмотреть, что там происходит, он может констатировать: я слишком маленький. Столешница высокая. Так что мне нужно подняться выше. Насколько я высок? Что мне нужно, чтобы добраться туда? Это тоже будет опробовано в самом начале. Достаточно ли просто взять ложку и протянуть руку? Нет, тогда он ничего не видит. Так что ему нужно, чтобы голова была выше; а поскольку она связана с телом, ему нужно на чем-то разместить все свое тело. Хм-м-м-м. Что подходит для этого? Он оглядывается по сторонам, пытаясь понять, что бы это могло быть… Наконец взгляд падает на стул. Тот стоит у стола.
Но Алексу уже известно, что стул для него подвижный, а стол, скорее всего, нет. Поэтому он радостно подтаскивает стул к столешнице и забирается на него. Та-да-а-ам! Теперь он, наконец, может увидеть то, что хочет видеть. Тем самым он делает большой шаг в мышлении. Он начинает с того, что представляет себе что-то, даже не попробовав это сначала. Он позволяет сцене возникнуть у себя в голове и разыгрывает ее – важнейший навык для его дальнейшей жизни. Только это срабатывает не так часто, по большей части ему еще предстоит проверить, что получается, а что нет.
Теперь он может запоминать успешные действия, а при необходимости повторять их. Теперь его память способна фиксировать, и он узнает людей, предметы и места, например песочницу на редко посещаемой детской площадке.
Когда тетя Тони снова приходит в гости, он достает головоломку, которой они вместе занимались во время ее последнего визита. Эта тетя и эта головоломка, очевидно, связаны между собой. Но у тети Тони снова есть отличный подарок, и на этот раз у нее есть повод для радости, потому что Алекс интересуется подарком, а не только картонной коробкой. Это нечто так сильно светится и издает такие громкие звуки, что его родители сразу же решают ни в коем случае не покупать для него новые батарейки. Может случиться и так, что вещь будет потеряна раньше, кто знает.
Одеваться нужно научиться
Ян и Джулия обычно недооценивают, насколько быстро Алекс может освоить практические навыки. Освоение мышления еще происходит, но в практических вопросах он более компетентен, чем они думают.
Теперь он также хочет помогать надевать и снимать одежду, что Алекс демонстрирует, когда тянется к штанам и курткам.
Совершенно самостоятельно он еще не может это сделать, но уже может попробовать, когда родители разбивают для него процесс надевания куртки на мелкие шаги и помогают ему с каждым шагом. Потому что теперь он может понимать и выполнять небольшие инструкции, такие как «протяни руку» или «дай мне ногу». С каждым днем он учится все больше.
Пеленание иногда превращается в борьбу. Потому что у Алекса больше нет желания заниматься тем, что он умеет; это прерывает исследования. Он хотел бы делать больше в процессе переодевания, но так как это занимает много времени и он многое еще не может сделать, родители часто берут на себя ответственность за процесс. А просто лежать – скучно. Хотя Алекс снова может быть полностью вовлечен, если дело доходит до нового умения, например натягивания носка на кончик пальца. Что из процесса одевания он может практиковать сам? Как он может быть частью команды? Одеваться нужно учиться много месяцев, но если Алекс сможет это сделать один раз, то его родителям больше никогда не придется делать это за него.
Учиться через действия
Алекс сейчас тренируется в беге, и если ему это удастся, то вскоре он будет с удовольствием переносить большие или маленькие, легкие или тяжелые предметы из пункта А в пункт Б. Это позволит ему сначала попрактиковаться в ходьбе и ношении одновременно, а также медленно мысленно проработать схему маршрута. Маршрут – это когда вы перемещаете что-то куда-то прямо сейчас. То, что он позже нарисует на бумаге, Алекс сначала опробует всем телом. И так происходит новый виток развития – как на физическом уровне, так и на уровне мышления. Со стороны может показаться, что Алекс просто беспорядочно подбирает вещи и бросает их в другом месте, но у него всегда есть причина, по которой он это делает. В большинстве случаев он работает на нескольких уровнях, одновременно тренируя свое мышление, последовательность движений и многие другие навыки. Так что нужно присмотреться повнимательнее.
ИГРОВЫЕ СХЕМЫ
Активно завоевывать мир
А знала ли ты, что твой ребенок никогда не устраивает беспорядков? Беспорядок – это нечто случайное, ребенок просто разложил вещи по комнате, потому что ему так хочется. Только на то у ребенка есть очень серьезные и важные причины.
Подавляющее большинство детей играют по так называемым игровым схемам. Ребенок использует предметы определенным образом, чтобы понять природу мира. Представить это можно следующим образом: для того, чтобы потом можно было выполнять деление как математическое действие, нужно, чтобы малыш крошил хлеб. Нужно было узнать, что целые вещи можно делить на части. А чтобы потом теоретически мыслить, нужно сначала испытать это с чем-то конкретным и материальным.
Дети выбирают именно те проекты, которые им нужны для следующего шага. При этом не существует определенного возраста, когда ребенок изучает именно ту или иную схему, ребенок проходит через многие из этих схем совершенно индивидуально. При этом он комбинирует схемы и расширяет их, опуская одни элементы и активно пробуя другие.
Поэтому если ребенок вообще не играет с красивой новой игрушкой (как это предполагается тобой и производителем), а вместо этого раскладывает какие-то детали по комнате, он просто практикует схему «разделения», важный этап развития мозга. Возможно, он также выстраивает все части игрушки в ряд и практикует схему «линии», что не менее важно. Или он оборачивает новую игрушку тканью и, таким образом, отрабатывает схему «обертывания». Может быть, он еще перенесет игрушку по комнате и узнает больше о «транспортировке».
В каждом случае ты можешь быть уверена, что он использует игрушку так, как это имеет наибольший смысл для его индивидуального развития в данный момент.
Вот наиболее распространенные игровые схемы. Схема линий. Дети ставят свои машины или мягкие игрушки в ряд друг с другом, ездят на автомобиле по одной линии, бросают вещи сверху вниз или подбрасывают их вверх. Так они развивают понимание того, что такое длина, высота, удаленность, количество, а затем и временная шкала. • Схема преобразования. Большинству детей нравится превращать что-то во что-то другое. Например, при приготовлении прозрачный яичный белок превращается в нечто белое за считаные секунды.
Здесь ребенок знакомится с химическими процессами и физическими свойствами.
• Схема связи. Ребенок практикуется в том, чтобы что-то где-то привязать, склеить, соединить вагоны в поезд и, конечно же, построить фигуру из лего или кубиков. При этом он выясняет, что сочетается друг с другом, и познает на опыте, что такое стабильность, статичность и конструкции.
• Схема обертывания. Дети заворачивают предметы в салфетки и бумагу – или закручиваются сами. При этом они узнают все о размерах и материалах, а также приобретают опыт осязания.
• Схема транспортировки. Дети перетаскивают свои игрушки, песок или даже мебель из пункта А в пункт Б. При этом они могут испытать свои силы и получить массу впечатлений. Очень трудно понять тот факт, что вещь или количество всегда остаются неизменными, где бы вещи ни находились; на понимание этого часто требуется время до дошкольного возраста.
• Схема разделения и распределения. Дети любят складывать в кучи различные предметы, кирпичики лего, мягкие игрушки, песок, печенье, листья, муку – чтобы потом их снова разобрать или разбросать. Кусок хлеба можно разделить на мелкие кусочки, печенье раскрошить почти полностью. Головоломку можно разделить только на одни и те же части, в случае с яблоком это могут быть кусочки разного размера. Здесь можно изучать все виды геометрии и математики, количества, формы, объемы.
• Схема сортировки. Чтобы изучить структуры и категории, детям нравится сортировать предметы по различным признакам. Таким образом они получают первый опыт работы с системами упорядочения и с критериями, которые для этого используются. При изучении этой схемы возможно, что еда на тарелке теперь должна лежать строго отдельно и виды пищи ни в коем случае не должны соприкасаться.
• Схема заполнения и перемещения. Дети помещают песок или воду из одного сосуда в другой или кладут в контейнер твердые предметы. При этом они получают опыт работы с объемом, количеством, вместимостью контейнеров, скоростью потока, точками опрокидывания и другими физическими характеристиками.
• Схема ориентации. Ваш ребенок висит где-то вверх ногами или смотрит сквозь собственные ноги, ложится под стол или на нижние перекладины магазинной тележки. При этом он принимает различные точки зрения, получая больше знаний о них на будущее.
Существуют и другие игровые схемы, но это – самые распространенные.
Что могут сделать родители?
Как можно себе представить, на практике все это становится чрезвычайно сложным. Игровые схемы накладываются друг на друга и дополняют друг друга, не применяются вообще или применяются одновременно, а в разных ситуациях и в разных возрастах испытываются совершенно по-разному. Став взрослым, он распространит схему «Сортировка» на организацию своего офиса.
Если тебе нравится заниматься воспитанием и педагогикой, можешь понаблюдать за ребенком и узнать, какую схему он изучает в данный момент. Иногда его больше интересуют разные аспекты предмета, а иногда – лежащая в его основе схема. Если он с интересом смотрит на циферблаты часов, любит, когда его водят по кругу, сидит перед стиральной машиной, наблюдая за циклом отжима, а затем с энтузиазмом крутит рули автомобилей, то основная схема изучения – «вращение». Если тебе интересно, можешь предложить ему подходящие предметы и ситуации.
Или можно просто расслабиться, предоставить своему ребенку свободное время и возможности для исследований и довериться таинственному внутреннему плану его развития. Ребенок лучше тебя знает, чему ему нужно научиться в данный момент, и ищет соответствующий опыт. Предоставь ребенку свободу действий и как можно больше свободного времени для игр.
Джулия и Ян тем временем купили для Алекса много кубиков. Он, как и все его сверстники, учится выстраивать вещи в одном и том же порядке: сначала он складывает вещи друг на друга, затем рядком, а через несколько месяцев объединяет оба действия.
На данный момент он может поставить два-три кубика друг на друга. При этом он должен точно прицелиться, а это не так просто и требует концентрации, чтобы положить один кубик поверх другого. Как всегда, когда он изучает новую схему, в данном случае укладку стопкой, он не только использует то, что для этого предназначено, но и складывает все, что попадается ему под руку, одно на другое. Главное, чтобы они стояли друг на друге и он мог практиковать эту схему с как можно большим количеством разных предметов. Важным моментом здесь является также опрокидывание башни – почти сразу после завершения работы башня опрокидывается. Потому что дело не в готовом продукте, а в практике.
Что Алекс еще любит: загружать и вынимать. Вещи могут быть внутри других вещей, это нужно исследовать всеми возможными способами. Он вытаскивает белье из шкафов, книги с полок и каждый день вынимает содержимое нижних кухонных шкафов. Целенаправленно всегда опустошаются одни и те же участки квартиры, один и тот же ящик, одна и та же книжная полка – до тех пор, пока он не поймет все про этот угол и не перейдет к следующему.
Алексу приходится повторять все это много раз, чтобы оно действительно усвоилось. Будь то головоломка, которую он повторяет каждый день в одной и той же форме, или просто опустошение ящика – все дело в повторении. Благодаря этому Алекс уже далеко продвинулся, например, теперь он знает, какие вещи связаны друг с другом. Его кукла связана с кукольной кроватью. Ложка связана с тарелкой. Каждый день он открывает для себя еще частичку мира.
Лучшими игрушками для Алекса сейчас являются кастрюли, миски, ложки для смешивания и всевозможные другие кухонные принадлежности. Но, пожалуйста, только настоящие! Это не игрушечная копия – сразу видно, что с ней ничего нельзя сделать по-настоящему. Серьезно: что-то нарисовано на деревянном кубике яркой краской, и теперь он должен часами играть с этим, пока оригинал стоит на кухне?
Игрушечный маргарин – это игрушечный маргарин. Настоящий маргарин бывает то мягким, то твердым, имеет запах, на него можно нажимать, его можно распаковывать и даже делать из него вкусные вещи. Мама и папа тоже не пользуются подделками, Алекс же это видит. Так что это не подходит для взросления.
Алекс обожает помогать по дому и хочет чувствовать себя нужным и полезным. Его желание – быть ценным членом своей семьи и вносить значимый вклад в рамках своих возможностей. Он хочет получить опыт того, что сам может на что-то повлиять. Для его родителей это мелочи, но для него это очень важные вещи. Он уже сам может вытянуть руку, когда надета куртка? Здорово, он уже большой! Он уже может принести обувь, почистить банан, если кто-то покажет, как начать, положить маргарин в холодильник, помочь рассортировать носки, убрать покупки, подмести или поднять что-нибудь. Для Алекса настоящий праздник, когда он может помешивать ложкой еду для семейных трапез. Алекс очень любит все эти вещи, они не являются для него «работой». Он не делает различий между «игрой» и «работой», как взрослые, и не находит одно лучше другого.
Книги и рисование следует сначала проработать
Родители с нетерпением ждут вечернего чтения вслух и пытаются заинтересовать Алекса первыми книжками с картинками. Но, к сожалению, Алекс только листает книги.
Они задаются вопросом, разве Алексу неинтересно чтение?
Им было бы очень жаль, они хотели бы, чтобы Алекс стал таким же увлеченным читателем, как и они сами. Но Алексу нужно сначала изучить книгу – как и любой предмет, – прежде чем он сможет заинтересоваться содержанием. Он листает, и листает, и листает – до тех пор, пока не поймет свойства книги.
Однако уже теперь он может распознать в книге предметы из своей повседневной жизни. Некоторые из его сверстников уже прошли стадию перелистывания, им очень нравятся книги, и они с энтузиазмом указывают на изображения, будь то иллюстрации или фотографии.
Когда Алексу дают бумагу и карандаш, он начинает что-то увлеченно рисовать, это доставляет удовольствие. Он пока не хочет рисовать что-то конкретное, но опробует процесс, сжимая карандаш в кулаке, с силой ударяет им по бумаге и проделывает в ней дырки. Джулия и Ян не находят в этом ничего замечательного, под рисованием они представляли себе что-то другое. Но Алекс начинает свою карьеру художника с этих «ударов и царапин». Вскоре последуют «размашистые каракули», когда он яростно двигает ручкой взад и вперед.
Теперь Алекс выражает свои чувства ясно, прямо и безудержно. Если он злится, то это знают все в его окружении. Если ему кто-то нравится, он обнимает или предлагает игрушки. Таким образом, сейчас Алекс может чувствовать и выражать чувства – но все равно потребуется несколько лет, пока он не сможет регулировать их самостоятельно.
Он все еще учится читать по лицам и обращает пристальное внимание на то, что люди чувствуют и показывают. Он ищет зрительного контакта и любит общаться с людьми.
Если он видит, что другие дети плачут, у него уже есть идеи, как им помочь. Он подходит к ним, утешает их, предлагает свои игрушки, чтобы они не грустили. Это поведение все еще очень непосредственное: он видит, что кто-то плачет, поэтому он что-то делает. А именно то, что, как он знает, может помочь.
Пройдет еще много времени, прежде чем у него разовьется «настоящее» сочувствие, то есть он сможет ощущать чувства других, а затем действовать на основании этого. Его родители могут увидеть разницу в том, что он пока не может распознать: хочет ли сейчас его приятель такого рода утешение. Алекс навязывает ему свою игрушку, потому что он узнал, что игрушка помогает – хочет того другой ребенок или нет. Отказ не принимается, иногда Алекс настойчиво вкладывает игрушку в руку.
Алекс многому учится методом проб и ошибок, но не менее многому и подражая. Он внимательно наблюдает за своим окружением и начинает имитировать его поведение. Он разговаривает по телефону, готовит, помешивает, нажимает на планшет, он хочет делать все, что делают взрослые. Ему очень нравится играть в игры «даю – беру» со взрослыми, он думает, что брать – это здорово, – отдавать что-то… ему не очень нравится, особенно когда это не возвращается. Ему дискомфортно, пока он не получит это обратно. Игра состоит в том, чтобы отдавать что-то и обязательно забирать обратно.
Терпеть разочарование
Замечательно, что Алекс уже понимает так много правил. Однако он может впасть в отчаяние, если эти правила внезапно изменятся.
Это могут быть и мелкие детали, которые он наблюдал в своем окружении.
Например, Ян почти всегда надевает по утрам черные ботинки, а однажды, когда он надевает коричневые ботинки, Алекс начинает плакать. Он только привык, и все снова меняется? Как же так? Джулия и Ян очень раздражены, и им требуется много времени, чтобы разобраться в проблеме. Алекс еще не может выразить это так хорошо, и он только все время указывает на туфли, дергает за шнурки и плачет. Теперь им часто требуется много воображения, чтобы проникнуть в мир его мыслей, где вещи рассматриваются совершенно по-другому.
И это удается им не всегда, поскольку его мозг функционирует совсем иначе, чем мозг взрослого человека.
Это и не должно удаваться всегда. Алекс теперь часто чувствует разочарование. Потому что все работает не так, как он хочет, потому что его плохо понимают, потому что ему устанавливают рамки, потому что он хочет большего, чем он уже может, – причин очень много.
Родители считают своей обязанностью уберечь его от разочарований и быстро вернуть ему счастье. На это Алекс с удовольствием ответил бы: «Эй, мне для жизни действительно важно научиться справляться с разочарованием. Как я должен этому научиться, если это никогда не происходит? Я хочу знать, каково это чувство, как оно называется и как с ним справляться». Еще Алекс хочет узнать, что зачастую мы ничего не можем поделать, и это чувство нужно перетерпеть, чтобы оно ушло. В жизни не все получается. Обучение этому занимает очень много времени, несколько лет. Так что хорошо, что в жизни сейчас так много разочарований, даже если в данный момент Алексу нравится все остальное.
В гневе или горе он снова хочет только понимания и того, чтобы взрослый человек пережил это вместе с ним. Иногда он хочет и решения проблемы, но иметь возможность чувствовать – важнее. Гнев Алекса можно легко ослабить если дать ему возможность проявить бурные реакции. А после разочарование проходит, и все становится так, как будто ничего и не было. Алекс совсем не обидчив.
Помимо того, что он справляется с гневом и грустью, ему приходится справляться с боязнью разлуки. Он считает, что замечательно, когда родители находятся рядом, по крайней мере на расстоянии вытянутой руки. Сейчас он часто находится в конфликте, потому что отчаянно хочет исследовать мир и отдалиться. С другой стороны, это довольно дискомфортно… Как только происходит что-то, что он не может полностью классифицировать, он очень спешит вернуться к маме или папе.
Когда они находятся вне зоны крика и слышимости, это еще страшнее. Поэтому он внимательно следит за родителями и сразу же ползет или бежит за ними в незнакомой обстановке или если те хотят уйти.
Понимание правил
Алекс только сейчас начинает понимать правила. Иногда он стоит перед розеткой, мотает головой и говорит: «Нет, нет». Но это похоже на ящики: ему приходилось очень часто их опустошать, пока он в них не разобрался. Например, он смотрит на папу и двигается к розетке – как папа на это реагирует? Является ли его реакция твердым правилом, или каждый день все иначе? Алекс считает, что с людьми намного сложнее, чем с ящиками. Некоторые правила кажутся неизменными, как, например, в случае с розеткой, но другие, по-видимому, совсем другие. Поскольку что-то один раз так, другой раз иначе, иногда он слышит слово «исключение», что же это может быть снова? Ему требуется больше времени, чтобы понять изменяемые правила.
И тогда возникает следующая проблема: Алекс уже примерно понимает, что такое правило, но пока не может его соблюдать. У него может быть только одна мысль и одно чувство одновременно – старое полностью вытесняется новым. Даже если он планировал следовать правилу, это чувство и мысль просто исчезнут через очень короткое время. Кроме того, импульс к развитию и стремление к исследованиям намного сильнее. Поэтому не он это «делает», с ним это просто «случается». То же самое иногда происходит с его родителями, когда они стоят перед ящиком с шоколадом или очередным бокалом вина. Вообще-то им не стоит… но есть такой сильный импульс… они сопротивляются ему какое-то время… а потом все же это происходит, и шоколад оказывается съеден, а бутылка вина опустошается.
После таких нарушений правил Алекс часто улыбается, потому что еще младенцем он усвоил, что, когда он улыбается, все всегда становится хорошо. Тогда взрослые улыбаются в ответ, и все снова счастливы. Однако в случае нарушения правил это не срабатывает, и вместо этого Алекса называют «провокатором». Тетя Тони также называет это «дерзкой ухмылкой» и говорит, что теперь Алекса «нужно отучать от этого, потому что иначе он будет вить веревки». По этому поводу между взрослыми идет немало дискуссий. Джулия и Ян пытаются объяснить уровень развития Алекса, но тете Тони трудно это понять. Она предпочитает обращать внимание на то, что видит – конкретно на эту самую улыбку. Она понимает это по-своему и не доверяет этим новомодным объяснениям, которые кажутся ей не внутренним миром Алекса, а, скорее, отговорками. Она любит Алекса и хочет для него самого лучшего – только ее путь к этому совсем другой.
Игра с друзьями
А как насчет его группы в яслях, которую скоро надо будет переименовать в группу по легкой атлетике? Алексу нравится общаться с другими детьми, но он еще не умеет заводить дружеские отношения. Он любит ползать или бегать с другими детьми, приветствовать их, обмениваться игрушками (и часто приходит в ужас, когда вообще не получает их обратно, он знает, что с родителями происходит по-другому). Он внимательно наблюдает за другими детьми и может хорошо учиться у них, потому что их поведение ближе к его поведению. Он все еще немного неповоротлив в общении с ними и совершенно не понимает социальных правил. Он еще не может разработать настоящую совместную игру, это слишком сложно. Иногда, когда в игре участвуют дети постарше, у которых уже есть более зрелые игровые планы, подобие игры возникает. Только Алекс пока не может сосредоточиться на чем-то достаточно долго, поэтому в большинстве случаев это короткий эпизод.
Несмотря на это, общение Алекса с другими детьми – это прекрасно, только пока происходит не так, как ожидают его родители.
Алекс может бегать! Где-то в эти месяцы он делает свои первые шаги. Раньше способы передвижения у его группы в яслях были самые разные: большинство сначала ползали, а другие передвигались на попе, или катались по комнате, или даже перемещались какими-то змеиными движениями. Так или иначе, все они тренировали свои мышцы и навыки движения в течение многих месяцев, а затем в какой-то момент перешли на бег.
Первые шаги Алекса выглядят так, как будто он переминается с ноги на ногу. Он держит руки поднятыми и тем самым сохраняет равновесие. Иногда он с удовольствием держится за руку при ходьбе, просто для уверенности. Джулия и Ян узнают в группе детей ползункового возраста, что лучше не давать ребенку обе руки и вести его сверху. Потому что тогда ребенок идет иноходью, сначала левой стороной, потом правой, как медведь. Алекс предпочел бы научиться ходить как человек, который ставит руки и ноги крест-накрест. Так что по крайней мере ему нужна свободная рука, с помощью которой он мог бы практиковаться в удержании равновесия.
Останавливаться надо еще поучиться, вначале он садится с размаху в целях безопасности или за что-то цепляется. Джулии сейчас нужно очень постараться, чтобы не слишком защищать его. Однажды он хочет удержаться за детский лабиринт, и Джулия крепко удерживает его, чтобы тот не перевернулся. После этого Алекс в следующий раз думает, что за лабиринт можно держаться, хватается за него со всего размаха – и падает вместе с лабиринтом. Он должен учиться сам.
Теперь Алекс любит, когда он бегает, использовать вещи, которые можно толкать.
Даже тяжелые вещи: он хочет нарастить мышечную массу. Родители пытаются отобрать у него тяжелые вещи, но Алекс этого не хочет и протестует. Ему также нравится преодолевать препятствия, подниматься, спускаться или передвигаться ползком самыми сложными путями. Его родители улыбаются по этому поводу и удивляются, почему он не идет по самому простому пути. На это Алекс ответил бы опять же, что он учится. Он хочет изучить все варианты движения и специально ищет трудности, чтобы познакомиться с ними. Он хочет осознанно прикладывать усилия. А когда человек достигает в этом больших успехов и хорошо выполняет работу, остается только искать наиболее эффективный способ ее выполнения.
Алекс теперь буквально «контролирует» свои пальцы. Он уже может использовать отдельные пальцы, что является совершенно новым достижением. Конечно, этому нужно тренироваться, поэтому он ковыряет везде отверстия, царапает ковер и гладкие поверхности.
«Пинцетный захват» теперь функционирует, и он может целенаправленно подбирать очень мелкие предметы, например крошки с пола, большим и указательным пальцами.
Это проявляется так медленно, что Алекс работает в основном правой рукой. В его ясельной группе есть девочка, которая развивается в левшу. От хорошо информированной матери Джулия узнает, что в наши дни известно, что ребенок имеет предрасположенность к доминирующей руке и что его следует принимать таким, какой он есть.
Есть самому – настоящий фокус
Алексу сейчас хочется сделать как можно больше самому, особенно поесть. При этом он берет ложку поперек всего кулака – иначе пока не получается, – и он все еще очень пачкается. Ему требуется много времени, чтобы проделать фокус, донести ложку прямо и, таким образом, не запачкавшись, преодолеть большое расстояние от тарелки до рта.
Ему очень хочется это сделать самому, и он не может учитывать потери во время транспортировки. Как понести ложку ко рту, несмотря на то, что она того и гляди перевернется, если вы все еще не можете хорошо согнуть запястье? Всему этому Алекс может научиться благодаря частой практике, методу проб и ошибок. Кроме того, теперь нужно размешать еду, потому что то, что нужно положить в рот, нужно сначала исследовать руками. Его родители отмечают, что Алекс особенно долго и интенсивно мешает еду, когда он и так сыт. Поэтому в течение дня они дают ему возможность мешать другие вещи, чтобы эта потребность была удовлетворена и чтобы в долгосрочной перспективе он меньше занимался этим во время еды.
Также они позволяют ему попробовать пить из чашки прямо сейчас, и здесь тоже поначалу многое проливается, пока Алекс в конце концов не найдет нужную критическую точку.
Алекс полон решимости расшифровать странные звуки, издаваемые окружающими его взрослыми людьми. Он усваивает все больше и больше слов, поскольку Ян и Джулия подробно рассказывают Алексу о том, что происходит сейчас и что они делают. К шестнадцати месяцам пассивный словарный запас Алекса составляет около двухсот слов. Однако поведение, голос, язык тела, мимика и жесты по-прежнему для него гораздо более понятны.
Алекс сейчас применяет то, что называется «стратегией ключевых слов». Он слушает и в то же время внимательно следит за мимикой и жестами, сопровождающими сказанное. Таким образом, ему вовсе не обязательно понимать все слова, достаточно нескольких, остальное он дополняет языком тела.
«Дай мне ту чашку» получается замечательно, даже если он не знает слова «ту», «мне» или «чашку» – он видит, как папа протягивает руку, чтобы попросить, и смотрит на него и на чашку. Таким образом, Алекс теперь может хорошо понимать подсказки тела и мимики, состоящие более чем из одного слова. Однако он все еще часто неправильно понимает слова, а в ответ на предупреждение мамы: «Осторожно, нож острый», произносит: «Не-е».
Он пытается говорить самостоятельно и издает все более целенаправленные звуки и слова – вскоре он уже может произнести порядка десяти слов. Алекс все еще адаптирует слова к своим способностям, изменяя их так, чтобы суметь их освоить. Таким образом, получается «гаф-гаф» для обозначения собаки или «бж-ж-ж» для обозначения пчелы. Его родители понимают, что им придется упростить и сократить собственный язык для Алекса.
Алекс пока не может произнести правильные предложения, но и здесь он применяет хитрый прием – использует выражение лица и язык тела, чтобы составлять различные предложения из одного слова. Вопросительное «Машина?» может означать «Скоро ли мы поедем на машине?», в то время как восторженное «Машина!» скорее указывает на новый автомобиль. Родители считывают его тональность и отвечают: «Да, сейчас мы поедем на машине» или «И правда, это новая “Ауди”. Или ты имеешь в виду “Ниссан”?»
Думать и играть
Алекс теперь внимательно изучает свое ближайшее окружение. Он учится путем подражания, методом проб и ошибок, поэтому сначала ему необходимо изучить предметы всеми возможными способами, прежде чем он сможет использовать их «правильным» образом. Решающее значение при этом имеет большое количество повторений. Он узнает правила и ограничения, но пока не может их соблюдать, для этого у него слишком сильное стремление к развитию.
Больше всего он любит играть с предметами повседневной жизни.
Чувства и отношения
Алекс выражает свои чувства прямо и безудержно. Он начинает с того, что учится терпеть разочарование, для чего ему важно чувствовать моменты разочарования в повседневной жизни. Он любит помогать по дому и хочет сам выполнять небольшие поручения. Он интересуется другими детьми, но пока неуклюж в общении с ними.
Движение
Алекс освоил бег. Еще он может лазить по стульям и переносить вещи. Кроме того, он может использовать отдельные пальцы и подбирать очень мелкие предметы большим и указательным пальцами. И он очень решительно настроен есть сам, хоть при этом часто упускает из виду некоторые моменты. Но практика очень важна для того, чтобы мозг и мышцы усвоили последовательность действий.
Язык
Алекс осваивает все больше и больше словарного запаса и вскоре может произносить несколько слов. Но он подбирает слова в соответствии со своими способностями, например, «нан» для обозначения банана или «бжж» для обозначения насекомых. Он может следовать кратким инструкциям, но с большей вероятностью поймет жесты, мимику, тон и позу, а остальное сделает исходя из ситуации.