Кингс-Роуд, протянувшаяся через Челси и Фулхэм, за последние годы превратилась в эпицентр новых модных веяний. Здесь теснилось огромное количество безумных маленьких магазинчиков, где Малькольм и Вивьен находили пиджаки в стиле тедди-боев, узкие брюки – дудочки и ремни с броскими пряжками. Именно на Кингс-Роуд одевалась эпоха «свингующих шестидесятых», сюда же потянулись и представители мод-движения[1]. В качестве транспорта моды выбирали себе мотороллеры. С модами также стала ассоциироваться музыка таких британских рок-групп, как Graham Bond Organization, Zoot Money Big Roll Band, Georgie Fame, Small Faces, Kinks и The Who.

Лишь самый конец улицы, бедный и запущенный, оставался в стороне от этого бума. В народе этот район называли «Край света» – по имени расположенной здесь остановки и старинного паба. И выглядел он соответствующе: грязные пивные, ломбарды, магазины скобяных изделий и пустующие помещения.

Вивьен совсем не обрадовалась, когда Малькольм повел ее именно в самый конец Кингс-Роуд.

Он быстрым шагом прошел по улице, которая казалась слишком узкой для грохочущего потока машин и была пропитана вонючими выхлопами от них.

– Куда ты меня ведешь? – крикнула она. – Неужели ты открыл магазин здесь? На «Краю света»?

– Мы на Кингс-Роуд, не забывай об этом, это имя производит впечатление! – Он рассмеялся, увидев ее кислую мину. – К тому же, легендарный бутик Granny Takes a Trip («Бабушка отправляется в путешествие») совсем рядом, и ты не сможешь этого отрицать!

Granny's и правда был культовым местом, где продавали безумные наряды для глэм-рокеров. Рядом также находился Mr. Freedom («Мистер свобода») – один из их любимых магазинов. Но он уже закрылся, уступив место американскому джинсовому магазину, так что, кроме названия, в этом районе было мало чего привлекательного.

– И как ты собираешься платить за аренду? – спросила она. – Даже здесь это должно быть недешево. Как мы сможем себе это позволить, Малькольм?

– Да расслабься ты. Кто сказал, что мы будем снимать целый магазин?

– Я думала, ты…

Он развеселился, глядя на ее выражение лица, и уверенно направился к дому 430, где теперь располагался американский преемник Mr. Freedom – Paradise Garage («Райский гараж»), большой магазин, оформленный в гавайском стиле, который торговал подержанными джинсами.

– Магазинчик ничего, но до прежнего владельца ему далеко, – оценила помещение Вивьен. Да и расположение для заведения второго сорта было откровенно неудачным.

– Ричард говорит, ему нужны деньги, – объявил Малькольм. – Дела идут неважно.

– Ричард? – переспросила она, сбитая с толку.

– Ну ты же знаешь, тот парень, который сейчас тут заправляет.

Но Ричард был лишь временным управляющим – настоящий хозяин Майлс женился на шведской модели и сбежал с ней на Карибы. Простой наемный работник, которым был Ричард, не имел права принимать такие решения.

– Что значит ему «нужны деньги»? – нахмурилась она. – Он что, хочет сдать нам часть помещения Майлса?

– Именно так, – самодовольно ответил Малькольм, любуясь ее ошеломленным видом. – Мы получаем небольшой уголок.

– А Майлс-то что на это скажет?

– Да кому какое дело? Майлс давно потерял интерес к этой лавке. А Ричарду нужны наши деньги за аренду.

Малькольм направился к обшитому гофрометаллом фасаду Paradise Garage, минуя винтажную бензоколонку 50-х, под вывеской которой в стиле «тики»[2] был указатель к темному провалу в стене – входу в магазин. Нехотя последовав за ним внутрь, Вивьен очутилась в подобии бамбуковой клетки: пол устилали соломенные циновки, повсюду стояли разукрашенные бочки из – под масла. За деревянной стойкой их лениво встретил курящий Ричард.

Пространство оказалось просторнее, чем выглядело снаружи, но единственные окна этого бункероподобного помещения – витрины, выходящие на улицу, – были заколочены гофрированным железом. Провисший потолок поддерживала железная балка, а в глубине, где не было окон, стояла блестящая музыкальная колонка, из которой лился рок-н-ролл 50-х.

– Ну вот и вы, – кивнул Ричард Малькольму, указывая на импровизированную танцплощадку у колонки. – Здесь можете развернуться, если хотите.

Не дав Вивьен вставить слово, Малькольм оттащил её к музыкальному автомату, подальше от Ричарда:

– Ну как тебе? Разве не здорово?

– Да, но…

– Вив, мы в бывшем Mr. Freedom! Можно хоть немного энтузиазма!

– Не знаю, Малькольм. Крохотный угол в задней части разваливающегося магазина, да ещё на самых задворках Кингс-Роуд… Прости, но это не похоже на возможности.

– Это начало. И именно на Кингс-Роуд. Если ты не видишь здесь потенциала, тебе уже ничем не помочь.

Ему легко говорить – ведь зарабатывать деньги предстояло ей. Именно она должна была платить за аренду и кормить двоих детей.

Но здесь они вряд ли смогут зарабатывать больше, чем на рынках Портобелло-роуд, с тревогой подумала Вивьен. Конечно, некоторые их постоянные клиенты последуют за ними – ведь их тедди-стиль был самым аутентичным в Лондоне: обтягивающие брюки, пиджаки с бархатными воротниками, тонкие как шнурки галстуки и, конечно же, те самые дрейпы, напоминавшие эдвардианские сюртуки, которые и дали название тедди-боям. Но этого едва ли хватит на содержание магазина.

– С улицы даже не видно, что мы здесь находимся, – сказала она. – О случайных покупателях можно забыть.

– Мы поставим табличку на тротуар. Да брось, Вив, не будь занудой.

Ричард, не выпуская сигареты из уголка рта, неспешно подошёл к танцплощадке. Лениво ковыряя грязь под ногтем, он был просто воплощением «идеального делового партнёра» – страсть к работе буквально излучал.

– Вот здесь, на полу, – буркнул он, – можете раскладывать свой товар. Накидываете двадцать пять процентов к цене и отдаёте их мне.

– Но разве магазин не принадлежит Майлсу? – не унималась Вивьен, что вызвало лишь раздражённый взгляд Малькольма.

– Кто знает, вернётся ли он вообще, – Ричард сплюнул. – На его месте я бы остался на Карибах. К чёрту этот кризис. Ему повезло свалить отсюда.

Малькольм повернулся к Вивьен, сияя от восторга.

– Это будет не просто магазин, а настоящая арт-инсталляция! – восторженно объяснял Малкольм. – Место, где смогут собираться все, кто жаждет свободы. Мы будем продавать старые пластинки со склада и одежду, которую больше нигде не найти. Я уже всё вижу, Вив. Это будет настоящий взрыв!

– Взрыв? – скептически переспросила она. Перед её глазами был лишь мрачный бункер, где они похоронят последние гроши.

– Ну так что? – безразлично протянул Ричард. – Вы в деле или нет?

Малькольм был так окрылён перспективой обосноваться в этой дыре, что Вивьен не смогла сдержать смеха. Его это явно смутило, но ей сама ситуация казалась до абсурда забавной. Идеи Малькольма были безумны, совершенно неадекватны. Но нужно отдать ему должное – это будет ИХ собственный магазин. Старт карьеры, место, где они смогут окружить себя искусством и модой, о чём всегда мечтали.

Ей вдруг захотелось быть спонтанной, как Малькольм, отдаться его энтузиазму. Возможно, это и правда шанс. В крайнем случае, они всегда смогут вернуться в трейлер. Вивьен пожала плечами и кивнула.

– Ещё как в деле! – тут же воскликнул Малькольм. – Завтра же перевозим сюда наши вещи.

Их бизнес на танцплощадке Paradise Garage с первых дней пошёл лучше, чем ожидала Вивьен. Во многом благодаря друзьям Малькольма с художественного факультета, которые буквально оккупировали магазин, да еще приводили своих знакомых. Среди тедди-боев тоже быстро разнеслась весть, что в глубине Paradise Garage можно найти редкие пластинки и винтажную одежду, которой больше нигде не достать. Хотя поначалу доходы были скромными, их хватало, чтобы продолжать торговлю.

Едва дела пошли в гору, как Ричард внезапно исчез, оставив их одних в магазине. Несколько дней он просидел за, жалуясь на нехватку денег, а однажды утром просто не пришёл.

– Давай, Вивьен, – настаивал Малькольм, – упакуем его вещи в мусорные мешки и займём весь магазин под свои вещи. Ричард сможет забрать то, что принадлежит Paradise Garage, когда вернётся.

– Ты с ума сошёл? Ни за что! Мы будем продавать и его товар. А выручку отложим до его возвращения.

– Не будь такой занудой. Если он сбежал, магазин теперь наш, всё просто!

Но Вивьен стояла на своём. Она установила вторую кассу и, когда покупатели брали что-то из ассортимента Garage, аккуратно откладывала деньги туда.

Но недели шли, а Ричард так и не появлялся. Малькольм настаивал на полном захвате магазина, и когда выяснилось, что Ричард сбежал в Южную Европу с компанией друзей без малейшего намерения возвращаться, Вивьен наконец согласилась. Они взяли бразды правления Paradise Garage в свои руки.

Малькольм попытался уговорить арендодателя переоформить договор на них, но тому явно не понравилась эта идея – да и сам Малькольм, похоже, вызывал у него недоверие.

Всё изменилось, когда однажды утром в магазине неожиданно появился сам Майлс. Ошеломлённый, он обнаружил, что его бизнесом управляют какие-то чужаки. Остатки товаров валялись в мешках во дворе, а единственный сотрудник бесследно исчез. Со шведской моделью, похоже, было покончено, выяснилось ещё и то, что он невольно путешествовал по Карибам с украденной ею кредитной картой. Захват его магазина стал последней каплей в этой череде кошмарных событий. Не в силах бороться с Малькольмом и Вивьен, он объявил о банкротстве.

Теперь, когда официального арендатора не стало, им неохотно, но все же передали помещение в пользование. Малкольм ликовал – его рискованный план сработал.

Вывеска Paradise Garage исчезла с фасада. Гавайский стиль гофрированных панелей сменился чёрной краской, а на их месте появилось новое название – ярко-розовое, бросающееся в глаза: «Да будет рок!». Так родился их первый собственный магазин.

Сердце Вивьен сжалось, когда она увидела Малькольма в зимней мороси, спускающегося по лестнице с ведром краски, с удовлетворением оглядывающего новую вывеску. Как бы ей хотелось, чтобы он хоть раз взглянул на Джо с такой же гордостью, с какой сейчас смотрел на фасад магазина. Но открытие их собственного дела значило для него куда больше, чем тот день, когда он, в покрытом снегом твидовом пальто, подошёл к её больничной койке, где она лежала с новорождённым сыном. Ей так хотелось, чтобы у мальчика был отец, способный проявлять любовь и заботу. Но она уже понимала – Малькольм никогда таковым не станет.

Мимо с ревом пронесся красный двухэтажный автобус, и вот уже на остановке за вереницей машин появился знакомый силуэт. Становился все явственнее уставившийся на них грозный взор человека, будто готового броситься в атаку. Это была Дора, явившаяся с инспекцией в только что открывшийся магазин дочери. С царственным видом она перешла улицу, и даже бровью не повела, увидев Малькольма.

– Миссис Свайр! – воскликнул он. – Какая честь для нашего скромного заведения!

Его голос источал язвительную иронию, и Вивьен сердито толкнула его локтем в бок. Как бы та ни злилась на их отношения с Малькольмом, Вивьен знала: мать всегда была на её стороне. И сейчас она пришла, чтобы помочь дочери.

– Это место – кошмар для бизнеса, – сразу заявила Дора, окидывая взглядом магазин. – Когда ты говорила «Кингс-Роуд», я представляла себе нечто иное.

– Прежний магазин здесь неплохо работал, – защищала свой выбор Вивьен. – Как только люди узнают, что мы здесь делаем, клиенты обязательно появятся.

– И что именно вы здесь делаете?

– Мы создаём пространство вне системы, – повторила она слова Малькольма. – Место для тех, кто хочет жить иначе и кому тошно от этого унифицированного капиталистического дерьма. Где мода, искусство и андеграунд встречаются вместе. Альтернатива всему этому хипповому хламу, который везде продают.

Дора скривила губы, но сдержала свои истинные мысли. Вместо этого она заметила:

– Вы не просто на краю света в буквальном смысле, но ещё и за крутым поворотом. Вас вообще не видно, даже если идти по самой Кингс-Роуд. Случайных покупателей здесь не будет.

– Значит, будем полагаться на сарафанное радио.

– Ну что ж, – сказала Дора, поправляя пиджак, – раз ты так решила…

Затем Дора прошла мимо Вивьен в магазин. Несмотря на полумрак и провисший потолок, им удалось значительно преобразить пространство. Теперь оно напоминало гигантскую цветную гостиную 1950—х, которую Малькольм оформил вместе со своими бывшими однокурсниками по художественной школе. Повсюду стояли артефакты эпохи рок-н-ролла, стопки виниловых пластинок, а на стенах красовались постеры Чака Берри и Элвиса Пресли. В таком же стиле была и одежда, которую они продавали – будто сошедшая с экранов подростковых фильмов 50-х.

Однако интерьер явно не впечатлил Дору. Она окинула все пренебрежительным взглядом, плотно прижимая руки к телу, словно боялась случайно к чему – то прикоснуться. Возможно, дело было в винтажных «грязных» журнальчиках и открытках с пин-ап моделями, которыми Малькольм намеренно нарушил идиллическую картину магазина.

– И прежний арендатор просит сто фунтов за передачу бизнеса? – неодобрительно спросила Дора. – Разве это обычная практика?

– Обычно стоит дороже, так что это настоящая удача. Мы вернем тебе деньги, как только раскрутимся, мам. Когда магазин начнет приносить доход…

Дора подняла руку, прерывая ее.

– Это мы посмотрим. У меня с собой сто фунтов. Ты можешь взять их, чтобы расплатиться с этим Майлсом.

Она достала из сумочки аккуратную пачку банкнот. По хитрой ухмылке Малькольма Вивьен поняла, что он вот-вот сорвется в какую-нибудь неуместную шутку, и бросила ему предостерегающий взгляд.

– Деньги вы получите, – повысила голос Дора, но, когда Малькольм потянулся за купюрами, она прижала их к груди, – … при одном условии, – добавила она. – Вы идёте к нотариусу и оформляете всё официально. Это не будет очередной ваш художественный проект, который можно бросить на полпути.

Малькольм лишь пожал плечами. Его это не особо волновало. Но у Вивьен сразу же защемило сердце.

– Сто фунтов – это серьёзная сумма, мам, но не состояние. Я верну тебе их.

– Вы создаете товарищество и заверяете все у нотариуса. Иначе денег не будет.

Дора бросила на Малькольма взгляд, не оставляющий сомнений, почему она настаивает на нотариусе. Ее дочь не должна остаться в дураках из-за какого-то ветреного художника. Но Вивьен понимала: если их творческий союз станет юридическим партнерством, она будет связана с Малькольмом крепче, чем узами брака.

– Ну что, Вивьен? – спросила Дора.

– Я не против, – безразлично бросил Малькольм. – Сходим к нотариусу, чего уж там.

Чувство, что она совершает роковую ошибку, не покидало Вивьен. Но она знала свою мать слишком хорошо, чтобы надеяться переубедить ее. А деньги им были отчаянно нужны.

– Пусть будет по-твоему, – сдалась Вивьен. – Идем к нотариусу.

Дора довольно кивнула и протянула ей деньги.

Вивьен взяла купюры, которые странно тяжело лежали в руке. Но она отогнала мрачное предчувствие, сунула сто фунтов в карман и проводила мать до автобусной остановки.

«Все будет хорошо», – убеждала она себя, глядя вслед удаляющейся фигуре Доры. Где-то в глубине души теплилась надежда, что материнская предусмотрительность оградит ее от ошибок, которые уже сейчас, в этот самый момент, казались неизбежными.