Бледный утренний свет проникал через жалюзи в спальню Вивьен. Свет, который ничего не приукрашивал, ничего не скрывал и никому не льстил. Вивьен стояла обнаженной перед зеркалом и рассматривала себя. Издалека доносились звуки дорожного движения через окно, в остальном было тихо.

Ей сейчас почти пятьдесят, и ей нравилась ее внешность. Даже при этом строгом освещении она нравилась себе. Она не думала, что выглядит старой. Скорее, ее тело достойно отражало то, что она пережила. В своем лице она узнавала глубины и тайны. Конечно, было несколько зон, которые не очень щадяще постарели. Но в целом ей мало что не нравилось в себе для женщины ее возраста.

Она оставалась стоять перед зеркалом, пока первые лучи солнца не замигали над крышами на другой стороне улицы. Как мужчина видел это ее тело? Мужчина, который был явно моложе?

Вивьен вспомнила мужчин своей жизни. Конечно, Малькольма, который был так важен для ее творческого пути. Она с самого начала знала о его безднах, и тем не менее цена, которую она в конце своих отношений заплатила за свою любовь к нему, была высокой, какое-то время она думала, что слишком высокой. Но она давно смирилась с этим, и в ретроспективе она не хотела бы упустить ни одного дня того времени.

И потом был Карло, который так хорошо на нее влиял. Их совместная жизнь была полна гармонии и страсти, даже если сама Вивьен, вероятно, никогда не верила, что чувств между ними хватит на всю жизнь.

А теперь был этот мужчина, этот широкоплечий, голубоглазый, замечательный мужчина, который был совсем не похож на всех остальных, и с которым она чувствовала связь, какой никогда прежде не испытывала. Андреас. Она могла обмениваться с ним своими идеями и проектами, своим взглядом на мир с таким откровением, что почти начала верить в возможность чего-то вроде родства душ. И все же Вивьен задавалась вопросом, может ли она позволить себе поддаться этому чувству, достаточно ли она смела для этой любви.

Когда она думала о нем, она была наполнена счастьем, пронизана теплом. Да, она заслужила любить! Она заслужила чувствовать себя в безопасности с мужчиной. Иметь партнера, с которым она находилась в состоянии покоя. Который давал ей чувство принадлежности ему.

Она хотела найти в себе мужество, необходимое для того, чтобы выбрать эту жизнь. Она заслужила быть счастливой.

Ее отражению теперь льстили золотые лучи восходящего утреннего солнца. Она отвернулась и накинула халат. Со вздохом она пошла к кухонному уголку, чтобы заварить себе чай. Ей нужно было подготовиться ко многому. Во Франции, возможно, дали бы орден, если бы зрелая женщина вступила в отношения с мужчиной на двадцать пять лет моложе. Но в Англии, вероятно, захотели бы посадить ее за это в тюрьму…

Первая коллекция, которую она создала вместе с Андреасом, называлась «Англомания», и она была вновь представлена в Париже. После перерыва, в течение которого она показывала свои коллекции только в Лондоне, она вернулась во французскую столицу. Два года назад дизайнер Аззедин Алайя пригласил ее провести показ в своей мастерской. Париж, как ни крути, был центром моды, с этим ничего нельзя было поделать, и многие гости из Лондона приезжали на Парижскую неделю моды только ради нее – другие британские дизайнеры их здесь не интересовали.

Как обычно, люди набросились на немногочисленные билеты на шоу, и в кратчайшие сроки они были полностью распроданы. Ряды были заняты до последнего места, повсюду толкались зрители. И уже задолго до начала воздух в помещениях был безнадежно удушлив.

– Миссис Вествуд? – одна из ассистенток пришла за ней, когда Вивьен выглядывала в зал на публику с края подиума. – Все готово. Мы можем начинать.

– Я еще раз все проверю. Подождите.

Вивьен вспомнила свой первый показ мод в Лондоне, когда она свалила платья из коллекции «Пираты» в кучу, сказав, чтобы каждый выбрал себе что-нибудь сам.

Она усмехнулась про себя. Эти времена давно прошли. Теперь она тщательно планировала ход показа, и только после того, как последовательность, наряды, прически и макияж были точно согласованы друг с другом, она осмеливалась взглянуть на публику.

Несмотря на суматоху, царившую за кулисами, Вивьен была совершенно спокойна. Качество, которому многие завидовали. При этом она оставалась верна себе: Вивьен считала, что нет ничего настолько важного, чтобы это могло вывести ее из равновесия. Так зачем же суетиться?

– Я просто задаюсь вопросом, – размышляла она вслух, глядя в публику, пока ее ассистентка нервно ждала ее, – люди приходят сюда из-за меня или из-за моделей?

В конце концов, за кулисами собралась впечатляющая череда супермоделей: Кейт Мосс, Наоми Кэмпбелл, Линда Евангелиста и Надя Ауэрман.

– Что здесь больше привлекает внимание? Моя мода или модели?

– Ваша мода, конечно, – ответила ассистентка.

Но Вивьен только посмеялась над ее напряженным лицом.

– Даже модели приходят из-за вас, – нетерпеливо добавила молодая женщина. – Versace платит этим супермоделям до десяти тысяч долларов за появление. А здесь… – она запнулась, – … приходят бесплатно, – не удержалась она, чтобы не сказать.

Вивьен знала, что эти женщины могли требовать огромные суммы за то, чтобы пройтись по подиуму для дизайнера, и, тем не менее, отказывались от гонорара ради нее. Или они позволяли Вивьен расплачиваться с ними одеждой, которую они демонстрировали во время шоу, поскольку даже если ее дела сейчас шли лучше, она никогда не смогла бы заплатить такой огромный гонорар супермоделям. Открытый секрет в отрасли.

– Модели выстраиваются в очередь, чтобы пройтись в вещах из вашей коллекции.

– Девочки такие милые, – с любовью сказала Вивьен. – Я думаю, им просто нравятся платья. И им также нравится то, что у Westwood они могут быть совершенно естественными. У меня всегда в центре внимания находится несовершенное, и каждая модель может привнести свою индивидуальность.

Ассистентка нервно оглянулась. Все с нетерпением ждали Вивьен. Но та спокойно смотрела на публику.

– Прежде всего, они приходят, потому что ваши шоу каждый раз вызывают сенсацию, – сказала ассистентка, надеясь наконец заманить Вивьен за кулисы.

В конечном счете, не имело значения, почему эти признанные в отрасли женщины хотели представлять моду Вивьен. Она просто была рада, что они были с ней.

Иногда она платила им гонорар, который могла себе позволить, от двухсот до четырехсот фунтов стерлингов каждой модели. Однако Наоми Кэмпбелл было обременительно обналичивать чек на такую сумму, и поэтому она предпочитала жертвовать его на благотворительность.

Наконец Вивьен отвернулась от публики, и ассистентка облегченно вздохнула.

– Начнем, – сказала Вивьен. – Представим миру нашу новую коллекцию.

«Англомания» рассматривала господствовавший во Франции 18 века энтузиазм в отношении английского искусства, литературы и одежды, время, когда простой английский стиль аристократов вошел в дореволюционное рококо. Вивьен возродила пышность того времени с помощью объемных бальных платьев в шотландскую клетку, пышных мехов, клетки из шерсти и твида. Мода для нее всегда была взаимосвязью английского портновского искусства и французской высокой моды. В «Англомании» она отдала дань уважения связи обеих наций.

Уже первая модель, вышедшая на подиум, сорвала восторженные аплодисменты. Вивьен, которая за кулисами решала последние вопросы по макияжу и прическам, пробиралась сквозь беспорядок из людей, одежды и аксессуаров, чтобы следить за подиумом.

Настроение уже было эйфорическим, и тут Наоми Кэмпбелл вышла на подиум в заоблачной обуви из синей имитации крокодиловой кожи. На ней был королевский синий жакет, шотландский килт и, собственно, эти туфли, каблуки которых были высотой двадцать пять сантиметров.

Она двигалась так элегантно, выглядела какой-то неземной красавицей, как подумала Вивьен. На нее было удивительно приятно смотреть. Но потом вдруг в ее походке появилась шаткость, в публике раздался испуганный крик, и Наоми упала. Она согнулась вбок и рухнула на пол, вытянув ноги вперед. Вивьен задержала дыхание. Это был худший кошмар для модели – упасть на подиуме. Этим можно было испортить любое шоу.

Но не шоу Вивьен! И вот Наоми смеется над собой, как будто все это большая забава. Публика затаила дыхание и с изумлением и осторожностью присоединилась к смеху. Затем Наоми, так элегантно, как это было возможно, встала и пошла дальше.

За кулисами все сначала впали в оцепенение, но тут ассистент, придя в себя, отправил следующую модель, а Наоми вернулась.

– Извините, мне нужно было больше тренироваться! – крикнула она Вивьен. – Я слишком много переносила вес на пятку, а не на носки.

– Ах, да ладно, не принимай это близко к сердцу, – сказала Вивьен, подумав, что резиновые колготки, которые шли в комплекте с нарядом, тоже, вероятно, были не лучшей идеей.

Но Наоми казалась взволнованной. При этом она выглядела великолепно, даже при падении, подумала Вивьен.

Шоу продолжалось, модель за моделью шла по подиуму. Наоми настояла на том, чтобы выйти во второй раз, в том же наряде и в той же обуви.

– Вивьен, я сейчас вернусь на подиум, – сказала она. – Но если я упаду еще раз, я больше не встану. Тогда ты придешь и заберешь меня!

Она засмеялась.

– Обязательно, обещаю.

– Трость! – крикнул кто-то из ассистентов, и откуда-то появилась элегантная деревянная трость, которую она должна была использовать в качестве опоры.

Наоми гордо вышла обратно на подиум в этих синих туфлях на высоком каблуке, но она даже и не думала использовать трость по назначению. Вместо этого она держала ее горизонтально в воздухе, грациозно проходя по подиуму, так что обувь предстала во всем своем потрясающем виде. На этот раз она не упала, и публика разразилась аплодисментами.

Шоу «Англомания» имело полный успех. Экстравагантные платья, топ-модели, эффектное представление и, не в последнюю очередь, падение Наоми произвели незабываемое впечатление. В финале Вивьен сопровождала своих моделей на подиум и поклонилась публике.

Громкие аплодисменты наполнили зал. Все хотели поздравить Вивьен с ее творениями, пресса была готова наброситься на нее, как только она сойдет с подиума.

Стоя там, в свете прожекторов, и принимая овации, она осознала, что это шоу окончательно привело ее на вершину своей нынешней карьеры дизайнера.

Мир моды единодушно восхвалял ее, и в Андреасе она нашла компаньона, который поддерживал ее как в искусстве, так и в любви. Казалось, что она достигла в жизни всего.

Намного позже, после того как падение довольно долго держало международную прессу в напряжении, и коллекция таким образом была у всех на устах, Наоми рассказала, что другие дизайнеры предлагали ей деньги за то, чтобы она намеренно упала на их подиуме. Она, конечно же, возмущенно отказывалась. Вивьен тоже не понимала, как кому-то могла прийти в голову такая идея. Дешевое копирование ради увеличения продаж никогда бы не пришло ей в голову.

Принимая аплодисменты, Вивьен опять вспомнила шоу «Пираты», первую коллекцию, которую она разработала с Малькольмом. Она, как и сейчас, стояла на подиуме после шоу и ее приветствовали овациями. Тогда она думала, что сможет продолжать вечно. Мода, как ей стало ясно в тот момент, стала ее жизнью. И сейчас, как и тогда, она приняла решение, что никогда не перестанет делать проекты, пока жива. Это была ее страсть, ее увлечение, ее цель в жизни. И на этот раз больше не было никого, кто попытался бы разрушить эту страсть.

Лондон, двенадцать лет спустя

Вивьен снова пришла раньше всех в ателье. Она открыла дверь, включила свет и стала наслаждаться ранним утренним сном своей мастерской в осиротевших рабочих комнатах, где в остальное время было так много дел и людей. Ей нравились многие вещи, которые можно было потрогать: незаконченные работы на столах, рулоны ткани множества цветов и узоров, которые громоздились в углах, и запах новой фабричной продукции.

С тех пор как ей перевалило за шестьдесят, ее постоянно спрашивали, не думает ли она об уходе на пенсию. Вивьен находила этот вопрос странным. В конце концов, на пенсии люди делают то, что им нравится. Именно эти ощущения и вызывала в ней ее работа. Зачем же что-то менять?

Она всегда надеялась, что идеи в течение ее карьеры у нее никогда не закончатся. И все продолжалось, от коллекции к коллекции нить вдохновения начинала вибрировать заново. Она не могла себе представить, что когда-нибудь потеряет вкус к моде, к дизайну или к развитию новых концепций, чтобы одевать женщин своего времени.

Через несколько месяцев ее собирались посвятить в дамы, высшая из всех почестей, которую она могла получить как британка.

Принц Чарльз лично возведет ее в дворянское сословие. Кто мог когда-нибудь подумать об этом? Как долго британцы сопротивлялись признанию ее достижений! Неужели, это время тоже окончательно прошло?

Она пошла на кухню и вскипятила воду для чая. Затем она схватила The Guardian, который валялся на столешнице, и развалилась с дымящейся чашкой в кресле у окна. Она надела очки и пролистала газету.

Ей бросилось в глаза интервью с ученым Джеймсом Лавлоком. Речь шла об изменении климата, в отношении которого он разработал теорию: теорию Гайи, названную в честь матери-богини греческой мифологии, олицетворяющей Землю. Согласно ей, планета была не просто мертвым камнем в космосе, а саморегулирующейся системой, состоящей из всего живого. Единое живое существо, которое формируется из совокупности всех организмов на Земле.

Вивьен была поражена, что это за захватывающая идея?

То, как Лавлок объяснил изменение климата, сделало его реальным и убедительно логичным. Но то, что он написал, глубоко потрясло Вивьен. По его оценкам, к концу этого столетия на Земле останется всего около одного миллиарда человек. Это означало, что через несколько десятилетий большая часть человечества вымрет.

Перед внутренним взором Вивьен разыгрался ужасный сценарий: повсюду на планете засуха и голод, поглощающие наводнения и палящая жара. Люди без крова, которые бродят вокруг и пытаются найти что-нибудь поесть. Невообразимо!

Конечно, Вивьен знала о многогранных проблемах, связанных с изменением климата, но до сих пор она никогда не слышала таких убедительных и аргументированных объяснений этой проблемы.

Она оторвалась от газеты и поморгала, чтобы отогнать видения, посмотрела на свою мастерскую в мягком утреннем свете. Ткани, платья, столы для шитья, все излучало вечность. Каким обманчивым был этот покой. И насколько велики проблемы, которые надвигались на этот мир.

Надо же что-то делать, взволнованно подумала она. Почему она не предприняла что-нибудь раньше? В конце концов, эта тема не была для нее новой. Но никто прежде не приближал ее к ней так реально и ощутимо, как Джеймс Лавлок, призналась она себе. Человечеству грозило вымирание, почему это давно не было главным приоритетом?

Дверь распахнулась, и появилась одна из ее портних, повесив на руку капающий зонт.

– Доброе утро, Вивьен, – радостно крикнула она. – Ты уже здесь! Ужасная погода, не правда ли?

Вивьен почти не обращала на нее внимания. Снова ужасные картины предстали перед ее мысленным взором.

Я должна быть готова заявить о себе, говорила она себе. Я должна что-то сделать. Она должна была стать героиней.

– Мне приготовить тебе чай? – спросила портниха по-матерински и поставила зонтик в угол. Затем она замолчала и удивленно посмотрела на Вивьен. – С тобой все в порядке, милая?