По прошествии лет, ей было трудно сказать, когда именно это произошло, и бренд Vivienne Westwood наконец стал успешным в финансовом плане. Поскольку Вивьен не интересовалась повседневными делами и оборотом, она в основном занималась другими вещами и сначала даже не замечала эти постепенные изменения. Но в какой-то момент Карло пришлось работать практически круглосуточно, поскольку бизнес пошел в гору, и в одночасье пришлось нанять целую группу новых людей: для дистрибуции, производства и изготовления.
И вдруг, настал момент, когда Вивьен больше не пришлось ни у кого выпрашивать деньги на билет на самолет до Милана, что было для нее совершенно новым опытом. Коллекция «Мини-Крини» проложила основной путь, а Harris Tweed окончательно стала прорывом.
При этом ей сначала пришлось создавать коллекцию на домашней швейной машинке в Nightingale Lane. Высококачественная ткань из твида была настолько дорогой, что поднимала затраты до непомерных размеров, и это несмотря на то, что Вивьен все, что было возможно, делала самостоятельно. Это была азартная игра, и ставкой, которую она сделала, в очередной раз было ее материальное существование.
Во время работы над коллекцией она почти не задумывалась о том, как ей вернуть потраченные деньги. Вивьен была сама по-хорошему шокирована и влюблена в свои творения, созданные ею как в бреду. Она работала каждый день до глубокой ночи и засыпала на тюке ткани, пока снова не просыпалась и сразу же не продолжала шить. Материалы заставляли ее идеи только и делать, что выплескивать вдохновение – она чувствовала себя как в путешествии во времени по своему детству, по послевоенной Англии с ее временами очень строгими традициями, по моде британской аристократии. Всплывали воспоминания о фабриках в Дербишире, картины викторианских сюртуков или типичных твидовых курток, которые носили при королевском дворе на охоте на лис. Она взяла все это, перевернула в своем сознании и создала из этого что-то совершенно новое.
Однажды днем Дора зашла, чтобы забрать товар для «Конца света». Она обнаружила готовые предметы, висевшие на вешалках для одежды и манекенах, и сразу же пришла в восторг.
– Эти ткани, – воскликнула она. – И эти выкройки! Я даже не знаю, что это такое, но это выглядит великолепно. И так по-британски!
– Тебе нравится то, что я делаю? Это что-то новенькое.
– Совсем нет. Я всегда тебя поддерживала.
– Но многие мои творения ты ненавидела.
– Это ложь! Я даже не знаю, что ты вообще имеешь в виду, – возразила ее мать, хотя обе слишком хорошо помнили ее пренебрежительные слова, касающиеся панка и эротики в работе Вивьен.
И на этот раз у ее матери были основания возмутиться, потому что коллекцию можно было рассматривать как пародию на английскую высшую знать. Но Дора все равно была в восторге!
– Это Harris Tweed? – спросила она и с уважением погладила куртку. – Это выглядит великолепно. Это… Вивьен, я так горжусь тобой. И эта юбка-колокол в придачу. На первый взгляд кажется, что это не сочетается, но потом, когда посмотришь на весь образ, это выглядит так очаровательно. Как тебе только все это приходит в голову?
– Эту идею я украла у девочки из метро, – сказала она, смеясь. – У нее были убраны волосы, она была в школьной куртке из твида и с сумкой для балетных туфель под мышкой. И, несмотря на классические знаки отличия, она выглядела такой крутой и уверенной в себе, что толпа и шум ее совсем не беспокоили. Я хотела запечатлеть этот образ, эту непринужденную ауру, в сочетании с традиционными формами выражения, в одном творении.
Именно такие контрасты и противоречия ее восхищали: дебютантка, которая шла на бал и носила куртку Barbour поверх платья, элегантно одетый мужчина, который не надел штаны, потому что он только что занимался сексом. Такие образы излучали легкость, они были игривыми и позволяли по-новому, живо взглянуть и на элегантность, и на традиции.
Дора перешла к следующей одежде, ржаво-коричневому твидовому пальто с бархатной отделкой. Она снова благоговейно пощупала ткань.
– Оно кажется таким знакомым, – сказала она. – Как угасшее воспоминание. Тем не менее, я никогда не видела ничего подобного.
– Возможно, все-таки видела, мама. Это детское пальто, которое носила королева Елизавета в юности. Я сделала из него пальто принцессы для взрослых. Хотя оно совсем другое, но подсознательно вспоминается детское пальто королевы.
– Королева? Я думала, ты против королевской семьи. Только подумай об этой ужасной панк-рубашке, на которой у нее была булавка в губе.
– Я никогда не была против королевской семьи, мама. Только против истеблишмента. Раньше я боролась с ним. Сегодня я думаю, что нужно обогнать истеблишмент, чтобы изменить его.
Вивьен посмотрела на свое пальто принцессы и улыбнулась.
– Королева сейчас действительно очень вдохновляет меня, – призналась она. – Ее придворный дизайнер – пример для подражания.
– О, Вивьен! – воскликнула Дора, когда оказалась возле следующей одежды. – Эта куртка просто восхитительна. Я хотела бы носить ее в магазине, обязательно. Ты можешь сделать ее в моем размере?
– Куртку любви? – спросила она с улыбкой. – Конечно. Мне это доставит удовольствие.
Куртка была сшита из красной шерстяной ткани, которая использовалась для мундира королевской гвардии и для униформы охоты на лис. Лацкан воротника имел форму черного сердца, которое открывалось, когда куртку застегивали. Только в этой шерстяной куртке от Вивьен Вествуд охотились на мужчин, а не на лис.
Harris Tweed была представлена во время Недели моды в лондонском выставочном центре Olympia Exhibition Halls, и коллекция была принята так хорошо, что Вивьен впервые покорила сердце британского Vogue, который до сих пор никогда не разделял восторга ее филиалов в Италии, Франции или США. Клетчатое твидовое пальто даже попало на обложку журнала. Внезапно о Вивьен заговорили в Англии, даже если реакция британского населения на нее оставалась временами противоречивой. Одна из ее моделей рассказала ей, что в Лондоне над ней смеялись, когда она выходила на улицу в ее коллекциях, в то время как на улицах Нью-Йорка тем же самым нарядом восхищались и аплодировали. Так что все осталось по-прежнему – британцы держали дистанцию с Вивьен, даже если она считалась одним из лучших дизайнеров мира на международном уровне.
Но это ее не беспокоило. Она, наконец, зарабатывала деньги, у нее снова был магазин с электричеством и водой, и никому не нужно было беспокоиться о том, как платить за аренду.
– Вивьен! – взволнованно поприветствовала ее Дора через несколько дней, когда она вошла в бутик. – Это правда, что я слышала?
– Это зависит от того, что ты слышала.
– Тебя пригласили на Wogan Show[12]?
Лицо Доры сияло от счастья. Прайм-тайм шоу на BBC было одним из ее самых любимых. Всякий раз, когда у нее было время, она садилась перед телевизором на чаепитие.
– Это правда, – сказала Вивьен. – Но я еще даже не знаю, стоит ли мне идти.
– Ты должна, дорогая! Это даже не вопрос. Я не могу в это поверить. Ты знаменита!
Это было типично для Доры. То, что она считалась одним из самых важных современных дизайнеров в Японии и Европе, по-прежнему не играло никакой роли. Но появление в чопорном и скучном Wogan Show, в глазах ее матери сразу делало ее знаменитой.
– Я скажу всем своим подругам, чтобы они включили телевизор, – воодушевилась она. – Но они и так это сделают. Wogan Show, о боже, я сейчас лопну от гордости.
С полудюжиной моделей на буксире Вивьен вскоре отправилась в BBC Television Theatre в Западном Лондоне, старый викторианский театр, переоборудованный для телевидения. Их провели за кулисы, где они ждали своего выхода среди старых реквизитов, пока шоу уже было в полном разгаре. Как обычно, атмосфера в зале была веселой, звучали неторопливые шутки, и люди смеялись.
Вивьен исходила из того, что ее пригласили потому, что создатели шоу хотели представить своей телевизионной аудитории одного из самых известных международных дизайнеров Великобритании. Но, услышав, как Сью Лоули, приглашенная ведущая шоу, объявила появление Вивьен, она задалась вопросом, не происходит ли здесь что-то другое. Лоули сорвала несколько дешевых смешков, представив своего следующего гостя как женщину, которая разрабатывала бюстгальтеры в качестве верхней одежды и одевала мужчин в жемчуг и твинсеты. Затем было сказано: «Приветствуйте вместе с нами: Вивьен Вествуд!»
Ассистент студии коснулся ее плеча, и в сопровождении сдержанных аплодисментов она вышла в свет прожекторов. Ведущая весело попросила ее рассказать о своей обуви на платформе и платье в стиле ампир, юбка которого отставала от талии сзади благодаря помпонам, встроенным в ткань. Последовали умеренно саркастические комментарии по этому поводу, но Вивьен дружелюбно смеялась вместе со всеми.
Затем появились модели текущей коллекции под названием «Машина времени», студийная сцена превратилась в подиум, и Вивьен начала объяснять, чем были вдохновлены ее творения. Но публика смеялась над всем, что видела, подстрекаемая комментариями ведущей.
Когда же Вивьен попыталась что-то сказать, Сью Лоули перебила ее.
– Предполагается, что люди должны смеяться, увидев это? – лицемерно спросила она.
– Я думаю, модели чувствуют себя великолепно в этой одежде, – ответила Вивьен. – И я думаю, над этим не следует смеяться.
Следующая модель была одета менее экстравагантно и, казалось, почти уже разочаровала публику. Неужели они действительно собрались в желании смеяться над Вивьен?
Когда Майкл, модель-мужчина, представил килт, в котором он исполнил серию технически совершенных балетных движений, снова раздался смех.
– Смейтесь, пожалуйста, – спокойно сказала Вивьен. – Но и смотрите тоже.
Сью Лоули с удовольствием спросила:
– Эта мода для мужчин, вы действительно ожидаете это продавать?
– Конечно, – сказала Вивьен в замешательстве, и этот ответ был вознагражден еще большим смехом.
Шоу продолжалось. Следующая модель показала главный элемент коллекции, Мини-Крини с жакетом из горностая и твидовой короной, которую она создала как украшение коллекции. Наряд был насквозь британским и при этом элегантным в юмористической манере. Однако публика смеялась над этим, как над удачным скетчем.
В конце показа модели, которые также казались смущенными, встали на край студийной сцены. Ведущая повернулась к Вивьен и спросила:
– Вы создаете эти вещи всерьез, потому что вы думаете, – ее тон перешел в недоверие, – эти вещи будут хорошо выглядеть и сделают людей, которые их носят, более привлекательными?
Вивьен решила игнорировать провокацию.
– Да, – правдиво ответила она. – Именно так.
И в таком стиле это продолжалось до конца. Вивьен была выставлена на всеобщее обозрение по всем правилам искусства уничижения. Когда она пыталась что-то объяснить о коллекции, ее перебивали, смех не давал ей даже ясно мыслить. У ведущей не было намерения позволить ей выглядеть чем-то иным, кроме карикатуры.
После многочисленных смешков на счет Вивьен она наконец наклонилась к ней и конфиденциально спросила:
– Мы, случайно, вас не расстроили?
– Нет, – честно сказала Вивьен. – Я просто не привыкла к такой реакции. И уж тем более к такой грубой невоспитанности, как этот провокационный вопрос.
С ней попрощались, последовали аплодисменты, и все.
– Эта тупая корова! – прошипела одна из моделей, когда они снова были за кулисами. – Она просто хотела тебя выставить на посмешище, больше ничего. В зале сидят одни восьмидесятилетние старики, но этого не видно перед телевизорами!
Вивьен огляделась и обвела взглядом студию с рядами посетителей. Она не смогла сдержать смех.
– Ты совсем не злишься? – спросила модель.
– Нет. Пусть эти филистеры делают свое шоу. Это была лучшая реакция на мою моду со времен панка.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она в замешательстве.
– В эпоху панка меня каждый день ругали в метро. Все сходили с ума, как только меня видели. Пусть эта тупая Лоули думает, что хочет.
В своей родной стране, как показало ей это выступление, в очередной раз она напрасно будет ждать признания. Даже Британский совет моды, который ежегодно награждал дизайнера года, всегда находил кого-то другого, кто заслуживал награды. Она же, самый известный британский дизайнер своего времени во всем мире, оставалась ни с чем.
На следующее утро в метро она услышала, как двое парней с сильным акцентом кокни разговаривали друг с другом, очевидно, что они видели Wogan Show.
– Эта Сью Лоули действительно облажалась, – сказал один.
– Да, это было очень неловко, – согласился другой. – Какая филистерка, правда!
Ну вот, подумала Вивьен с удовольствием, отвернувшись, чтобы они ее не узнали. Лондонская молодежь знала, что Вивьен была больше, чем просто карикатура. Вскоре после этого, когда она вошла в магазин и поприветствовала Дору за прилавком, ругань полилась без всякой паузы.
– Эта Лоули, – возмутилась ее мать. – Какой ужасный человек! Я в будущем буду выключать телевизор, когда она появится.
– Да ладно, мама. Мне этот человек совершенно безразличен.
– Это было возмутительно. Я больше никогда не буду смотреть Wogan Show.
Однако Вивьен восприняла разочарование как поощрение к еще более страстному продолжению работы. Ее мать занималась магазином, а Вивьен направила всю свою энергию на то, чтобы вдохнуть новую жизнь в предмет одежды, погребенный в глубинах истории моды: в корсет, который долгое время считался символом деформации и подавления женского тела.
Однако в проектах Вивьен он должен был стать символом женского восстания и сексуального расширения прав и возможностей. Одежда, которую она разрабатывала для женщин, всегда должна была быть выразительной и чувственной, и в корсете она действительно нашла почти идеальный образец для этого. Вдохновленная мужской модой дореволюционной Франции, она также представила в своей коллекции леггинсы в качестве женской одежды на подиуме – творение телесного цвета с ядовито-зеленым фиговым листом, нанесенным спереди между ногами.
Когда она представила колготки, британская бульварная пресса к ее радости снова встала на дыбы.
То, что она сфотографировалась в этом наряде перед Музеем естественной истории, чтобы поддержать бастующий персонал музея, стало вишенкой на торте. Очередной скандал.
– Я не знаю, Вивьен, это действительно выглядит немного вульгарно, – обеспокоенно сказала Дора. – Я думала, ты будешь делать другие вещи.
– Я могла бы сшить тебе леггинсы твоего размера. Ты можешь носить их с жакетом в магазине.
Но ее мать не могла над этим смеяться. Она отвернулась и сделала вид, что у кассы срочно нужно что-то сделать. Вивьен усмехнулась про себя, собирая свои вещи, и вышла из магазина.
Она надеялась, что Сью Лоули также возмутится колготками или корсетом, потому что Wogan Show напомнила ей о временах, когда она носила в сердце: панк, бунт.