Примерно год спустя, в прекрасный ранний летний день 1986 года, Вивьен прогуливалась по Кингс-Роуд. Когда она дошла до задней части улицы, то обнаружила, что дом № 430 все еще пустует. Стрелки часов с тринадцатью цифрами замерли, за грязными окнами было темно. Картина вызвала у нее смешанные чувства, но преобладало сожаление о том, что у нее больше нет собственного магазина.

Она перешла дорогу и заглянула в витражные окна. Внутри она узнала дубовые доски, которые должны были создать иллюзию корабельной палубы, любовно оформленные надстройки и ее старые деревянные полки, которые стояли пустые и пыльные в полумраке. Удивительно, что магазин не был сдан в аренду снова. В конце концов, он находился на Кингс-Роуд, хотя и в неправильном месте.

Тут она вспомнила, что никогда не возвращала ключ, который получила от Малькольма. Он должен быть где-то на ее тяжелой связке ключей. Она вытащила чудовищную связку из сумочки и нашла маленький ключ от магазина, затем, оглянувшись через плечо и убедившись, что за ней никто не наблюдает, вставила его в замок. Он подошел!

Вивьен открыла дверь и вошла в затхлый полумрак. Так много воспоминаний обрушилось на нее. Она не была склонна к ностальгии, тем не менее ей стало болезненно осознавать, сколько потенциала все еще было в этом месте. Ей не хватало собственного магазина для своей моды, и то, что он пустовал, было позором.

Позже она рассказала об этом Доре. С тех пор как Малькольм перестал быть частью жизни Вивьен, две женщины снова стали лучше понимать друг друга. Дора сразу загорелась, когда услышала о пустующем магазине, и Вивьен вернулась туда уже вместе с ней. С фонариком в руках они снова зашли в магазин и стали осматривать внутренности помещения.

– Ну вот! – сказала ее мать и хлопнула в ладоши. – Без этого захватчика здесь сразу стало намного приятнее.

Имя Малькольма она принципиально не произносила.

– Нужно только хорошенько все вычистить, – сказала она решительно. – Скажи Бену и Джо, пусть тоже помогают. Вместе мы снова приведем магазин в порядок!

– Мам! – остановила ее Вивьен. – Я разорена. Я не могу просто так снова открыться здесь.

– Тебе нужно только немного денег.

– Я живу на социальное пособие, если ты забыла.

Ее мать улыбнулась и подтолкнула ее в бок.

– Я же помогала тебе в прошлый раз, когда ты принимала магазин. Сто фунтов, помнишь?

Как она могла это забыть. Ведь именно поэтому она подписала роковой контракт с Малькольмом.

– И я сделаю это снова, – продолжала Дора. – У меня есть кое-какие сбережения, немного, но мы справимся.

– Но на этот раз потребуется больше, чем сто фунтов. Аренда, электричество, товары, персонал – сумма быстро накапливается. Как ты думаешь, почему я банкрот?

– Я могу стоять в магазине, – предложила Дора. – Это сэкономит на персонале. Мне все равно больше нечего делать на пенсии. И Джо и Бен, безусловно, тоже будут на борту. Это должно работать как семейный бизнес, и ты можешь на нас рассчитывать.

Довольная, Дора огляделась, словно обдумывая, с чего начать.

– Пойдем, Вивьен! – зашептала она заговорщицки. – Давай снова откроем магазин.

Вивьен рассмеялась. Против такого напора она ничего не могла противопоставить. Поэтому она уладила все вопросы с арендодателем, который позволил ей занять помещение по предоплате.

В последующие дни они мыли полы, чистили окна и восстанавливали товары. Мастерская была давно заброшена, но еще оставались запасы старых коллекций, которые были разбросаны по квартирам и подвалам по всему Лондону. И в Nightingale Lane швейная машинка снова начала жужжать ночами напролет.

С пакетами для мусора, полными совершенно новой одежды, которую Вивьен перевозила на багажнике своего велосипеда, она через несколько дней добралась до Кингс-Роуд, где Дора встретила ее в магазине в платке и с тряпкой для мытья полов. Так как электричество еще не было подключено, она убирала в свете фонариков.

– Я принесла новые вещи, – сказала Вивьен, когда вошла. – Недостающие размеры, готовые к продаже.

Магазин медленно заполнялся одеждой. Полки и вешалки были заставлены отдельными предметами из коллекций Вивьен. Это была картина, которая наполняла ее гордостью: окружение себя плодами собственной работы давало ей ощущение, что она имеет законное место в мире моды, несмотря на все экономические неудачи.

Она бросила мешки для мусора на прилавок и перевела дух.

– Еще один тур, и на сегодня все.

– Что там внутри? – с любопытством спросила Дора, откладывая тряпку для мытья полов в сторону и вытирая пот со лба. – Покажи-ка.

– Это вещи из моей последней коллекции. Я шью их столько, сколько могу осилить. Всегда так было, что текущая коллекция должна продаваться в магазине, и именно полностью. Более старые коллекции были всего лишь дополнением. Так должно быть и на этот раз.

Вивьен открыла один из пластиковых пакетов. Эту коллекцию она разработала еще в Италии. Из-за краха с Армани презентация была отложена. В октябре она была с ней в Париже, в «Старом Лувре». Это была самая сложная коллекция, которую она когда-либо разрабатывала. И главный элемент, давший название коллекции, она теперь достала из мешка для мусора, чтобы показать его Доре.

– Мини-Крини! – воскликнула ее мать.

– Вот именно. Я хочу, чтобы коллекцию Мини-Крини[11] можно было полностью приобрести в «Конце света», как это всегда было раньше. Я хочу продолжить с того места, где мы остановились.

Когда она начинала эту коллекцию, она все еще была полна уверенности в своем перезапуске без Малькольма. Она хотела создать ее креативной, как никогда, чтобы показать всему миру, что Малькольм был неправ, когда сводил ее вклад в результат только к ремеслу. Она была полна замыслов, буквально лихорадила идеями, находясь в восторге от полного погружения в чудесный поток творчества, целыми днями и ночами сидя в итальянской мастерской, пока эта сложная коллекция не была закончена.

В нее были вплетены впечатления из ее детства. Балетные костюмы, которыми она так восхищалась, будучи девочкой.

Коллекция состояла из пышных платьев, подобных нарядам принцесс Элизабет и Маргарет, о которых она мечтала в детстве, созданных из традиционных британских тканей, сделанных старым ручным ремесленным способом. И все это напоминало ей о текстильных фабриках в Дербишире.

Основная идея заключалась в необычном сочетании двух существующих стилей: тяжелой, длинной до пола юбки с кринолином, расширенной обручами из китового уса 19-го века, которая представляла собой женственный силуэт, прославляя его изящество и ограничивая движения, и мини-юбки, которая с 1960-х годов признавалась символом освобождения женщины. Вивьен хотела поработать с историческими элементами женской одежды, чей эротический потенциал не был исчерпан в прошлом, и превратить его в новый, современный чувственный силуэт. Таким образом, длинная юбка превратилась в короткую верхнюю юбку, мини-крини.

Уже в «Ностальгии по грязи», где она использовала бюстгальтер в качестве верхней одежды, она действовала по этому принципу, поэтому и завершила тогда эту концепцию колокольчатой мини-юбкой. В дополнение к этому Вивьен разработала корсеты, с помощью которых приподнимала грудь манекенщицы. Она еще больше усилила этот идеализированный классический женский силуэт с помощью туфель на платформе, которые с их закругленными деревянными подошвами и длинными шнурками, обвивающими ногу, напоминали лошадки-качалки. Вивьен любила эти туфли, она считала, что платформа была идеальным пьедесталом для женской красоты.

Коллекция была очень рискованной.

Женская мода восьмидесятых годов отличалась силуэтом с широкими плечами, узкими бедрами и длинными ногами. Подплечники и строгие выкройки доминировали везде, но Вивьен создала ровно противоположное. Она отвергла этот перевернутый треугольник. Вивьен хотела представить более женственную линию, даже если это шло вразрез с общей тенденцией. Женщины должны быть сильными, но все же по-своему слабыми. Они должны жить своей женственностью, считала она, а не подражанием мужским формам. Мини-Крини придавал своей носительнице силуэт балерины, отражал округлые формы, гордую осанку и чувственность и, следовательно, совершенно иной женский образ.

Специалисты в Париже были в восторге. Не только модные журналисты, даже крупные коллеги-дизайнеры были у ног Вивьен. Кристиан Лакруа запустил коллекцию от кутюр с Мини-Крини в центре внимания. Карл Лагерфельд и Кельвин Кляйн позаимствовали детали из этой коллекции в свою работу. Это было большое почтение, которое она получила от тяжеловесов отрасли, и окончательное подтверждение того, что Малькольм ошибался в своих оценках ее вклада в моду. Только, к сожалению, она почти не заработала на этом денег.

Теперь Дора вытащила белоснежную Мини-Крини в красный горошек из мешка для мусора и тщательно разгладила ее. В свете фонарика она многообещающе поблескивала.

– Пора нам сделать из этого деньги, – сказала она. – Зачем ты разрабатываешь эту потрясающую моду, если ее никто не может купить?

Хотя Мини-Крини произвела фурор как в Париже, так и в Нью-Йорке, из-за проблем с поставками заказы снова срывались. Карло и Вивьен делали все возможное, но они были одни в этом процессе, не было отрегулированной логистики, никаких дистрибьюторских структур, никакой бухгалтерии, ничего. И единственный сорвавшийся крупный заказ мог означать крах всей компании.

Дора осторожно пощупала имитацию китового уса из пластика.

– Она очень красивая, – сказала она. – Но разве она не ужасающе непрактиченая? Юбка на китовом усе?

– Из искусственного китового уса, мама. Это мягкий пластик. Когда вы садитесь, он складывается вокруг вас, вы совсем не чувствуете каркас. Он абсолютно удобен.

Дора проверила это, но осталась скептичной.

– Даже в переполненном метро, когда его сжимают, – продолжила Вивьен, – он восстанавливает свою первоначальную форму после поездки. Он действительно эластичен.

– Боюсь, я уже слишком стара для этого, – вздохнула она. – Но в коллекции есть и другие вещи, которые мне могут подойти. И если я буду здесь работать, я хотела бы быть одетой в Vivienne Westwood.

– Ты? – спросила Вивьен с улыбкой и крайне обрадовалась идее своей матери. Она долгое время отвергала панк и фетиш-элементы в проектах Вивьен и не скрывала этого.

Но так же решительно она всегда становилась на сторону своей дочери, когда это было необходимо.

– Конечно, я надену твои творения, – сказала Дора. – Я даже настаиваю на этом.

Через несколько дней они были готовы открыть магазин на Кингс-Роуд. Первым посетителям приходилось восхищаться Мини-Крини при свечах, но, похоже, это никого не беспокоило. Дора носила широкое вязаное платье из коллекции «Ностальгия по грязи», которое подчеркивало округлости фигуры и идеально подходило к ее типу кожи благодаря бронзовым тонам. Оно сидело на ней лучше, чем на модели на показе мод, подумала Вивьен, поскольку платье придавало ее возрасту достоинство и силу. Дора была энергичной, всегда в хорошем настроении, и Вивьен была поражена талантом своей матери в продажах.

Новость об открытии «Конца света» быстро распространилась, и все, кто проявил к этому интерес сразу же пришли: владельцы соседних магазинов, старые спутники магазина, друзья от лондонской музыкальной сцены, индустрии моды, посетители клубов, бывшие панки, журналисты. И все что-то покупали – из уважения к Вивьен, и чтобы немного ей помочь.

Дора порхала между покупателями, стараясь сделать все возможное. Только когда кто-то приближался к ящику с остатками коллекции «Ведьмы», она кричала: «Не смотрите туда! Там есть топ с пуговицами в форме пенисов. Я действительно не знаю, зачем Вивьен делает такие вещи. Пойдемте, я вам что-нибудь покажу».

Магазин на Кингс-Роуд быстро утвердился и смог восстановить свою былую репутацию. Карло обучил Джо основам бухгалтерского учета, чтобы на этот раз с деньгами не было хаоса. Вивьен была в восторге, насколько талантливым Джо оказался в этом деле. Он был прирожденным бизнесменом, как сказал Карло, с гордо надутой грудью довольного учителя.

Учитывая нежный возраст, в котором магазин находился в экономическом смысле, Вивьен чувствовала растущее беспокойство. Кто хотел играть в кутюр, должен был два раза в год создавать коллекцию. Однако она уже больше года ничего о себе не давала знать. Хорошо продающаяся коллекция в магазине показала ей, что она может быть частью модной индустрии. Хотя создание коллекций и поглощало огромные суммы денег, но это была цена, которую приходилось платить за успех.

И она была полна новых идей, ее вдохновение только ждало, чтобы создать что-то новое. Она уже знала это чувство. С коллекцией Мини-Крини она открыла дверь к традиционным тканям своего детства, и Вивьен очень хотела продолжить этот путь, продолжить переработку типичных элементов, узоров и одежды британской моды: твид, шерсть, твинсеты, полоски, ткани британской высшей знати, королевской семьи и связанные с этим многовековые традиции британского мастерства.

Была еще одна картина, которая возникала перед ее внутренним взором, когда она думала о своей следующей коллекции: Малькольм, как он пришел в больницу в тот зимний день, чтобы увидеть Джо, в подержанном твидовом пальто, с тающим на плечах снегом. В тот день она верила, что у них есть общее будущее, и эта картина глубоко и надолго врезалась в ее память.

После закрытия магазина она взяла немного денег из кассы, чтобы пригласить Гэри на ужин, и села на свой велосипед. С тех пор как она вернулась в Лондон, она регулярно давала ему деньги, даже пока еще сама не стояла на ногах в финансовом плане. Вивьен получала тридцать фунтов пособия в неделю и отдавала ему половину.

На высоких платформах, в Мини-Крини и корсете она проехала через Кенсингтон, с курткой из горностая в пакете, чтобы было что-то теплое на случай, если погода изменится. Гэри, как всегда, ждал ее со свежим цветком в петлице и шелковым шарфом, который он кокетливо прижимал к шее, и вместе они отправились в индийский ресторан за углом, единственное место, которое Вивьен могла себе позволить.

Они заказали курицу «Тикка масала», и она рассказала о своем плане изучить традиционное британское мастерство для своей новой коллекции.

– Я восхищаюсь тобой за то, что ты никогда не сдаешься. – он улыбнулся ей. – Но имеют ли твои идеи какое-либо отношение к тому, что Малькольм рассказал прессе о твоем отношении к британской истории моды?

– Как тебе только такое в голову приходит? – она подмигнула ему с улыбкой. – На самом деле меня больше всего интересуют корни нашей истории. Я хочу чествовать их и возрождать в новом свете. И давай, пожалуйста, не будем говорить о Малькольме, – вздохнула она. – Что меня восхищает, так это то, что сохранилось от английской традиции ткачества. Ремесло умирает, потому что ткани считаются старомодными, но меня они очень вдохновляют.

– Какие ткани ты имеешь в виду?

Она усмехнулась.

– А что для тебя самое британское вообще? – спросила она.

– Я не знаю. Твид?

Она кивнула.

– Ты знаешь Harris Tweed? Это тяжелая шерстяная ткань, которая производится только на Внешних Гебридских островах. Ее веками ткали и красили жители островов. Красками из суровой природы Шотландии. Королевский придворный портной использует эту ткань для королевы.

Подошел официант и молча шлепнул еду на стол, от чего Гэри вздрогнул. Затем он с улыбкой обратился к Вивьен.

– И именно в этот эксклюзивный материал, в который обычно облачается британский высший класс, ты хочешь одеть современных женщин в настоящей манере Westwood? Сделать их такими женственными, сексуальными и сильными, какими всегда и были твои проекты? – спросил он.

– Именно так. И у меня уже есть название для коллекции: Harris Tweed.

Блеск в его глазах выдал ей, что он тоже предчувствует то, что чувствовала она: с этой идеей она напала на след чего-то великого. Вивьен снова может запустить революцию, которая еще не была предсказана миром моды, и на этот раз исконно британскую.

Ее путешествие как дизайнера продолжится, и однажды, как она поклялась себе, она также получит признание и в финансовом плане, то, которого заслуживает.