Вивьен почти не спала последние три дня, она чувствовала себя совершенно измотанной – и в то же время странно живой. Она выскочила из метро, неся сумку с последними ремнями и шелковыми помпонами, которые она быстро смастерила, недалеко от выставочного зала Олимпия в западном Лондоне, и бросилась к выходу.

Вивьен все еще не могла в это поверить: ее первый показ моды. Сегодня она представит себя публике как модельер. И это на Лондонской неделе моды!

Квартира в Найтингейл Лейн в последние дни была центральным местом встречи для всех, кто работал над коллекцией. Между рулонами ткани, стойками для одежды и манекенами гладили, закалывали, шили и снова распарывали модели одежды. До самой премьеры казалось, что они никогда не успеют вовремя. Но потом вещи приняли форму.

По словам Малькольма, уже была потасовка из-за билетов, настолько велик был интерес. Толпы посетителей зарегистрировались, всем было любопытно увидеть работу Вивьен Вествуд.

Выскочив из метро, она заметила прямо перед собой Себастьяна, одного из своих верных клиентов, который сегодня вечером должен был подменить модель. Как и Вивьен, он тоже сильно опаздывал. Она хотела что-то ему крикнуть, когда другая знакомая женщина перехватила его:

– Разве мы не знакомы? Ты тоже с показа Вествуд?

Это была Лаура, ее швея, с огромной сумкой через плечо.

– Я опаздываю, – задыхаясь, сказал Себастьян. – Черт, мне влетит по полной.

– Не паникуй, одежда у меня в сумке. Без меня ничего не начнется.

Вивьен догнала Лауру, которая изрядно испугалась, увидев свою начальницу.

– Лаура! Ты еще не в Олимпии?

– Мне очень жаль, моя собака убежала, мне пришлось ее искать. Еще не началось?

– Будет сложно без одежды, – покачала головой Вивьен.

Но ей нравилось, что ее первый показ мод, по крайней мере, в плане тайм-менеджмента, был немного панковским.

Пока они торопливо переходили улицу, она крикнула:

– За кулисами все равно еще шьют. Я только надеюсь, что обувь прибыла.

Немного позже они втроем ворвались в зал, где ряды посетителей были уже плотно заполнены. Как и предсказывал Малькольм, пришли сотни людей. Модные критики, закупщики крупных модных домов и знаменитости из мира искусства и музыки. У Вивьен чуть не остановилось сердце, когда она увидела так много людей. Неужели они все пришли ради нее?

Она погнала Себастьяна и Лауру внутрь помещения и оглядела зал. Комната была искусно погружена в разноцветный свет, а колонны справа и слева были обернуты золотой бумагой, на которой был напечатан логотип McLaren & Westwood – на оберточной бумаге из их магазина, как заметила Вивьен. Из динамиков звучала музыка новой группы Малькольма, Bow Wow Wow, чьи сценические наряды были согласованы с текущей коллекцией, а машина, наполненная сухим льдом, производила туман на подиуме.

Все выглядело потрясающе. На других показах мод обычно были функциональные белые подиумы и в лучшем случае классическая музыка для фона. Здесь же намечалось событие. Публика находилась в состоянии возбужденного предвкушения. Вивьен чувствовала себя как на пирсе в Челси, незадолго до того, как они поднялись на борт «Королевы Елизаветы», когда все ждали переломного момента.

В толпе появился Малькольм, который, надев полосатые шаровары и черный V-образный пуловер, адаптировал свой наряд для внешнего вида Вивьен. Как было задумано, он больше не был таким ярким и панковским, а должен был быть более трезвым и серьезным. Вивьен была без макияжа, с высоко зачесанными волосами и в простом сером свитере. Она хотела выглядеть как дизайнер, а не как королева панка.

Малькольм расплылся в улыбке, когда заметил ее.

– Только посмотри, кто сюда пришел, Вив! – поприветствовал он ее. – Бой Джордж и его Culture Club, Мик Джаггер, все важные имена клубной сцены. И видишь там ту женщину, в больших очках? Она из Vogue. Здесь представлены почти все крупные модные журналы.

– Меня сейчас стошнит.

– Ты же хотела дебютировать как модельер, вот оно. Тебе не нравится?

После того, как панк для нее умер, они долго решали, что делать дальше. Вивьен подумывала о том, чтобы поступить в художественный колледж и закончить учебу. Но шитье одежды давно стало ее страстью, величайшим приключением ее жизни. Она должна была выяснить, достаточно ли ее таланта, чтобы вывести свои коллекции с улицы в мир официальной моды.

– Вот это… – он сделал жест рукой в направлении подиума. – … это то, что делают модельеры. Они представляют свои коллекции на подиуме.

Хотя в последнее время они почти беспрерывно ссорились, Вивьен почувствовала себя близкой к нему, благодаря атмосфере этого особенного вечера. Он, видимо, тоже. Малькольм обнял ее за плечи и поцеловал.

– Добро пожаловать на Неделю моды, дорогая, – сказал он. – Выходи на арену высокой моды. Твои модели ждут тебя за кулисами.

Она почувствовала, как ее сердце забилось, когда она оглядела сцену и подиум в зале.

– Выглядит потрясающе, Малькольм. Ты превзошел сам себя.

– Моде нужна сцена. Ей нужна драматичность, повествование. Точно так же, как мы всегда делали это на Кингс-Роуд.

Счастливая, она поцеловала Малькольма в щеку.

– Кажется, ты нужна за кулисами, – сказал он. – Иди уже.

Она повернулась, когда он крикнул ей вслед:

– Знаешь, что самое забавное, Вив? Все они… – сказал он, указывая на ряды зрителей, – ожидают увидеть здесь панк. Они думают, что ты используешь свой шанс, чтобы вывести панк на подиум.

– Они удивятся, – ответила она, подмигнула ему и пошла дальше.

История панка для нее была закончена, даже если ее имя говорило об этом, как никакое другое. В результате кризиса и после смерти Сида Вивьен не знала, что делать со своей модой. Вся эта провокация, что она принесла?

И что могло последовать за этими американскими горками? Возможно ли вообще придумать что-то совершенно новое? Они долго размышляли, что в модном плане может последовать за панком. Пока Малькольм, который всегда держал руку на пульсе, не объявил: «Сделай что-нибудь романтичное! Займись историей. Это впишется в восьмидесятые».

Вивьен сразу же загорелась. Конечно! В последнее время на улицах появлялось все больше людей, которые использовали театральные костюмы, оборки, делали подводку для глаз и винтажные прически вместо ежиков и булавок. Стиль «Новая романтика» был образом того времени.

Сначала Вивьен не была уверена, как к этому подступиться. Она купила толстый том по истории моды и наткнулась там на послереволюционную парижскую моду. «Невероятные и Чудесные», особенно привлекли ее внимание. С помощью своих необычных аксессуаров, таких как красное ожерелье, намек на террор гильотины, они выражали свою вновь обретенную свободу. При этом они играли с изменениями в моде, вызванными революцией. Вивьен поняла, что сексуальность в европейской моде до революции выражалась совершенно иначе. Именно мужчины демонстрировали свое тело эротично – в чулках, туфлях на высоких каблуках, париках и макияже, – в то время как женщины старались всячески скрыть свои прелести.

Она наткнулась на шаровары, которые придавали их владельцу смелый вид, и нашла выкройки, которые не использовались веками. Все, казалось, вращалось вокруг подчеркивания эротизма мужского тела, в то время как вид тела женщины сводился к его репрезентативной функции щедрым использованием дорогих тканей. Только любовницы и легкомысленные девушки из бедных кварталов демонстрировали совершенно нормальный для поколения Вивьен женский эротизм. Какое откровение!

Другие дизайнеры могли вдохновляться путешествиями в дальние страны. Она же была разорена и должна была содержать двоих мальчиков, поэтому музеи и библиотеки должны были быть для нее достаточными источниками.

Время от времени она встречалась со своим другом Гэри Нессом, канадским художником и историком искусства, который, казалось, был ходячей энциклопедией. Как часто она чувствовала себя в невыгодном положении перед ним, потому что не училась ранее. Но Гэри воспринимал ее всерьез. Он объяснял ей все, что ей нужно было знать, рекомендовал ей книги и делился с ней своими обширными знаниями о каждой эпохе искусства. Так, например, он считал, что со времен Французской революции культура в Европе пошла на спад, поскольку достижения в этой области деятельности больше не совершались для образованной элиты, а для буржуазного общества, их качество резко снизилось. По его мнению, это касалось не только живописи, литературы и музыки, но и моды.

В Англии возникла мода в стиле ампир, мужской костюм с цилиндром и галстуком завоевал Европу, что должно было избавить мужскую одежду от всего модного ранее. Институты республики требовали, чтобы собственная личность отодвигалась на второй план после костюма, отображающего род занятий гражданина. Республикой управлял не наряженный дворянин, а гражданин в униформе. И поскольку институты были чисто мужскими, пробел эротической презентации заполнила женская мода.

Вивьен была в восторге от этих культурных историй, которые вдохновляли ее на создание «Новой романтики». Единственное, что в ее новых дизайнах еще напоминало панк, так это доминирование черного цвета, пока Малькольм во время одного из своих редких визитов не взглянул на платья и ни сказал: «Возьми разные цвета, Вив. Сделай это красочным». Она попыталась объяснить ему концепцию, которую придумала после изучения книг и обсуждений с Гэри, но он стоял на своем: «Это не поймет ни один подросток! Ты должна делать моду, которую будут замечать молодые люди на улице. Подумай о пиратах. О романтичном облике флибустьеров».

Тут и прозвучало ключевое слово: пираты! Она была в восторге. Пирата можно было отлично объединить с панком. Флибустьер своими шароварами и рубашками с оборками полностью соответствовал дореволюционному модному представлению о сексуальности. Будучи преступником, он имел много общего с панком и его протестом против общества. Это ей нравилось. Вивьен начала все сначала, и на этот раз получилась коллекция, которой она была полностью довольна, и Малькольм согласился с ней.

Прежде чем представить новую коллекцию на Неделе моды, стиль флибустьеров должен был появиться в их магазине. Малькольм переименовал магазин: «Конец света» – так он теперь назывался. И он позволил все отремонтировать. Пол был смоделирован по образцу галеона, со старыми корабельными досками, которые были приподняты в задней части магазина, так что, проходя через магазин, можно было почувствовать себя на борту старого многомачтового судна. Витражные окна, как во времена Диккенса, и фронтон из сланцевых плит завершали картину. Изюминкой, однако, были огромные часы, циферблат которых показывал тринадцать часов, а стрелки шли в обратном направлении. Стиль пиратов – флибустьеров был реализован идеально, подумала Вивьен. Но, хотя они уже продавали пиратскую коллекцию в магазине, гости в Олимпии даже не подозревали, что их ждет на подиуме.

Вивьен прошла за занавес, где собрались модели. Большинство из них не были профессионалами. Это были такие же парни, как Себастьян, молодые лондонцы, и девушки, которые чаще всего тусовались «Конце света» и своими разными цветами кожи и историями происхождения отражали разнообразие мегаполиса. Они, казалось, ждали от Вивьен инструкций. Она взяла большую сумку и сложила одежду и обувь из нее в кучу. Вот они, яркие цвета африканского восточного побережья: шафран, хромовый желтый, оранжевый, киноварь и ляпис-лазурь. Нигде ни единого черного пятна.

– Выбирайте что-нибудь, – крикнула Вивьен моделям. – Просто возьмите то, что вам больше всего нравится носить.

Некоторые из молодых людей с энтузиазмом набросились на кучу одежды, в то время как полупрофессиональная модель, стоявшая рядом с Вивьен, выглядела раздраженной.

– Ты имеешь в виду, просто что-нибудь? – недоверчиво спросила она.

– Ну конечно. Большинство вещей унисекс. Так что все в порядке.

Модель с изумлением смотрела, как остальные в хорошем настроении буквально рвут кучу на части.

– Составление нарядов – самое важное для других дизайнеров, Вивьен, – сказала она с расширенными глазами. – Они придают огромное значение тому, какая модель что носит. И в какой последовательности они выходят на подиум.

– А, да? – удивленно спросила Вивьен. – Ну, у меня все вещи разработаны так, что их можно комбинировать друг с другом как угодно. Мне нравится идея, что каждый выбирает то, что ему нравится.

– Обувь не подходит, – крикнула одна из девушек. – Это все квадратные колодки.

– Могу я взять эту рубашку к ботинкам? – крикнула другая. – Они вообще-то не подходят друг к другу, но больше ничего нет.

– Я думаю, это идеально, – сказала Вивьен. И, заметив озадаченное лицо модели рядом с собой, она добавила, – да ладно, выбирай уже что-нибудь.

Малькольм появился за кулисами, чтобы посмотреть, как у них дела. Снаружи люди уже начинали проявлять нетерпение. Он подал знак ассистенту, который управлял музыкой и машиной с туманом. Вивьен подумала, что все выглядят потрясающе. Именно такой и должна быть ее мода – живой, вне всяких границ, свободной.

– Просто повеселитесь, когда выйдете, – крикнула она и отвернулась, чтобы смешаться с публикой.

– Куда ты идешь, Вивьен? – изумленно спросила полупрофессиональная модель.

– Вперед. Сейчас начнется.

– Но дизайнеры всегда остаются за занавесом. Только в конце они показываются публике.

– Ты хочешь сказать, что они не смотрят свою коллекцию? Тогда они упускают все самое интересное!

Вивьен этого не понимала. Модели справятся сами, а она хотела насладиться шоу. Она проскользнула наружу, встала в последний ряд, и тут все началось. Малькольм выстрелил петардой, и первая модель выскочила на подиум. Беззаботная музыка Bow Wow Wow превратила подиум в танцпол. Было видно, как модели радуются музыке и красочной пиратской коллекции, которая сразу же электризовала публику. Мода, музыка, шоу – все было ошеломляющим. Это было похоже на «Королеву Елизавету», и это запомнится надолго, сразу поняла Вивьен. Только на этот раз ее коллекция была в центре внимания.

Ее кропотливая работа стала причиной всего этого зрелища. Каждая отдельная вещь, созданная ею, была представлена моделями на подиуме, при этом музыка и перформанс служили лишь фоном. Именно ее работа была принята с восторгом. Это чувство было просто непередаваемым. В течение нескольких дней нервозность и энтузиазм не давали ей спать, и теперь ее тело покалывало от волнения. Затем, когда шоу подошло к концу, и раздались аплодисменты, Малькольм поманил Вивьен к себе. Она взяла его за руку и позволила вывести себя на подиум, где они поклонились под ликование публики. Она сделала это! Ее первый показ коллекции в настоящем мире моды! Она была вне себя от счастья.

Как только Вивьен покинула подиум, проявилось ее сильное физическое и нервное истощение. Три бессонных ночи взяли свое. Кто-то протянул ей бокал шампанского, но она хотела только в кровать. «Бездельник, панк-рокер, пират – это один и тот же человек, – услышала она, как Малькольм говорил группе посетителей. – Это обездоленный, аутсайдер, который создает свой собственный закон!» Он говорил и говорил, а она едва могла держать глаза открытыми. Концепцию коллекции, которую он так красноречиво объяснял этим людям, Вивьен разработала в одиночку. Конечно, он вносил свои идеи, вдохновлял ее и был основным советником при принятии важных решений, но большую часть времени его не было рядом. Он был таким же отсутствующим деловым партнером, как и отцом.

– Вивьен, подойди, – пригласил он ее, – не будь такой застенчивой. Тебе не нужно прятаться!

Он обнял ее и затем объяснил окружающим:

– Идеи коллекции принадлежат мне. Но Вивьен – бесспорная мастерица за швейной машинкой.

Отовсюду она принимала поздравления.

– Это было самое необыкновенное, что я когда-либо видела, – сказал кто-то.

– Чистая магия, миссис Вествуд!

Одна женщина призналась ей:

– В баре сидят эти знатоки, которые в моде все повидали, и спорят о том, увидели ли они модную революцию или нелепое клоунское шоу. Они не приходят ни к какому выводу.

А третья прошептала ей:

– То, что делаете вы и мистер Макларен, изменит мир.

Куда ни глянь, люди были погружены в оживленные разговоры. Несмотря на поздний час, они хотели остаться, чтобы обсудить увиденное. Некоторое время спустя Малькольм заметил, что Вивьен стоит одна на краю зала и растерянно озирается по сторонам. Он взял два бокала шампанского с подноса и направился к ней.

– Это был триумф, – сказал он и протянул ей бокал. – За твое будущее в качестве модельера, Вивьен.

– За наше будущее, – сказала она и чокнулась. Чувство удовлетворения смешалось с ее усталостью.

– О чем ты сейчас думаешь? – спросил он.

– Мы стоим на поле нашей победы.

Он одобрительно засмеялся. Сенсация была сделана идеально. Вивьен совершила прыжок, в который мало кто верил. С этого дня она была не просто лицом панка.

– Теперь ничего не может случиться, – сказала она. – Мы сделали это.

Малькольм подмигнул, потом поднял бокал и выпил его.

– У меня такое чувство, что я могу продолжать бесконечно, Малькольм, – сказала она и обвела взглядом общество. – Я имею в виду, кто теперь сможет встать у меня на пути?