Позже, оглядываясь на события того лета, Вивьен поняла, что поездка на лодке по Темзе была последней вершиной панка. После этого все медленно, но верно пошло на спад, и никто не мог ничего противопоставить этому упадку.

Сначала Вивьен почти не замечала перемен. Она была занята в магазине практически круглосуточно, снова управляя им в одиночку, потому что Малькольм улетел с группой в Америку в начале 1978 года. Из-за их скандальных эксцессов и приступов насилия Sex Pistols рассорились с большинством концертных промоутеров в Европе, и Малькольм теперь хотел сделать группу популярной в Америке. Он отправил их, как нарочно, в тур по Южным штатам США. Постоянные ссоры внутри группы стали особенно невыносимыми для всех в жарком климате этих ультраконсервативных штатов.

Магазин на Кингс-Роуд снова был перестроен и теперь назывался «Подстрекатели». Вивьен проводила все ночи за изготовлением одежды, а весь день стояла в магазине, поскольку «Подстрекатели» процветал.

Он был местом встречи для всей молодежи в городе, любящей панк и новую волну. Одежду Вивьен теперь повсюду копировали и переделывали в лучших традициях «сделай сам». Частично это делали сами фанаты, что она снова и снова с удовлетворением отмечала, частично находчивые бизнесмены, которые поняли, что на этом тренде можно заработать деньги. Куда бы она ни пошла, она видела цепи, заклепки, дыры и ткани с принтами.

Даже модельер Зандра Роудс[6] переняла идеи Вивьен, восхваляя инновационную силу ее дизайнов. По крайней мере, у нее хватило порядочности упомянуть имя Вивьен, а не украсть ее лавры втихаря.

Когда однажды утром в магазине появился коммивояжер и захотел продать «Подстрекателям» украшения из бритвенных лезвий, окончательно стало ясно, что панк завоевал мир. Но, несмотря на шумиху, для Вивьен это давно не было похоже на коренное изменение социальных и общественных властных отношений, которое она подразумевала, когда создавала свою моду.

Тем временем на другой стороне Атлантики дела у группы шли все хуже. Разногласия между участниками, которые Малькольм всегда сам и подогревал, совсем отравили атмосферу.

Прежде всего, у Джонни Роттена больше не было желания делать то, что требовал Малькольм.

В то же время и кинопроекты Малькольма терпели неудачу. Ему сначала удалось найти инвесторов с большими деньгами, особенно от кинокомпании Warner Bros. Он привлек к себе выдающихся людей, таких как режиссер эротического жанра Расс Мейер. Вивьен слишком хорошо знала, насколько убедительным может быть Малькольм, но он поставлял только идеи, а люди, с которыми он сотрудничал, не были, в отличие от Вивьен, готовы игнорировать его эгоманию. Они не могли развить идеи Малькольма настолько, чтобы из этого получилось что-то конкретное. И уж тем более они не хотели, чтобы он один пожинал все лавры. Вскоре со всех сторон начались неприятности, один проект за другим проваливался, и Малькольма засыпали исками за нарушение контрактов.

И, наконец, группа тоже распалась. Джонни Роттен серьезно отнесся к конфликтам и ушел из группы. Вивьен думала, что хуже уже не будет, но события начали развиваться стремительно. В нью-йоркском отеле Chelsea была убита подруга Сида, Нэнси. Во время ночной вечеринки ее зарезали в их с Сидом общем номере. Сиду было предъявлено обвинение в убийстве. Он выпил накануне столько, что ничего не помнил, и теперь прокуратура готовила процесс по косвенным уликам. Сид сидел в следственном изоляторе и ждал предъявления обвинения.

Вивьен хотела как можно скорее поехать к нему.

Один в полицейском участке Нью-Йорка, подруга убита. Его положение было невообразимым, и она обязана была быть рядом с ним. Майкл должен взять на себя управление магазином в ее отсутствие. Наконец, она дозвонилась до Малькольма.

– Я сейчас лечу в Нью-Йорк! – сообщила она ему по телефону.

– И что ты там собираешься делать? – спросил он насмешливым тоном.

Она была готова убить его.

– Я поддержу Сида. Если нужно, я навещу его на тюремном острове Райкерс, или где бы он ни находился. Я хочу помочь ему, Малькольм. Это так трудно понять?

– А, теперь я понял, – сказал он с сарказмом. – Ты имеешь в виду, вместе с миссис Беверли?

– Мать Сида? Она там?

– Сегодня приехала в Нью-Йорк. Первым делом она продала свою историю про сына New York Post за десять тысяч долларов. Думаю, у нее теперь куча денег. Если Сид выйдет на свободу, они оба наверняка оторвутся. Приезжай, вы втроем отлично поладите.

Вивьен озадаченно замолчала, что снова заставило Малькольма смеяться.

– Почему бы и нет, Вив? Это будет весело.

Она осталась в Лондоне. Продолжила заботиться о бизнесе, ждала новостей. В какой-то момент появилось известие, что Сида выпустили под залог.

Существовал ряд косвенных улик, которые не дали возможности осудить его сразу, хотя все еще выглядело так, как будто именно он совершил преступление.

Вивьен подумала, что немыслимо, если его осудят и посадят в Райкерс Айленд на всю жизнь. Учреждение было печально известно своей жестокостью. Она снова подумывала о том, чтобы полететь в Нью-Йорк, но у нее не было особого желания встречаться с матерью Сида, чья репутация психически неуравновешенной опережала ее. Когда Вивьен услышала, что Сид находится в реабилитационной клинике, она на время успокоилась. Возможно, все еще обернется к лучшему.

В это время она почти не общалась с Малькольмом, чем была совсем не огорчена. Когда он звонил, их разговоры часто перерастали в громкие споры. Однажды он совсем вышел из себя, потому что она продала Линде Штайн, одному из менеджеров Ramones, один из самых дорогих дизайнов одежды – зашнурованную черную парашютную рубашку с подходящими брюками для бондажа. Он был в состоянии войны с Ramones, поскольку они обвиняли их в том, что сами изобрели панк, а Sex Pistols украли их идеи. Несколько минут он кричал на Вивьен по телефону, как она посмела пустить Линду в магазин, а потом просто повесил трубку.

Для прессы убийство Нэнси и распад группы были одним большим цирком. Джонни Роттен тем временем присоединился к бесконечной цепочке людей, которые подали в суд на Малькольма. Вивьен потеряла счет искам. Все погрузилось в хаос, и девиз Малькольма «Нажива из хаоса» превратился в полную противоположность.

Вскоре после того, как Сид добровольно поступил в реабилитационную клинику в феврале 1979 года, в холодное, неуютное зимнее утро дверь бутика распахнулась, и в него ворвался Майкл. Вивьен сразу поняла, что что-то случилось. Его лицо было мертвенно бледным, и он держал газету в руке.

– Что случилось? – спросила она в испуге. – Говори же!

Он молча поднял газету. Это была Sun, и на первой странице огромными буквами красовался заголовок: «Сид Вишес мертв». Вивьен почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Это должно быть какое-то ложное сообщение. Это невозможно. Сиду не было и двадцати двух лет.

Она вырвала газету из рук Майкла. «Звезда панк-рока Сид Вишес мертв», – было написано там. Его нашли в квартире на Гринвич-Виллидж. Не было сомнений, он действительно был мертв.

Под заголовком красовалась фотография Сида в профиль. По данным Sun, это была последняя фотография, сделанная с ним в нью-йоркском суде. Вивьен провела по ней пальцем. О, Сид. Если бы она только поехала к нему.

Через несколько недель после смерти Сида, 3 мая 1979 года, правящая Лейбористская партия была отстранена от власти, и к власти пришла премьер-министр от консерваторов Маргарет Тэтчер, которая выступала за радикальное изменение политического курса: лишение профсоюзов власти, приватизации государственных предприятий и дерегулировании экономики. И, конечно же, именно рабочий класс должен был заплатить цену за эту новую политику.

Слишком быстро Вивьен поняла, что все, за что они боролись, теперь будет подавляться еще более жестко. Это было отчаяние. Вивьен думала, что все это каким-то образом связано со смертью Сида. С газетой в руке она сидела в магазине и читала, что новое правительство планирует делать со страной в дальнейшем, когда вошла покупательница и с любопытством огляделась. Не подросток, не панк, а хорошо обеспеченная женщина, у которой явно была страсть к моде. Она потянулась к одним из брюк для бондажа и с восхищением осмотрела их. Затем она заметила оценивающий взгляд Вивьен.

– Здравствуйте! – сказала она с улыбкой. – Я в восторге от ваших брюк, да и вообще от всего в вашем магазине.

Вивьен слегка выдавила улыбку в ответ и снова повернулась к газете.

– Вы видели последний Vogue? – спросила женщина.

– Что еще за новости? Нет. А что?

– Там модель с вашей прической ежиком, представляете? У нее торчащие во все стороны нагеленные пряди, прямо как у вас! Никто больше не может вас игнорировать, миссис Вествуд. Вы должны быть в восторге! Теперь вас копирует даже Vogue.

– Ах. И с чего бы мне быть в восторге?

Покупательница, казалось, растерялась.

– Потому что вы победили. Вы атаковали систему, и теперь вы на самой вершине.

Вивьен лениво бросила газету на прилавок.

– Мы не атаковали систему, – возразила она. – Ей сейчас лучше, чем когда-либо.

– Но… Вы никогда не лезли за словом в карман. Никогда.

– И чего мы этим добились? Мы навлекли на себя ненависть улицы. Газеты писали возмущенные статьи. Но это ничего не меняет в том, что мы не представляем никакой опасности для тех, кто наверху. Напротив. Мы даже сделали рекламу системе.

– Рекламу? – ошеломленно спросила она. – Каким образом?

– Если бы наша страна не была такой свободной и демократической, то и молодежного движения такого быть не могло, по крайней мере, так они это выставляют.

Панк был всего лишь трендом, политическое заявление, стоящее за ним, больше никого не интересовало. Власть истеблишмента осталась незыблемой. Со смертью Сида у нее было смутное чувство, что она стоит совсем одна на баррикадах революции.

– Панк завоевывает мир, – возразила женщина. – Все прыгают в этот поезд. Движение становится больше с каждым днем.

– Панк мертв. Люди просто еще не знают об этом.

Затем Вивьен со вздохом встала, приняла позу и смахнула пылинку с прилавка.

– Подобрать вам брюки подходящего размера? – спросила она.

Лондон, 16 декабря 1992 года

Бледный свет зимнего утра придавал ее ателье неземное сияние. Одиночество и тишина, царившие в комнатах в этот час, усиливали сказочную атмосферу. Вивьен оглядела рабочие помещения. Рано утром она была еще наедине со своей новой коллекцией, которая обретала форму на стойках, столах и манекенах. Ее сотрудники появятся только через час. Фотография у Букингемского дворца, на которой она показалась без трусиков, вызвала общенациональный скандал.

Вивьен несколько недооценила, насколько высоко взлетит платье, которое своим пышным подолом напоминало платье от Dior. Но она только громко засмеялась, когда увидела фотографию. И теперь все спорили о том, почему именно этой женщине была оказана королевская честь. Как можно было – она была позором страны и ни в коем случае не должна была быть удостоена высокой награды. Королева, однако, как поведала Вивьен сотрудница дворца, была крайне позабавлена тем, что случилось с отсутствующими трусиками. Интересно, увидела ли маленькая Норма фотографию, где бы она сейчас ни была?

Смеялась бы она, как королева? Гордилась бы ли она Вивьен, своей подругой из рабочего класса, которую лично наградила Ее Величество? Кто мог представить во времена Sex Pistols, что однажды Вивьен будет удостоена чести от королевской семьи за свои заслуги? Она, которая открыто бунтовала против страны и ее правящей системы!

После распада Sex Pistols какое-то время казалось, что ее путешествие в мир моды подошло к концу. Слишком долго Вивьен чувствовала себя лишь той, кто воплощает идеи Малькольма. Насколько велик был ее вклад в результаты, она осознала лишь тогда, когда Малткольм окончательно погрузился в свои кино и музыкальные проекты, и она действительно начала принимать все модные решения самостоятельно. Сид, вспоминала она, был первым, кто увидел в ее работе то, чем она была: работу дизайнера. Ах, Сид, подумала она с грустью. Изменилось бы что-нибудь, если бы я тогда поехала в Нью-Йорк? Через некоторое время после его смерти поставщик кожи Вивьен, который утверждал, что он медиум, сказал ей, что Сид связался с ним с того света. Он знал, что ему предстоит умереть. Тогда Вивьен в очередной раз пожелала, что не была с ним рядом в тот период.

Она взяла в руки орден, которым ее чествовали как офицера ордена Британской империи. Золотой крест с имперской короной на красной шелковой ленте. Он тяжело лежал в руке и тускло светился в утреннем свете. После смерти Сида, разоренная и одна с двумя детьми, она подумывала о том, чтобы бросить все. Другие магазины на Кингс-Роуд давно обогнали их. Ее звезда закатилась, и панк, как и предсказывала Вивьен, вскоре вышел из моды. Но она решила бороться. Осуществить свои мечты, как бы трудно это ни было. Поэтому она работала круглосуточно, упорно, несмотря на судебных приставов, которые снова и снова стояли у ее двери.

Она хотела создавать моду, и моду, которая соответствовала бы ее представлениям о свободе и женской силе. Она боролась за это любой ценой. Но в дальнейшем выяснилось, что есть один человек, у которого есть и власть, и средства, чтобы сбить ее с пути. Тот, кто, движимый завистью и ревностью, пытается разрушить все, что построила Вивьен. Этим человеком был Малькольм.