Роберт Одли уехал из Саутхемптона почтовым поездом и появился в своей холостяцкой квартире, когда уже забрезжил серый и холодный рассвет, а канарейки, просыпаясь, начали оправлять перышки.

В почтовом ящике на двери он обнаружил несколько писем, но ни одного – от Джорджа Толбойза.

Из-за бесконечных переездов Роберт чудовищно устал. Привычная ленивая стабильность его жизни была полностью нарушена: такого беспокойства он не знал за все двадцать восемь лет, прожитых на свете. Он совершенно утратил счет времени. Ему уже казалось, что, по крайней мере, несколько месяцев прошло с тех пор, как Джордж Толбойз пропал. А ведь это случилось всего каких-то два дня назад, когда Роберт мирно спал под ивами у ручья.

Глаза жгло после двух бессонных ночей. Некоторое время он еще побродил по комнатам, пытаясь все-таки обнаружить хоть какую-нибудь записку от Джорджа, но потом прямо в одежде рухнул на постель, где прежде спал его друг.

«Подожду до утренней почты, – решил он. – А если и тогда письма от Джорджа не будет, тут же отправляюсь в Ливерпуль».

Он был совершенно измучен и мгновенно провалился в тяжелый сон, глубокий, но совершенно неспособный освежить, ибо и во сне его преследовали страшные видения и неразрешимые загадки, оставлявшие мучительное ощущение растерянности и полной беспомощности.

То ему снилось, что он вслед за какими-то странными людьми попадает в чужой дом, надеясь раскрыть тайну обрывка того телеграфного послания; то вдруг он попадал на церковное кладбище в Вентноре и внимательно разглядывал надгробный камень, заказанный Джорджем на могилу усопшей. А потом ему почему-то приснилось, что надгробье исчезло, а каменотес, к которому он обратился за объяснениями, заявил, что заказчик по какой-то причине велел убрать с плиты сделанную на ней надпись, и пусть мистер Одли сам спросит об этом своего друга…

И тут Роберт вздрогнул и проснулся, догадавшись, что в дверь кто-то стучит.

Утро было серое, погода отвратительная. Дождь хлестал в окна, и канарейки жалобно жаловались друг другу на холод и сырость. Трудно сказать, давно ли посетитель пытался достучаться до него, ему показалось, что он слышал этот стук еще во сне.

«Наверное, это миссис Малони, – сердито пробормотал Роберт. – Ну и пусть себе стучит, дура старая. Неужели трудно воспользоваться собственным ключом и не будить человека, когда он полумертв от усталости?»

В дверь, однако, снова постучали, потом, видимо, человеку это надоело, и стук прекратился. А еще через минуту в замке щелкнул ключ.

«Значит, ключ у нее все-таки был! – еще больше рассердился Роберт. – Вот и хорошо, что я не стал вставать».

Дверь из гостиной в спальню была приоткрыта, и он видел, как пожилая дама двигается по комнате, стирая пыль и наводя порядок, хотя в этом не было ни малейшей необходимости.

– Это вы, миссис Малони? – спросил Роберт.

– Да, сэр.

– Тогда скажите, ради бога, зачем вам понадобилось устраивать весь этот шум у дверей, когда у вас есть свой собственный ключ?

– Какой шум, сэр?

– Да этот ужасный стук в дверь!

– Но я вовсе не стучала, мистер Одли! Я сразу открыла дверь ключом и…

– Тогда кто же стучал? Прямо-таки барабанил в дверь, как сумасшедший! Мне кажется, прошло не более пятнадцати минут – вы, вероятно, встретили этого человека?

– Я сегодня несколько опоздала, сэр. Я сперва заходила в квартиру мистера Мартина, этажом выше, а потом спустилась к вам.

– Значит, вы никого не видели у двери или на лестнице?

– Ни одной живой души, сэр.

– Ну надо же, как неудачно получилось, – сказал Роберт. – Подумать только, я дал этому человеку уйти, даже не выяснив, кто это и что ему было нужно! Как же мне теперь быть? А вдруг мне приносили письмо от моего друга Джорджа Толбойза?

– Но в таком случае, сэр, этот человек, конечно же, придет еще раз, – постаралась успокоить его миссис Малони.

– Да, разумеется… – пробормотал Роберт. Однако после того как он нашел в Саутхемптоне обрывок таинственного телеграфного сообщения, надежда что-либо услышать о Джордже стала совсем призрачной. Он чувствовал, что с исчезновением его друга связана какая-то тайна – может быть, обман или предательство. А что, если старому и скуповатому тестю Джорджа пришло в голову как-то поссорить молодых людей из-за того, что Джордж доверил Роберту свои деньги? А что, если старик преследовал Джорджа до самого Саутхемптона – ведь и в нашу просвещенную эпоху сплошь и рядом случаются ужасные преступления – и убил его, чтобы завладеть двадцатью тысячами фунтов, предназначавшимися впоследствии для маленького Джорджи?

Однако все эти предположения казались никак не связанными с тем таинственным телеграфным сообщением, которое не давало Роберту покоя. С утренней почтой никакого письма от Джорджа Толбойза не пришло, а человек, разбудивший Роберта стуком в дверь, так и не появился. Поэтому в девять утра Роберт Одли покинул свою квартиру в Темпле и вновь отправился на поиски друга, сразу же поехав на Юстонский вокзал, и через полчаса был уже там и внимательно выяснял расписание поездов.

Ливерпульский экспресс ушел полчаса назад, так что Роберту пришлось ждать следующего поезда целый час с четвертью.

Эта задержка весьма раздражала его: еще бы, пока он тут бродит взад-вперед, натыкаясь на сундуки и чемоданы, по крайней мере полдюжины кораблей могло уже отплыть в Австралию!

Он купил «Таймс» и сразу же инстинктивно раскрыл газету на второй странице, где печатаются объявления о розыске пропавших лиц.

Там оказалось только одно объявление: где-то возле Ламбета было обнаружено тело утонувшего молодого человека.

А что, если и Джорджа постигла та же участь? Нет, найденный клочок телеграфного сообщения явно свидетельствовал о причастности к исчезновению Джорджа его же собственного тестя, так что любое расследование надо начинать именно с этого.

Было восемь вечера, когда Роберт прибыл в Ливерпуль – слишком поздно, чтобы что-либо предпринимать. Можно было разве что выяснить, какие суда отбыли в Южное полушарие за последние два дня.

В тот же день, в четыре пополудни, в Мельбурн направилось судно с эмигрантами на борту; оно называлось «Виктория Регия». Это было единственное судно за последние дни. Теперь, чтобы узнать список пассажиров «Виктории Регии», приходилось дожидаться утра.

Утром клерк, к которому Роберт обратился за помощью, был весьма вежлив и охотно справился по своим книгам, просмотрев весь список пассажиров «Виктории Регии», а потом сообщил Роберту, что среди них пассажир по имени Джордж Толбойз не значится. Роберт, однако, не оставил его в покое и спросил, не было ли среди пассажиров такого, который купил билет перед самым отплытием?

Тут поднял голову второй клерк и сообщил, что припоминает молодого человека, явившегося за полчаса до отплытия судна и купившего билет до Мельбурна. Его имя в списке пассажиров было последним: Томас Браун.

Роберт Одли только пожал плечами. Он не видел причин, по которым Джордж стал бы пользоваться выдуманным именем. Он лишь спросил у этого клерка, не помнит ли тот, как выглядел мистер Томас Браун.

Нет, он не обратил на этого последнего пассажира особого внимания: в конторе было слишком много народу, все время кто-то входил и выходил.

Роберт сердечно поблагодарил клерков за проявленную любезность и распрощался. Когда он уже выходил из конторы, один из них вдруг окликнул его:

– Да, кстати, сэр, я вспомнил одну вещь об этом мистере Брауне – у него рука была на перевязи!

Роберту Одли не оставалось ничего другого, как вернуться в Лондон. В шесть часов вечера он снова был в Темпле, опять совершенно измученный безуспешными поисками.

Миссис Малони принесла ему ужин и пинту вина из таверны на Стрэнде. Вечер был промозглый, и добрая женщина позаботилась затопить в гостиной камин.

Съев половину бараньей отбивной, но так и не притронувшись к вину, Роберт устало сидел у стола, курил и смотрел на языки пламени в камине.

– Джордж Толбойз никогда не отплывал в Австралию! – произнес он вслух, как бы подытоживая свои длительные и неприятные размышления. – Если он жив, он по-прежнему находится в Англии, а если мертв – его тело спрятано тоже где-нибудь в Англии.

Так он просидел несколько часов, куря и размышляя. Мрачные тени пролегли на его задумчивом лице, и их не в силах были рассеять ни яркий свет газового рожка, ни жаркое пламя, пылавшее в камине.

Было уже очень поздно, когда он наконец поднялся, придвинул к камину письменный столик, достал большой лист писчей бумаги и обмакнул перо в чернильницу.

И вдруг снова замер, подперев голову рукой и погрузившись в раздумья.

Потом, словно очнувшись, сказал себе: «Мне следует записать по порядку все события, случившиеся с момента нашего отъезда в Эссекс и до сегодняшнего дня».

И он в кратких и четких фразах изложил последовательно все это, пронумеровав каждое из событий.

А назвал он этот перечень следующим образом:

«Факты, связанные с исчезновением Джорджа Толбойза, включая и те, что непосредственного отношения к этому происшествию не имеют».

Несмотря на владевшую им тревогу, он даже полюбовался немного этой замечательной фразой – столь разумной она ему показалась и столь официально выглядела. Изучая ее и покусывая при этом кончик пера, он заключил:

– Клянусь честью, я начинаю думать, что мне следовало бы все же уделить больше внимания своей профессии, а не тратить время попусту, как я привык!

Он успел выкурить еще половину сигары, прежде чем ему снова удалось настроить мысли на нужный лад, и опять взялся за перо.

1. Я написал Алисии, что собираюсь посетить Одли-Корт и привезти с собой Джорджа.

2. Алисия ответила, что леди Одли возражает против нашего приезда.

3. Мы отправились в Эссекс, несмотря на возражения миледи. Я случайно увиделся с леди Одли. Однако она отказалась в этот вечер знакомиться с Джорджем под предлогом чрезмерной усталости.

4. Сэр Майкл пригласил нас с Джорджем к обеду на следующий день.

5. Утром миледи получила телеграфное сообщение из Лондона, и они с сэром Майклом вынуждены были срочно выехать туда.

6. Алисия показала мне письмо от миледи, в котором та просила сообщить, когда мы с мистером Толбойзом намерены покинуть Эссекс. В постскриптуме, однако, она велела забыть об этой просьбе.

7. Мы нанесли неожиданный визит в Одли-Корт и попросили Алисию показать нам дом. Комнаты миледи оказались заперты.

8. Мы попали в ее покои через потайной ход, о существовании которого миледи известно не было. В одной из комнат мы обнаружили ее портрет.

9. Джордж был очень напуган грозой и весь вечер вел себя как-то странно.

10. На следующее утро Джордж вновь пришел в себя. Я предложил немедленно уехать, но он выразил желание остаться до вечера.

11. Мы отправились на рыбалку. Однако пока я спал в тени, Джордж в одиночестве отправился в Одли-Корт.

12. Последние надежные сведения о его пребывании в Эссексе мне сообщил слуга в Одли-Корт: он сказал со всей уверенностью, что мистер Толбойз заходил в усадьбу и, не застав хозяев в доме, намеревался сам разыскать миледи в парке.

13. По слухам, Джорджа Толбойза видели в тот же день на станции, однако эти сведения могут быть как правдивыми, так и ложными.

14. Прибыв в Саутхемптон, я получил сообщение о том, что день назад Джордж приезжал туда и пробыл там, по словам его тестя, около часа.

15. Полуобгоревшая телеграмма, обнаруженная в доме тестя Джорджа Толбойза.

Закончив тщательно и продуманно составлять этот список, порой что-то вставляя или, наоборот, вычеркивая из него, Роберт Одли долгое время сидел совершенно неподвижно, изучая написанное.

В конце концов, еще раз внимательно перечитав все и отметив кое-какие места крестиками, он сложил лист, прошел к шкафчику на противоположном конце комнаты и спрятал список в тот самый потайной ящичек, куда прежде положил и письмо от Алисии.

Затем вернулся к камину, поставил на место письменный стол, уселся в свое удобное кресло и закурил сигару.

– М-да, все это пока что покрыто мраком неизвестности, – пробормотал он. – Однако ясно, что ключ к тайне исчезновения Джорджа следует искать либо в Саутхемптоне, либо в Эссексе. И вот что мне теперь надо делать: сперва я отправлюсь в Одли-Корт и попробую снова поискать Джорджа в тех местах.