Пробудившись, Роберт Одли с изумлением обнаружил, что удочка Джорджа валяется на берегу, леска, влекомая течением ручья, запуталась в прибрежной траве, а поплавок мирно покачивается в лучах послеполуденного солнца. Роберт довольно долго разминал затекшие члены, словно пытался убедить сам себя, что еще в состоянии управлять собственным телом, потом скатал плед, положил его на плечо, подобрал удочку и побрел по заросшему травой берегу в поисках исчезнувшего Джорджа Толбойза.

Раза два он довольно громко окликал его, однако лишь вспугнул птиц над головой, да форель встревоженно плеснула в ручье. Так и не дождавшись ответа на свой призыв, он умолк и потащился дальше, зевая и лениво озираясь по сторонам.

Потом вынул из кармана часы и страшно удивился, обнаружив, что уже четверть пятого.

«Что ж, – решил Роберт, – этот эгоист, верно, не выдержал и отправился обедать в одиночестве. Впрочем, не похоже на него – ведь если ему не напомнить, так он и вообще может забыть поесть…»

Однако даже собственный отменный аппетит и понимание того, что он опаздывает к обеду, не смогли заставить Роберта Одли двигаться быстрее, так что когда он подходил к гостинице, часы как раз били пять. Он был настолько уверен, что Джордж уже поджидает его в их крошечной гостиной, что страшно удивился, и там его не обнаружив.

– Вот странно! – воскликнул он. – Обед стынет на столе, однако к нему никто и не притронулся!

Тут же появился хозяин гостиницы, чтобы самолично принести извинения за остывшую и ставшую невкусной еду.

– Ах, мистер Одли, такие были чудесные утки, но они совсем пересохли – столько раз подогревали, чтобы подать их к столу горячими, – пожаловался он.

– Да бог с ними, с утками, – нетерпеливо ответил Роберт, – меня гораздо больше интересует, куда подевался мистер Толбойз!

– Но, сэр, он здесь не появлялся с тех пор, как вы вместе утром отправились ловить рыбу.

– Как? – вскричал Роберт. – Господи, что же с ним такое случилось?

Он выглянул в окно: по широкой, белой от пыли дороге медленно ползла телега, груженная сеном; ленивый возница не погонял разомлевших под жарким солнцем лошадей, и те совсем повесили головы, будто спали на ходу. На обочине сгрудилось стадо овец, собранное усердной пастушьей собакой; еще по дороге прошли каменщики, поздоровавшиеся с сидевшим неподалеку лудильщиком, возле которого стояло несколько прохудившихся чайников, и проехал высокий экипаж со специальной высокой клеткой для собак под сиденьем – это старший егерь сэра Майкла Одли ехал домой ужинать. В общем – самая обычная картина вечерней деревенской жизни. Однако нигде не было ни видно, ни слышно Джорджа Толбойза.

– М-да, никогда со мной не случалось ничего более загадочного! – пробормотал Роберт.

Услышав его слова, хозяин гостиницы с изумлением глянул на него, не находя ровным счетом ничего необычного в том, что молодой человек немного опоздал к обеду.

– Пойду-ка я поищу его! – заявил Роберт решительно, схватил шляпу и выскочил из дому.

Однако где же его искать? Совершенно ясно, что не у ручья, ибо там теперь нет даже его удочки. Роберт остановился у крыльца гостиницы, совершенно не представляя, что же предпринять, но тут к нему обратился хозяин, вышедший на улицу за ним следом.

– Я совсем забыл сказать вам, мистер Одли, что утром, минут через пять после того, как вы ушли на рыбалку, сюда наведывался ваш дядя и оставил записку, а также велел передать вам, что ждет вас и вашего приятеля к обеду.

– Ах вот как! – воскликнул Роберт. – Ну тогда удивляться нечему: Джордж наверняка отправился туда, чтобы встретиться с моим дядей. Не слишком характерный для него поступок, однако вполне возможно, что так он и поступил.

В шесть Роберт уже стучался в дверь дядиного дома. Он даже не попросил позвать кого-нибудь из своих родственников, а сразу спросил у дворецкого, не был ли в усадьбе мистер Толбойз.

– Да, – отвечал тот, – он был здесь часа в два или чуть позже.

– И с тех пор вы его не видели?

– Нет, сэр.

Роберт спросил, уверен ли дворецкий, что Джордж заходил именно около двух. Тот был совершенно в этом уверен: именно в это время слуги обедают, так что ему пришлось выйти из-за стола, чтобы открыть мистеру Толбойзу дверь.

«Интересно, что же с ним такое произошло? – размышлял Роберт, направляясь обратно по липовой аллее и теряясь в догадках. – С двух прошло целых четыре часа, а от него ни слуху ни духу!»

Если бы кто-то посмел «обвинить» мистера Одли в том, что он испытывает привязанность к кому-то из людей, он попросту заклеймил бы неудачного шутника презрением, высоко подняв свои выразительные брови. И тем не менее сейчас он был весьма встревожен и обеспокоен исчезновением своего друга, а потому, вопреки обыкновению, шел весьма быстро.

«Между прочим, я со времен Итона не ходил так быстро, – думал он, стремительно пересекая луг и снова направляясь к деревне, – но самое отвратительное – я понятия не имею, где искать этого Джорджа!»

Добравшись до противоположного конца луга, он сел на траву возле изгороди и некоторое время обдумывал, как ему поступить дальше.

– Я понял! – вскричал он громко после десятиминутных размышлений. – Вперед, на вокзал! – И, перепрыгнув через изгородь, он бросился к железнодорожной станции.

Прибытие ближайшего поезда ожидалось не ранее чем через полчаса, так что кассир у себя в уютном маленьком домике из красного кирпича наслаждался чаем, закрыв дверь с надписью: «Посторонним вход воспрещен».

Однако мистер Одли и внимания не обратил на эту надпись: он был одержим только одним желанием – поскорее отыскать следы пропавшего Джорджа – и принялся что было силы дубасить в дверь кулаками, вынудив несчастного кассира прервать столь приятное занятие и выскочить с набитым ртом и красным от выпитого чая лицом навстречу посетителю.

– Помните ли вы, Смайзерс, того джентльмена, который приехал в Одли со мною вместе? – нетерпеливо набросился на него Роберт.

– По правде говоря, мистер Одли, я бы не сказал, что хорошо его помню. Вы ведь прибыли четырехчасовым поездом, а на нем всегда приезжает масса народу.

– Так вы его не помните?

– Боюсь, что так, сэр.

– Эх, жаль! А не заметили ли вы, Смайзерс, не брал ли он сегодня днем билет до Лондона? Он такой высокий, сильный молодой человек с большой каштановой бородой – его просто невозможно ни с кем спутать.

– Да, четверо или пятеро джентльменов брали билеты на поезд, отправляющийся в половине четвертого, – сказал кассир и опасливо оглянулся на жену, которая стояла в дверях с самым недовольным видом, ибо Роберт нарушил их мирное чаепитие.

– Но хоть один-то из них был похож на того человека, о котором я вам говорю?

– Мне кажется, сэр, что один из них был с бородой.

– С густой темно-каштановой?

– Боюсь соврать, но, по-моему, да.

– А костюм у него был серый?

– Кажется, да, сэр, многие джентльмены носят серое, знаете ли… Он еще довольно резким тоном потребовал билет, а потом, насвистывая, прошел прямо на платформу.

– Это Джордж! – воскликнул Роберт. – Благодарю вас, Смайзерс! Извините, я больше не стану вам докучать. Ну конечно, это он! Ясно, как божий день, что на него в очередной раз накатила хандра, и он решил уехать в Лондон, ничего не сообщив мне. Ну хорошо, завтра я и сам уеду туда, а сегодня… сегодня, пожалуй, все же стоит посетить дядюшку и познакомиться с его молодой женой поближе. Они обедают не раньше семи, так что если снова пойти прямо через луг, то я вполне успею. Эх, Боб, да ты, кажется, по уши влюбился в собственную тетку!