Яеще раз проверила адрес, который прислал мне Им Согён. Затем оторвала взгляд от экрана телефона и посмотрела на здание перед собой. Им Согён жил примерно в трехстах метрах от дома, в котором мать Хон Чхаёна подыскала мне жилье.
Поскольку меня перевели в другую школу для прикрытия, мне не следовало сближаться со здешними ребятами. Так что я даже подумать не могла, что встречу кого-то из одноклассников за пределами школы. И тем более что пойду домой к Им Согёну. Кажется, что-то пошло совершенно наперекосяк.
Если бы я не потеряла равновесие во время петушиного боя и не повесила шоппер сушиться на веранде, этого бы не произошло.
«Такова судьба всех лжецов», – подумала я, стараясь взять себя в руки.
Я поднялась по лестнице на крыльцо и набрала номер квартиры Им Согёна на общем домофоне входной двери.
Типичная мелодия домофона – «Swanee River». Ми ре-до-ми-ре до до до ля-до. Я, сама того не осознавая, начала подпевать песне, которую мы учили в начальной школе. Затем, поняв, что мычу себе под нос, закрыла рот ладонью и слегка помотала головой. Мне точно надо избавиться от этой привычки подпевать.
Что-то щелкнуло, мелодия стихла, и вызов оборвался. Но дверь не открылась, и из домофона не раздалось ни звука.
Я замерла перед дверью, пялясь в черную как смоль линзу камеры надо мной. Им Согён сказал, что сейчас дома один, но за это время родители могли уже вернуться, поэтому орать, чтобы он открыл мне дверь, точно не стоило.
Пару раз моргнув, я поводила глазами по сторонам и заговорила:
– Согён здесь живет?..
Мне показалось, что из домофона раздался смешок, но за ним прозвучал голос:
– Пароль?
Он принадлежал Им Согёну. Стоило мне его услышать, как мои глаза сами собой сузились.
– Открывай.
– Разве я сказал, что не открою? Пароль.
– Откуда мне его знать?
– Тогда вопрос. Чего у меня сейчас нет?
Я же стою перед домофоном! Что еще за дурацкая викторина?
– Хватит прикалываться.
– Я спрашиваю, чего у меня сейчас нет?
– Человечности.
– Ого?
– Манер.
– М-да.
– Вежливости.
– Как многого мне не хватает. Поднимайся.
Стеклянная дверь отъехала в сторону. Надо было сразу открыть. Я уверенным шагом переступила через порог, и моей кожи коснулся прохладный воздух.
Я нажала кнопку лифта и, пока ждала, когда доеду на нужный этаж, посмотрела на себя в зеркало. Там отразилось мое недовольное лицо.
– Может, это из-за прически? Я реально похожа на парня.
Я вспомнила тот день, когда пошла в парикмахерскую, чтобы подстричься под Хон Чхаёна. Тогда мое отражение в зеркале салона красоты показалось мне удивительно привлекательным. В тот день на мне была красная вязаная кофта и белая юбка до колен, а мои черные волосы доходили до пояса.
Когда я сидела перед зеркалом и смотрела, как меня стригут, на глаза наворачивались слезы. Когда мне начали ровнять виски машинкой, слезы потекли по щекам.
– Ох, почему ты плачешь?
Женщина, которая меня стригла, дала мне пару салфеток. От этой стрижки хотелось плакать.
Но я не смогла задержаться в воспоминаниях – лифт издал звук «дзынь», и его двери открылись. Я проверила, что этаж правильный, и вышла.
– А…
Мне не пришлось даже оглядываться по сторонам, чтобы увидеть квартиру Им Согёна. Потому что он высунулся через приоткрытую входную дверь.
– Ты здесь?
Я легонько кивнула, и дверь широко распахнулась. Им Согён выглядел так, словно у него над головой должны были висеть субтитры: «Добро пожаловать! Ты же впервые у Им Согёна?»
Я остановилась перед дверью и протянула ему тетради. Мой план состоял в том, чтобы просто отдать их и уйти домой, поэтому снимать обувь и проходить в квартиру не было никакой необходимости.
– Не хочешь войти?
– Просто отдам тебе тетради и уйду.
– Почему? Ты занят? А я пиццу заказал…
Я как раз проголодалась, поэтому слово «пицца» отпечаталось в голове огромными буквами. Эти два слога заставили меня поколебаться. Когда вообще я в последний раз ела пиццу?
– Н-нет. Я просто пойду.
– Ну, как скажешь.
Им Согён с невозмутимым видом взял тетради. И встал около входной двери, держась за ручку, как будто таким образом провожал меня.
Он собирается вернуться в квартиру и закрыть дверь, когда я войду в лифт?
– Иди внутрь.
– Почему?
– Я имею в виду, что тебе не обязательно смотреть, как я ухожу.
Услышав это, Им Согён нахмурился и хмыкнул.
– Но я смотрю не на тебя.
Из лифта раздался звук «дзынь», и двери открылись. Внезапно из него в мои уши хлынула песня: «Двери открываются. Входи. Я с первого взгляда все понял». С каким-то таким текстом.
В лифте стоял доставщик пиццы. И я успела увидеть форму, которая была на нем. «Домино». Это «Домино пицца».
– Это вы заказали пиццу, верно?
Курьер, распространяя вокруг себя умопомрачительный запах пиццы, подошел к Им Согёну. Двери лифта закрылись прямо у меня перед глазами.
Я перевела взгляд и узрела картину завершения доставки пиццы. Ее запах агрессивно бередил мой голодный разум. Он прочно там обосновался, не дав мне даже минуты поколебаться. В самом центре моей души был водружен флаг со словом «Пицца». Ее победа была полной и безоговорочной.
Я тихо развернулась и встала позади курьера. Тот отдал коробку с пиццей и ушел. Им Согён вопросительно посмотрел на меня:
– Ты что, не ушел?
Увидев, как я стою и кусаю губы, Им Согён расхохотался:
– Может, поешь?
– Ну, если ты настаиваешь…
Он хмыкнул и открыл дверь пошире, чтобы я могла войти в квартиру.
– Проходи.
Я проследовала за Им Согёном в коридор. Без малейших колебаний я сняла обувь и прошла дальше. Гостиная оказалась просторной и полной воздуха, к ней была присоединена кухня.
Им Согён с коробкой пиццы в руках не пошел на кухню, а вместо этого поставил ее на столик в гостиной и сел. Когда я огляделась по сторонам, он подтвердил, что сейчас дома один.
Я села за столик напротив Им Согёна. Он открыл коробку с пиццей. Я, сама того не осознавая, восторженно ахнула. Тесто было воздушным, а начинки – много. Мое настроение поползло вверх от одного только запаха.
Протянув мне кусок пиццы, Им Согён ухмыльнулся.
– Ты ведь знаешь, что у тебя все на лице написано?
– А?
Я понятия не имела, о чем он говорит, поэтому просто схватила кусок лежащей передо мной пиццы. Им Согён мягко улыбнулся и завершил разговор, пробормотав:
– Нет, ничего.
Сунув кусок пиццы в рот, я оглядела гостиную. На стене, отделяющей кухню от родительской спальни, висела семейная фотография. Бабушка и отец Согёна сидели на стульях, а сам Согён и его мама стояли позади.
– Ты единственный ребенок?
– Да.
– Вот как… – сказала я совершенно бесполезную фразу и кивнула.
Все четверо людей на фотографии выглядели прекрасно. Мать, стоявшая рядом с Им Согёном, была высокой. Может быть, это в нее он пошел ростом? А у отца были густые брови и пронзительный взгляд. Поэтому Им Согён такой красавчик?
Увидев семейную фотографию, я подумала, что, должно быть, у них дружная семья, и даже немного позавидовала.
– Но если ты живешь здесь, то почему вышел на другой остановке?
– Что? Когда?
– В пятницу. Когда оставил мне рюкзак.
– А…
Когда я, продолжая жевать пиццу, подняла голову, Им Согён поводил глазами туда-сюда и отвел взгляд.
– Надо было кое-что проверить.
– А, понятно, – кивнула я.
Я сунула в рот остатки пиццы и снова начала жевать. Один большой кусок я съела всего за четыре укуса. Пока мои щеки были набиты едой, которую я старательно пережевывала, Им Согён взял кусочек пикули и начал его есть. Но вдруг удивленно уставился на меня:
– Но разве ты не говорил, что сразу уйдешь?
– …
– Вон, с каким аппетитом ешь.
Я зыркнула на него свирепым взглядом, и Им Согён беззвучно прошептал одними губами: «Ешь, ешь». После этих слов я опять послушно сосредоточилась на еде. Потому что у людей всегда все просто.
– Чем занимаешься сегодня?
– Да так, дела.
– Какие у тебя дела?
Он снова жевал пикули, но при этих словах его глаза удивленно округлились. Я с опозданием спохватилась и пробормотала:
– А… Ну, тебе какая разница…
Я опустила взгляд, надеясь, что он не станет допытываться.
– И это не мое дело?
– Ага.
– Я должен знать, чем занимается моя правая рука.
– С чего это я твоя правая рука? – недовольно проворчала я.
– Эм?
В этот момент Им Согён показал свою правую руку. Он точно делает это намеренно. Дьявол во плоти.
– Включи телик.
– Что?
– Не слишком ли здесь тихо?
Им Согён указал подбородком на пульт, держа в левой руке кусок пиццы.
Я что, должна ему прислуживать даже в выходные? Хоть это и привело меня в замешательство, я молча взяла пульт и нажала на кнопку включения. Приходится подчиняться приказам. Какая печальная у меня судьба.
Когда я, поджав губы, отложила пульт, Им Согён хмыкнул. Похоже, ему было весело.
– Но я же просил только тетради. Зачем ты притащил с собой рюкзак?
Это был рюкзак Им Согёна. Я ведь не просила его мне одалживать, а просто прислуживала его хозяину, а тот взял и бросил свои вещи. Я, конечно, не стала отказываться, но и просто так принять его казалось мне странным.
– Ты оставил его, когда выходил.
– Я же сказал, что отдаю его тебе.
– С чего бы мне ходить с твоим рюкзаком?
– Просто я не хочу больше видеть тот бумажный пакет. Если ты опять придешь с ним, я порву его на кусочки.
Я аж охнула. Он что, совсем псих? Как можно взять и порвать пакет, который кому-то дорог?
– Если этот тебе не нравится, я могу дать другой. Возьми его.
– Почему ты все время пытаешься всучить мне рюкзак?
Я скорчила недовольную гримасу, и Им Согён ответил не менее недовольным тоном:
– Друг хочет подарить тебе рюкзак. Может, ты просто примешь его и все?
С каких это пор мы друзья? Почему он все время заладил – друг да друг?
– Я предупредил. Придешь в школу с бумажным пакетом – я его порву.
Вот же гаденыш, ведет себя как полный эгоист. Я с силой прикусила губу. Если я продолжу отнекиваться, то услышу только больше гадостей. В голове само собой возникло мое будущее, где бумажный пакет был разорван в клочья.
– Гаденыш…
Мои губы были сжаты в тонкую линию, но когда я открыла рот, чтобы откусить от пиццы, наружу вырвалось то, что было у меня на душе.
– Ха?
Им Согён, похоже, пришел в замешательство и громко рассмеялся. Кажется, он думал, что помогает другу, а в ответ получил одни оскорбления. Даже не подозревая, что помогать тому, кто о помощи не просил, – это тоже эгоизм.
Фыркнув, я повернула голову и переключила канал.
Доев пиццу, я неловко посидела на месте, а затем встала.
– Уходишь?
– Да, у меня же дела.
– Ясно.
– Давай я выкину по дороге.
Я съела почти всю пиццу, поэтому почувствовала себя виноватой и не могла уйти, оставив пустую коробку. Я начала собирать все, что можно было сдать в переработку.
Но Им Согён, прежде чем войти в комнату, выключил телевизор, кивнул на коробку и сказал:
– Просто оставь ее.
Я собиралась выбросить ее по дороге, но раз хозяин хочет, чтобы я ее оставила, не стану упрямиться. Я положила все, что сейчас собрала, обратно. Растерянно постояв некоторое время, я все же пошла к выходу.
– Я пойду.
Коротко попрощавшись с Им Согёном, который уже ушел в комнату, я сунула ноги в кроссовки, оставленные перед обувницей у входа.
Вот же гаденыш. Я ухожу, а он даже проводить меня не хочет.
Я уперлась носком кроссовки в пол, чтобы просунуть внутрь пятку, но тут дверь, за которой скрылся Им Согён, открылась. Вместо футболки, в которой он был только что, на нем красовалась худи. Он накинул сверху ветровку и вышел в коридор. На его плече висел рюкзак.
– Из-за того, что одна рука не двигается, даже одеться трудно.
В тот момент, когда я спросила, почему вообще он переоделся, Им Согён подошел ближе и с невозмутимым видом сунул ногу в сланец.
– Можешь меня не провожать!
Понимая, что Им Согён собирается идти за мной, я быстро замахала руками.
Он надел второй сланец, бесстрастно повернул ручку входной двери и посмотрел мне в глаза.
– Я тебя провожаю? Ты так думаешь?
– А?
Тогда куда ты собрался? Пока я моргала, задаваясь этим вопросом, Им Согён прошел мимо меня и вышел в подъезд.
– Я иду за мороженым. Странные у тебя мысли.
Ах, вот как? Подумав, что зря сморозила чушь, я выскочила в подъезд, прежде чем дверь в квартиру закрылась.
Спускаясь на лифте, Им Согён взялся забинтованной рукой за край ветровки и попытался застегнуть молнию. Но, так как пальцы левой руки двигались неловко, у него ничего не получалось. Каждый раз, когда он пытался соединить края молнии, его руки соскальзывали. И это меня нервировало.
И почему даже такое простое действие ему не дается? Какая неуклюжая у него левая рука. Я искоса поглядывала на эту картину, но в конце концов не выдержала, вздохнула и повернулась к Им Согёну.
– У тебя совсем ничего не получается. Убери руку.
Я оттолкнула его руку и взялась за молнию.
– О, хочешь сделать это за меня?
Я соединила два конца молнии и потянула бегунок вверх. Зубцы сцепились, и молния застегнулась.
Когда бегунок наконец оказался на самом верху, я увидела, что моя рука находится под подбородком Им Согёна. Я подняла голову вслед за рукой и встретилась взглядом с парнем, который как раз посмотрел вниз. Мы стояли ближе, чем я думала.
Я тихонько охнула. То, как мы стояли друг напротив друга, выглядело немного странно.
Ни с того ни с сего смутившись, я убрала руки с одежды Им Согёна и зачем-то их отряхнула. Я отвернулась и сделала шаг назад, а он удовлетворенно кивнул и потрепал меня по волосам.
– Все верно. Это и есть роль правой руки.
– О чем ты…
Мы стояли бок о бок перед дверями лифта. В них я видела свое отражение – мои щеки покраснели. С ума сойти! Что со мной такое? Опасаясь, что Им Согён неверно истолкует мою реакцию, я накинула капюшон на голову и крепко завязала его, потянув за шнурки.
Когда я украдкой взглянула в сторону, то увидела, что Им Согён смотрит на себя в зеркало, проводя рукой по волосам. Его лоб был открыт, и черты лица казались еще более четкими.
– Эй, Хончха.
Почувствовав, будто меня застукали за подглядыванием, я отвернулась и пожала плечами.
– А?
– Ты с кем-нибудь встречаешься?
От неожиданного вопроса мои глаза округлились. Хотя он просто спрашивал, есть ли у меня возлюбленный, мое сердце сжалось, ведь сейчас я врала даже о своем поле.
– А что?
Им Согён, насмотревшись на свое отражение в зеркале, опустил руку, которой только что взъерошил себе волосы, и повернулся ко мне.
Он прислонился спиной к зеркалу и начал буравить меня взглядом.
– Подруга все время просит устроить ей свидание. Если у тебя никого нет, дам ей твой телефон.
Я чуть не заорала на весь лифт, что мне вообще-то нравятся парни.
Но вместо этого кашлянула и посмотрела, на каком мы этаже. И почему лифт едет так медленно?
– А как насчет твоих друзей? Нам Юнсу и Ким Чханён – кто-нибудь из них точно подойдет.
– Нет. Они в пролете, потому что оба курят. Погоди-ка, неужели ты тоже?
– Нет конечно! – выкрикнула я громче, чем собиралась.
Но разве это повод для крика? Смутившись, я отвернулась и потерла переносицу. Глядя, как мы с каждым этажом спускаемся все ниже и ниже.
– Эй, но ты не ответил.
– О чем?
– Встречаешься с кем-то или нет?
Лифт остановился на первом этаже. Как только двери открылись, я быстро зашевелила ногами.
– Эй, я пойду первым! – воскликнула я и двинулась вперед, даже не оглянувшись.
Поверить не могу, он хочет устроить мне свидание вслепую.
Я быстро перебирала ногами, чтобы хотя бы так успокоить колотящееся сердце, за спиной раздался голос Им Согёна:
– Тогда я дам ей твой номер?
Я подумала, что если и дальше буду его игнорировать, то точно окажусь на свидании вслепую, поэтому остановилась и оглянулась.
– Нет! Если ты дашь кому-то мой номер, то умрешь!
– Даже умру?
– Именно!
– Жуть какая.
Им Согён понимающе кивнул. Когда я подняла кулак, чтобы еще раз показать серьезность своих намерений, он рассмеялся.
– Ладно, понял. Не буду никому давать твой номер.
Только попробуй. Я опустила сжатые кулаки, но тут увидела, что ко мне по дуге летит рюкзак. В панике вытянула обе руки вперед и поймала его. В голове пронеслась сцена в туалете, которая случилась в мой первый день в новой школе.
– Номер давать не буду. Но вот это возьми. Если тебе так неловко, просто считай, что получил подарок на день рождения.
Обнимая рюкзак обеими руками, я молча смотрела на Им Согёна. Он шел, размахивая в воздухе забинтованной рукой.
Я растерянно проводила его удаляющуюся фигуру, а затем опустила взгляд на рюкзак. Похоже, он был совсем новым: на бегунке молнии даже красовался ценник.
– Подарок на день рождения?
Я чувствовала себя странно. Подняв голову, посмотрела в том направлении, куда ушел Им Согён.
Похоже, он куда-то свернул: улица была пуста, и его нигде не было видно.
– Подарок, значит…
Почему-то это непривычное слово заставило мое сердце забиться быстрее.
– Нури, зачем ты так коротко подстриглась?
В ресторан впервые за долгое время пришел парень, с которым раньше мы вместе работали на доставке. Он вошел, неся в обеих руках напитки, и чуть не заорал, увидев меня с короткой стрижкой.
Он без остановки говорил, что готов умереть от неловкости, поэтому я просто молча выкинула средний палец. На какое-то время моя реакция его заткнула, но затем он снова поднял эту тему.
– Ну, просто. Шампуня много уходило.
– Эй. И все же! Тебе ведь даже виски побрили.
– Да ну тебя. Больно много болтаешь для того, кто не дал мне ни воны. Хочу – брею виски, хочу – нет! – нервно ответила я, попивая кофе.
На это Джэмин округлил глаза и надул губы.
– Нет, просто… Твоя прическа так сильно изменилась… Я думал, может, у тебя что-то случилось…
Стоило мне увидеть, как Джэмин смутился, и моя нервозность тут же пропала.
– Нет, ничего такого.
– Слышал, ты больше не подрабатываешь по будням. У тебя появилась еще какая-то работа?
Ну, конечно, это можно назвать работой, но рассказать о ней я никому не могу. Держа во рту соломинку, я слегка кивнула.
– И чем ты занимаешься?
– Ну, просто… – я подумала, как бы мне ответить. – Дублер.
– Что? Типа на съемках?
– Ага, вроде того.
– Тогда бы по выходным этим занималась. Ездить на мопеде слишком опасно.
Я не могла ответить, что по выходным в школу ходить не надо, поэтому просто поджала губы и неловко улыбнулась.
Джэмин был на три года старше меня, и в этом году ему исполнился двадцать один. Я думала, что он, как и я, подрабатывал, чтобы заработать на карманные расходы, но однажды в ресторане появилась его мать в ожерелье, серьгах и браслетах со множеством драгоценных камней.
Так что для Джэмина это был своего рода бунт. Поскольку родители не разрешали ему купить мотоцикл, ему пришлось придумать оправдание, чтобы ездить на нем. И этим оправданием стала подработка.
Мать утащила его из ресторана, схватив за ухо, и на следующий день он уволился.
Должно быть, у него остались приятные воспоминания об этом месте, поэтому даже после увольнения Джэмин частенько заглядывал. И, как сегодня, в обеих его руках были угощения.
– Значит, теперь буду приходить только по выходным.
– Здесь же воняет маслом. Почему ты все время сюда приходишь?
Вместо ответа Джэмин только молча улыбнулся. Внешне он напоминал щеночка, а когда улыбался, его глаза превращались в щелки.
– Ким Нури! Доставка!
Меня позвали с кухни. Директор Тхаксу вытолкнул наружу обернутые полиэтиленом миски.
Я поставила кофе, который только что держала в руке, на столик и надела лежавший рядом шлем. Упаковала еду в железный короб и накрепко закрыла его крышку.
– Я поехала!
– Будь осторожна! – раздался с кухни громкий голос директора.
А Джэмин поднял руку и помахал мне.
Я нажала на звонок и стала ждать. За входной дверью послышался лай собаки, и голос спросил:
– Кто там?
– Доставка китайской еды.
Раздался звук «дилинь», и дверь открылась.
Передо мной стоял девушка, которая одной рукой держалась за дверную ручку, а второй – обнимала щенка. Он был белым с черными пятнами. Из его маленькой пасти раздавался громкий лай, возможно, так песик реагировал на незнакомого человека.
– Ой, извините. Обычно он ведет себя тихо.
– Ничего. Все в порядке.
Я невозмутимо переступила через порог, присела на корточки перед обувницей и поставила на пол короб.
– Вы уже оплатили заказ картой, верно?
– Да.
Я подняла крышку, по одной вынула тарелки и поставила их на пол.
– Я отнесу щенка в комнату, а ты забери заказ.
Щенок продолжал лаять, поэтому девушка ушла с ним в комнату. Из-за двери все и дальше слышался громкий лай. Я, вытащив из короба миску тхансуюка, три миски чаджанмёна, маринованый дайкон и пельмешки, подняла голову.
– Пельмешки – подарок от ресторана.
Я захлопнула крышку и собиралась было встать, когда случайно посмотрела в глаза человеку, который растянулся в гостиной.
– А…
С ума сойти. Что здесь делает Им Согён?
Я уставилась на него широко распахнутыми глазами, а затем торопливо опустила забрало шлема.
– Эм? – Им Согён, который лежал, обнимая игрушку-дельфина, выпрямился и посмотрел на меня. – Хончха?
– П-приятного аппетита.
Я попыталась выйти за дверь, но почему-то она не открылась даже тогда, когда я повернула ручку. Да что с ней случилось?
Когда я с силой дергала ручку вверх-вниз, за спиной послышался голос Им Согёна:
– Вы не дали нам палочки.
– А.
Я отпустила ручку, присела на корточки и открыла крышку короба. На его железном дне лежали три комплекта палочек для еды, которые я забыла вытащить. Вот черт.
Впереди появилась длинная тень. Им Согён, который еще мгновение назад был далеко, вдруг оказался прямо передо мной.
Я незаметно бросила на него взгляд, и когда он дошел до торса, я увидела протянутую руку. Как будто он просил вложить в нее палочки.
Я уже собиралась это сделать, но рука Им Согёна вдруг пошевелилась. Сначала мне показалось, что она поднялась куда-то и загородила мне обзор, но на самом деле она коснулась верхней части забрала моего шлема.
Когда я спохватилась, прикрывавшее мое лицо забрало уже поднялось. Затемненное стекло исчезло, и я смогла отчетливо увидеть лицо одноклассника. И даже его ясные глаза, в упор смотрящие на меня.
Уголки его рта расплылись в ухмылке.
– Эй, да это же ты.
Я проворно оттолкнула его руку и опустила забрало. Передо мной раздался смешок, затем он снова положил руку на шлем и поднял забрало.
С ума сойти можно. Ну, посмотрим, кто кого.
Я скинула его руку со шлема и снова опустила забрало.
– Эй.
– Почему вы все время фамильярничаете? – проговорила я самым низким голосом, на который была способна.
Поскольку забрало шлема было опущено, там в любом случае образуется эхо. Так что вряд ли Им Согён сможет узнать мой голос.
– Неужели не ты?
– Вы кто вообще такой, чтобы мне «тыкать»?
– Эм?
Им Согён наклонил голову вбок и рассмеялся.
Меня охватила тревога, как будто я могла умереть, если бы меня раскрыли в этой нелепой ситуации. Нужно поскорее отсюда выбираться.
– Приятного аппетита.
Я поклонилась и снова взялась за дверную ручку.
– Палочки вы с собой унесете?
Рука, которая уже дернула ручку вниз, дрогнула.
Черт возьми. Ничего не идет так, как надо. Я протянула руку с палочками для еды. Им Согён взял их и постучал кончиком палочек по моему шлему, издав громкий звук.
– Шлем тебе очень идет.
Какой же он бесстрашный. Может так оказаться, что перед ним совершенно незнакомый человек, но почему он фамильярничает и даже отвешивает комплименты шлему?
Я отдернула руку, думая, что он самый невоспитанный придурок из всех, кого я видела. А затем схватилась за ручку и повернула ее, но дверь опять не открылась. Лицо, скрытое под шлемом, плаксиво скуксилось.
Я потрясла дверь, которая все никак не хотела открываться. Затем у меня над головой появилась тень, и Им Согён выставил вперед руку. Край его одежды коснулся моих ссутуленных плеч. Он вытянул палец и нажал кнопку на ручке. Замок издал звук «дилинь» и наконец открылся.
Я тяжело сглотнула, видя руку Им Согёна, которая шла по диагонали над моим плечом к дверной ручке. Получилось так, что я застряла между ним и входной дверью.
– Увидимся в школе.
– Ч-что вы постоянно говорите? Мне уже т-тридцать. И в школу я давно не хожу.
Я толкнула дверь плечом и вышла. Она начала медленно закрываться, и через узкую щель послышался голос Им Согёна.
– Можешь уже выходить.
Я нажала кнопку лифта и украдкой глянула на закрытую дверь.
Почему парень, который под предлогом учебы потребовал, чтобы я принесла ему тетради, оказался в этом районе, да еще и тусуется в доме у девушки?
Они там вдвоем? Но тарелок с чаджанмёном было три. Похоже, он не собирался учиться, а просто заставил меня принести ему конспекты, чтобы поиздеваться?
При этой мысли мой лоб сам собой нахмурился.
– Да какая разница?
Двери лифта открылись, и я вошла внутрь. Затем нажала кнопку и опустила голову. Из-под худи выглядывала голая нога. Свихнуться можно, я в шортах.
Именно так. Сегодня я была в толстовке и шортах.
– Наверное, он это увидел?
Мой взгляд поднялся от стоп к бедрам. Шорты на мне были короткими до неприличия.
– Это провал.
Настал понедельник. Я с трудом заставила себя пройти через школьные ворота и кое-как дошла до лестницы, но там начала колебаться.
Когда поднялась на второй этаж, мои ноги не желали идти дальше. Я прикусила ноготь большого пальца. Мое сердце колотилось как сумасшедшее, когда я ступила на последнюю ступеньку лестницы, ведущей в коридор с классами. Наверное, такое напряжение испытывают участники, когда ждут комментариев судей после окончания выступления в шоу на выживание.
«Ким Нури, которая строит из себя Хон Чхаёна? К сожалению, сдавать промежуточные экзамены вместе с нами… вы не сможете. Пожалуйста, снимите форму и покиньте школу».
Поднявшийся вдруг ветер взлохматил мои волосы. Передо мной вспыхнуло пламя, и я упала прямо в него.
Я видела, как оставила на столе снятую школьную форму, прикрыла лицо и закричала: «Не фотографируйте. Говорю же, не надо! Не фотографируйте».
Стоп. Зачем я закрываю лицо рукой?
Я помотала головой.
– Эй, почему у тебя и сегодня рука забинтована?
– Потому что она болит.
– Не смеши меня. С твоим характером проходить в повязке целый день – уже подвиг.
Я услышала знакомые голоса. И тут же прислонилась к стене, не двигаясь с лестницы. Затем высунула голову и увидела стоящих в коридоре Им Согёна и Нам Юнсу.
– Почему ты ее не снимешь?
– Сказал же, рука болит.
– Кого ты обманываешь? Что за меры безопасности?
Им Согён смущенно рассмеялся. Я встала на носочки и украдкой оглядела ребят. Школьники, которые поднимались по лестнице, увидели меня и переглянулись.
– Неудобно, наверное, раз ты повредил правую руку?
– Ну, не особо.
– Конечно, ты ведь амбидекстр.
Эм?
Что?
Чего-о-о?
Это произнес Нам Юнсу. Я не могла поверить своим ушам. Что значит «амбидекстр»?
Последняя фраза Нам Юнсу эхом звучала в моих ушах. Конечно, ты ведь амбидекстр… Амбидекстр… декстр…
Я чуть не выскочила прямо в коридор. Амбидекстр, значит? Им Согён?!
Мои руки тряслись от гнева. Я ведь накладывала ему на ложку еду, писала за него конспекты и носила сумку только потому, что он не мог нормально двигать правой рукой!
– Эй, Согён.
– М?
– Я все понимаю. Мы же лучшие друзья.
– О чем это ты?
Нам Юнсу, стоя рядом с Им Согёном, положил руку ему на плечо.
– Тебе что, не нравятся девушки?
О чем он вообще? Мои глаза округлились, как будто я подслушала что-то, чего не должна была слышать. Пока я размышляла, не следует ли мне уйти хотя бы сейчас, чтобы прекратить подслушивать, Им Согён ткнул Нам Юнсу в бок. Но он же сказал, что она болит?! Но сам только что ткнул забинтованной рукой друга в бок! Даже не изменившись в лице.
– Мне нравятся девушки.
– Нет, я же чую неладное.
Нам Юнсу прищурился, потирая бок.
– Что ты здесь делаешь? – послышался рядом тихий голос.
Это он мне? Как это «что»? Шпионю, конечно.
Я подскочила на месте и резко обернулась. Не в силах скрыть своего испуга. Прямо передо мной стоял Ким Чханён. И смотрел на меня сверху вниз. А на его плече была сумка, как будто он только что пришел в школу.
Его недовольное выражение лица лишило меня дара речи.
Веки Ким Чханёна были слегка нависшими, поэтому он производил впечатление доброго человека, но почему-то всякий раз, когда он смотрел на меня, на его лице появлялась вгоняющая в дрожь холодность. Вот как сейчас. Судя по выражению, он мысленно ударил меня раз десять.
– Ну… Я шел в класс.
Выпрямив сгорбленную спину, я вышла в коридор. Я собиралась пойти после того, как Им Согён и Нам Юнсу разойдутся, но теперь выбора у меня не было.
Как только я оказалась в коридоре, они, продолжая стоять у окна, уставились на меня.
– О!
Нам Юнсу поднял руку и помахал.
– П-привет… – неловко поздоровалась я, про себя задаваясь вопросом, почему он так мне обрадовался.
– Как-то ты поздновато, Ким Чханён?
Так его приветствие было адресовано не мне.
– Опоздал на автобус, – буркнул Ким Чханён, выходя у меня из-за спины.
Мои глаза беспокойно забегали.
Им Согён, который стоял, прислонившись плечом к окну, рассмеялся. При этом его взгляд обратился на меня.
Господи боже…
Я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло от стыда. И почему в такие моменты я обязательно краснею? Опустив взгляд, я направилась прямиком в класс.
– Хончха.
На моем лице появилась плаксивая гримаса. Я крепко стиснула лямку рюкзака и оглянулась. Им Согён подошел ко мне, низко наклонился и прошептал:
– Тебе идет.
Когда его лицо отодвинулось, я подняла взгляд, задаваясь вопросом, о чем это он. Им Согён с улыбкой на лице похлопал по моему рюкзаку.
– Мило до чертиков.
Что? Ты о рюкзаке, который сам же мне подарил?
Им Согён вошел в класс через заднюю дверь. Нам Юнсу положил руку на плечи Ким Чханёна, и они вместе направились к классу номер четыре. Только я осталась стоять в коридоре, растерянно сжимая лямку рюкзака. И моргая.
Что? Кажется, сейчас случилось что-то странное.
Уже пришло время классного часа, и в коридоре один за другим появились классные руководители. Я вопросительно наклонила голову и вошла в класс.
Во время обеда я так и не смогла освободиться от обязанностей правой руки Им Согёна и накладывала ему на ложку еду.
Нам Юнсу и Ким Чханён сказали, что хотят воспользоваться купонами на скидку на гамбургеры, и тайно выскользнули из школы. Из-за этого мне пришлось обедать с Им Согёном наедине.
Он сидел напротив меня, неуклюже зачерпывал рис ложкой, которую держал в левой руке, а затем я сверху пристроила панчхан.
– Дай мне жареной свинины.
Палочками, предназначенными для Им Согёна, я подхватила кусок мяса с его подноса и водрузила его на ложку, которая затем отправилась ему в рот.
Им Согён, который начисто съел все, что было на ложке, опустил забинтованную правую руку на поднос и ухмыльнулся. Очень бесяче.
– Хончха.
– Что?
– Чем ты вчера занимался?
Услышав это, я вздрогнула, перестала шевелить палочками, которые держала в руках, и подняла взгляд.
– А, ну… Вчера я смотрел «Дворик для животных»[14].
– «Дворик для животных»?
– Ни одно воскресенье без него не проходит.
– А-а-а…
Им Согён снова протянул ложку:
– А теперь дай мне жареных анчоусов.
Когда я нахмурилась, Им Согён широко улыбнулся. Он же заставляет меня делать то одно, то другое! Что это за любезная улыбка?
Я надула губы, но задвигала его палочками. Подцепив жареных анчоусов с его подноса, я перенесла их ему на ложку.
– Эй… Тебе разве удобно так есть?
– Вполне, – кивнул Им Согён, зачерпнув еще риса.
Я же слышала, что он амбидекстр, а значит, прекрасно владеет обеими руками. Так к чему эта нелепая актерская игра, как будто ему тяжко даже просто держать ложку левой рукой?
– И времени на один прием пищи уходит много.
– Говорят же, что еду нужно долго и тщательно пережевывать.
– Когда ты уже ее снимешь?
– Повязку?
Им Согён поднял правую руку. Когда я кивнула, он наклонил голову и сказал:
– Хм… Действительно.
Действительно? Разве можно услышать еще более нелепый ответ?
Я отложила палочки Им Согёна, которые были у меня в руке, и взяла свою ложку.
Мне нужно было быстро доесть оставшуюся еду и продолжить кормить Им Согёна. Мне раз за разом приходилось брать палочки, а потом класть их обратно на стол, и это тоже оказалось весьма хлопотно. Я зачерпнула большую ложку риса, сунула ее в рот, а затем запихнула туда же панчханы.
Яркий солнечный свет, которого я ни разу за все время здесь не видела, струился через широко открытые двери кафетерия. Мы ели так медленно, что обеденный перерыв уже подходил к концу. Со стадиона слышались крики ребят, которые пинали мяч, а безлюдный кафетерий заполнял тихий шум: звон посуды и столовых приборов, голоса детей, которые доедали свой обед.
– Эй, Хончха.
Я подняла взгляд, держа ложку в боевом положении. Им Согён, который обычно носил ветровку или толстовку, сегодня был одет в школьную форму и вязаный жилет. Должно быть, потому, что погода потеплела.
Видимо, из-за того, что на нем была более легкая одежда, я ясно видела его широкие, крепкие плечи. Я пристально смотрела на него, как бы спрашивая, почему он обратился ко мне, но молчит.
– Ну, что? Говори давай.
Мы сидели друг напротив друга, окутанные солнечным светом и шумом.
Через некоторое время Им Согён наконец отложил ложку и выдал:
– Приходи в эти выходные ко мне в гости.
Окружающий нас тихий шум, казалось, еще сильнее отдалился. Может, из-за того, что я услышала голос Им Согёна так близко?
Немного поморгав, я задала вопрос:
– Зачем?
Им Согён левой рукой взял палочки, лежавшие передо мной. Затем весьма ловко подхватил жареные анчоусы с моего подноса и опустил их на мою ложку.
– Нужно выполнить групповое задание.
У нас разве было что-то подобное?
– Мы ведь с тобой в одной группе.
Я вообще не уверена, что нам задавали что-то такое, но когда мы успели разделиться на группы?
Им Согён подпер подбородок рукой, в которой держал палочки.
– Неужели ты не знал?
Спросил он так, как будто намекая, чтобы я даже не думала о том, чтобы сбежать.
Я уставилась на левую руку Им Согёна, которой он, казалось, пользовался без всякого дискомфорта. Палочки лежали между пальцев очень надежно. И от его неловких движений, когда он с трудом держал в руке ложку, не осталось и следа.
– Эй, твоя левая рука…
– М?
– Ты прекрасно ей владеешь.
– …
– Гаденыш…
Выходные. Неужели я сейчас в самом деле стою и слушаю «Swanee River»?
Всю неделю я спасалась от преследований Им Согёна. Хоть я теперь и знала, что он амбидекстр, он все равно продолжал трясти своей правой рукой, с которой так и не снял повязку, и настоял на том, что в выходные мы должны делать домашнее задание вместе.
В понедельник, вторник и среду он говорил, что не может пользоваться правой рукой, потому что она болит, и я стану совсем бессовестным человеком, если заставлю его делать групповой проект в одиночку. В четверг он уже угрожал, что, если его успеваемость испортится, то только из-за меня, и потребовал нести за это ответственность. А в пятницу забросил наживку.
«Просто приходи. Я все сделаю сам, а ты просто поешь пиццу. Все-таки мы в одной группе, а значит, ты должен быть где-то рядом со мной», – так он говорил. От этого предложения я бы не осталась в убытке. Поэтому широко раскрыла рот и заглотила приманку.
Я позвонила директору Тхаксу и отменила субботнюю подработку. Он вполне мог бы расспросить меня о причинах этого, но, видимо, услышал, что мой голос звучит уныло, и просто благодушно согласился.
Из домофона раздался щелчок.
Дверь в подъезд не открылась, и вопроса: «Кто там?» не последовало.
Опять этот гаденыш решил пошутить?
– Хватит баловаться, открывай.
– Кто это?
Голос оказался женским. Ох, вот это поворот. Я тут же выпрямилась и склонила голову перед камерой домофона.
– Здравствуйте. Я друг Согёна.
– А! Заходи.
Стеклянная дверь плавно отъехала в сторону.
Позорище. Им Согён, сейчас я поднимусь и задам тебе.
Лифт медленно скользил один этаж за другим, затем остановился, и его створки раздвинулись.
Я встала перед плотно закрытой входной дверью и нажала на кнопку звонка. Не прошло и минуты, когда дверь распахнулась. Передо мной стояла мама Им Согёна, которую я видела на семейном фото. Моя спина тут же согнулась в низком поклоне.
– Здравствуйте.
Увидев мое вежливое приветствие, она любезно улыбнулась.
– Входи.
– Да.
Им Согёна я не обнаружила. Когда я сняла обувь и неловко встала, переминаясь с ноги на ногу, она открыла дверь в его комнату.
– Согён сейчас в душе.
– А, да.
Каждый раз, когда она что-то говорила, я слегка кивала. Даже когда мы входили в комнату Им Согёна. Сейчас я была похожа на кивающую игрушку, которые часто ставят у лобового стекла в машине.
Вероятно, это зрелище показалось ей забавным, и она беззвучно улыбнулась. Мама Согёна выглядела очень молодо, даже трудно поверить, что ее сын – мой ровесник.
– Подожди немного. Он скоро выйдет. Вы же собираетесь вместе делать уроки, верно? Я бы хотела вам что-нибудь приготовить, но мне пора уходить.
– А! Все в порядке. Я пришел ненадолго.
Я не собиралась прикладывать особых усилий к выполнению домашки. Это же не мои оценки, а Хон Чхаёна. Его мать сказала, что мне нет необходимости учиться. Главное – обеспечить идеальную посещаемость. Но даже если бы я занималась изо всех сил, вряд ли смогла бы получить оценки лучше, чем сам Хон Чхаён. Он всегда был в десятке лучших учеников школы.
– Ну, позанимайтесь хорошенько.
Она улыбнулась, вышла и закрыла дверь. Я попрощалась с ней очередным поклоном, какое-то время растерянно постояла в центре комнаты, а затем села на край кровати. И услышала, как входная дверь сначала открылась, а затем закрылась.
– Какая она красивая…
Почему-то на меня напало смятение. Просторная квартира, добрая мама. Впервые я немного позавидовала Им Согёну.
Я поерзала на кровати. Даже это ощущение показалось мне приятным – матрас мягко окутывал мою пятую точку. Похоже, в нем не было пружин: я не подпрыгивала на нем вверх и вниз, и вообще ощущения показались мне другими. Какой-то он даже излишне мягкий. Я без всякой цели провела рукой по кровати.
Затем осмотрела комнату Им Согёна. Шкаф, кровать, письменный стол – вот и все. Обои выглядели безупречно белыми, как будто никто даже комара на них ни разу не убивал.
Кровать, шкаф и письменный стол были деревянными. Одеяло оказалось темно-синего цвета в некрупную белую клетку. На полу лежали две гантели, то ли для украшения, то ли для чего-то еще.
У Им Согёна сильные руки? Я вопросительно наклонила голову и перевела взгляд в другую сторону.
Книжная полка была заставлена рабочими тетрадями, справочниками и собраниями произведений мировой литературы, а на столе стояла подставка для канцелярии, лежали бинты и ноутбук с изображением надкушенного яблока белого цвета.
– Хорошие у него вещи.
Я сидела на кровати и оглядывала комнату, но тут дверь широко распахнулась. Мгновение назад я смотрела влево, но быстро повернула голову перед собой.
– Ты только сейча-а-а-с…
«…Явился?» – хотела спросить я, но не договорила.
В дверях стоял Им Согён. Голый.
Его волосы еще оставались мокрыми, как будто он только что вышел из душа, а на его лице, шее и руках собрались капли воды, как будто он недостаточно хорошо вытерся.
Повязки на руке не оказалось, но проблема была не в этом. Вместе с повязкой не оказалось и одежды на торсе. Одежды не было, зато был пресс. Нет, так нельзя.
От внезапного зрелища мои глаза округлились. Я замерла, даже не успев удивиться. Забыв, как моргать, я продолжала тянуть звук «а» вместо слова «явился», которое собиралась сказать.
Дверь с громким грохотом захлопнулась. Им Согён, который уже занес ногу, чтобы войти в комнату, вышел обратно. Этот шум привел меня в чувство.
– И что это сейчас было?..
Я заставила лицо принять нормальное выражение.
Будет очень странно, если я покраснею. Реально странно смущаться, когда видишь голышом своего одноклассника.
Я начала приводить мысли в порядок. Надо успокоиться. Думать о хорошем. Но в этот момент дверь снова резко распахнулась. Им Согён смущенно вошел в комнату. Его лицо покраснело, а торс он прикрывал полотенцем. Эй, ты-то почему весь красный?
– А-а-а! Т-так ты был в душе! Ха-ха-ха! Тело у тебя зачетное!
Я излишне громко рассмеялась и ударила рукой по матрасу. Это было очень похоже на сигнал сесть рядом, поэтому я с опозданием погладила одеяло.
Затем торопливо схватила гантель с пола. Я и сама не знала, зачем это сделала, но вложила в это действие все свое усердие. Гантель оказалась адски тяжелой.
– Ты же сказал, что придешь в двенадцать.
– А, действительно. Я пришел немного раньше, чем думал.
Это произошло потому, что я вышла из дома, забыв, что мы живем в одном жилом комплексе.
Им Согён, не поворачиваясь ко мне спиной, боком добрался до шкафа, как краб. Это мне должно быть неловко, но почему краснеет и суетится он?
– Не хочешь выйти?
– А?
Я, продолжая с большим усилием тягать гантель, посмотрела на Им Согёна и нахмурилась.
Разве парни по своей природе не безразличны к подобным вещам? Я оставалась сидеть на кровати, боясь, что, если выйду из комнаты, то он подумает, что я почему-то смутилась.
– М-мы же оба парни. Чего стыдиться? Ха-ха!
Им Согён хмыкнул и открыл дверцу шкафа.
Он прикрывал торс полотенцем, которое висело у него на плече, и я перевела взгляд ниже.
Свихнуться можно. Ха-ха. Насмерть. Ха-ха. Повезло еще, что Им Согён надел штаны. Что было бы, приди он без них? Я настоящая грешница, которая пытается обмануть всех вокруг, прикидываясь парнем.
Мои брови сами собой нахмурились, ведь я продолжала сидеть в комнате, хоть и сожалела о сказанных только что словах.
Услышав, как дверь шкафа закрылась, я немного приподняла голову.
Им Согён надел футболку и теперь смотрел на меня, проводя рукой по волосам.
– Значит, по-твоему, в этом нет ничего такого? Потому что мы оба парни?
Я неловко рассмеялась.
Это прозвучало слишком неуклюже? Мне стоило рассмеяться в голос? Пока я размышляла об этом, Им Согён медленно подошел и остановился передо мной. От странного напряжения у меня во рту пересохло.
– А если бы я вошел без штанов, ты бы сказал то же самое?
– Э-эм?
Я подняла голову. Капли воды, упавшие с волос Им Согёна, намочили мои штаны.
– Оставайся на ночь.
– А?..
– Сегодня родителей не будет, так что можешь остаться на ночь.
– Но мне надо домой.
– Тогда сегодня будем спать у тебя?
Совсем чокнулся? Что это с ним?
Вдруг Им Согён запустил свою большую ладонь в мои волосы и откинул челку назад. Затем пряди, по которым он только что провел, медленно вернулись на место. Вдруг я вспомнила слова, которые Им Согёну сказал Нам Юнсу: «Тебе что, нравятся парни?»
– У тебя красивый лоб.
Почему он ни с того ни с сего решил похвалить мой лоб? Я нахмурилась. С какой стороны ни посмотри, между нами повисла какая-то необычная атмосфера. Нет ничего такого в том, чтобы предложить другу остаться на ночь, но после этих слов контекст стал каким-то странным. Неужели он меня?.. Нет, точнее, Хон Чхаёна?..
– Домашки так много, что боюсь, за день мы не справимся.
– З-значит, доделаем все завтра.
Ну, подработку можно пропустить и еще раз.
– Завтра у меня не получится.
Его лицо было непреклонным, но на нем играла странная улыбка.
П-почему он так смотрит?
– Думаю, мы закончим поздно ночью. Предупреди родителей, что будешь ночевать у друга.
– П-почему? Так нельзя. Мне нужно ночевать дома.
Он наклонялся все ближе и ближе, поэтому я отодвинулась назад. Чтобы сохранять дистанцию с Им Согёном, мне приходилось отклоняться все дальше и дальше, пока я в конце концов не оказалась почти прижатой к кровати, а между нами осталось лишь небольшое расстояние. Странная получилась поза.
– Эй, отойди.
Я толкнула плечом Им Согёна, который продолжал сокращать дистанцию.
Он смотрел на меня с бесстрастным видом, одной рукой держась за матрас. От этого зрительного контакта, значения которого я не понимала, мои губы пересохли.
Капля воды упала с мокрых волос Им Согёна мне на щеку. Этот холодок создал контраст с температурой моего тела, которая, будто становилась все выше.
– Сколько бы я ни думал, мне показалась абсурдной твоя невозмутимая реакция на то, как я вошел в комнату с голым торсом. И твои слова, что раз мы парни, стыдиться нечего.
– А, в-вот как? Д-думаю, тебе могло быть неприятно? Тогда я выйду. О-отодвинься.
Я попыталась встать, но Им Согён, который нависал надо мной сверху, похоже, не собирался отходить. Я легонько ударила по его рукам, которые зажали меня, как в тиски.
– Эй, убери руки.
Я подняла взгляд, надеясь, что он подчинится. Им Согён продолжал пристально смотреть на меня сверху вниз.
– В этом правда ничего такого, если речь идет о двух парнях. Но сможешь ли ты сделать то же самое передо мной?
– А?
– Спрашиваю, сможешь ли ты снять одежду.
Надо было просто молча выйти из комнаты. И почему я решила остаться сидеть на кровати и потягать гантель? Я неловко моргнула. Не в силах выдавить из себя даже улыбки. Я застыла и могла только смотреть в устремленные на меня глаза Им Согёна, пока наконец не отвела взгляд.
– Прости. Так вот, убери…
Я собиралась попросить его убрать руки, но в этот момент пальцы Им Согёна коснулись моей щеки. Он вытер каплю, которая упала туда с его волос.
Мои глаза округлились. Кажется, он спятил. Почему он так себя со мной ведет? Нельзя в меня влюбляться! Ни в коем случае!
Им Согён нежно погладил меня по щеке.
– Эм… Согён, если ты испытываешь какие-то такие чувства… Прости, но ничего не получится…
– Что?
– Говорю, мне нравятся девушки.
Я бросила эту фразу, думая о том, чтобы успокоить Им Согёна и замять ситуацию, но он только усмехнулся.
– Мне тоже нравятся девушки.
– А… П-правда?
Но почему тогда ты так себя со мной ведешь? И что это за атмосфера? Уложил меня на кровать, с обеих сторон уперся руками, да еще и по щеке погладил. Что это значит?!
– Значит, тебе нравятся девушки? Немного жаль это слышать.
Рука, которая гладила мою щеку, коснулась подбородка. Я только моргала, широко распахнув глаза.
– Никакой растительности на лице.
Рука переместилась с подбородка на шею.
– И не выпирает кадык.
Он смотрел на меня без всяких эмоций. От его пронзительного взгляда у меня перехватило дыхание. Губы Им Согёна медленно приоткрылись:
– Ты ведь не Хон Чхаён, верно?
– Что? Ты спятил? Пусти! Я ухожу!
Я перевернулась на бок и толкнула Им Согёна в плечо. Но он надавил мне на плечо, не давая подняться. Его бесстрастное лицо казалось мне суровым.
– Ты девушка.
Мое сердце колотилось так, будто готово было вот-вот взорваться. По спине побежал холодный пот. А голова как будто опустела, и я не могла ни о чем думать.
– А в-вот и нет!
– Это ведь ты тогда уронила мороженое и напялила на голову пакет?
Я не смогла произнести слово «Нет». Потому что это в самом деле была я.
– Я собирался сделать вид, что ни о чем не догадался, но передумал, испугавшись, что ты будешь смотреть, как я снимаю штаны, ведь мы оба парни.
Ким Нури, которая тягала гантель, выйди вон. Проваливай. Убирайся. Покинь планету Земля.
Я сидела на кровати, а Им Согён – на стуле за письменным столом. Мои руки сами собой сжались в кулаки и легли на колени, как будто я приготовилась к тому, что меня будут отчитывать.
В конце концов я во всем призналась Им Согёну и в процессе рассказала историю моей семьи. Причем так подробно, что даже упомянула тот факт, что мой отец ушел из дома еще до того, как мне исполнился год.
Поскольку мне нужно было, чтобы Им Согён молчал, других вариантов просто не оказалось. Пришлось рассказать ему все как можно более подробно. Чтобы он понял, почему мне пришлось так поступить.
Пока Им Согён молча слушал мою историю, его лицо все так же ничего не выражало. Я понятия не имела, о чем он думал.
Он никак не реагировал, и я гадала, собирается ли он сообщить обо всем в школу, предъявить классному руководителю за сам факт того, что такая ситуация была возможной, или написать на сайт управления образования.
Его бесстрастное лицо вызывало во мне только большую тревогу. Слушая мою историю, Им Согён барабанил пальцами по столу.
Я рассказала ему о том, как отец ушел из дома, как я жила с бабушкой после смерти мамы, как съехала от нее в съемную квартиру и как принимала холодный душ зимой, потому что горячей воды не было. Больше поведать мне было нечего.
Я прикусила губу и искоса посмотрела на Им Согёна.
Он перестал барабанить пальцами по столу, отодвинул стул и остановился передо мной. Он пристально уставился мне в лицо, затем схватил меня за подбородок и начал вертеть его из стороны в сторону.
– Удивительно. Как так получилось, что вы выглядите одинаково?
– Не одинаково. Просто немного похожи.
– И все же.
Им Согён отпустил мой подбородок и откинулся на спинку стула.
Если подумать, Им Согён ни разу не называл меня Чхаёном. Сначала он звал меня «новеньким», а потом – Хончха.
Именно Им Согён отнес меня в медпункт после того, как я потеряла сознание из-за попавшего по голове мяча. Может, он догадался еще тогда?
– Тяжко тебе придется в школе для мальчиков. Вон, например, ужасный запах пота! Слов нет. А когда наступит лето, они начнут бегать по классу без рубашек. Уже в мае все жалуются на жару, – пробормотал себе под нос Им Согён.
Он все говорил и говорил сам с собой, не давая мне возможности вставить ни слова.
Было такое чувство, что он предсказывал трудности, через которые мне предстоит пройти.
Но на его лице было не беспокойство, а скорее недовольство. Он точно за меня волнуется?
Время от времени он кивал и почесывал подбородок.
– Так что, она правда купит тебе жилье?
– Ну, наверное?
– Вы подписали договор?
– Угу.
– Это хорошо.
Им Согён, который задавал вопросы с встревоженным видом, кивнул, как будто мой ответ пришелся ему по душе.
Он поставил обе ноги на пол и начал крутиться на стуле из стороны в сторону. Затем посмотрел в потолок и спросил:
– Хм… Значит, тебя снова переведут?
– Ну, конечно. Хон Чхаён просто вернется в свою школу.
– Тогда немного жаль.
Не понимая, о чем тут сожалеть, я смотрела на уставившегося в потолок Им Согёна. Его голова была откинута назад, и я могла увидеть гладкий подбородок – наверное, парень только что побрился.
– Весело ходить в школу вместе.
От этих неожиданных слов я почувствовала себя как-то странно. Потому что каждое казалось для меня совершенно неподходящим.
Им Согён перестал пялиться в потолок и опустил голову. Я смотрела на его подбородок, поэтому наши взгляды сразу же встретились.
– Так что? – тихо спросил он.
Так что? О чем он вообще? У этой фразы нет ни начала ни конца.
Я смотрела на него и только моргала. А еще заметила, что его волосы успели высохнуть и лечь как обычно.
Им Согён поставил свои ступни на мои ноги и продолжил:
– Как тебя зовут?
Я округлила глаза и посмотрела на ступни Им Согёна, которые закрыли мои, а затем подняла голову и взглянула ему в лицо.
Я пошевелила пальцами, чтобы освободить ступни, но Им Согён подвинул стул вперед, расставил широко ноги и заблокировал мои колени, прижав свои. Я оказалась зажата, как в силках.
Несмотря на то, что я хмурилась и напрягала ноги, мне все равно не удавалось вырваться из его хватки. В конце концов я начала бить его по ногам.
– Что ты делаешь? Выпусти.
– Если скажешь свое имя.
– Сказала же, что я – Хон Чхаён.
– Ха?
Им Согён хмыкнул и ущипнул меня за щеку.
– У тебя на лице ничего не растет, а ты все споришь.
– Ай! Ай! Пусти уже!
Когда я скосила глаза и посмотрела на руку, которой Им Согён ущипнул меня за щеку, уголки его рта приподнялись в улыбке.
– Ну, если ты не хочешь мне его говорить, ничего не поделать.
Я-то думала, он будет настойчиво допытываться, но он покорно отступил. Отпустил мою щеку, освободил мои ноги из своей хватки, отодвинул стул и встал.
Затем вернул стул за письменный стол и сказал, выходя из комнаты:
– Давай делать домашку.
Он сохранит все в секрете? Все прошло более гладко, чем я ожидала, поэтому я встала с кровати и облизала пересохшие губы.
Я чувствовала себя домашним зверьком.
Мы с Им Согёном пообедали. После еды я сидела в гостиной и бездельничала, когда Им Согён сказал, что мне следует ему помочь, если я в самом деле не хочу остаться на ночь. И вот уже целый час мы изучали и систематизировали данные. Но вдруг Им Согён отложил мышь, пошел на кухню и взял нож для фруктов.
– Ешь, – коротко сказал он, протянув мне тарелку с очищенными фруктами.
После того как я их съела, мы снова несколько часов изучали и систематизировали данные, и все это время он приносил мне то закуски, то сок, то булочку.
Я даже заподозрила, что с кухней что-то неладно: столько всего оттуда принес мне Им Согён. Но я покорно все это принимала. Ведь он давал мне только ту еду, от которой я не могла отказаться.
Время все шло, постепенно солнце село, за окном стемнело, и подошел срок ужина. А я ведь не собиралась есть здесь еще раз.
– Будешь ребрышки? – спросил Им Согён, заглянув в кастрюлю на плите.
– Нет. Не буду ничего есть. Давай поскорее закончим, и я пойду домой.
– Это говяжьи ребрышки.
Над поселением под названием «Ким Нури» поднялся флаг с изображением говяжьих ребрышек. Пусть же двери души откроются и впустят это прекрасное блюдо.
Тройной замок был снят, и двери души широко распахнулись. И через них, не вызвав никаких подозрений, вошли говяжьи ребрышки и Им Согён, который их предложил.
При упоминании такой вкуснятины мое сердце смягчилось. Я листала тетрадь, безотрывно смотря на Им Согёна.
– Вижу в твоих глазах страстное желание, – заявил Им Согён, встретившись со мной взглядами.
Я робко покачала головой.
– Неужели нет?
Похоже, он неверно понял мой несмелый кивок.
– Нет, ты прав… Давай поедим…
Им Согён усмехнулся и постучал по столу.
– Подходи, садись.
Им Согён ничего специально не готовил. Все, что он сделал, – это разогрел кастрюлю, а затем зачерпнул и разложил по тарелкам еду, но стол получился изобильным.
– Съем все это с удовольствием.
– Ну, это то, что было у меня дома.
Им Согён совершенно естественно взял ложку правой рукой.
Внутри меня взорвался фейерверк. Настал момент, когда мучительное прислуживание в роли правой руки подошло к концу. Стараясь не упустить момент, я торопливо указала на правую руку Им Согёна, в которой тот держал ложку. Ложка со звоном касалась тарелки.
– Я больше не твоя правая рука.
– А?
Когда я указала на правую руку, в которой Им Согён держал ложку, он кивнул и сказал:
– А! Жаль.
– Совсем не жаль.
– Мне это нравилось.
Да ну тебя! Еще раз зыркнув на Им Согёна, я зачерпнула ложкой рис.
Он доел свою порцию первым. А затем, опустив подбородок на руки, пристально наблюдал за тем, как ела я. Из-за этого мне стало так неловко, что я не понимала, в горло идет еда или в нос.
– Я помою посуду.
– Не надо.
Им Согён собрал пустые тарелки и столовые приборы. Я почувствовала, что должна сделать хоть что-то, поэтому последовала за ним к раковине и встала рядом.
– Поставить это в холодильник?
– Просто оставь, где стоит.
Мне было как-то неловко оттого, что я все время только получала.
Им Согён, похоже, не собирался мыть посуду прямо сейчас, поэтому он просто небрежно сполоснул ее и сложил с одного края раковины. Я растерянно стояла рядом, и он, закрыв кран, посмотрел на меня.
– Ты же сказала, что не будешь здесь ночевать.
– Да, верно.
– Уже восемь вечера. Иди и скорее проанализируй еще хотя бы одну страницу.
– А, хорошо. Так и сделаю.
Да, все верно. Я точно не собираюсь сегодня здесь ночевать, а Им Согён сказал, что завтра времени у него не будет, поэтому нам нужно закончить этот безумный объем домашки за сегодня. Если бы не групповое заданием, я бы не стала здесь оставаться.
Я быстро пошла в гостиную и села. Сейчас восемь часов вечера, поэтому мы должны закончить всю домашку не позднее, чем за четыре часа.
Я взяла ручку, и в моих глазах загорелся огонь.
Я медленно моргала. Мои веки стали такими тяжелыми, как будто я поднимала гантели.
Что? Неужели я уснула?
Я лежала, растянувшись на столе. Похоже, на одну щеку я надавила очень сильно: когда подняла голову, то обнаружила прилипший к ней лист бумаги.
– Ты встала? – спросил Им Согён, стуча по клавиатуре своего ноутбука.
Его голос, разносившийся по тихой гостиной, казался странно непривычным.
– Сколько сейчас времени?
Им Согён, мягко нажав на Enter, положил обе руки на стол и посмотрел на меня.
– Два часа ночи.
– Э-эм?
Не в силах поверить своим ушам, я повернула голову и посмотрела на настенные часы. Короткая стрелка указывала на цифру «два». Вот так да… Я так долго спала?
– Эй, надо было разбудить!
– Разбудить?
Им Согён недовольно повысил голос. Его брови дернулись, как будто что-то случилось, но я совсем не помнила, что именно. Что произошло? Какую ошибку я совершила?
– Обычно я так не поступаю… Но уж больно абсурдная была ситуация, – проговорил Им Согён, а затем достал из кармана мобильный и положил его на стол.
Он разблокировал телефон, нажал на экран и перешел в раздел голосовых заметок.
Я проследила взглядом за кончиками пальцев Им Согёна и с тревогой сглотнула. Голосовые заметки? Что же он такое записал?
Его длинный палец легонько нажал на последнюю запись. Началось воспроизведение. Из динамика послышалось шуршание, как будто он нажал кнопку записи, а затем подвинул куда-то телефон.
Им Согён протянул мне телефон, словно призывая слушать как можно внимательней, а сам подпер руками подбородок. Я посмотрела на экран, где шло время воспроизведения записи, а затем медленно подняла взгляд и уставилась на Им Согёна.
– Эй, хватит спать. Просыпайся, – послышался голос Им Согёна.
Из динамика раз за разом доносился только он, а моих ответов не было, поэтому напряжение росло с каждой секундой. Но раз он дал мне послушать эту запись, наверняка там должен быть и мой голос?
– Уже за полночь. Домой не собираешься?
– …Пельмешки.
– Что?
– Вкусные пельмешки.
– О чем ты? Вставай давай. И иди домой.
– …
– Хончха.
– Не называй меня так.
– Что?
– Пельмешка. Называй меня пельмешкой. Я не люблю черный чай. А вот пельмешки люблю.
– Ну что ты несешь?
– Говорю, что не люблю черный чай…
– Хватит нести ерунду, вставай уже. И иди домой. Уже поздно.
– Уйду, если дашь мне пельменей.
– Какой бред. Вставай. Иди домой. Я ведь смогу лечь спать только после твоего ухода!
– Пельмешки! Пельмешки! Пельмешки!
Я нажала на кнопку «Стоп». Потому что больше не могла этого слушать. Все мое лицо горело.
– Прости…
Им Согён взял мобильный и сунул его в карман.
– Теперь звать тебя пельмешкой Хон?
– …
– Ведь прозвище Хончха получилось, когда я убрал последний слог у имени Хон Чхаён. Наверное, и тут надо что-то убрать, верно?
– Нет.
– Хонман[15].
– Сказала же, не надо…
Моя бабушка храпела, а я разговаривала во сне. Она как-то пожаловалась, что я постоянно несу какую-то чушь, когда сплю, поэтому я включила на ночь диктофон, чтобы узнать, что же такое я несу, но не смогла дослушать запись до конца, потому что там оказалось сочетание храпа и бредовых фраз.
Тогда я подумала, что, к счастью, хоть не ругаюсь. Но оказалось, что и в этом нет ничего хорошего.
– Идем. Я тебя провожу.
Я поджала губы и посмотрела на Им Согёна. Сам же недавно предлагал переночевать у него, а теперь отправляет домой.
– Не надо. Я сама дойду.
– Уже ведь поздно.
– Но если ты меня проводишь, самому придется идти обратно. Разве нет? Я сама дойду.
Я сложила разбросанные бумаги и встала.
Хотя я и пыталась его остановить, Им Согён все-таки пошел за мной. Мне надо пройти всего пару кварталов, почему он так беспокоится?
Я медленно шла по дороге, которую ярко освещали уличные фонари, стоявшие тут и там. Возможно, из-за того, что стояла глубокая ночь, тишина ощущалась острой, как осколок стекла.
Я запрокинула голову, размышляя, как сегодня выглядит луна и сколько звезд я увижу. Челка со лба сама собой отодвинулась в сторону по диагонали. Я подняла глаза к небу и украдкой глянула на Им Согёна.
Легкий ветерок развевал его волосы. Им Согён, который шел, смотря перед собой, похоже, ощутил мой взгляд, он повернул голову и посмотрел вниз.
Его большая рука мягко легла мне на лоб, и я тут же ощутила тепло Им Согёна. Это вызвало у меня какое-то странное ощущение. Им Согён пристально посмотрел мне в лицо, а затем спросил:
– Тебе не страшно? Ходить в школу вместо кого-то другого.
– Ну…
Когда я опустила голову, его рука, которая лежала у меня на лбу, сама собой скользнула выше и легла на мою голову. Я почувствовала, как он проводит пальцами по моим волосам.
– Тебе ведь даже приходится притворяться парнем.
– Поэтому я и веду себя тихо.
– Совсем не тихо.
Когда я вопросительно посмотрела на него, как бы пытаясь сказать, что такого не может быть, Им Согён легонько постучал рукой по моей голове.
– Топ, топ, топ. Идет новенький. Всем расступиться. Вот так ты ходишь.
О чем он вообще? Не понимая, что хотел сказать Им Согён, я нахмурилась. А он отвел взгляд, в котором как будто читался вопрос, почему я этого не понимаю.
– Есть что-то в твоей походке. Что-то такое милое, из-за чего я не могу оторвать от тебя взгляд.
Милое? Не веря своим ушам, я округлила глаза.
– А еще ты маленькая, как фасолинка, но совершенно бесстрашная.
– Эй… Может, не будешь называть меня фасолиной? Я ведь довольно высокая!
Когда я дернула головой в сторону, Им Согён протянул руку, снова схватил ее и вернул ближе к себе.
– Это милое прозвище.
– Что за прозвище ни с того ни с сего?
– Ты ведь даже своего имени сказать мне не хочешь, – сквозь рассветную тьму раздался тихий голос Им Согёна. – Я не хочу называть тебя Хон Чхаёном, зная, что тебя зовут иначе. У каждого из нас есть свое имя.
Им Согён легонько погладил меня по затылку.
Висящий вокруг нас предрассветный воздух был холодным. Легкий ветерок время от времени шевелил нашу одежду, отдавая прохладой. Даже когда Им Согён убрал руку, на моей голове все еще оставалось тепло. Как будто парень передал его частичку для меня.
От него пахло мылом. Но не простым, а дорогим.
Поначалу я подумала, что такой аромат не подходит высокому, широкоплечему парню, но, когда посмотрела на Им Согёна в легкой одежде и с ясной улыбкой на лице, мне показалось, что, может, и подходит.
Но мгновение, полное необъяснимой теплоты, продлилось недолго. Им Согён сунул обе руки в карманы и открыл рот, тем самым испортив всю атмосферу:
– Если тебе не нравится быть фасолиной, может, называть тебя как-то еще?
– Что?
– Фасолина, которая притворяется зеленым чаем. Гонконг[16]. Как тебе?
– Ты шутишь?
– Или правая рука Им Согёна. Ёнпхаль[17].
– …
– Или друг Согёна. Ёнгу[18].
– …
– Или, может, все-таки Хонман?
Когда я злобно зыркнула на него, Им Согён наконец закрыл рот, пробормотав:
– Значит, ты против.
На самом деле мне было совершенно все равно, как он меня называет. Им Согён был просто одноклассником из школы, куда я ходила, прикидываясь Хон Чхаёном, и после того как настоящий Хон Чхаён вернется, мы больше не встретимся.
Но он был единственным человеком в школе, который знал мой секрет. И первым другом, который мне что-то подарил, а также первым мерзавцем, который заставил меня себе прислуживать. От него одновременно было и хорошее, и плохое. Он вполне мог стать для меня глотком свежего воздуха в школе, где мне приходилось каждый день защищать свой секрет.
– Нури.
Им Согён совсем не ожидал, что внезапно услышит имя, поэтому повернул голову и переспросил:
– А?
– Меня зовут Ким Нури.
Он молча посмотрел мне в глаза. Хотя я всего лишь назвала свое имя, атмосфера между нами странно изменилась.
Почему же так неловко? Мне показалось, что мое лицо ни с того ни с сего покраснело, поэтому я кашлянула и отвернулась.
– Красивое имя.
Подняв голову, я увидела лицо Им Согёна, на котором не было никаких эмоций. Когда он произнес эту фразу, его сомкнутые губы, казалось, слегка изогнулись, и он добавил:
– Я ведь могу называть тебя по имени, когда мы наедине?
Я медленно моргнула и кивнула.
А затем указала на навес, который увидела впереди. Он показывал, что я почти дома. Им Согён поднял голову и посмотрел на цифры, которые были там написаны.
– Недалеко.
Мы остановились перед лестницей. Поднявшись на пару ступенек, я обернулась и увидела, что Им Согён стоит, засунув руки в карманы.
– Иди уже.
– Я уйду. Только посмотрю, как ты войдешь в подъезд.
Ну, смотри, если хочешь.
Я повернулась и набрала пароль на домофоне. Автоматическая дверь открылась, и я коротко помахала, прежде чем уйти.
Нажав кнопку лифта, я немного подождала, а затем обернулась. Думая, что будет очень неловко, если Им Согён до сих пор там стоит, но, к счастью, его не было видно.
– В этом правда ничего такого, если бы речь шла о двух парнях. Но сможешь ли ты снять одежду передо мной?
Я вспомнила, что произошло сегодня со мной и Им Согёном, но тут же энергично замотала головой. Тогда у меня перехватило дыхание, а сердце бешено забилось в груди, поэтому я даже думать не хотела о пережитом ужасе.
Пусть он и пытался получить точный ответ, но Им Согён в тот момент выглядел слишком резким и пугающим. Его голос звучал тихо, а сам он совсем не был похож на того парня, которого я знала.
Двери лифта открылись, и я вышла. Набрав код на цифровом замке, я вошла в квартиру, повернула голову и увидела свое отражение в зеркале. За это время мои волосы отросли. Проводя по аккуратным вискам, я оглядела свое лицо в зеркале. Я могла бы уже и привыкнуть, но прическа, напоминающая гриб, до сих пор казалась мне странной.
– Нужно пойти подстричься.
Я прислонилась головой к зеркалу. Мои плечи поникли, а телефон в кармане завибрировал. Я сунула туда руку и достала мобильный. А затем перевела взгляд на экран. Там высветилось имя Им Согёна.
[Им Согён отправил фото.]
Что там?
Я пошевелила большим пальцем и открыла KakaoTalk. Там оказалось изображение церкви с красным крестом. А под ним было написано имя. Церковь «Оннури».
Телефон завибрировал снова, и на экране появилось сообщение от Им Согёна.
Церковь, которая стоит неподалеку от магазина, называется Нури.
И что с того?
Ну, просто подметил.
Спокойной ночи.
Ким Нури.
Я провела пальцем по экрану, чтобы написать ответ.
Уг
– Ой.
Отправилось. Я собиралась написать «Угу, тебе тоже», но отправила просто «Уг». Мне показалось, что такой ответ выглядит совсем бездушно, но тут снова пришло сообщение.
Ты ведь не имела в виду «Угу»?
Да не может этого быть.
Просто Ким Нури выронила маленькую фасолинку.
Аж три подряд.
А он оказался более позитивным, чем я думала?
Мои губы растянулись в улыбке.