После обеда я направилась на крышу восточного корпуса. Идти в класс не было никакого смысла: парни наверняка снова устроили там петушиный бой и полный беспорядок.

Это что, один из официальных предметов для класса номер один второго года обучения? Без петушиных боев не проходило ни дня! Я спокойно сидела за своей партой, но как минимум дважды за перемену в нее влетали борющиеся ребята. На полу оказывалась не только парта, но и я сама, поэтому уже через несколько дней после начала семестра я получила гордое звание бумажной фигурки класса номер один.

Когда я открыла дверь и вышла на крышу, перед моими глазами раскинулась вся территория школы. Я обычно ходила в туалет на четвертом этаже, и однажды мне стало любопытно, что за лестница ведет выше. Так и обнаружила это место.

На одной стороне крыши были свалены ненужные парты, и вокруг не было ни души, поскольку в восточном корпусе учились только вторые классы. Это место оказалось идеальным, чтобы стать тайным убежищем.

После обеда другие ребята играли в мяч на стадионе. Рассеянно понаблюдав за ними, я повернулась и пошла в другую сторону. Из груды хаотично сваленных парт вытащила четыре и поставила их в ряд. Кое-как отряхнув их от пыли, легла сверху.

Затем достала из кармана mp3-плеер и размотала наушники. Несколько лет назад его забыла у бабушки ее подруга, но хозяйке плеер оказался не нужен, поэтому он естественным образом перешел во владение моей бабушки, которая и отдала его мне.

Я пролистала плейлист и включила песню Ким Джаок «Принцессе одиноко».

Я лежала и смотрела на чистое небо, захотелось послушать что-то веселое. Я прибавила громкость и закрыла глаза. В ушах раздался звук, похожий на трубу. Когда вступление закончилось, запела Ким Джаок. Я качала ногой и подпевала. Лежащие на животе руки отбивали ритм, а голова качалась из стороны в сторону в такт музыке.

Хотя я слушала эту песню много раз, текста почти не знала. Только некоторые части помнила точно. Это значило, что только им я могу уверенно подпевать.

Те места, текст которых не знала, я просто несвязно мычала в такт. Наверное, когда говорят, что музыка опьяняет, имеют в виду именно это. Мьюзик из май лайф. Я ощущала, как будто все мои утренние страдания начисто вымывались из моей души. Плечи двигались сами по себе.

– Кто, кто-о-о поймет? Уо-уо-о! Твое одиночество-о-о!

И вот кульминация песни!

– Я! Красотка! Принцесса! И потому мне одиноко!

Я с силой выдохнула звук, наполовину смешанный с воздухом. Я лежала на столе и трясла ногами, но вдруг почувствовала откуда-то запах сигаретного дыма. Закрыла рот и сосредоточила все свое обоняние.

Действительно, здесь пахло куревом. Продолжая принюхиваться, я открыла глаза. Первым, что увидела, было все такое же ясное небо. Я вытащила из уха наушник.

– Кажется, он не знает, что мы здесь, а? – раздался мужской голос.

Здесь кто-то есть.

Я резко выпрямилась. Около перил крыши стояли трое парней. Нам Юнсу и Ким Чханён курили, глядя на стадион, а Им Согён сидел рядом с ними на корточках, уставившись в свой мобильный.

– Знай он, что тут люди, разве стал бы петь во весь голос? – спросил Нам Юнсу и захохотал.

Я дернула за провод и вытащила наушник из второго уха. А затем проворно спрыгнула с парт.

– Что это значит?

Услышав мои слова, Им Согён с безразличным видом опустил мобильный.

– Что?

Пару раз постучав большим пальцем по экрану, он разогнул колени и встал. Затем сунул телефон в карман вместе с рукой и посмотрел на меня.

– А, ну… На крыше ведь никого не было…

– Думаешь, только ты сюда ходишь? Любой может прийти.

– Ну, я ведь не об этом…

Чертов стыд! Мое лицо залилось краской.

– Странные у тебя музыкальные вкусы.

– А еще ты круто поешь. Вон какую высокую ноту только что взял.

Первую часть фразы произнес Им Согён, а вторую – Нам Юнсу. Мое лицо стало не просто горячим, оно готово было вот-вот взорваться.

– Угу. Хорошо проведите время, – буркнула я, затем сунула mp3-плеер в карман и покинула крышу.

Спускаясь по лестнице, я слышала за дверью громкий хохот парней.

– Принцессе одиноко! – во весь голос пел Нам Юнсу.

– Чтоб вам провалиться… – буркнула себе под нос, а на моем лице сама собой возникла плаксивая гримаса.

Я-то слышала музыку в наушниках, поэтому мне самой мое пение казалось вполне неплохим, но, должно быть, мой голос без всякого аккомпанемента звучал довольно смешно.

Да и текст тоже… «Я! Красотка!» А ведь я спела первый куплет целиком!

Мое лицо стало ярко-красным от стыда. Хоть я и не заплакала, но бежала вниз по лестнице, издавая звуки, похожие на всхлипы. Как героиня из трагического романа, которую ранили в самое сердце.

* * *

Во время урока я подчеркивала строчки в учебнике маркером, когда ко мне прилетела записка. Я повернула голову в ту сторону, откуда она появилась. Им Согён смотрел на меня, подперев подбородок рукой и держа карандаш между пальцами.

Я отвела от него взгляд и увидела лист бумаги, сложенный в квадратик. Края записки были неровными, как будто этот листок только что вырвали из тетради. Я отложила маркер и развернула послание.

Какой у тебя номер?

Держа записку обеими руками, повернула голову. Когда наши взгляды встретились, Им Согён сделал знак глазами, как бы призывая написать ответ.

– Зачем тебе? – тихо спросила я.

В этот момент Им Согён быстро уткнулся в учебник.

– Эй, на последней парте.

Услышав голос учителя, обращенный ко мне, я посмотрела прямо перед собой. Это я сидела на последней парте, и мой взгляд встретился со взглядом учителя.

– Давай-ка без болтовни на уроке.

– Да…

Неужели он услышал мой тихий вопрос?

Я опустила голову, чувствуя себя подавленной внезапным замечанием, и в этот момент Им Согён протянул руку и положил на край моего стола новую записку.

У учителя истории поразительный слух.

«Значит, можешь просто больше не передавать мне записки», – подумала я, сложила бумажку обратно по линиям сгиба и бросила ее рядом с учебником.

Снова взяла маркер и продолжила подчеркивать строчки, но вскоре рука Им Согёна второй раз побывала на краю моей парты. Когда я опустила голову и украдкой глянула на парня, он поднял подбородок и покрутил карандашом в руке. Как будто требовал, чтобы я поскорее прочитала записку и ответила. Я развернула листок бумаги.

Ну, какой у тебя номер? Неужели у тебя нет мобильника?

Я открыла пенал и взяла оттуда карандаш.

Зачем тебе?

Затем я бросила записку на парту Им Согёна. Должно быть, она попала не в тот поток воздуха, поэтому не долетела, куда было надо, а упала на пол. Им Согён поморщился, затем наклонился и поднял записку. Его руки двигались быстро, и вскоре еще раз побывали на моей парте.

Мне надо кое-что тебе отправить. Но разве это повод так напрягаться?..

Я прикусила губу. Мне совсем не хотелось давать Им Согёну свой номер. Но разве это не он расстроился, когда в прошлый раз я отвечала ему недостаточно искренне? Если я напишу, что не хочу давать ему номер, уверена, он и сейчас примет обиженный вид.

К тому же тогда, в кафетерии, мне показалось, что он может победить даже хулигана, который схватил меня за воротник. Не думаю, что враждовать с таким парнем – хорошая затея. Поколебавшись, я написала свой номер телефона и передала записку обратно.

Им Согён, прочитав мой ответ, достал из кармана мобильный телефон и, держа его под партой, набрал мой номер. Он нажал на кнопку вызова, а затем сразу же завершил его, чтобы у меня в неотвеченных высветился его номер, но тут на весь класс зазвонил телефон. Из моего кармана.

Я же вроде бы ставила мобильный на вибрацию. Почему он вдруг зазвонил? Я быстро достала телефон из кармана и нажала «Отклонить вызов». А ведь у учителя истории прекрасный слух… Ну, звук был таким громким, что его услышали все вокруг, даже те, кто не обладал особо чуткими ушами.

Я со смущенным видом подняла голову. Все, кто до этого глядел в учебники, включая учителя, разом повернулись ко мне, и единственным человеком, который не смотрел в мою сторону, был сидевший рядом Им Согён.

Гаденыш, который мне позвонил.

– Неси сюда.

Учитель, о чем вы говорите?

– Мобильный телефон.

Ну ты и гад, Им Согён.

* * *

Чтобы вернуть телефон, мне пришлось пойти в учительскую и около десяти минут выслушивать лекцию о том, как следует вести себя ученику во время урока. Наконец я поклонилась на прощание и вышла из учительской.

Ну вот, теперь домой попаду позже, чем рассчитывала.

Ворча себе под нос, я вошла в класс и взяла рюкзак. Им Согён, должно быть, ушел домой сразу после уроков, его парта оказалась совершенно пустой.

– Гаденыш…

Меня ни с того ни с сего захлестнула обида, поэтому перед тем, как выйти из класса, я пнула по ножке ни в чем не повинной парты Им Согёна.

Если выйти за ворота школы и пойти по переулку, выходишь к главной дороге. Там от двухэтажного здания, в котором находится ресторан фастфуда, идешь влево и спускаешься к залу с игровыми автоматами. Прямо перед ним и расположена автобусная остановка.

Сначала мне показалось странным, что возле остановки всегда толпятся ребята пугающего вида, но позже я поняла, что все дело в игровом зале, расположенном прямо за ней. И почему его поставили именно в этом месте?

– Ты домой?

Стояла себе на остановке и никого не трогала, как вдруг кто-то положил руку мне на шею и накрыл ладонью мою голову. Когда я оказалась зажата у него подмышкой, он надавил сильнее.

– О-ой! Кто вы?

Когда я, испугавшись внезапного прикосновения, попыталась вырваться, парень, захвативший мою голову в замок, сжал его еще сильнее. Моя голова была в плену, поэтому я подняла одни глаза и увидела, что надо мной возвышался тот парень, который держал меня за воротник и требовал снять рубашку в кафетерии. Кажется, его звали Кан Ынхо.

– Эй, для начала отпусти меня…

Когда я оттолкнула его обеими руками, Кан Ынхо освободил мою голову с неприятной ухмылкой.

– Я всего лишь поздоровался, а ты уже недоволен. Боишься, что я тебя съем или типа того?

– Нет…

Я поправила растрепанные волосы и посмотрела время прибытия автобуса. Но тут же пришла в отчаяние. Двадцать минут. Серьезно? Табло не сломалось, и автобус действительно приедет аж через двадцать минут? Я проглотила глубокий вздох и опустила взгляд на носки кроссовок.

Любому было очевидно, что я боялась Кан Ынхо. Я уставилась себе под ноги, надеясь, что он уже достаточно меня припугнул и вот-вот уйдет. Но Кан Ынхо, похоже, уходить не собирался, а наоборот, заговорил со мной:

– Я купил новую форму. Потому что старую кое-кто испачкал.

От повисшего в воздухе напряжения у меня во рту пересохло. Я крепко прикусила губу и осмотрела форму, которая была на Кан Ынхо.

С первого взгляда было ясно, что она не новая. Кого он пытается провести?

– Но, когда я купил новую форму, мне стало немного обидно. Сколько бы я ни думал, кажется, это ты должен был заплатить за нее.

Я окинула взглядом явно поношенную рубашку, а затем подняла глаза. Негодяй Кан Ынхо смотрел сверху вниз и криво ухмылялся. Конечно, денег, которые я могла бы отдать ему, у меня не было, но даже если бы они у меня и оказались, я бы их ему не отдала. Мои губы дернулись, но затем я сказала:

– Эта рубашка очень похожа на ту, в которой ты ходил раньше…

Тяжелый кулак прилетел мне в плечо. От удара верхняя часть моего тела качнулась, и я отступила на шаг назад. Мне было так больно, что я охнула, широко распахнула глаза и уставилась на Кан Ынхо.

– Эй! Ты чего?

Опасаясь, что он может ударить меня в грудь, я с испуганным видом перевесила рюкзак на живот, пытаясь защититься хотя бы так.

– Ты че, за нищего меня принимаешь? Та, в которой я ходил раньше? Да от нее так воняло, что я ее выбросил.

– П-погоди, мне правда жаль, что так вышло.

– Ты что, решил, что можешь опустошить чужой кошелек, а потом просто извиниться, и тебе все простят?

– Кошелек? Но я не опустошал ничей кошелек… – проговорила я голосом, который становился все тише.

На это Кан Ынхо только усмехнулся.

– Да ты настоящий урод. Это из-за тебя мне пришлось купить новую форму. Ты че, с первого раза не понимаешь, что тебе говорят?

В средней школе я никогда не боялась мальчишек, потому что наши рост и телосложение не сильно отличались, но Кан Ынхо оказался очень высоким и крупным, поэтому даже просто стоять перед ним мне было страшно.

Если бы он лишь быстро прошел мимо, я бы, возможно, выдержала, но как может мое сердце не сжаться в ужасе, когда он так жутко мне угрожает?

Кан Ынхо, которого, казалось, происходящее еще сильнее вывело из себя, цокнул языком.

– Не стану я тебя бить, у меня есть совесть.

У тебя есть совесть? Но тогда почему тебе вообще приходит в голову кого-то ударить?

Я ничего не ответила, и Кан Ынхо закатил глаза.

– Давай рассчитаемся как следует.

Я заметила, что Кан Ынхо украдкой оглядывает мой рюкзак. Мать Хон Чхаёна вместе со школьной формой купила мне также рюкзак и обувь. Несмотря на то что я служила всего лишь заменой, у Хон Чхаёна был имидж мальчика из богатой семьи, поэтому она решила, что как минимум хороший рюкзак мне необходим.

Точная его стоимость мне неизвестна, но, вероятно, она была немаленькой. Глаза Кан Ынхо неприятно сверкнули.

– Я собираюсь получить стоимость формы.

– …

– Игнорить других, похоже, уже вошло у тебя в привычку?

– У меня нет денег.

– Ах, нет?

– Да, правда нет…

– Тогда дай-ка мне хотя бы это, гаденыш.

Кан Ынхо постучал пальцем по рюкзаку, который я все еще держала перед собой. Но ведь его купила жена председателя, заботясь об имидже Хон Чхаёна… Разве могу я так просто его отдать?

Когда я крепко схватилась за лямки рюкзака, всем видом показывая, что не отпущу его, Кан Ынхо жутким голосом выплюнул:

– Отдай.

Не будь я заменой Хон Чхаёна, сразу же сообщила бы о случившемся в полицию, но я считала, что мне не следует привлекать к себе лишнее внимание, поэтому просто стиснула зубы. С мыслями о том, что оказалась в полной заднице, я отпустила лямки. Рюкзак повис в руке Кан Ынхо.

– Если у тебя нет денег, ты должен был сам придумать, что предложить взамен. Неужели мне обязательно было первым тебе об этом говорить? Может, хоть теперь будешь догадливей.

Я ждала, когда Кан Ынхо уйдет, специально не встречаясь с ним взглядом, но тут он легонько пнул носком своего кроссовка по моему. Когда я подняла глаза, он спокойно встретил мой взгляд и сказал:

– Чего ты ждешь? Снимай давай.

* * *

Я сидела на остановке с опустошенным видом.

Кан Ынхо забрал еще и обувь. Что это, если не грабеж? Я хотела что-нибудь ему возразить, но промолчала, опасаясь навлечь на себя еще больше неприятностей.

Когда я спросила, что мне надеть на ноги, Кан Ынхо пнул ко мне две коробки от «Чокопаев», которые валялись прямо на дороге. Со словами, что я вполне могу пойти домой в них. Внутри у меня вспыхнуло пламя.

Я была в таком замешательстве и опустошении, что не могла даже плакать. Ну что за дерьмо? Все, что мне оставалось, – это бессильно ругаться.

Я сидела на автобусной остановке и смотрела на свои носки, которые замарались, не успела я сделать и пары шагов. Без рюкзака я бы как-нибудь справилась, но, оставшись еще и без обуви, чувствовала себя так, будто потеряла все на свете. Будто выставила напоказ, что у меня не стало чего-то, что должно быть обязательно.

Я привыкла не иметь чего-то, но было непривычным так ясно это показывать. Я думала, что все дело в моем возрасте, но мама сказала, что такова человеческая натура.

– Выгляжу как бродяга.

Я вздохнула, уставившись на носки, от пыли принявшие пепельный цвет. Когда я стояла лицом к лицу с Кан Ынхо, мне совсем не хотелось плакать, но стоило подумать о маме, как уголки глаз покраснели.

Как только я опустила голову, слезы закапали на школьные брюки. Они, капля за каплей, впитывались в ткань штанов, а горло сдавливало из-за всхлипов, которые я сдерживала, плотно сжав губы.

Я подняла руку и надавила пальцами на глаза. Затем вытерла слезы рукавом пиджака, но вдруг почувствовала рядом чье-то присутствие, опустила руку и повернула голову. Им Согён сидел на краю скамейки автобусной остановки и пристально смотрел на меня.

Солнце уже зашло, вокруг стало темно, и на остановке сидели только мы вдвоем. Фары проезжающих по дороге автомобилей то приближались, то отдалялись, и это повторялось снова и снова.

Мы просто смотрели друг на друга, но никто не начинал говорить первым. Я понимала, как глупо выглядела, и, возможно, поэтому отвела глаза. Перебирая пальцами, я взглянула на свои пепельно-серые носки.

– Я вижу такой беспорядок, что даже не знаю, с чего начать спрашивать.

При звуке голоса Им Согёна моя правая рука, которая терла ноготь большого пальца левой руки, соскользнула вниз.

– Ты ведь поедешь на автобусе под номером семнадцать, верно?

Я кивнула, продолжая изучать свои ноги.

– Жди здесь, никуда не уходи.

Я только что видела на табло, что до прибытия автобуса остается около пяти минут. Когда я подняла голову, подумав, что ждать осталось совсем недолго, Им Согён как раз встал со скамейки.

Он вдруг задрал лицо к небу, и я проследила за ним взглядом. Им Согён подвинул ко мне свой рюкзак, который лежал на скамейке, и развернулся ко мне.

– Если уйдешь, тебе конец.

Я растерянно смотрела, как Им Согён удаляется от автобусной остановки, оставив мне свой рюкзак. До тех пор, пока он не свернул за угол и не исчез из виду.

Я ждала Им Согёна, глядя прямо перед собой. Автобус под номером семнадцать отъехал от остановки без новых пассажиров.

Я рассеянно проследила за автобусом, который укатил от остановки на противоположной стороне улицы, а затем уставилась на лежащий рядом со мной рюкзак Им Согёна. Осторожно взялась одной рукой за его лямку, боясь, что иначе и его кто-то может забрать.

– Автобус ушел? – послышался голос Им Согёна несколько минут спустя.

Обернувшись, я увидела, что он идет ко мне, держа в руках сланцы. В ответ на его вопрос я слегка кивнула.

– А… В такое время интервалы между автобусами длинные, – проворчал Им Согён, приблизившись, затем поставил свои сланцы рядом с моими ногами и сел на скамейку. – Почему под твоей партой не было сланцев?

С первого взгляда было очевидно, что его обувь мне слишком велика. Уставившись на пару сланцев, по-прежнему стоящих рядом с моими ногами, Им Согён спросил:

– Неужели ты кладешь их в шкафчик?

– Угу.

– Зачем?

– Боюсь, что кто-то может их украсть.

Услышав это, Им Согён кисло рассмеялся, как будто посчитал мои слова абсурдными.

Как ни странно, с самого детства у меня часто воровали вещи. Велосипед, который мама купила мне после множества дней слез и нытья, кто-то украл, перерезав замок ножовкой по металлу. Новые кроссовки, которые мама где-то раздобыла для меня, придя в школу, я оставила в шкафчике для обуви, а когда пришло время идти домой, они уже исчезли.

Если я оставляла спортивную форму висеть на стуле, кто-то всегда молча забирал ее и ни разу не возвращал. То же было и с книгами. В общем, у меня украли довольно много вещей.

Когда у меня не оказывалось чего-то нужного, приходилось влезать в долги. Самое необходимое мы покупали заново, а от того, что не могли себе позволить, просто отказывались. В результате я научилась хорошо заботиться о своих вещах. По возможности носила все свое с собой. А то, что взять с собой не могла, оставляла в шкафчике. Хотя сегодня у меня отняли даже то, что было при мне.

Некоторые ребята странно смотрели на меня, когда замечали, что я таскаю с собой все свои вещи. Но я мысленно отвечала им: «И что теперь? Если у меня опять что-то украдут, ты купишь мне это?»

Почувствовав, что разговор идет в знакомом ключе, я уже подготовила ответ. «И что? Им Согён, ты купишь мне новые?»

– Если ты так беспокоишься, просто оставляй их у моей парты.

Им Согён произнес нечто совершенно неожиданное. Когда я молча уставилась на него, он повернул голову, и наши взгляды встретились.

– Тогда их никто не украдет.

Да уж, хорошо тебе. Ведь тебя никто не трогает.

– Ладно.

Хотя про себя я съязвила, ответила все же по-доброму. Поскольку я кивнула, но осталась на месте, Им Согён вытянул ногу и немного придвинул ко мне сланцы.

– Не наденешь?

На них было написано имя Им Согёна. Похоже, он сбегал за сланцами в школу, но мои носки были слишком грязными, чтобы совать ноги в чужую обувь.

– Мои носки слишком грязные.

– Ну, неужели пойдешь так?

Его взгляд обратился к моим ступням.

– Просто надень, и все.

Носки были не просто серыми, они приобрели темно-пепельный цвет. Мне было неловко надевать чужие сланцы на такие грязные носки, поэтому я колебалась, но раз хозяин сам велел их надеть…

– Спасибо, – пробормотала я, сунув ноги в сланцы и пошевелив пальцами. – Завтра верну.

– Можешь не возвращать.

– Почему? Ты ведь завтра…

– Просто куплю новые.

– Зачем покупать-то? Я хорошенько их вымою и отдам.

Им Согён молча посмотрел на мои ноги. А затем с непроницаемым видом серьезно проговорил:

– Если принесешь, тебе конец.

– Угу…

Я ни с того ни с сего смутилась, сжала пальцы ног и посмотрела в сторону, откуда должен был приехать автобус.

Просто сидеть вместе на остановке уже было неловко, а нам еще ехать в одном автобусе! Лишь от мысли об этом меня прошиб холодный пот.

Поскольку я вышла из школы позже обычного, в автобусе точно не окажется шумной толпы школьников. Надеясь, что не придется сидеть рядом с Им Согёном, я нарисовала в голове эту неловкую ситуацию, но тут мой телефон завибрировал.

Я достала его из кармана и увидела на экране надпись «Бабуля». Искоса глянув на Им Согёна, я отвернулась и ответила на звонок.

– Да, бабушка.

– Ты поела омук?

Она что, решила узнать, как дела у еды?

– Да, еще вчера.

– Если ты съела его весь, возьми еще. Мысль, что я дала его тебе слишком мало, никак не дает мне покоя.

Слишком мало? Это же был целый контейнер, в который легко можно было уложить три полноценных порции кимбапа и осталось бы еще место.

– Бабушка, ты и так дала мне много. Этого более чем достаточно.

– Да разве ж много? Нури, неужели и ты решила заняться диетой, или что там у вас сейчас популярно?

– Бабушка, разве ты хоть раз видела, как я занимаюсь чем-то подобным?

– Вот-вот! Ты точно Нури? Совсем не понимаю, почему ты говоришь, что омука было много. Раньше ты ела намного больше, еще и добавки просила. Вон, пучхимгэ[10] аж по десять штук наворачивала!

– Когда это такое было? Ну, разве что по пять.

– Вот видишь – это одно и то же.

– Как это «одно и то же»? Разница в два раза!

– Ладно. Пока.

Телефонный звонок резко оборвался. Хоть это и была моя бабушка, я пришла в замешательство. Она что, положила трубку, потому что сказала все, что хотела?

Я какое-то время растерянно смотрела на экран мобильного, а затем сунула телефон обратно в карман. После этого, ни с того ни с сего почувствовав неловкость, я кашлянула и украдкой отвела взгляд. Им Согён смотрел куда-то в сторону. Повисло неловкое молчание.

– Похоже, вы с бабушкой хорошо ладите, – вдруг раздалось рядом.

– А? А…

Я чуть не сказала, что живу с бабушкой, но быстро закрыла рот.

– Это здорово.

– А… Спасибо.

«Здорово». Что-то в этом теплом слове заставило меня почувствовать себя странно. Ощущая необъяснимую неловкость, я почесала в затылке и отвернулась, тихо пробормотав себе под нос: «И почему автобуса все нет?»

Услышав сигнал, сообщавший о скором прибытии автобуса, я встала со скамейки. И начала рыться в карманах, думая, что мне нужно оказаться в салоне и занять место раньше Им Согёна.

– Но кому ты уже успел насолить?

Я повернула голову и отвела взгляд от дороги.

– Я видел ребят, у которых крали велосипедные сиденья, но ты первый, у кого сперли обувь.

– А, ну…

Им Согён взял свой рюкзак и встал рядом со мной.

– Кто это?

Тут он заметил мой растрепанный вид. Я просто моргнула, ничего не ответив, и Им Согён без всякого выражения спросил снова:

– Ты не знаешь, кто тебя обокрал?

Будь моя воля, и я бы заорала: «Кан Ынхо! Этот придурок украл мою обувь и мой рюкзак! Иди и убей его!» Но я чувствовала, что стоит мне это сделать, и ситуация совсем выйдет из-под контроля.

К тому же, если Им Согён решит предъявить Кан Ынхо за то, что тот украл рюкзак у новенького, Кан Ынхо снова придет ко мне с наездами. От одной мысли об этом становилось тоскливо. Во многих отношениях безопаснее будет вести себя как можно тише.

– Угу. Если бы я знал, я бы давно заявил об этом в полицию и заставил негодяя понести наказание.

Им Согён пристально посмотрел на меня, а затем повернул голову.

– Ну, будем считать, что это правда.

Его слова прозвучали так, словно в следующий раз он не собирался так просто сдаваться, поэтому моя голова сама собой наклонилась еще ниже.

* * *

Я сидела на корточках в ванной и руками стирала свою школьную форму. Нанеся на рубашку хозяйственное мыло, я начала с силой ее тереть. От холодной воды руки покраснели и замерзли. Мыльные струи стекали вниз и уходили в канализацию, образуя водоворот.

Я крепко скрутила рубашку, как следует отжала ее, а затем развернула и с силой встряхнула. Капли воды разлетелись во все четыре стороны. Чтобы в рубашке осталось как можно меньше влаги, я стала безжалостно трясти ее, словно сама превратилась в центрифугу.

Затем развесила выстиранную форму на сушилке и улеглась на пол.

Бросив школу, я продала свой школьный рюкзак в комиссионку. Теперь у меня остались только большой чемодан, который я использовала во время переездов, маленькая сумка-почтальонка средней ценовой категории, которую директор «Местечка Тхаксу» купил для меня во время одного из своих путешествий, и сумка-шоппер, с которой я ходила в повседневной жизни.

– Ну, и с чем мне завтра идти в школу?

Я посмотрела на потолок, но он был темным, словно его заволокли черные тучи. И тут внезапно на нем возник образ Им Согёна. Сцена, как я сижу на автобусной остановке с печальным видом, а он возвращается в класс за сланцами.

– Похоже, он хороший парень, раз так заботится об однокласснике.

Но если вспомнить, как он вел себя в туалете и на крыше, вряд ли можно так сказать.

– Им Согён.

Рассеянно уставившись в потолок, я думала о таинственном парне, чьих поступков совершенно не понимала.

На следующее утро.

Я надела кеды Converse и накинула на плечо шоппер. Еще одного рюкзака у меня не было, поэтому пришлось остановиться на этой сумке. Не могу же я пойти в школу с чемоданом.

Теперь от Хон Чхаёна у меня осталась только школьная форма. Его мать дала мне конверт с деньгами для повседневных расходов, но я сразу же сунула его в ящик стола, поскольку не собиралась тратить эти деньги. Почему-то меня не покидало ощущение, что мне не следует прикасаться к этому конверту, пока все не закончится.

Я начала спускаться по извилистой дороге, но вдруг остановилась и посмотрела на свое отражение в витрине магазина.

– Да уж, с такой стрижкой тебя не отличить от Чхаёна.

Так сказала мать Чхаёна, взирая на меня. Разглядывая свое отражение в стекле витрины, я подумала, что ее слова похожи на правду. Внешность, рост и прическа у нас были точь-в-точь.

Но вот характерная для Хон Чхаёна аристократичность у меня полностью отсутствовала. Оно и понятно, я ведь не он.

Пара поношенных кедов и шоппер с хомяком. Хон Чхаён не стал бы даже прикасаться к подобным вещам никогда в жизни. Если он узнает, что я, притворяясь им, разгуливала в таком виде, не удивлюсь, что он захочет меня прикончить. От одной мысли об этом у меня закружилась голова.

Вдруг мой телефон завибрировал. Когда я достала его из кармана, то увидела на экране сообщение от матери Хон Чхаёна. Она отправила мне неизвестный адрес. Судя по карте, это место находится неподалеку от школы. Но что это? Стоило мне только подумать об этом, как пришло следующее сообщение.

Какое-то время поживешь здесь.

Пароль от цифрового замка на двери —

последние четыре цифры

твоего номера телефона.

Похоже, она наконец подыскала мне жилье недалеко от школы. Новый дом! Хоть я и понимала, что проживу там совсем недолго, ни с того ни с сего ощутила приятное волнение. Но оно тут же испарилось, когда я поняла, что не в том положении, чтобы радоваться, ведь я все еще притворяюсь другим человеком.

– Пойду-ка в школу.

Придавив ко лбу челку, которую трепал ветер, я двинулась дальше.

* * *

– Почему ты без рюкзака? – спросил Им Согён, подперев рукой подбородок.

Я кивнула на шоппер, который висел у меня на плече. Лицо Им Согёна тут же застыло.

– Хочешь сказать, что сегодня ты пришел с этим?

– Ага.

Я отодвинула стул и села. Им Согён, который все еще сидел, подперев руками подбородок, передернул плечами и пристально уставился на шоппер с изображением хомяка.

Что? Почему ты так смотришь? Чем мой шоппер хуже рюкзака? В него прекрасно влезли и пенал, и тетради.

– Тебя не задержали у школьных ворот?

– Не-а, не задержали, – равнодушно ответила я и достала из сумки пенал.

– Завтра приходи с рюкзаком. Иначе тебя могут остановить у ворот.

С чего бы это?

Если в сумку помещаются книги, то она вполне подходит для школы. Будет немного несправедливо, если мне не позволят зайти только за то, что на плече висит шоппер.

Потерев впадинку над верхней губой, я взяла шоппер. Развела в стороны его ручки и просунула в каждую из них по руке. Брови Им Согёна, который молча наблюдал за происходящим, постепенно искривлялись все больше.

– Что ты делаешь?

Взгромоздив шоппер на спину, я посмотрела на Им Согёна.

– Что скажешь? Теперь это похоже на рюкзак?

Он прикрыл рот рукой и округлил глаза. «Как тебе в голову пришла такая блестящая идея?» – так и читалось у него на лице, поэтому мое настроение улучшилось, и я слабо улыбнулась.

Им Согён встал, немного оттянул средний палец и легонько ударил меня по лбу.

– Ай! Ты чего меня бьешь?

Когда я потерла лоб, скорчила недовольную гримасу и уставилась на него, Им Согён покачал головой.

– А что? Мог бы вообще притащить с собой чиге[11].

– Чиге? Мы разве живем в эпоху Чосон?

Услышав ответ, Им Согён рассмеялся, как будто счел мои слова абсурдными.

– Эй, но разве кто-то в наше время носит так сумку-шоппер?

– А разве нельзя?

После моих слов Им Согён опустил голову и потер лоб. Когда я подняла взгляд, то увидела, что он смеется. Им Согён взъерошил рукой волосы и сказал, стерев с лица остатки улыбки:

– Тогда завтра так и приходи в школу. Если повезет, твои фотки разойдутся по всему Интернету. А я с радостью нажму «Поделиться».

С какой иронией он предупреждает, что так делать нельзя.

Я стянула ручки с обоих плеч. Затем взяла шоппер и повесила его на крючок.

Все равно, как только закончу играть роль Хон Чхаёна, рюкзак мне больше не понадобится. Я ведь должна всего лишь регулярно посещать школу, неужели мне придется беспокоиться и о таких вещах? Я стала раздумывать об этом и погрузилась в свои мысли.

Уроки и перемены чередовались, и наконец наступило время уборки. На занятиях я слушала не очень внимательно, зато на уборке выкладывалась на полную.

Я рассортировала мусор, который валялся в конце класса, вернулась и села на свое место. Вдруг окно в коридор с грохотом открылось. И в класс просунул голову Нам Юнсу.

– Сегодня у нас проверяют личные вещи. Фух, если бы я не ушел убираться в учительскую, сто процентов попался бы. Вот, подержи-ка у себя.

Нам Юнсу проворно огляделся по сторонам, быстро бросил пачку сигарет и исчез. Как только она упала на парту Им Согёна, передняя дверь класса открылась.

Вошел классный руководитель с длинной деревянной лопаткой в руке. Эта вещица, которую он всегда носил с собой, называлась «Дубинкой любви». Так было выведено черным маркером на ее ручке. Крупными буквами. «Дубинка любви».

Ее длина была около пятидесяти сантиметров, и, как мне казалось, такая лопатка хорошо подошла бы для того, чтобы перемешивать рис в большом котле. И было совершенно неясно, почему классрук использует ее для того, чтобы бить учеников по рукам.

Им Согён при появлении учителя даже не подумал убрать пачку сигарет с парты, а просто смотрел через окно в коридор, откуда выглядывал Нам Юнсу.

«Эй, псих! Убери эту штуку со своей парты», – подумала я.

Мои зрачки быстро двигались туда-сюда. Я по очереди смотрела то на классного руководителя, то на Им Согёна. Учитель, подойдя к кафедре, повернулся.

Я проворно протянула руку к парте Им Согёна и схватила пачку сигарет. А затем быстро сунула ее в свой шоппер.

Классрук громко постучал лопаткой по кафедре. Только тогда Им Согён перестал пялиться в коридор.

– Хм? – удивленно пробормотал он, затем внимательно оглядел свою парту и посмотрел на меня.

Да уж, супербыстрая у него реакция.

– Ты ее забрал?

Он не заслуживал моего ответа. Когда я даже не взглянула в сторону Им Согёна, он начал внимательно обозревать пол, буркнув себе под нос:

– Хм, странно.

Это ты странный, ведь друг кинул тебе через окно пачку сигарет, а ты не сразу ее поднял.

Я шумно вздохнула и посмотрела на шоппер, все так же висевший на крючке. Мордочка хомяка, который стал обладателем пачки сигарет, почему-то выглядела печальной.

Прости уж, дружок. Как только классрук уйдет, я верну сигареты хозяину.

Я ведь точно думала, что верну пачку… Но придя домой, обнаружила ее у себя в сумке. Как раз в тот момент, когда радовалась, что мать Хон Чхаёна подыскала мне жилье в хорошем многоквартирном доме.

Как раз после того, как сделала кучу фотографий на паршивую камеру своего телефона, с восторгом осознавая, что в этой квартире целых две комнаты. Закончив радоваться, я вытряхнула сумку, чтобы прибрать школьные принадлежности, но почему-то оттуда выскочили Marlboro Lights.

Я открыла пачку и увидела, что внутри осталось всего несколько сигарет, между которыми была втиснута зажигалка.

– Ого… И что мне с этим делать?

Я оказалась в трудной ситуации. Такую вещь просто так в школу не принесешь, но и оставить ее у себя я не могла.

Эй, Юнсу, привет! Хочу кое-что тебе вернуть. Не зайдешь ко мне домой?

Это прозвучало бы крайне странно.

Какое-то время я молча рассматривала открытую пачку сигарет, потом поднесла ее к носу и понюхала. Сделав пару вдохов, нахмурилась. Запах был странный: казалось, пахло сухим деревом, но в то же время и нет.

Закрыв пачку, сунула ее в ящик деревянной тумбы под телевизор. За спиной раздался короткий сигнал мобильного. Я нащупала его, немного пошарив рукой.

[Им Согён отправил вам видео.]

Когда я увидела имя «Им Согён», мои глаза округлились. Неужели он только сейчас заметил, что вещь, принадлежащая его другу, пропала?

Я открыла сообщение. Там оказалось одно видео, без каких-либо пояснений.

– Что это?

Когда я нажала кнопку воспроизведения, возникло нехорошее предчувствие. Сначала экран лихорадочно дергался, но затем перестал и замер в одном положении. В тот же момент мое лицо застыло. На экране телефона я увидела собственные ноги, которые болтались туда-сюда. А мой голос, поющий без аккомпанемента, звучал просто поразительно.

– Что вообще заснял этот придурок?

Я не смогла слушать дальше и остановила видео.

Я была так ошеломлена, что была не в состоянии ответить, но вдруг в окне чата появилось еще одно облачко с текстом.

Певец на крыше.

Я нахмурилась.

Мне надо кое-что тебе отправить. Но разве это повод так напрягаться?..

Я вспомнила записку, которую Им Согён бросил мне на парту на уроке истории Кореи.

– Так вот в чем было дело?

Я пошевелила пальцами, написала короткое сообщение и сразу же отправила его.

Удали.

Ответ от Им Согёна не заставил себя долго ждать.

Если придешь с чиге на спине.

– Что? Он совсем спятил?

Испустив длинный вздох, я набрала:

Сначала купи ее мне.

На что получила ответ:

Принято.

Не в силах закрыть широко открытый рот, я вышла из чата. Почему-то у меня было такое чувство, что Им Согён точно может притащить мне чиге.

Задаваясь вопросом, реально ли купить что-то подобное, я зашла в браузер и написала в поиске: «Чиге». Алюминиевая чиге корейского производства продавалась за 45 000 вон[12].

Я тут же представила, как прохожу через школьные ворота с алюминиевой чиге на спине. Ученики будут смотреть на меня странными взглядами, а завуч будет стоять в замешательстве, думая, остановить меня или нет.

А Им Согён спрячется где-то на стадионе и будет снимать меня на свой мобильник, громко смеясь от комичности ситуации.

– Зря я дала ему номер.

На меня нахлынули запоздалые сожаления.

* * *

До этого я жила в комнате на чердаке. А еще раньше – в доме Хон Чхаёна. Каморка на чердаке, куда я переехала, несмотря на протесты бабушки, была меньше, чем учебный кабинет Хон Чхаёна. А в ней размещались еще и кухня с туалетом. Летом там было жарко, а зимой холодно.

К тому же летом вода была теплой, даже если я не включала бойлер, а зимой никакой воды не было, даже если я его включала. Возможно, дело было в том, что трубы замерзали. Этой комнатушке нечем было похвастаться, кроме разве что прекрасного вида. Конечно, она мне не принадлежала, и я только снимала ее, каждый месяц платя за аренду.

С другой стороны, квартира, где мне придется ненадолго остаться, притворяясь тем, кем я не являюсь, была настолько хороша, что мне не хотелось отсюда уезжать.

Если кто-то поймет, что я выдаю себя за парня, не поздоровится не только мне, но и Хон Чхаёну. Стоило подумать об этом, как мое сердце начинало биться быстрее, и я надеялась, что жизнь в роли временной замены скоро закончится. Но едва я переступила порог этой квартиры, мне захотелось, чтобы Хон Чхаён пролежал на больничной койке еще годик. Неужели меня так ослепил комфорт?

Я услышала скрип металлических цепей качелей, которые двигались под моим весом вперед и назад. В этом жилом комплексе между зданиями была детская площадка.

– А тут хорошо.

Мне нравились даже уличные фонари, которые мягко освещали площадку. Я подняла голову и увидела, что в некоторых балконных окнах горел свет.

Когда я жила в комнате на чердаке, запах живущих вокруг людей вызывал у меня отвращение. Я задыхалась от всего вокруг, начиная от клубка проводов, которые беспорядочно свисали к земле, и зданий, построенных чуть ли не впритык друг к другу, и заканчивая громкими криками, которые раздавались из домов поблизости каждую ночь.

Меня не отпускало чувство, что не только я, но и все в том районе жили без особой радости. Мне было трудно поверить, что богатый квартал раскинулся прямо по соседству – настолько разными были ощущения.

Я шла, волоча ноги по земле, и песок попал мне в сланцы.

Внутри жилого комплекса было тихо. Во многих квартирах горел свет. Это зрелище казалось мне каким-то умиротворяющим. Но почему на душе так спокойно? И несмотря на это спокойствие, у меня время от времени щипало в носу.

Через несколько месяцев я покину это место. Песчинки проникли между пальцами ног.

Я встала с качелей и пошла в магазин. Зайдя внутрь, купила мороженое. У меня в ушах были наушники, поэтому я не расслышала как следует, что сказал мне работник магазина.

Тело само собой задвигалось в ритм песни. Он был таким, что просто невозможно было устоять. Голова кивала в такт.

Я не просила давать мне пакет, но когда работник магазина посчитал его и положил мороженое туда, поняла, что, похоже, кивнула, когда он спрашивал, нужен ли мне пакет.

При каждом движении висящий на моем запястье черный пакет шуршал. Когда я шла в квартиру, шаркая сланцами, из переулка вдруг кто-то выскочил.

Прямо на перекрестке стоял уличный фонарь, свет которого тут же явил лицо незнакомца. Когда я его разглядела, мои глаза округлились.

Обалдеть, это же Им Согён!

Я остановилась и осмотрелась.

Рядом находилась только длинная клумба, поэтому спрятаться оказалось негде. Может, скрыться за деревом? С этой мыслью я оглядела клумбу, но в этот момент Им Согён направился прямо ко мне.

Я вышла из дома в удобной одежде. Конечно, на мне не могло оказаться ни утягивающей грудь повязки, ни школьной формы. Я была одета в платье с капюшоном, доходящее мне до колен.

Если я столкнусь с Им Согёном в таком виде, он точно поймет, что я девушка, и отвертеться никак не удастся. Я развернулась, чтобы побежать в обратную сторону.

– Эй, Согён!

Это оказался Нам Юнсу, который высоко поднял руку и помахал ею. Вот так да! Я повернулась на девяносто градусов.

Справа ко мне шел Им Согён, а слева – Нам Юнсу. Времени как следует подумать не было.

Я быстро стянула с запястья пакет, вывернула его и надела себе на голову. В этот момент на асфальт высыпались три упаковки мороженого, которые я только что купила в магазине.

Теперь на голове у меня был черный пакет, и мир вокруг погрузился во тьму.

Я стояла с пакетом на голове, склонив голову. Когда Им Согён и Нам Юнсу пройдет мимо, я подберу мороженое и убегу.

Крепко сжав руки в кулаки, я начала мысленно считать. Надеясь, что, когда досчитаю до десяти, их тут уже не будет.

Раз… Два… Три… Четыре… Пять…

Очень медленно считала я про себя, но вдруг кто-то похлопал меня по плечу. У меня появилось плохое предчувствие.

– Извините.

Голос принадлежал Им Согёну.

Я покачала головой, шурша пакетом. Затем подняла опущенные руки и замахала им в воздухе. Как будто говоря, чтобы они не беспокоились обо мне и шли своей дорогой.

– У вас тут упало.

Я посмотрела вниз. Через щель в пакете видела руку Им Согёна, в которой он держал три моих мороженых.

– Вот.

«Я посадила их на асфальте. Просто положите на место», – так я хотела сказать, но не смогла выдавить ни слова.

– Вы не возьмете?

Я вытянула вперед обе руки, предчувствуя, что он не уйдет, пока я не возьму мороженое.

Вдруг шумно подул ветер. Из-за него пакет мог слететь с головы, поэтому я быстро схватила его рукой. Теперь я совсем ничего не видела. Даже когда смотрела вниз, перед глазами была лишь темнота.

«Вот черт. Мне конец», – подумала я.

И просто сделала шаг вперед. Мне казалось, что первым делом нужно уйти отсюда, но, похоже, я наступила на высокий бордюр, и мое тело накренилось.

– Ой! – крикнула я.

Мне казалось, что я сейчас упаду, но вдруг равновесие вернулось. Обе мои руки были раскинуты по сторонам. И одну из них кто-то держал.

Когда я выдернула руку, Им Согён крикнул:

– Эй, постойте.

– Это не мое, – пробормотала я, изменив голос.

– Что?

– Это не мое мороженое.

– Что вы говорите? Я же видел, как оно вывалилось из пакета.

– Ну, в общем, мне оно не нужно. Считайте его моим пожертвованием земле. Можете съесть его или выбросить.

«Делайте что хотите», – собиралась добавить я, но меня снова схватили за руку. Я вздрогнула, и в этот момент Им Согён сказал:

– Нельзя выбрасывать мусор посреди дороги.

Он был совершенно прав, и я не могла ничего возразить.

Я беспомощно стояла на месте, а большая рука держала меня за запястье. Ощущение было каким-то странным: кончики пальцев Им Согёна оказались холодными, а сама ладонь – теплой.

Он перевернул мою руку и положил на нее все три мороженых одно за другим. Совершенно излишняя доброта. Я, не в силах выдавить из себя ни слова, только втянула голову в плечи.

– Никто не обязан за вами убирать. Сами решайте, будете вы есть это или выбросите. Но не мусорите на улице, это вообще-то незаконно.

Я сжала мороженое обеими руками и кивнула. При каждом моем движении пакет на голове шуршал.

Послышались удаляющиеся шаги. Прислушиваясь, как они становятся все дальше и дальше, я вздохнула с облегчением. Когда воздух вырвался из моего рта, пакет всколыхнулся.

– Может, будешь ходить на собрание жильцов? Вон как ты заботишься о своем жилом комплексе, – послышался вдалеке голос Нам Юнсу.

Мои глаза, скрытые черным пакетом, округлились. Я застыла на месте, продолжая сжимать в руках три упаковки мороженого.

О своем жилом комплексе? Им Согён что, тоже живет здесь?

Мое сердце заколотилось со страшной силой.

* * *

В школе я весь день наблюдала за поведением Им Согёна. И почему он сидит прямо рядом со мной?

На занятиях, во время обеда или когда шла по коридору, я всегда украдкой оглядывалась по сторонам и в половине случаев натыкалась на Им Согёна. Мы с ним обменялись взглядами, когда он сидел, подперев руками подбородок, встретились, когда он стоял, прислонившись к подоконнику в коридоре, и снова пересеклись, когда он подносил палочки для еды ко рту.

Каждый раз, когда это происходило, я робела, отводила глаза и убегала. Это выглядело так очевидно, что я уже могла просто прилепить ко лбу табличку «Увидев тебя, я пугаюсь!» Я бы хотела вести себя спокойно, но это оказалось нелегко, возможно, из-за моего недавнего проступка.

Он реально меня видел? Ну, меня в том платье до колена?

– Ха-а-а…

Со вздохом я плюхнулась на стул.

Но кто-то постучал по моей парте. Я подняла голову и увидела Им Согёна. Каждый раз, когда мы встречались, я тряслась, поэтому и сейчас тоже вздрогнула и втянула голову в плечи.

В чем дело? Я шумно сглотнула.

– Идем.

Куда? Куда это мы идем? Он хочет, чтобы я последовала за ним на крышу? Мои зрачки тревожно бегали туда-сюда.

– Н-нет, не пойду.

– Почему?

Потому что это ты предлагаешь.

– Куда, по-твоему, мы пойдем?

Я не знала, куда именно он меня поведет, но подумала, что это точно окажется какое-нибудь темное, безлюдное место, где он сможет мне угрожать.

Им Согён отодвинул мой стул назад, и я бессильно поехала прямо на нем. И откуда у этого парня столько силы?

– Эм… Ч-чего тебе?

Им Согён ухмыльнулся, взял учебник с моей парты и пристально посмотрел.

– Просто иди за мной, ладно?

Его улыбка кого угодно могла бы свести с ума.

Он все знает или нет? Он видел меня или нет? Чаши весов в моей голове стремительно раскачивались и никак не могли остановиться на одном из ответов.

– У нас урок в другом классе.

– А…

Им Согён посмотрел на меня сверху вниз, словно требуя, чтобы я поднялась с места. Я не стала сразу вставать и зачем-то сделала вид, что собираю вещи с парты, но в этот момент он схватил меня за рукав.

– Какой ты медлительный.

– М-медлительный? Но я просто готовлюсь к уроку.

Я послушно поднялась со стула, поддавшись силе, которая тянула меня вверх. Им Согён отпустил мой рукав и легонько положил руку мне на плечо.

– Хватит придуриваться. Твои учебники у меня.

Когда это я придуривалась? Просто не хотела идти вместе с тобой. Прикусив губу, я покорно задвинула стул за парту и последовала за Им Согёном. Причины было две: во-первых, он забрал мои учебники, а во-вторых, я не знала, в каком классе у нас следующий урок.

Им Согён остановился у задних ворот школы. Он выглянул через ограждение и обратился к хозяину палатки с уличной едой:

– Дяденька, дайте нам два корн-дога!

Напротив задних ворот стояла палатка, где продавались разные закуски. Поскольку ворота всегда были заперты, чтобы добраться до нее, школьникам приходилось перелезать через стену. Но за это они потом оказывались на стадионе. И наматывали круги на корточках.

Поэтому школьники подбегали к стене и звали хозяина палатки, и в конце концов тот начал доставлять им еду. Он принимал заказы через стену, а затем приносил их ребятам.

Я вообще-то пошла за Им Согёном, поверив про урок и класс. А он заказывает два корн-дога?!

– Ты же сказал, что нам надо в другой класс на урок.

– Ага.

– Вряд ли он будет в палатке с закусками.

– Конечно.

Мои брови вопросительно нахмурились, но Им Согён только пошарил в карманах, нисколько не изменившись в лице.

Что это с ним вообще?

Один корн-дог стоит две тысячи вон. Им Согён достал из кармана купюру в пять тысяч вон, передал ее хозяину палатки, стоявшему по другую сторону стены, и получил от него сдачу и два корн-дога.

При мысли о сахаре и кетчупе, которыми были покрыты закуски, у меня потекли слюнки. Я сама не заметила, как мой взгляд устремился на великолепную румяную корочку. Им Согёну, похоже, ситуация показалась дурацкой, и он рассмеялся.

– Что бы ты делал, если бы не пошел со мной? – сказал он, протягивая мне корн-дог. – С сегодняшнего дня будешь моим другом по закускам.

– Эм?

Хотя я и не поняла, что он имеет в виду, взяла предложенный мне корн-дог и только после этого подняла голову. В этот момент Им Согён повернулся и потряс рукой с закуской.

– Мои друзья такое не едят.

Мы сели на корточки в узком проходе позади здания восточного корпуса и продолжили есть корн-доги.

Двумя минутами ранее, когда мы неторопливо шли по стадиону с закусками в руках, кто-то из учителей окрикнул нас:

– Ах вы, маленькие гаденыши!

Мы оба замерли с корн-догами во ртах, но Им Согён сообразил первым и побежал. Я быстро догадалась последовать за ним.

Местом, где мы решили спрятаться, оказался узкий проход между ограждением и зданием восточного корпуса.

– Доедим, прежде чем пойдем в класс. И вытри рот.

Я кивнула, проглотив кусок корн-дога, который был у меня во рту. Я откусила слишком много, чтобы доесть побыстрее, поэтому мои щеки раздулись, как у хомяка. Я держала палочку двумя руками и старательно работала челюстями, а Им Согён, который уже доел свой корн-дог, только молча улыбался.

В таком виде я повернула голову. Когда наши глаза встретились, я заметила, что губы Им Согёна были плотно сжаты, как будто он с трудом сдерживал смех. Мне хотелось спросить, что тут смешного, но я решила, что еще не время открывать рот, поэтому быстро прожевала корн-дог. Затем, словно не в силах больше сдерживаться, Им Согён громко рассмеялся.

– Эй, тебе точно восемнадцать?

Точно. Я проглотила то, что было у меня во рту, и собиралась было ответить, но рука Им Согёна поднялась к моему лицу.

– Ты же весь обляпался. Как так можно?

Он с улыбкой вытер уголок моего рта.

Было такое чувство, будто по моим губам катятся крупинки сахара. Прикосновение пальца Им Согёна ощущалось как-то странно.

Я только и смогла, что широко раскрыть глаза и уставиться на его сосредоточенное лицо и руку, которая двигалась перед моим носом. Губы Им Согёна, на которых не было ни одной крупинки сахара, оказались алыми и пухлыми.

– Говорю же, надо как следует вытереть рот, как будто мы ничего не ели.

Я моргнула и отстранилась назад. Что это было? Его действия показались мне очень нежными.

– А… Я запачкался?

– Я уже все убрал.

– Угу.

Я вытерла губы тыльной стороной ладони и засунула в рот остатки корн-дога. Мне показалось, что чем быстрее я доем, тем быстрее мы уйдем отсюда.

– Эй, фасолина.

Услышав это, я обернулась и осмотрелась. Но в проходе были только мы с Им Согёном.

– Куда ты смотришь? Это я тебе.

– Мне?

Я направила палец на свое лицо. Казалось, он собирался что-то мне сказать, но передумал, раз я такая же глупая, как фасолина. Что это с ним?

Им Согён забрал у меня пустую палочку от корн-дога.

– Идем.

Куда опять? Решил сегодня ограбить палатку с закусками? Раз мы съели по корн-догу, теперь он собирается взять что-нибудь еще?

Когда я округлила глаза и уставилась на Им Согёна, он слабо улыбнулся и положил руку мне на голову.

– Идем в класс.

* * *

Всего через несколько дней мой шоппер испачкался. Последней каплей стало то, что он упал на пол, пока я была в туалете, и ребята хорошенько прошлись по нему.

То ли пол в классе был таким грязным, то ли подошвы их сланцев, но мордочка хомяка теперь выглядела так, словно он измазался в саже. Я вытряхнула из шоппера все содержимое и постирала его вручную.

Натерла потемневшую мордочку хомяка хозяйственным мылом, а затем ополоснула холодной водой. Как и ожидалось, руки замерзли и покраснели. В квартире была стиральная машина, но лучше всего с такими пятнами справляются руки.

Я с силой скрутила шоппер, а затем несколько раз встряхнула его, чтобы избавиться от остатков влаги. Су шилку полностью занимало недавно постиранное одеяло, я открыла дверь залитого солнцем балкона и повесила шоппер на перила.

– Какая хорошая погода.

Посмотрела на чистое, голубое небо. Облака, которые плыли по нему, напоминали вату. Я наслаждалась спокойным ветерком, чувствуя, как он уносит все мои тревоги.

Бу-бух! Бам-бам! С неба раздался жуткий грохот, и я открыла глаза.

Помню, как развесила белье, сделала уборку, приготовила рамён и так наелась, что легла на пол и уснула. Я думала, что задремала ненадолго, но когда пробудилась от грома, поняла, что вокруг уже темно. В комнате, где стоял мрак, слышался шум дождя. Я, продолжая лежать, прислушалась к этому звуку.

– Дождь начался.

Минуточку, что началось?

Я запоздало села и посмотрела на балкон. Через широко распахнутую дверь текли струи, и весь пол уже стал мокрым.

Ветер дул с такой силой, что сушилка, на которой висело одеяло, беспомощно рухнула на пол, а перила балкона были голыми и мокрыми от дождя.

Я быстро подбежала к балкону и закрыла дверь. А затем посмотрела на пустые перила, слушая перестук капель дождя, падающих на стекло.

– Мой шоппер…

Я растерянно уставилась на небо, которое внезапно стало таким темным, словно завтра должен наступить конец света.

* * *

В классе. Я отодвинула стул и повесила бумажный пакет на крючок.

В нижней его части крупными буквами было написано «Булочная Хвангым[13]». А над логотипом было изображено лицо пекаря Ким Хвангыма в круглой золотой рамке. Он держал в руках багет и улыбался.

Глаза Им Согёна скользнули по моей спине и остановились на руках. Он сидел вполоборота и взглядом буравил бумажный пакет, будто силился понять, почему на нем изображен Ким Хвангым.

– Да ладно.

– Что не так?

Когда я невозмутимо вытащила из пакета пенал, Им Согён открыл рот с изумленным видом.

– Ты что, правда сегодня пришел в школу так?

– Ага.

Хотя я ответила совершенно небрежно, на самом деле мне было неловко. Чувствуя, как мое лицо краснеет, я отвернулась от Им Согёна и начала копаться в пакете, изображая, что вытаскиваю оттуда тетради и блокнот для заметок.

– Обалдеть. Что там делают тетради?

– …

– И куда делся хомяк, похожий на тебя?

– Его вчера унесло ветром во время дождя.

Не уверена, что хомяк, изображенный на шоппере, был похож на меня, но, очевидно, Им Согён говорил именно об этой сумке.

– А другой сумки у тебя нет?

– …

– Нет, значит, – пробормотал он и с жалостью посмотрел на меня, вероятно, приняв мое молчание за положительный ответ. – Зачем ты носишь пенал и тетради туда-сюда? Просто оставь их в школе.

– Мне так хочется…

– Боишься, что и их кто-то украдет?

Я ничего не ответила, и Им Согён фыркнул.

Что это с ним? Еще только утро, а он уже достает. Я бросила на него свирепый взгляд, а он в ответ посмотрел на меня, подперев подбородок рукой.

– Точно, ты же хранишь в шкафчике свои учебники и сланцы. Наверное, туда больше ничего и не влезет.

Я резко повернула голову, словно этим показывая Им Согёну, что нужно замолчать, и открыла пенал.

– Ну ты даешь, новенький, – противно проворчал он.

Я надула губы и взяла в руку карандаш.

– Эй, тот мужик на меня пялится.

– …

– Неужели ты и завтра придешь в школу с этим?

– …

– Эй, мне же страшно.

Крючок находился с правой стороны парты. Поскольку лицо Ким Хвангыма было изображено на обеих сторонах пакета, оно в любом случае было бы обращено к Им Согёну.

Он ведь держит багет и улыбается. Что в этом страшного?

Им Согён, который сидел, подперев подбородок рукой, встал и направился в конец класса, к шкафчикам. Я сузила глаза и проследила за ним, а затем проворчала:

– Какое тебе дело, а? Посмотрим, буду ли я твоим другом по закускам.

Я быстро села прямо и открыла тетрадь. Пока переворачивала страницы с записями в поисках чистого листа, Им Согён вернулся за свою парту и разложил всякие вещи, включая спортивную форму.

Учебники он засунул в ящик под партой, а те, что туда не влезли, бросил на пол, на пустое пространство рядом с собой. Затем аккуратно сложил спортивную форму и поместил ее поверх лежащих на полу учебников.

Его действия показались мне внезапными и странными, поэтому я скосила глаза и украдкой наблюдала. Закончив раскладывать вещи, Им Согён сел за парту и посмотрел на меня.

– Можешь пользоваться моим шкафчиком.

– Эм?

Он указал подбородком на заднюю часть класса.

– Говорю, что можешь пользоваться моим шкафчиком.

– Зачем?

– Не хочу, чтобы ты и завтра приходил с этим пакетом.

– Эй, так же нельзя. А как же ты?

– Я и без шкафчика обойдусь.

Парень указал на аккуратно сложенные рядом с его партой учебники.

– А если их кто-то украдет?

– Ну, пусть попробует. А потом умрет, если попадется мне.

Он произнес эти кровожадные слова небрежно, не изменившись в лице, а затем отвернулся.

Передняя дверь класса открылась и вошел учитель, он бросил короткий взгляд на стопку учебников на полу, затем на Им Согёна, после чего посмотрел перед собой.

Я не понимала, почему этот парень снова заботится обо мне. Эй, Им Согён. Выбери одно из двух: будь либо лапочкой, либо злюкой.

Я не делала ничего особенного, и день просто шел по расписанию. Раз за разом я то открывала, то закрывала учебники, и сама не заметила, как наступил полдень. И, как всегда, на перемене парни собрались в конце класса и закатали штанины школьных брюк.

Картина казалась такой же, как и обычно, с одним лишь отличием: в этот раз в конце класса стояла еще и я.

– Поединок между старой и новой бумажными фигурками! – крикнул парень с бритой головой в рупор, который скрутил из тетради.

Школьники собрались, образовав большой круг, в центре которого оказались я и Ким Юнхван. Каждый из нас стоял на левой ноге, согнув правую в колене и немного ее приподняв.

А все потому, что на уроке физкультуры, когда мы встали в ряд по росту, Ким Юнхван занял место позади меня.

Увидев это, кто-то из ребят сказал:

– Эй, как ни посмотри, но, кажется, ты должен стоять перед Чхаёном.

В ответ Ким Юнхван рассердился и буркнул:

– Я вообще-то выше новенького!

Затем он вдруг сдвинул пятки вместе и начал измерять наш рост.

Ребята прищурились, чтобы оценить разницу в росте, а затем отказались от попыток решить, кто из нас выше.

– Фух, аж глаза защипало.

Ким Юнхван, которого раньше дразнили бумажной фигуркой, громко заорал:

– Сказал же, что я выше! Теперь я передаю пост бумажной фигурки новенькому!

Глядя на это, его друзья предложили:

– Эй, давайте устроим петушиный бой с новеньким, чтобы определить, кто среди нас в самом деле достоин зваться главной бумажной фигуркой.

Поэтому, как только мы вернулись в класс после урока физкультуры, ребята устроили поединок. Чтобы определить главную бумажную фигурку в нашем классе. Сколько же страданий выпадает на голову невысоких и худых ребят…

Я крепко обхватила правую лодыжку обеими руками и подпрыгнула на месте.

В глазах Ким Юнхвана запылал огонь. Похоже, он хотел во что бы то ни стало победить меня в этом поединке, чтобы избавиться от клейма бумажной фигурки.

– Эй, новенький! Если проиграешь, официально станешь бумажной фигуркой нашего класса!

Ну, в таком случае я не могу проиграть. Буду сражаться изо всех сил.

Внутри меня нажалась кнопка соперничества, и кто-то из ребят крикнул:

– Начинайте!

Ким Юнхван приблизился, нетерпеливо топая ногой по полу. Казалось, он собирается броситься ко мне и разнести в пух и прах.

Я как следует напрягла левую ногу, ожидая, когда Ким Юнхван окажется ближе. Он понемногу приближался, а я отступала от него на такое же расстояние.

– Ты трус! – крикнул Ким Юнхван.

Но я в ответ улыбнулась:

– В бою важна защита. Если ты продолжишь прыгать и дальше, быстро истратишь все силы.

Услышав мое замечание, произнесенное весьма серьезным тоном, зрители рассмеялись в голос.

– Придурок, я тебя одним ударом сшибу.

Ким Юнхван прыжками приблизился ко мне. Я молча дождалась его и когда ощутила, что он уже достаточно близко, снова отпрыгнула назад. Он нахмурился и крикнул:

– Эй! Гаденыш! Давай драться по-честному!

– Это моя стратегия.

– Ха, я уже устал.

Я улыбнулась, наблюдая за Ким Юнхваном, который запыхался после пары прыжков на одной ноге. В этот момент он бросился ко мне, как будто делая последний рывок. С очень большой скоростью.

Я боялась, что, если буду просто стоять на месте, он в меня влетит, поэтому отпрыгнула назад, но запнулась о порог.

– А?

Я потеряла равновесие и наклонилась назад, но в этот момент нога Ким Юнхвана подкосилась, и он рухнул прямо передо мной.

– Ким Юнхван проиграл!

Под эти слова я упала назад.

– А-а-а, я был хорошим петухом! – крикнула я, готовясь к безопасному приземлению, но вдруг чьи-то руки подхватили меня.

Центр тяжести сместился, и я выпала в коридор вместе с человеком, который поймал меня сзади. Чьи-то руки держали за талию, и мы с грохотом повалились на пол.

– А…

Над головой послышался стон. Поскольку я приземлилась на того, который был у меня за спиной, я почти ничем не ударилась.

– Ой, прости.

Я округлила глаза и посмотрела наверх, но в этот момент над моей головой появилась тень. Кто-то поднял меня, обхватив одной рукой, и вернул мне вертикальное положение.

– Здорово я тебя поймал.

Мне в глаза смотрел Им Согён, вокруг плеч которого была завязана спортивная толстовка. Он стоял передо мной и широко улыбался.

* * *

Им Согён взял карандаш, но тут же бессильно уронил его.

– А-а-а, никак не могу его удержать.

Я посмотрела на карандаш, который покатился по парте. Этот парень спас меня, подхватив в дверях класса, и теперь жаловался, что у него болят пальцы. Он вытащил из-под парты учебник и сразу же уронил его, затем взял карандаш и тоже уронил, а потом начал стонать, переворачивая страницы учебника.

– Эй, Хончха, сам посмотри. Я правда не могу держать карандаш.

– …

– Пальцы не сгибаются.

– Не шути так.

– Эй, но я серьезно!

Им Согён снова взял карандаш, который только что перестал катиться по столу. Но сразу же выронил его, не в силах толком удержать между пальцами. Карандаш снова покатился по столу, и в этом звуке я ощутила какое-то давление.

– Больно. С какой стороны ни посмотри, мне больно.

Мне казалось, что он специально говорил это, чтобы я услышала, поэтому я сжала свой карандаш и, дрожа от негодования, повернула голову.

– Эй, тогда просто сходи в медпункт.

– Медпункт? А что, если я приду туда и узнаю, что с рукой реально что-то не так? – Им Согён поднял бессильно повисшее запястье и потряс им туда-обратно. – Если я пострадал, то только из-за тебя.

– Ну, и что ты предлагаешь?

– Ты должен обо мне заботиться.

Позаботиться? Подумав, что он несет полную чушь, я быстро зыркнула на Им Согёна и отвернулась.

Учителя не было, поэтому мы должны были заниматься самостоятельно. Им Согён поднял взгляд, посмотрел на время, затем отодвинул стул.

– Эй, схожу-ка я в медпункт.

Затем он весь скрючился и вышел через заднюю дверь класса. Я проводила взглядом его спину, которая быстро скрылась из виду, и фыркнула.

– Ха, какой абсурд.

Действительно, абсурд. Я потрясла головой и перевела взгляд с задней двери класса на свою парту, но вдруг увидела лежащий на полу карандаш. Он упал, прокатившись по парте Им Согёна.

Некоторое время я смотрела на лежащий на полу карандаш, но затем все же наклонилась и подняла его. Похоже, при падении грифель сломался и кусочек древесины откололся. Я подумала, а не оставить ли карандаш там, где он был, но мне не понравилось, как он выглядел, поэтому я достала из пенала канцелярский нож.

Положила под руку тетрадь и взяла левой рукой карандаш. А в правой сжала канцелярский нож, лезвие которого вытянула вверх. Я приложила лезвие к дереву карандаша и надавила большим пальцем на него с тыльной стороны, чтобы снять тонкий слой древесины.

Показался тупой кончик сломанного грифеля, и я заточила его острым лезвием. Сточенные кусочки древесины и пыль грифеля скапливались на моей тетради.

– Вроде бы готово.

Я решила написать что-нибудь заточенным карандашом.

Им Согён

Когда рука вывела эти три слога, мое лицо окаменело, и я с опозданием задумалась, почему вообще я написала имя этого парня.

Как это почему? Потому что это карандаш Им Согёна. Да, именно поэтому. Я убрала канцелярский нож и положила заточенный карандаш на парту одноклассника.

Им Согён, который вышел из класса во время самостоятельной работы, вернулся обратно только к концу перемены. Да еще и с повязкой на одной руке. Когда я увидела это, мои глаза округлились.

– Эй, ч-что это у тебя с рукой?

Им Согён поднял руку и бесстрастно посмотрел на меня.

– Как сам думаешь?

– А?

– Это из-за тебя.

Я охнула, и мой рот сам собой широко открылся.

Им Согён устроился на стул и кивнул на ящик под партой.

– Достань мне учебник для следующего урока.

– Но твоя вторая рука в полном порядке.

– А, и правда.

Им Согён откинулся на стуле, левой рукой схватил учебник и вытащил его из-под парты. Затем неловким движением открыл книгу и начал громко рыться в пенале. После этого он обнаружил карандаш на парте и удивленно уставился на него.

– Ого, как остро он заточен. Это ты сделал?

Я бесстрастно посмотрела на лицо Им Согёна.

– Просто он валялся на полу, – торопливо ответила я, опасаясь, что он подумает, что я взяла карандаш, который просто лежал на парте, и заточила его.

Мне не хотелось, чтобы это выглядело так, будто я прислуживаю Им Согёну и точу за него карандаши.

Он покрутил карандаш с заостренным грифелем в руке, а затем отложил его.

– Но как же быть?

– С чем?

– Я ведь правша.

– Большинство людей – правши.

Рука, которая только что мирно лежала на парте, поднялась в воздух. А затем Им Согён потряс ей, будто призывая меня обратить внимание.

Почему он вдруг трясет рукой, как робот? Я без всяких эмоций посмотрела на болтающуюся перед глазами руку и только теперь поняла, что она была правой.

Мои брови дернулись и скривились. Увидев это, Им Согён в голос рассмеялся.

– Кто в этом виноват?

– …

– Хончха.

– Эй…

– Что с моей рукой?

– Перестань…

– Я ее повредил и теперь не могу ей нормально двигать.

– Мне обидно…

– Как думаешь, получится хоть что-то написать?

– …

– Не получится.

Он совершенно меня не слушает.

Им Согён закивал и начал раз за разом повторять:

– Во всем Хончха виноват, да, это все Хончха.

– Эй, просто так получилось. Разве я просил меня ловить? Мог бы просто позволить мне упасть, – проворчала я, но он совершенно меня не слушал.

Сейчас Им Согён скорее напоминал стену. Что бы я ни сказала, мои слова отскакивали от него, и только его реплики заполняли эту стену целиком, как ручейки, текущие по склону горы.

Я прищурилась и уставилась на «стену». Буравя ее взглядом, как бы требуя прекратить произносить это прозвище. Пусть оно и не было моим, но я ведь ненадолго его одолжила.

Им Согён, который все так же бормотал себе под нос, вдруг замолчал, повернулся и посмотрел мне в глаза. Только что он весело смеялся, но спустя всего мгновение улыбка сошла с его лица, и оно вдруг стало холодным.

– Ну и кто будет писать мой конспект?

Им Согён протянул мне свою тетрадь и пристально уставился на меня. Он просто смотрел широко открытыми глазами, но почему-то в них читалась какая-то необъяснимая свирепость, поэтому я молча опустила взгляд.

Взяла его тетрадь, думая, что он точно дьявол во плоти. Затем потянула ее на себя, но Им Согён крепко держал ее и не отпускал. Ну, что? В чем опять проблема?

– Что такое?

– Ты должен ответить.

Черт, я что, собака?

– Кто будет писать мой конспект?

– Я буду.

Им Согён удовлетворенно улыбнулся и разжал руку.

Я окинула его злобным взглядом, а затем положила его тетрадь на свою парту и раскрыла ее.

С мыслями, что Им Согён явно не похож на отличника и вряд ли ему вообще нужен этот конспект. Когда я листала тетрадь, то увидела, что содержание уроков записано милым почерком.

Может, он раздает свои тетради другим ученикам, чтобы те писали за него конспекты?

Я быстро переворачивала листы. Но и через одну страницу, и через три почерк был один и тот же. Некоторые ребята по очереди пишут черной, синей и красной ручкой, но все записи в этой тетради были одного, черного цвета. К тому же на полях не было ни единой заметки, вроде «Есть хочется», «Когда уже конец» или «Хочу спать».

Похоже, я ошиблась, решив, что он не уделяет никакого внимания учебе. Его вовлеченность была довольно высокой.

Это в самом деле почерк Им Согёна?

Его буквы очень отличались от похожих на червяков каракуль других ребят, которые я видела раньше. Его почерк выглядел чистым и аккуратным, а его крупные круглые буквы показались мне довольно милыми.

Увидев, с какой тщательностью он записывал каждый урок, я подумала, что он в самом деле попросил написать за него конспект потому, что сегодня не может двигать рукой. Ведь я сижу рядом, и он действительно пострадал по моей вине. Острые углы в моей душе, которые появились из-за Им Согёна, немного разгладились.

Ладно. Раз уж приходится это делать, сделаю с радостью.

Шух-шух, шух-шух-шух, шух-шух-шух-шух.

Думаю, так можно озвучить мою правую руку, которая без остановки двигалась над тетрадью.

Я же вроде решила, что буду писать конспект с радостью, а не приложу для него все свои усилия. Тогда почему я сейчас записываю содержание урока, обливаясь потом?

Кажется, я даже у себя в тетради никогда не писала с таким усердием, но на моем среднем пальце даже осталась вмятина – так яростно я конспектировала все, что могла, под пристальным взглядом парня с соседней парты. А все потому, что стоило мне пропустить хоть строчку, как Им Согён постукивал пальцем по столу и ворчал:

– Медленно, отстаешь.

Моя голова без остановки двигалась взад-вперед между доской и тетрадью. Я переписывала каждую букву, которую писал на доске учитель, стараясь не пропустить ни одной.

Я думала, что искуплю свой долг этим конспектом, но я ошиблась.

Фатально ошиблась.

Во время обеда я сидела в кафетерии в одиночестве, когда там возник Им Согён с двумя друзьями. В том, что он пришел, вообще-то, не было ничего такого, но проблема возникла тогда, когда он опустил свой поднос и сел. Рядом со мной.

– Оказывается, держать поднос одной рукой – задача не из легких.

– Из твоих слов кажется, будто у тебя рука отвалилась, – сказал Нам Юнсу и сел напротив меня.

– О, это ты, – проговорил Ким Чханён и занял место рядом с Нам Юнсу.

Это моя реплика. Почему вы опять появились около меня?

Я как раз набила рот рисом, поэтому мои щеки надулись, и я могла только озадаченно посмотреть на Им Согёна, но тот молча вложил мне в руки палочки для еды.

А затем осторожно загнул каждый мой палец, чтобы я держала их крепче и не выронила. Что происходит? Где-то я уже видела подобную картину. И не раз.

«Мама, нужно съесть хотя бы ложечку. Как иначе жить-то? М?»

Так обычно кормит ослабшую от болезни мать сын. Ну, или что-то вроде того.

Я проглотила еду и наконец открыла рот:

– У меня уже есть палочки.

– Это мои.

– Что ты несешь?..

Я нахмурилась, глядя на Им Согёна, но ответ прилетел от сидевшего напротив Нам Юнсу.

– Он говорит, что это из-за тебя он вывихнул палец.

Им Согён, ты уже успел всем растрепать о случившемся?

– Какой ты невезучий. Угораздило тебя насолить этому злодею.

Я молча уставилась на Нам Юнсу, и тот продолжил, указывая на меня ложкой, которую держал в руке:

– С сегодняшнего дня начинай молиться, чтобы Им Согёну поскорее сняли гипс.

Что он вообще несет? С чего вообще мне молиться?

Пока я буравила Нам Юнсу недовольным взглядом, Им Согён постучал по моей руке, в которой я сжимала его палочки. Повернув голову, я увидела, что он неловко держит ложку в левой руке.

– Что?

– Жареный омук.

– И что?

– Положи его мне на ложку.

Как он может нести чушь с таким уверенным видом?

Я с каменным лицом уставилась на Им Согёна. В этот же момент Ким Чханён, который все это время ел молча, перевел взгляд на меня и проговорил:

– Теперь ты у него на побегушках.

– А?

– Будешь служить Им Согёну правой рукой.

С чего бы это?

Неужели вы думаете, что я буду делать что-то подобное? Я сердито отвернулась, но Им Согён тут же наклонил голову и поднял правую руку.

– Чья это вина?

Мне показалось, что он процедил эти слова сквозь крепко сжатые зубы.

– К тому же ложку держу я сам. Будет мерзко, если ты начнешь меня кормить.

Им Согён с лукавым видом постучал по подносу.

– Дай мне жареный омук.

– …

– Сколько мне ждать еду?

С этого момента я стала правой рукой Им Согёна.

Мне пришлось выполнять разные поручения. Во время обеда я становилась для него палочками, а во время уроков – писала конспекты. А еще мне пришлось играть вместо него в мобильную игру, потому что Им Согён заявил, что должен собрать игровые предметы.

Он требовал нажимать туда и сюда и кричал так громко, что у меня заболели уши. В конце концов Ким Чханён не выдержал и прошел игру вместо меня.

– Я собрал твои игровые предметы.

– Эй, Чханён, спасибо тебе огромное.

Им Согён все время жаловался, что я раз за разом умираю, так и не получив ни одного предмета, и я была на грани слез. Но когда я вцепилась в руку Ким Чханёна и поблагодарила его от всей души, он выдернул руку и только пожал плечами.

Им Согён, который пристально наблюдал за этой сценой, выхватил мобильный и проворчал:

– Хватит. Не надо больше играть.

Он же сам потребовал собрать эти предметы? А теперь почему так себя ведет? Я уставилась в спину Им Согёна, который удалялся от нас, громко топая.

Всякий раз, когда он требовал, чтобы я выполнила что-то совсем нелепое, оправдывая это тем, что сам не может двигать правой рукой, я цедила сквозь зубы, чтобы он знал меру. Тогда он показывал мне гипс и заявлял, что не просит же меня оплачивать его больничные счета. От такой наигранной заботы мне хотелось отвесить ему пару-тройку щелбанов.

Больше всего меня шокировало то, что пришлось чистить ему зубы. Им Согён схватил меня за шиворот, притащил к раковине и сунул мне в руку зубную щетку.

– От этого я точно отказываюсь.

– Нет. Зубы нужно чистить обязательно.

– Так сделай это левой рукой. И все.

Я попыталась протянуть зубную щетку обратно Им Согёну и сунуть ее ему в левую руку, но она вдруг задрожала.

– Не могу. Я бы сделал это, если бы мог. И не стал бы притаскивать тебя сюда.

Вот же… И сбежать я не могу.

Когда я уставилась на него недовольным взглядом, Им Согён дернул бровями и поторопил меня, чтобы я скорее приступила к чистке зубов.

– Что, если мне придется вставить импланты, потому что я не могу как следует почистить зубы?

При чем тут вообще лечение у стоматолога?

Я все еще буравила Им Согёна злобным взглядом, но он протянул мне зубную пасту, говоря:

– Мне и самому это не нравится. Да-да.

Да уж… Никогда в жизни не подумала бы, что мне придется чистить кому-то зубы.

Я прикусила губу и выдавила на зубную щетку немного пасты.

– Эй, зачем так много? – проворчал Им Согён, но увидел мои злобно выпученные глаза, кашлянул и замолчал.

Держа зубную щетку, я махнула рукой. Им Согён, похоже, понял, что я имею в виду, и слегка нагнулся.

– Тебе не противно? Я бы на твоем месте просто кое-как почистил зубы, хоть и неудобно, – спросила я, просовывая щетку между коренными зубами Им Согёна.

Он стоял с открытым ртом и смог пробормотать только что-то невнятное, поэтому я ответила, что все с ним ясно и он может заткнуться.

Я почистила ему сначала нижние, а затем верхние коренные зубы, двигая щеткой туда-сюда. Я была в бешенстве, но мои руки работали осторожно, потому что я боялась, что могу травмировать десны Им Согёна, если буду орудовать щеткой слишком быстро, и у него пойдет кровь.

Почистив каждый уголок его рта, я перевела взгляд чуть выше. Глаза Им Согёна встретились с моими.

Это было так естественно, как будто он все это время наблюдал за мной. Моя рука на мгновение остановилась. Щетка все еще оставалась во рту Им Согёна, он пару раз моргнул, затем закрыл рот и усмехнулся.

В уголках его рта была пена. Он немного постоял, наклонившись, а затем выпрямился и взял щетку левой рукой. Выплюнул пену в раковину и посмотрел на меня с улыбкой на лице.

– Так не пойдет. Придется чистить самому.

В движениях Им Согёна не было ни малейшей неловкости, поэтому я сжала руку в кулак и с громким звуком ударила его по руке. Он, с зубной щеткой во рту, обернулся и уставился на меня широко раскрытыми глазами.

– Ты же можешь чистить зубы сам!

Когда я выпучила глаза, Им Согён усмехнулся:

– Нет. Мне показалось, что тебе тяжело, вот я и решил попробовать, хотя мне и самому сложно.

– Жить надоело?

– Не веришь, значит.

Им Согён наклонил голову и начал энергично орудовать щеткой. А сам бы он в это поверил? Я подумала, что в этом мире никому нельзя доверять, но меньше всех заслуживает доверия парень, стоящий сейчас прямо передо мной.

Наконец уроки закончились. Я думала, что теперь мне больше не надо прислуживать Им Согёну, но это оказалось не так.

Он шел впереди, опустив правую руку. У него всего лишь вывихнут палец, поэтому ему наложили гипс и повязку. Так почему он делает вид, что не может двигать всей рукой?

Мы шли на автобусную остановку. Плечи и спина Им Согёна, если смотреть сзади, были совершенно свободны. Потому что его рюкзак несла я.

Неужели он собирается свалить на меня все, для чего требуются руки?

– Эй, рюкзак вообще-то носят на плечах. По-человечески, это ты должен его нести.

– О! Автобус приехал! Хончха, бежим!

На остановке стоял автобус под номером семнадцать. До него оставалось всего несколько метров, которые Им Согён быстро преодолел. Я бежала за ним, неся на плечах его рюкзак, а в руке – бумажный пакет.

Когда я пикнула картой у валидатора и повернула голову, Им Согён, который занял место первым, высоко поднял руку и помахал.

– Эй, Хончха!

Придется прислушаться к совету Нам Юнсу и помолиться сразу, как только приду домой.

Я прошла в салон автобуса, буравя лицо Им Согёна недовольным взглядом. Места перед ним и рядом с ним оказались свободны. Где же мне сесть? Конечно, впереди. Я плюхнулась туда, не снимая с плеч его рюкзака.

Мне не хотелось слушать его ворчание, поэтому я достала из кармана mp3-плеер и вставила наушники в уши. Заиграла «История прошлой ночи» группы Sobangcha.

– Что слушаешь?

Им Согён наклонился вперед, вынул один наушник из моего уха и вставил его себе.

Эй, ты чего привязался… Отстань…

Я прищурилась и посмотрела на Им Согёна, но его лицо вдруг застыло. Я переместила ползунок воспроизведения вперед, чтобы немного перемотать песню.

– Вчера ночью я тебя возненавидел. Вчера ночью ты стала мне отвратительна.

Я снова переместила ползунок, прежде чем прозвучали следующие слова.

– Вчера ночью я тебя возненавидел. Вчера ночью ты стала мне отвратительна.

И перемотала еще раз, чтобы эти слова снова повторились.

– Вчера ночью я тебя возненавидел. Вчера ночью ты стала мне отвратительна.

Один и тот же текст повторялся снова и снова, а Им Согён смотрел на меня с ничего не выражающим видом.

– Почему раз за разом повторяется одна и та же строчка?

– Он сломался.

– Но я же вижу, как проворно двигается твой большой палец.

– Ничего такого не было.

– Да неужели?

– Ага.

Поскольку Им Согён нагнулся и положил руки на спинку моего сиденья, наши лица оказались странно близко. Я потянула за провод, ведущий к его уху, и наушник выпал.

– Новенький, я услышал, что ты обо мне думаешь.

Держа наушник в руке, я повернула голову и уставилась перед собой. А из-за спины продолжил раздаваться голос Им Согёна.

– Нельзя ненавидеть друзей.

С каких это пор мы друзья?

– Печально, если только мне с тобой хорошо.

Вот как?

* * *

Раздалось уведомление в мессенджере KakaoTalk.

Телефон зазвонил с самого утра, и я пошарила по одеялу, чтобы найти его. Заставив себя кое-как открыть глаза, посмотрела на экран и увидела сообщение.

Здравствуйте. Это номер

моей правой руки?

Им Согён. Я вздохнула, чувствуя усталость с самого утра, и нажала на фотографию в его профиле.

На нем была синяя толстовка с капюшоном. Он сидел на клумбе под открытым небом, а из наполовину застегнутой молнии выглядывал черно-белый щенок.

Они с Им Согёном дружно смотрели в камеру. Щенок был милым, как и улыбка его хозяина.

Пришло еще одно уведомление KakaoTalk.

Если вы сомневаетесь, что являетесь

моей правой рукой, то это

в самом деле так, поэтому можете

ответить утвердительно.

Ты кто такой, чтобы решать, буду я отвечать или нет?

Почему-то мне стало неприятно, и я застучала по клавиатуре, но затем стерла все, что набрала, и выключила экран. Бросив телефон на одеяло, закрыла глаза.

Я уже начала снова засыпать, когда пришло очередное уведомление. Когда я открыла глаза и посмотрела на телефон, на экране высветилось «Хочу, чтобы он удалил мой номер».

– Алло?

– Эй, ты почему читаешь мои сообщения, но не отвечаешь?

– А что?

– Я с таким трудом набрал их одной рукой! Мне очень обидно.

– Что тебе надо?

– Тетради с конспектами лежат в рюкзаке?

– Тетради? Погоди.

Я встала с кровати и пошла к рюкзаку, который лежал в углу комнаты.

Короче говоря, вчера я донесла рюкзак Им Согёна до автобуса, а когда мы приехали, он просто встал перед дверью, даже не попросив вернуть его вещи. Когда я попыталась снять рюкзак и отдать хозяину, тот ответил, чтобы я оставила его себе. Когда я удивленно спросила, а как же он сам, Им Согён буркнул только, что, в отличие от меня, у него полно рюкзаков, и вышел.

Я была настолько шокирована, что на некоторое время просто застыла, но затем быстро открыла окно и закричала, что принесу вещи в понедельник. Но Им Согён только махнул забинтованной рукой, сказал, что рюкзак все равно отправится ко мне, и ушел. Похоже, ему стало жалко меня, когда я пришла в школу с бумажным пакетом.

Я расстегнула молнию и заглянула внутрь рюкзака. Он был таким легким, что я думала, там ничего нет, но внутри оказались две тетради.

– Да, они тут.

– Почему ты забрал мои тетради без разрешения?

Вот так поворот. Он же сам бросил рюкзак и ушел?

– Когда это я их забрал? Это ты их мне оставил.

– Тетради я не оставлял.

– Принесу их в понедельник.

– Нет. Я должен заниматься.

– Вот в понедельник и позанимаешься.

– Ты что, дурак? В понедельник у нас контрольная.

Услышав внезапную новость о контрольной, я тупо уставилась на тетради в своей руке. Мы же учимся в одном классе, но почему Им Согёну известно то, чего не знаю я?

– Так и знал, что ты просто спал с открытыми глазами.

Это я-то спала с открытыми глазами? От этого невероятного факта я лишилась дара речи.

– Принеси мне тетради. Я отправлю тебе адрес.

– Ч-что ты сказал?

– Чтобы ты принес мне тетради.

– Н-но куда?

– Как это «куда»?

Вот я и спрашиваю!

– Ко мне домой.