– Жуть как мы похожи.

Я включила камеру и, держа телефон прямо перед собой, осмотрела свое лицо. Даже когда я поворачивала голову влево или вправо, лицо на экране оставалось таким же, как у Хон Чхаёна.

Особенно родинка под глазом. Предположим, лица могут быть похожи, но от родинки на одном и том же месте у меня по спине побежали мурашки. Глядя на Хон Чхаёна, я впервые узнала, что в мире и такое бывает.

Хон Чхаён. Восемнадцать лет. Второй сын и главная проблема в доме председателя Хона, где работает моя бабушка.

Мы с Хон Чхаёном очень похожи. Настолько, что, когда я пришла к ним в дом по поручению бабушки, мать Хон Чхаёна, увидев меня, бросила на мужа подозрительный взгляд.

Однако, кроме внешности, никакого сходства между нами не было. Хон Чхаён родился вторым сыном в семье с солидным достатком, с раннего возраста не отличался сильным здоровьем и носил с собой гору лекарств, а дома за ним ухаживала мать и все, кто там работал.

Я же, наоборот, родилась в крайне бедной семье, где была единственным ребенком, поэтому ела все, что выглядело хоть сколько-нибудь съедобным для человека, а заботилась обо мне только бабушка. Тот, кто назывался моим отцом, ушел еще до того, как мне исполнился год, а мать скончалась, когда я училась в третьем классе средней школы[1].

Бабушка довольно долго работала в доме председателя Хона, возможно, именно поэтому вся его семья пришла на похороны моей матери.

В тот день я впервые увидела Хон Чхаёна. Мои глаза, красные, опухшие от слез, которые то останавливались, то начинали литься снова, встретились с глазами Хон Чхаёна, и я поняла, что мы действительно очень похожи. Должно быть, он тоже так подумал и глядел на меня, не в силах закрыть рот.

– Ты полная копия Чхаёна, потому сразу мне понравилась, но так больно видеть твои слезы.

Так сказала мать Хон Чхаёна, легонько похлопав меня по спине. Может быть, именно поэтому бабушка так долго отвечала за кухню в доме председателя Хона. Казалось, они понимали, что у нашей семьи нет других источников дохода, поэтому сохранили рабочее место за бабушкой.

Она заботилась о своем здоровье даже более тщательно, чем я, опасаясь, что ее уволят, стоит ей только заболеть. Глядя, с каким трудом бабушка зарабатывает деньги, я решила не идти в старшую школу, потому что учеба казалась мне роскошью. Это было в прошлом году.

Все так и было… Тогда что это сейчас на мне? Разве не школьная форма?

Так вот, история началась с того, что Хон Чхаён попал в аварию, когда ехал на мотоцикле, да еще и без шлема. Его успешно прооперировали, и он не стал инвалидом, но вот восстановление шло медленно. Его сознание то возвращалось, то снова уходило.

Самой главной проблемой был новый учебный год, который подобрался уже совсем близко. Говорят, председатель Хон сейчас в зарубежном филиале, и пройдет еще несколько месяцев, прежде чем он вернется в Корею.

Важнее всего для председателя Хона была добросовестная посещаемость. Если сын не получал за это награду, его ждали удары палкой. В ряд раскладывалось все – от бейсбольных бит до клюшек для гольфа, – отец предлагал Хон Чхаёну самому выбрать себе инструмент наказания. Разве настолько важен приз за образцовую посещаемость? По мне, так хуже шутки не придумаешь.

Хон Чхаён и без того уже был у отца в немилости, поэтому мать, беспокоясь, что положение сына еще ухудшится, позвала меня втайне от бабушки и попросила ходить в школу вместо него, пока парень не выздоровеет.

– Но я же девушка…

Я упустила из виду тот факт, что деньги хоть и не все в этом мире, но с ними можно делать абсолютно все, что захочется. И на мне сила денег тоже сработала.

– Думаю, я смогу подыскать для тебя квартиру, чтобы ты могла там жить и заботиться о бабушке.

«Как же офигенно», – чуть было не ответила я.

– Если я буду ездить в школу из дома, попадусь бабушке. А в нашем районе могу столкнуться с друзьями Хон Чхаёна.

– Я найду тебе жилье рядом со школой.

Так мы заключили контракт. Один из родственников матери Хон Чхаёна был председателем правления школы, и ее восемнадцатилетнего сына перевели туда. Устроили фальшивый переезд и фальшивый перевод.

Поскольку эта женщина была весьма основательной, мы не ограничились устной договоренностью и подписали настоящий контракт. В нем было несколько условий. Если выяснится, что я девушка, контракт тут же будет признан недействительным. Этот пункт применялся к председателю Хону, школьным друзьям и знакомым Хон Чхаёна.

Вчера его мать пришла подготовить мне школьную форму и прочие мелочи, она посмотрела на меня и сказала:

– Да уж, с такой стрижкой тебя не отличить от Чхаёна.

Мне нечего было ответить, поэтому я просто неловко улыбнулась, но сегодня, глядя на себя в школьной форме, поняла, что сходство и правда было невероятным.

Внимательно изучая свое лицо, я пробовала делать разные гримасы. Но тут увидела на экране телефона не свое лицо, а чужое. Из-за моего плеча хмуро смотрел парень.

Я решила, что он просто ненадолго задержал на мне взгляд, но это длилось не одно мгновение. Он пялился, даже не особо скрываясь. В какой-то момент мне показалось, что наши взгляды встретились на экране телефона, и я быстро опустила руку.

– Остановка «Старшая школа Сусу». Следующая остановка – «Перекресток Сусу».

Мне было очень неловко, и я обрадовалась, что пришло время выходить. Я вскочила, протиснулась сквозь толпу и встала перед задней дверью автобуса.

– Как раз вовремя, – пробормотала себе под нос.

Всего у школы три корпуса: главное здание, восточный корпус и пристройка.

Некоторое время посмотрев по сторонам, я вошла внутрь главного здания. Рядом со входом висела карта школы. Меня определили в класс под номером один.

– Это на втором этаже восточного корпуса.

Я вышла из главного здания и направилась к своему корпусу. По дороге в учительскую мое сердце бесконтрольно забилось, поэтому я изменила маршрут и пошла в туалет.

Прежде чем выйти из дома, я хорошенько проверила, что все как надо: на голове – аккуратная стрижка-боб, грудь, хоть и без того маленькая, на всякий случай утянута компрессионной повязкой, а шею закрывает воротник черной водолазки, которую я надела, чтобы скрыть отсутствие кадыка.

Я боялась, что ко мне начнут придираться из-за худобы, поэтому заказала форму на два размера больше. Брюки мешком висели на ногах, а плечи пиджака сильно топорщились.

За исключением нелепо сидящей школьной формы, мое отражение в зеркале в целом ничем не отличалось от Хон Чхаёна. Но стоило только подумать, что с минуты на минуту войду в класс, я испугалась, что меня сразу раскроют, а сердце бешено забилось.

В тот момент, когда я открыла дверь туалета и вошла, чтобы еще раз осмотреть лицо, форму и грудь, мои глаза округлились.

Двое парней, один в серой толстовке с капюшоном, а второй – в темно-синем свитере, надетом поверх школьной рубашки, стояли в углу туалета у окна и курили. Из-за этого все помещение было заполнено беловатым дымом.

– Придурок, напугал! Я ж подумал, что это учитель! – крикнул парень в серой толстовке, подскочив на месте.

Похоже, он испугался, когда я вдруг распахнула дверь и вошла.

– П-простите.

Я просто стояла на месте, не в силах двинуться ни вперед, ни назад. Но как только в голову пришла мысль, что пора уходить, раздался звук, как будто кто-то спустил воду в унитазе.

– Эй, у меня вся форма провоняла. Просил же курить снаружи. Ну серьезно.

Вдруг из кабинки туалета высунулась голова в синем капюшоне ветровки. Вышел парень, громко хлопнув дверью, и мои глаза стали совсем круглыми. Он поправил одежду и подошел к раковине, смотря на меня в упор.

– А?

Звук вырвался из моего рта сам собой, и я с опозданием прикрыла рот рукой. Это же тот парень, с которым я встретилась взглядами на экране телефона сегодня в автобусе. Без понятия, узнал он меня или нет, но парень в ветровке с недовольным видом спросил, обращаясь ко мне:

– Чего уставился?

Увидев его раздражение, я наконец пришла в себя. Мое застывшее тело с опозданием пошевелилось, и я склонила голову.

– Извините. Мне показалось, что это туалет.

– Так и есть.

– Что?

– Это туалет. Можешь делать свои дела.

Он остановил меня, когда я уже собиралась развернуться и выйти. А, точно. Я-то имела в виду, что искала женский туалет. Совсем с ума сошла! Я же теперь парень. Только тогда я поняла, что мое оправдание прозвучало странно.

– Да…

Я развернулась и подошла обратно к раковине. Включила воду с мыслью, что надо просто помыть руки и уйти.

Вода с громким плеском полилась о стенки раковины. Натирая ладони, тыльные стороны рук и пространство между пальцами, я украдкой подняла глаза.

Когда я без всяких мыслей посмотрела в зеркало, наши с парнем взгляды снова встретились. Я быстро опустила голову и выключила воду, но вдруг рядом со мной раздался голос:

– Второй год обучения?

– Что? А, да.

– Только что перевелся?

– Да…

– Из какого ты класса?

Как много вопросов он задает.

– Из класса номер один.

– О! – обрадовался парень.

Когда я уже собиралась улизнуть из туалета, даже как следует не стряхнув воду с рук, меня снова коротко окликнул низкий голос. Я застыла с жалобной гримасой, держась за ручку двери.

Что? Неужели я попалась в первый же день?

Я повернулась, убрав с лица плаксивость, и увидела, что в воздухе по параболе летит рюкзак. От неожиданности я поймала его обеими руками.

Сама того не осознавая, я согнула колени, словно готовилась схватить что-то тяжелое, но рюкзак был таким легким, что мое действие оказалось бессмысленным.

Я все еще стояла, согнув колени, согнув спину и вытянув руки, поэтому парень, который за всем этим наблюдал, рассмеялся:

– Нам с тобой по пути, так что сделай мне одолжение.

– Что вы сказали?

– Кинь рюкзак на место Им Согёна.

– Но кто такой господин Им Согён?

Парень, который тупо смотрел на меня, указал пальцем на свое лицо.

– Я.

Он представился совершенно неожиданно, поэтому я лишь кивнула и пробормотала:

– А… Но в каком классе учится господин Им Согён?

Я не знала, в какой параллели учился парень, который представился Им Согёном, поэтому говорила максимально вежливо. Он наклонил голову и хмыкнул:

– Господин Им Согён учится в том же классе, что и ты.

Мне захотелось громко выругаться, но с моих губ сам собой сорвался любезный ответ:

– Ясно…

Я взяла рюкзак и вышла из туалета. Когда дверь уже почти закрылась за моей спиной, оставив лишь крошечную щелку, из-за нее послышался низкий голос:

– Этот малявка выглядел очень милым.

Дверь с щелчком захлопнулась.

– Фух, как я перепугалась.

Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Поскольку я впервые встретилась с учениками этой школы, то перенервничала. Малявка? В голове возник вопрос: обо мне ли говорили парни, но времени думать об этом не было.

– Зря только обращалась к ним на «вы», не зная, что мы одного возраста.

Ну и что теперь? Я ведь не собираюсь с ними дружить, а значит, это совершенно неважно. Покачав головой, я пошла по коридору.

Прежде чем отправиться на урок, я зашла в учительскую. Классный руководитель, увидев, что я вошла с двумя рюкзаками на плечах, странно взглянул на меня, но ничего спрашивать не стал. Кажется, он подумал, что я просто до жути обожаю учиться.

Мы пошли в класс.

– Тебя только что перевели из другой школы, но поскольку сегодня первый день нового учебного года, представляться не обязательно[2]. Просто зайди в класс и сядь на любое свободное место.

В ответ на слова классного руководителя я кивнула.

Когда мы оказались у самого класса, я услышала громкие голоса парней, и от волнения мое сердце забилось чаще. Я застыла около двери, как гипсовая статуя, и учитель, увидев, что я не вошла, выглянул и спросил:

– Ты не идешь?

Я подняла голову на звук его голоса и переступила через порог передней двери класса[3].

– Раз уж мы зашли через переднюю дверь, коротко расскажи о себе, а потом садись.

«Учитель, но вы же сказали, что представляться не обязательно…» – вздохнула я про себя.

Взгляды всех ребят в квадратном классе устремились в одну точку. Они сидели, разбившись на группки, и шумели, поэтому показались мне черными, угловатыми силуэтами.

Сердце колотилось так громко, как будто кто-то бил в барабан. Этот кто-то уменьшился до крошечных размеров, проник внутрь меня и застучал по сердцу палкой. Мои руки вспотели, а по спине покатилась холодная струйка.

– Посмотрите на его форму. Я уж подумал, что это мой отец пришел.

Откуда-то раздался тихий голос, и ученики захихикали.

– Парень, ты с ума сошел?

Услышав смех, классный руководитель стукнул по столу. Затем он шикнул на ребят и бросил на них предупреждающий взгляд.

Я так сильно нервничала, что чуть не задыхалась. Сегодня первый день моего перевоплощения. Первый урок в новом облике еще даже не начался, но почему мне уже так тяжело?

– Привет. Меня зовут Хон Чхаён.

Хотя я только назвала свое имя, ребята захлопали.

– Ого! У нас новенький из другой школы.

– Чхаён, садись на пустое место позади.

– Да.

Я склонила голову в знак приветствия, а затем пересекла класс. И села на последнюю парту четвертого ряда.

Когда я повесила свой рюкзак на крючок, в руках у меня остался второй рюкзак, который мне вручили в туалете. Я оглядела класс с последней парты, но парня по имени Им Согён в нем не обнаружила.

«Разве это не его?» – подумала я и собиралась было повесить рюкзак на спинку стула, но увидела парня, который растянулся за последней партой соседнего ряда. Как раз в тот момент, когда я подумала, что его синяя ветровка кажется какой-то подозрительно знакомой, парень сел и выпрямился.

Он коротко вздохнул, снял капюшон, откинув его назад, и повертел головой из стороны в сторону, чтобы привести в порядок растрепанные волосы. В этот момент наши взгляды встретились.

Поскольку стояло раннее утро, солнечный свет проникал даже в самые дальние уголки класса, ярко освещая светло-коричневые волосы парня. Это зрелище чем-то напомнило сцену из манхвы и странным образом приковало мой взгляд. Я рассеянно уставилась на парня, а он недовольно сказал:

– Хватит уже пялиться. Напрягаешь.

Я торопливо отвернулась и посмотрела в другую сторону. Это Им Согён. Парень в синей ветровке. Тот самый, с которым я недавно столкнулась в туалете.

Я, сама того не заметив, превратилась в Ким Нури, которая пялится на симпатичного юношу. Я крепко зажмурилась, а затем распахнула глаза. Мне нужно прийти в себя.

– Может, отдашь уже?

Он же сам просил не пялиться, но стоило мне отвести взгляд, как он снова со мной заговорил. Я сделала вид, что ничего не слышу, и просто уставилась в другую сторону.

Я успела рассмотреть прически трех ребят, когда мой стул внезапно сдвинулся с места. Я испуганно обернулась и увидела, что Им Согён вытянул ногу, зацепился ступней за ножку моего стула и потащил меня к себе. И почему у него такие длинные ноги?

– Верни, говорю.

– Эм?

Я заморгала, не понимая, о чем речь, и парень указал взглядом на мои руки.

– А!

Я с опозданием поняла, что он имел в виду, и протянула ему рюкзак. Когда парень выхватил свою вещь у меня из рук, я ощутила странную пустоту. Так вот, где сидит Им Согён. Оказывается, прямо рядом со мной.

Я зашевелила ногами, чтобы передвинуть стул обратно на место, но продолжала украдкой поглядывать на соседа. В лучах солнца его лицо казалось гладким и безупречным. Какой красавчик.

Устроившись за своей партой, я достала из рюкзака пенал и тетрадь. По привычке начала писать на обложке «Ким Нури», но сразу же спохватилась, зачеркнула свое имя и написала вместо него «Хон Чхаён».

Ни в коем случае нельзя об этом забывать. Хон Чхаён. Я – Хон Чхаён.

Во время утреннего классного часа я сидела, уткнувшись лицом в тетрадь, и раз за разом повторяла это заклинание. С надеждой, что оно отпечатается у меня на подкорке.

* * *

– Эй! Придурок, смейся с закрытым ртом! У тебя слюни во все стороны летят.

– Идиот, это ты смешно подстригся. Что за дурацкий хвостик? Им можно на уроках каллиграфии вместо кисти рисовать!

– Заткнись. Сейчас так модно.

– Ты что, Сон Дэгван[4]? Все модой называешь. Как там в песне поется? Модная песня, веселая песня!

На перемене в классе поднялся настоящий хаос. На последних партах заиграла песня Сон Дэгвана.

Парень с коротко бритой головой задорно подпевал под «Модную песню». Другие ребята, которые сидели на стульях вполоборота, громко смеялись и говорили, что их товарищ – прирожденный певец.

Хотя я просто сидела и слушала болтовню одноклассников, мое сердце сжималось, как будто они задирали меня. Я неловко поводила взглядом по классу, наблюдая за ребятами, которые бурно что-то обсуждали, а затем растянулась на парте.

Господи, сколько месяцев мне этим заниматься?

Я согнула руки в локтях, зарылась в них лицом и скорчила плаксивую гримасу. Я и подумать не могла, что захочу бросить школу всего через час после того, как в ней окажусь.

– Ха-а…

В тот момент, когда я шумно вздохнула, послышался грохот, а затем что-то с силой ударило меня по спине. Под тяжестью веса парта перевернулась, а я упала на пол. Случившееся ошеломило меня. Во-первых, мне было больно, а во-вторых, я точно не ожидала ничего подобного.

Когда я обернулась, продолжая лежать на полу, то поняла, что двое ребят играли между собой в петушиный бой[5], а затем один из них отбросил другого, и тот свалился на меня. Парень, который распластался рядом в той же позе, что и я, хохотал, как безумный. Если бы я попыталась описать его смех словами, получилось бы что-то вроде бесконечного повторения «Ха-ха-ха».

– Придурок Ким Юнхван! Тебя так легко отправить в полет.

– Легкий, как бумажная фигурка!

Хохот все не прекращался. И только я одна лежала и растерянно смотрела на ножки парты. Точнее, на них был направлен только мой взгляд. А голова все еще оставалась на полу.

– Эй, бумажный придурок! Из-за тебя новенький свалился!

– А! Эй, извини.

Парень, который только что смеялся как сумасшедший, встал и протянул мне руку.

– Ты живой?

– Угу… Я в порядке.

Я понялась, затем поставила парту в вертикальное положение и подняла упавшие письменные принадлежности и учебники. Мои колени ныли. Похоже, я приложилась об пол как следует.

Раньше я терпеть не могла сидеть на передней парте, но теперь мне очень туда захотелось. Почему парни бесятся на переменах в конце класса? В коридоре ведь больше места! Мне хотелось заорать этим придуркам, чтобы они вышли из класса, но я проглотила слова, которые уже вертелись на языке.

За моей спиной завязалась потасовка между другими ребятами. Я перевела взгляд на настенные часы. Неужели перемена правда началась всего три минуты назад? Изо рта вырвался длинный вздох.

* * *

Во время обеденной перемены я взяла поднос и села на свободное место.

– Наконец-то поем!

Первые четыре урока показались мне сущим адом, но когда я увидела поднос, полный еды, мое настроение сразу улучшилось. Я зачерпнула большую ложку и сунула ее в рот.

– М-м-м, мой любимый жареный омук[6].

Я жевала обед, довольно мыча себе под нос.

Но вдруг услышала стук, как будто кто-то поставил на стол поднос, и подняла голову. Пока я была сосредоточена на еде, какие-то ребята расположились за моим столом. Они заняли пустые места по бокам от меня и напротив.

– Свихнуться можно. Постоянно этот жареный омук.

Я украдкой обвела взором лица парней, и отчего-то мое сердце сжалось. Почему эти старшеклассники выглядят такими свирепыми? Решив, что нужно побыстрее доесть и уйти, я увеличила скорость, с которой загребала еду ложкой.

Я не могла расслабленно сидеть и есть десерт, поэтому просто сунула банан в карман и начала собираться. Взяв ложку и палочки в одну руку, подняла поднос.

Когда попыталась протиснуться между сидящими за столиками ребятами, моя нога вдруг уехала далеко вперед, и я потеряла равновесие.

– А?

Теперь мой взгляд был направлен не передо мной, а вверх.

«Нет!» – едва успела подумать я про себя, но ноги уже потеряли опору, а тело накренилось назад. Поднос выскользнул из рук и с грохотом упал, а остатки еды разлетелись во все стороны.

Сама я растянулась на полу кафетерия, между столиками, уставившись в потолок. Что произошло?!

– Ох…

Нахмурившись, я села. А затем увидела, что к подошве моей обуви пристала банановая кожура.

Какой придурок ее здесь бросил? Я упала на спину, поэтому не смогла даже выставить перед собой руки, чтобы замедлить падение, и сейчас чувствовала в копчике адскую боль, как будто сломала его. А еще, кажется, я как следует приложилась об пол локтями: руки от плеч и ниже неприятно пульсировали.

– Урод, тебе жить надоело?

Я стонала, не в силах пошевелиться, но тут передо мной возникло свирепое лицо, заслонив собой потолок.

– Ты ж вроде поднос собирался отнести? Так и шел бы с ним осторожней. На фига ты здесь распластался?

– Что?..

– Вся твоя еда разлетелась, придурок!

Я кое-как расслабила сморщенное от боли лицо и оглядела форму парня, который смотрел на меня, вращая глазами так, словно собирался со всей силы пнуть меня. По его левому рукаву расплывалось пятно от рассола кимчхи.

– Ч-что же делать? Извините…

Я кое-как поднялась, ощущая боль во всем теле, и потерла рукав парня дрожащей рукой. Но вдруг почувствовала, что он схватил меня за воротник. Мое тело качнулось, а затем меня потянуло вверх с такой силой, что даже пришлось встать на цыпочки. Когда пятки оторвались от пола, мне пришлось кое-как удерживать равновесие на одних вытянутых пальцах.

– Думаешь, можно оттереть это рукой? Пятно только сильнее расползлось!

– Ох, послушай. Кх…

– Эй, ты издеваешься? А?

Крепкие кулаки с такой силой сжали воротник моей рубашки, что я почувствовала, как задыхаюсь. Я хотела попросить парня отпустить меня, но могла лишь прерывисто дышать, кашлять и морщиться.

Он наклонил голову к своему грязному рукаву и принюхался. Затем резко поднял голову от рукава и нахмурился.

– Вот черт! От меня же теперь воняет! Как я могу ходить в этом по школе?!

– А спортивный костюм у тебя с собой? – спросил сидящий рядом друг.

Парень тут же повернулся к нему с жуткой гримасой на лице.

– Хочешь, чтобы я пошел домой в спортивной форме? Я ж не ты!

При этих словах друг тут же закрыл рот. Это еще что? Они точно друзья?

– Как же бесит!

Парень окинул меня взглядом.

– Эй, сними-ка это.

– Что?..

– Рубашками, говорю, давай махнемся.

Мне сказали раздеться прямо посреди кафетерия! Я была так шокирована, что просто растерянно моргала. Сама идея, что парень размером с медведя наденет мою рубашку, представлялась мне абсурдной. Он что, решил показать всем вокруг дикого зверя? Разорвать одежду в клочья или типа того?

– Ты что, игноришь меня?

– Н-нет, дело не в этом…

Мое тело качалось взад и вперед. Я в панике перебирала ногами. Да я просто задыхаюсь! Давай ты сначала отпустишь меня, а потом поговорим.

Я обеими руками начала бить по кулакам, которые вцепились в воротник моей рубашки, но вдруг откуда-то прилетела ложка. И ударила стоявшего передо мной парня точно по голове. Раздался отчетливый стук, и его лицо тут же исказилось от гнева.

– Дерьмо! Какой говнюк это сделал?!

Парень резко повернул голову и попытался отыскать взглядом того, кто бросил в него ложку. Голова, которая закрывала мне обзор, теперь отклонилась под углом, и я увидела стоящий рядом стол.

Мой взгляд последовал за взглядом парня и наткнулся на Им Согёна, который сидел за этим столом. Компанию ему составляли парень в серой толстовке с капюшоном и парень в темно-синем свитере, которых я видела сегодня утром в туалете.

– Какой шум во время еды, – выплюнул Им Согён с весьма раздраженным видом.

Парень отпустил мой воротник и направился в сторону ребят. Мою шею больше ничего не сдавливало, и я закашлялась.

– Эй, Им Согён.

– Что?

– Это ты бросил?

– Что?

– Ложку, придурок!

– Не-а.

Разглаживая смятый воротник, я посмотрела на стол, куда переместилась зловещая атмосфера. Парень буравил взглядом поднос Им Согёна.

– Тогда где твоя ложка? А?

– Я взял только палочки, – сказал Им Согён, глядя на парня с совершенно невинным видом.

– Ты пошутить решил?

– Зачем мне шутить над придурком вроде тебя? Шучу я обычно с друзьями. Ты разве мне друг?

Стоило парню услышать эти слова, как его руки задрожали.

– Чтоб тебя, урод…

Им Согён вытянул шею и внимательно осмотрел рукав парня.

– Поднял шум из ничего. Просто постирай рубашку и носи дальше, – сказал он, а затем перевел бесстрастный взгляд с рукава на лицо парня, который стоял перед ним, дрожа от гнева. – Ну, если не хочешь ее стирать, выбрось и купи новую.

В воздухе повисло напряжение. Никто даже не попытался их остановить. В конце концов друзья парня, которые растерянно стояли около столика, взяли подносы и вывели его из кафетерия.

– Эй, Ынхо. Уходим.

– А! Пустите!

Парень, которого, как выяснилось, звали Ынхо, нервно стряхнул с себя руки друзей.

«Эй, пустите! Слушай, Им Согён! Идем-ка на крышу!» – кажется, он собирался заорать нечто подобное, но друзья снова схватили его за руки.

– А-а просто сдержись, – сказал кто-то из них, и Ынхо наконец послушно поддался.

Затем он, охваченный гневом, заорал что-то диким голосом и пнул стул, который стоял на своем месте, никому не мешая. Похоже, он так себя ведет, потому что Им Согёну в подметки не годится, зато меня за воротник схватить ему смелости хватило. Как же несправедливо!

– Эй, ты из какой параллели?

Ынхо, которого друзья тащили к выходу, остановился и оглянулся на меня. Я ничего не смогла ответить, поэтому просто посмотрела на него снизу вверх, а он согнул ноги в коленях и толкнул меня в плечо.

– О, из той же, что и я. Хон Чхаён? Так и знай, с этого момента твоя школьная жизнь превратится в ад.

Его взгляд был колючим и полным злобы. Жутко зыркнув на меня, парень вышел из кафетерия вслед за друзьями.

Все произошло совершенно неожиданно, и мое сердце все еще билось как бешеное. Я подняла с пола поднос и приборы для еды.

Что не так с этой школой? Почему здесь одни хулиганы? Мне вдруг стало горько, а кончик носа защипало. Если бы не бейдж с именем Хон Чхаёна… Мне стало невыносимо грустно от того, что я не могла назвать придурка придурком.

Я прикусила губу и проглотила подступившие к горлу рыдания, когда вдруг встретилась взглядом с Им Согёном. Может, мне стоит его поблагодарить? Пока я замерла в нерешительности, раздумывая, как поступить, он первым отвел глаза.

Я поставила поднос на стол и выдернула пару салфеток из подставки. Хотя я чувствовала на себе взгляды ребят, уйти, оставив грязный пол в таком виде, как сейчас, не могла.

Меня не отпускало чувство опасности. Ведь это был первый раз, когда меня кто-то схватил за воротник.

– Тебе что, скучно стало? Почему ты вдруг швырнул ложку в Кан Ынхо? Ты совсем спятил?

Я сидела на корточках, вытирая разлившийся по полу соус, но после этих слов мои руки вдруг замерли.

– Кто сказал, что я ее бросил? Ложка просто выскользнула.

– Выскользнула? Придурок, я же видел, как ты прицеливался, как будто собирался выпустить стрелу.

– Ого-о? Нам Юнсу, ты зачем на меня наговариваешь?

– Наговариваю? Не смеши меня. И лучше не затевай бесполезные ссоры. Иначе опять влезешь в драку.

– Угу. Ясно, дай-ка мне ложку.

– Не хочу.

– Чханён, тогда ты дай ложку.

– У меня ее нет.

Услышав, как отодвигается стул, я подняла взгляд.

– Ты куда?

– За ложкой.

И встретилась глазами с Им Согёном, который направился к раздаче. Я молниеносно опустила голову и продолжила тереть пол. Видя, как его ноги удаляются.

Я поднялась, держа в руках салфетки, пропитавшиеся соусом и ставшие красного цвета. И посмотрела в спину Им Согёну.

Конечно. Большинство парней довольно высокие. Похоже, из-за маленького роста я в их глазах выгляжу слабой.

Внезапно на душе стало тоскливо. Вряд ли сегодняшнее происшествие было разовым. От одной мысли о том, что меня и дальше будут хватать за воротник и угрожать, перед глазами все потемнело. Может, извиниться перед матерью Чхаёна и сказать, что я больше не смогу притворяться ее сыном? Плечи сами собой поникли.

Дом, где я могла жить вместе с бабушкой, казалось, становился все дальше и дальше. Я взяла салфетки, которыми только что вытирала пол, поднос и приборы, и бессильно поплелась к месту, куда относили грязную посуду.

– Бабушка… – мрачно бормотала я себе под нос.

* * *

Я рассеянно стояла около деревянного столба рядом с остановкой, когда увидела, что подъехал автобус. Проверив его номер, быстро побежала к нему и запрыгнула внутрь. Это был единственный автобус, который ходил до моего района.

– Школьник.

Раздался веселый звук, свидетельствующий об оплате проезда, и моим глазам открылся салон автобуса, куда набилось столько людей, что мне было никак не протолкнуться внутрь.

Я зашла последней, поэтому автобус закрыл двери и медленно тронулся. Салон был заполнен детьми, которые ехали домой из школы и громко болтали. Я огляделась по сторонам и в итоге схватилась за поручень рядом с водительским местом. Надеясь, что через несколько остановок в салоне станет посвободней.

– Ы-ыкх!

Каждый раз, когда автобус делал крутой поворот, крупные ребята теряли равновесие, и их мотало из стороны в сторону. Оставаться на месте, держась только за один поручень, оказалось задачей не из легких. Автобус повернул налево, и стоявших рядом детей понесло в одну сторону. В итоге вся эта толпа уперлась мне в плечо.

– А-а-ай!

Почему ничего в этом мире не дается мне легко?

Я стиснула зубы и напрягла тело, чтобы выстоять под напором гигантской кучи-малы, когда у меня завибрировал телефон. Я достала из кармана вибрирующий мобильный и посмотрела, кто звонит.

[Бабуля]

В тот самый момент, когда я ответила на звонок, автобус подошел к остановке. Передняя и задние двери открылись одновременно, и школьники, которые, как казалось, совсем не собираются выходить, высыпали наружу.

Я быстро оглядела салон автобуса, который только что покинула толпа детей. Заметив свободное место, побежала к нему и села. Затем положила рюкзак на колени и только после этого заговорила:

– Да, бабушка.

– Почему ты так долго не брала трубку?

– Это я-то? А почему ты звонишь?

– Ты закончила работу?

Бросив школу, я устроилась на подработку. Бабушка думает, что я работаю в одном из ресторанов известной сети, но на самом деле я доставляла китайскую еду. Платили по девять тысяч вон[7] в час. Не было ни одной причины отказываться.

Местечко Тхаксу. Потому что имя директора – Ким Тхаксу. Сначала я работала пешим курьером. Мне нужно было ходить с большим железным коробом и доставлять еду по ближайшим адресам.

Такая подработка меня вполне устраивала. Единственным недостатком было то, что к концу дня вся одежда пахла маслом, но другого места, где платили бы столько же, я не нашла. Вот только меня беспокоил прекрасный нюх бабушки. Она много лет провела на кухне, поэтому во всем, что касалось еды, ее обонянию не было равных. Когда я приходила к ней после работы, она всегда спрашивала, почему от меня пахнет китайской едой.

Вслед за тем как мама покинула этот мир, мы с бабушкой жили в комнате для персонала в доме Хон Чхаёна. Поскольку каждый вечер после работы мне приходилось встречаться с бабушкой, я думала, что у меня осталось только два варианта: либо уволиться, либо ждать, когда она догадается, что я подрабатываю в китайском ресторане.

Поэтому я подумала, что мне нужно куда-то съехать, пусть даже в самую дешевую комнатушку в подвале или на чердаке.

И вот однажды, когда мы с одним из ребят, который доставлял еду на мотоцикле, разговорились перед рестораном, уплетая мороженое, я узнала, что наш час работы стоит по-разному.

Тысяча вон[8]. Курьерам на мотоциклах платили на тысячу вон больше. Есть поговорка, что из пылинок можно собрать целую гору, но тысяча вон для меня была слишком большой суммой, чтобы считаться пылинкой. Я немедленно получила права на вождение мопеда. Директор с радостью перевел меня из пеших курьеров в мотокурьеры.

«Огненная ракета Местечка Тхаксу». Такое прозвище мне дали в то время. Я была даже быстрее пули – стремительная, как ракета. Не ездила, а летала. Чтобы успеть доставить хотя бы на один заказ больше.

Я чувствовала неописуемую радость каждый раз, когда видела, что сумма на моем банковском счете растет. В конце концов я смогла съехать от бабушки, несмотря на ее возражения.

Сейчас она думает, что я живу в комнатушке на чердаке и работаю в ресторане известной сети.

– Да, уже еду домой.

– Поела?

– Дома поем. А ты, бабуль?

– Я еще до захода солнца поела. Навести меня по дороге домой. Я приготовила для тебя панчханы[9].

– Панчханы? Но у меня еще с прошлого раза осталось.

– Сегодня я пожарила твой любимый омук, который сама и сделала. Нури, я много наготовила, зайди обязательно.

– …

– Ты чего не отвечаешь?

У меня ни с того ни с сего в горле встал ком. Даже когда я жила вдвоем с мамой, бабушка часто тайком приносила нам еду из дома Хон Чхаёна. Хотя это были всего лишь остатки, которые шли на выброс, она всегда передавала их нам осторожно, с оглядкой.

Мы с мамой жили так бедно, что нам приходилось кипятить воду из-под крана, потому что мы не могли позволить себе бутилированную, и именно благодаря бабушке у нас был суп с говядиной, свиные ребрышки и жареная горбуша.

Сначала мне это нравилось, но после того как я узнала, откуда берется вся эта еда, стало тоскливо. Что чувствовала бабушка, принося нам то, что не доели члены семьи Хон?

– Угу… Переоденусь и поеду к тебе.

– Позвони, когда приедешь.

– Да, бабушка.

Вызов завершился, и я рассеянно уставилась на экран, где мигало время звонка. У меня в носу защипало, а на глаза навернулись слезы. Соленые капли упали на мигающий экран. Это словно послужило сигналом, и меня захлестнула волна плача, поднявшись изнутри.

Я поджала губы и нахмурила лоб, но в конце концов из глаз брызнули слезы.

– Хны-ы.

Я опустила голову и торопливо вытерла лицо. Но слово «омук» раз за разом повторялось звоном в ушах.

Омук. Омук, который бабушка слепила своими морщинистыми руками, чтобы подать на стол семье Хон Чхаёна.

– Пусан, омук… Хны-ы, уж лучше купить.

Сквозь зубы вырывались рыдания, а плечи тряслись. Я вытерла слезы рукавом и шмыгнула носом. Расстегнув лежащий у меня на коленях рюкзак, я поискала там упаковку салфеток. Но внутри оказались только тетради и пенал.

Шмыгая носом, я втянула и проглотила сопли, но вдруг на пустое сиденье рядом со мной что-то прилетело.

Слезы, которые остались на кончиках моих ресниц, покатились по щекам. Чувствуя, как они стекают вниз, рисуя горячие линии, я подняла голову. Напротив меня сидел парень, одетый в такую же форму, как у меня, и хмурился так, словно увидел что-то отвратительное.

– …Им Согён?

– Эй! Терпеть не могу, когда кто-то шмыгает.

– Что?

– Шмы-ыг, шмы-ыг. Ненавижу слышать этот звук.

– А, прости…

– Если ты правда извиняешься, перестань шмыгать и высморкайся. А то наелся соплей и теперь, наверное, такой сытый, что даже ужинать не захочешь.

Какая связь между шмыганьем носом и ужином?

– Спасибо…

Я схватила с соседнего места коробку с салфетками и достала из нее сразу несколько штук. Сложив салфетки в толстый рулон, высморкалась.

Мне показалось, что звук получился слишком громким, поэтому мои глаза округлились, и я посмотрела вокруг. А затем встретилась взглядом с Им Согёном.

Он наблюдал за мной и хмурился. Сам же только что сказал высморкаться, но теперь взирает так, будто недоволен звуком, который я издала. Вот как мне под него подстроиться?

Я закрыла нос, крепко сжав салфетки обеими руками, но Им Согён поднял руку и помахал ей. Я подумала, что он хочет, чтобы я перестала на него пялиться и закончила начатое, поэтому отвернулась и громко высморкалась снова.

Теперь в носу было чисто, и ничего не мешало дышать, поэтому я ощутила облегчение. Печаль в душе тоже немного утихла.

– Вот.

Я протянула Им Согёну упаковку салфеток. Мы оба сидели у окна, но не так близко, чтобы я могла дотянуться до него, просто выпрямив руку.

Им Согён, который сидел, уставившись в окно, повернул голову и окинул взглядом пачку салфеток в моей руке.

– Не надо. Забери себе.

– Но тут еще много осталось.

– Мне они не нужны.

Ну, как хочешь.

Я открыла рюкзак и сунула салфетки туда. Застегнув молнию, я украдкой взглянула в сторону. И увидела профиль Им Согёна, который продолжал смотреть в окно.

Автобус подъехал к остановке, постепенно замедлил ход и остановился. Им Согён взял рюкзак, поднялся с места и встал перед задней дверью.

Прежде чем она открылась, парень повернул голову и посмотрел на растерянно сидящую меня.

– Увидимся завтра, новенький.

– А? А… Да.

– И больше не реви.

Эм? Задняя дверь отъехала в сторону, и Им Согён, перекинув лямку рюкзака через плечо, спустился по лестнице.

Некоторое время посидев в полной растерянности, я посмотрела в окно. И увидела спину Им Согёна, который шел по дороге, неторопливо передвигая своими длинными ногами. Затем он повернул за угол и скрылся из виду.

Захлопнув переднюю и заднюю двери, автобус медленно отъехал от остановки. Я отвела взгляд от окна и прислонилась к нему головой. В руке я держала комок салфеток, куда только что высморкалась. Формой он напоминал бейсбольный мяч.

Я-то думала, что в этой школе одни хулиганы, но, возможно, Им Согён – славный парень.

С надеждой, что так оно и есть, я сунула комок салфеток в карман.

* * *

На следующий день.

– Пусан, омук, хны-ы-ы. Уж лучше купить, кхр-р-р!

Им Согён. Беру обратно свои вчерашние слова о том, что он может оказаться славным парнем.

– Обалдеть! А что еще за «кхр-р-р»? Звуки динозавра?

– Он реально так шмыгал носом!

Я обошла школу, чтобы найти туалет, куда могла бы ходить, не попадаясь на глаза другим ребятам. В результате самым подходящим оказался безлюдный туалет на четвертом этаже, где не было классов, а значит, и учеников.

Закончив поиски, я как раз возвращалась в класс. Но в коридоре увидела Им Согёна, который громко болтал с друзьями. И динозавром, которого они обсуждали, по всей видимости, была я.

Им Согён, который громко хохотал, положив руку на плечо парня в черной толстовке, принял немного обеспокоенный вид и сказал:

– А, но это не повод для смеха. Похоже, ему трудно в новой школе.

– Придурок, сам же больше всех ржал.

С лица Им Согёна сошли остатки улыбки, и он энергично помотал головой из стороны в сторону.

– Нет, смеялся я только потому, что вспомнил, как старательно он сморкался.

Похоже, после этих слов ему снова стало смешно, и он захихикал. У этого парня что, раздвоение личности?

– Наверное, у него случилось что-то грустное. Разве можно смеяться над чужой печалью, а, придурок? – упрекнул парень в черной толстовке и ткнул Им Согёна в живот.

Тот согнулся и сделал шаг назад.

– Я и не смеюсь. Просто беспокоюсь.

– Кхр-р-р! Это и есть насмешка. Разве нет?

– А вот и нет. Он на самом деле издавал такие звуки. И только он один был не в курсе, что весь автобус на него пялился.

– Насмешка-насмешка. Так и знал, что ты тот еще злодей. – Парень в черной толстовке переглянулся с другом и указал пальцем на Им Согёна.

Тот наклонил голову набок и рассмеялся:

– Да с чего я злодей-то? Я ведь даже дал ему салфетки, чтобы он вытер слезы и высморкался.

Эта троица продолжала обсуждать меня, не замечая, что я стою в коридоре. Им настолько все равно, что происходит вокруг? Или дело в том, что я такая низкая, что они меня не увидели? Ведь даже не подозревают, что я стою с другой стороны коридора и все слышу.

Чтобы попасть в класс, мне нужно было пройти мимо них, но я не могла сделать ни шагу, боясь, что попадусь в их поле зрения и они меня остановят. Я просто сверлила их глазами, крепко стиснув руки в кулаки.

Если бы из глаз могли выйти лазеры, они бы точно перерезали глотки этой троице.

Мои глаза сузились сами собой. Эй, ребята, разве можно так унижать человека, который стоит рядом с вами?!

Пока я раздумывала, не следует ли мне пройти по другому этажу, чтобы войти в класс с задней стороны, или просто наклонить голову и прошмыгнуть мимо, мы с одним из троицы встретились взглядами. Парень в черной толстовке кивнул в мою сторону:

– Вот и он.

После этого неожиданного движения подбородка взгляды остальных двух ребят тоже обратились на меня.

– А… – пробормотал Им Согён и неловко засунул руки в карманы.

Он выглядел весьма смущенным, как будто правда не знал, что я стояла с ними в одном коридоре.

Я оглядела именные бейджи трех парней, которые застыли с угрюмым видом. На бейдже Им Согёна было написано его имя, парня в черной толстовке звали Нам Юнсу, а третьего – Ким Чханён.

– Это он плакал и причитал про пусанский омук? Но он не выглядит плаксой.

– Эй…

Им Согён ударил Нам Юнсу по ноге и сделал знак, чтобы тот замолчал. Поскольку они обсуждали одноклассника за спиной, можно было догадаться, что лучше об этом не трепаться, но Нам Юнсу, вероятно, не обладал даже такой степенью такта.

Ким Чханён, похоже, не желал ни во что ввязываться, поэтому тихо прошел по коридору и скрылся в классе. Нам Юнсу с недоумением смотрел на друга, который только что пнул его по ноге. Едва наши с Им Согёном взгляды встретились, раздался характерный звук.

– О, звонок прозвенел. Согён, еще увидимся.

Нам Юнсу помахал рукой другу и вошел в класс, около которого они стояли. Вся группа разбрелась, оставив Им Согёна в одиночестве.

Я почувствовала, как мышцы на моем лице напряглись. Хотя меня и не ругали, но настроение сильно испортилось. Я снова пошла вперед и по пути задела Им Согёна по руке. Как будто просто наткнулась на него, проходя мимо, но я сделала это нарочно.

Я подняла взгляд и увидела глаза, которые смотрели на меня сверху вниз. Им Согён наблюдал за мной, подняв брови. Похоже, он пришел в замешательство из-за того, что я ударила его.

«Вот что ты говоришь у меня за спиной?» – Я уже собиралась было спросить, но тут в голове возник образ Им Согёна, который передал мне пачку салфеток в автобусе.

– Увидимся завтра, новенький. И больше не реви.

На мгновение меня накрыла злоба, и я ударила его по плечу, но потом вновь вспомнила, что случилось вчера, и чувство слегка утихло.

Эх, почему это воспоминание не пришло на ум чуточку раньше?

– Прости. Коридор довольно узкий…

Им Согён оглядел безлюдный коридор. И наклонил голову, словно спрашивая, настолько ли он узкий, чтобы столкнуться плечами.

– Все нормально, – сказал он и прошел мимо меня, отряхивая руку.

– Следующий урок – физра.

Я лежала на парте лицом вниз, закрыв глаза и ожидая, когда перемена, наконец, закончится. Когда я думала о том, что завтра нужно обязательно взять с собой наушники, моя парта задергалась. Похоже, кто-то стучал ногой по ее ножке.

– Новенький! Физкультура, говорю.

Подняв голову, я увидела рядом с собой Им Согёна, который уже сунул обе руки в спортивную толстовку. Его голова как раз появилась из ее ворота.

Я просто сидела и смотрела на него, а Им Согён сел на стул, закатал низ своих спортивных штанов, а затем бросил взгляд на меня.

– У тебя что, нет спортивной формы?

Откуда ей взяться? Им Согён коротко кивнул, отряхнул колени, поднялся, сунул телефон, который лежал на парте, в карман и направился к задней двери класса.

– Иди за мной. Одолжу тебе.

Пока я раздумывала, ко мне ли он обращался, Им Согён дошел до двери, остановился и оглянулся.

Убедившись, что я не двинулась с места, он постучал по двери. Когда я посмотрела на него с таким видом, словно у меня над макушкой завис вопросительный знак, Им Согён наклонил голову и указал в сторону коридора. Как будто спрашивал, почему я не иду.

– А… Мне не нужно.

Потому что я не пойду на физкультуру.

Я не закончила фразу и продолжала твердо сидеть на стуле, всем видом показывая, что его услуга мне не нужна. Им Согён только безразлично пожал плечами, словно говоря, чтобы я сама разбиралась, и ушел, больше ничего не сказав.

Я окинула взглядом класс. Все уже ушли, и теперь я осталась здесь в одиночестве. Физкультура! От одной только мысли перед глазами все потемнело. Просто тихонько отсижусь в углу.

По моему сценарию, я должна была сказать учителю, что я совсем недавно перевелась, поэтому у меня еще нет спортивной формы и на первых уроках посижу в сторонке и понаблюдаю. На это он должен был согласиться и разрешить мне первое время отсидеться.

– Эй, новенький! Пас!

Но что это сейчас у меня под ногами? Неужели футбольный мяч?

И я сейчас бегу к воротам.

– С дороги!

Да еще и с такими криками. Чертов дух соперничества.

Раньше, когда еще училась в школе, я всегда отличалась хорошей физической силой. Во время генеральной уборки именно я двигала тяжелую учительскую кафедру. А после того как успешно справлялась с этим, чувствовала легкость.

Благодаря своей силе на уроках физкультуры я всегда летала. Лучше всего мне удавались эстафеты, но я неплохо показывала себя и в играх с мячом, например в вышибалах и кикболе.

Но я ни разу не присоединялась к ребятам, которые собирались толпой и играли в футбол или баскетбол. Максимум – просто наблюдала, как мальчики пинают мяч на стадионе. Кто бы мог подумать, что у меня такой талант?

– Новенький!

Когда я повернулась на зовущий меня голос, то увидела Им Согёна, который бежал по той же линии и махал мне рукой.

– Пас! Пас!

На просьбу дать ему пас я огляделась по сторонам и с силой пнула по мячу. Стоило это сделать, как ко мне с опозданием подбежал защитник из команды соперника и сильно ударил по плечу. Я упала на землю стадиона, как будто меня туда швырнули.

– Ыкх!

Кашляя из-за поднявшейся вокруг пыли, я посмотрела на мяч. Я никогда раньше не играла в футбол, поэтому мне было любопытно, удалось ли как следует передать пас.

Но, похоже, мои навыки игры в кикбол проявились здесь в полной мере, и мяч, который, как я боялась, мог отскочить куда-то далеко, взмыл в воздух и опустился на голову Им Согёна. От такого точного приземления у меня даже отвисла челюсть.

– О?

Им Согён ловко принял мяч, отбив его грудью, а затем с силой ударил по нему правой ногой. Мяч так стремительно влетел в ворота соперника, что даже потряс их.

– Ура-а-а!

Со всех сторон раздавались восторженные крики. Когда я услышала их, мое сердце ни с того ни с сего забилось быстрее.

А играть в футбол, оказывается, весело! Так вот почему все сходят по нему с ума. С такими мыслями я отряхнула колени и встала.

Поскольку я присоединилась к игре совершенно неожиданно, то бегала по полю, даже не сняв с себя школьный пиджак. А в водолазке было еще и довольно жарко.

Я отряхнула грязную школьную форму. Каждый раз, когда ладони касались ткани, я ощущала жжение, поэтому нахмурилась и перевернула их, чтобы осмотреть. Похоже, в момент падения я провела ладонями по земле, и кожа с них содралась.

– А… Все руки ободрала.

Защитник из команды соперников такой придурок, раз даже не спросил, в порядке ли парень, которого он ударил плечом.

Я аккуратно стряхивала грязь с рук, когда кто-то подошел сзади и обнял меня за шею.

– О-ой!

Я испуганно обернулась и увидела мокрого от пота Им Согёна, который смотрел на меня. Его глаза округлились – похоже, моя реакция порядком его удивила, но уже через мгновение он рассмеялся и взъерошил мне волосы.

– Ты чего пугаешься? Отличный был пас.

– А…

Он убрал руку, которой только что сильно взъерошил мне волосы. Ясно. Я понимаю, что ты имел в виду. А теперь отойди.

Я вытянула обе руки перед собой и увеличила расстояние между нами. В этот момент Им Согён удивленно схватил меня за запястье и поднял мою ладонь к глазам.

– Что это? Ты поранился?

– А, упал, когда давал тебе пас.

Когда я выдернула руку, Им Согён равнодушно отвел взгляд, словно счел мое поведение странным. Затем он взял меня за плечо, развернул и легонько подтолкнул в спину к лестнице на трибуны стадиона.

– Тогда просто сиди и смотри.

А ведь этот парень совсем недавно орал, что число игроков в командах не совпадает, поэтому новенький тоже должен играть вместе со всеми.

Гадая, серьезно ли он, я украдкой скосила глаза в его сторону. Им Согён вытер лицо краем толстовки и выбежал на середину поля. Я рассеянно понаблюдала за ним, а затем нахмурила брови.

– Но что это значит? Он все время говорит со мной командным тоном.

Прищурившись, я еще немного посмотрела на него, а затем направилась к лестнице.

– Э-эй!

– Парень, уворачивайся!

Не успела я сделать и нескольких шагов, как со стадиона раздались громкие крики. Мне показалось, что они обращены ко мне, поэтому я обернулась, и бац! – футбольный мяч с силой прилетел мне в лицо.

Вдруг из носа потекло что-то горячее, а перед глазами все закружилось.

– Эм? Почему стадион переворачивается…

* * *

Пару раз моргнув, я подвигала глазами и увидела белый потолок и выключенную лампу. Продолжая водить одними глазами по сторонам, я огляделась вокруг. Я лежала на кровати, задернутой занавеской. Судя по едва уловимому запаху спирта, я оказалась в медпункте.

– Меня принесли сюда в отключке?

Я была в таком замешательстве, что из груди сам собой вырвался вздох. Боясь, что кто-то снял с меня школьную форму, чтобы оказать первую помощь, я приподняла одеяло и осмотрела себя. Каждая пуговица на рубашке была крепко застегнута.

– Очнулся?

Из-за занавески вдруг послышался голос, и мои глаза округлились. Это еще что? Схватившись обеими руками за одеяло, я уставилась на занавеску, из-за которой раздался вопрос.

– Ты же парень! Как тебя угораздило вырубиться от пары капель крови из носа?

Я приподнялась и немного отодвинула занавеску. На соседней кровати развалился Им Согён, переодетый в школьную форму. В щелке, которая образовалась, когда я приоткрыла занавеску, наши взгляды встретились.

– Ты притащил меня сюда на спине?

– Конечно. Надо было нести на руках?

В-вы только посмотрите, как он ерничает! Я прикусила губу, помялась, но все-таки выдавила благодарность:

– Спасибо.

Им Согён закрыл глаза и слегка кивнул.

Я села на кровати и осмотрела раны на ладонях. Они оказались чистыми, без следов крови, как будто кто-то протер их спиртом. А еще ладони блестели, видимо, на них был тонкий слой мази. Это школьная медсестра подлечила меня и ушла?

– Медсестры не было, поэтому я подлатал тебя как смог.

– А?

Им Согён кивнул на мои руки.

– А… Это ты сделал?

– Конечно. Ты же лежал без сознания, вряд ли справился бы сам.

Вот, опять он ерничает! Я уже было уставилась на Им Согёна, чтобы высказать это ему, но в конце концов потерла глаза и приняла сдержанный вид.

– Спасибо.

– Хоть по твоему лицу и не скажешь, но буду считать, что ты мне благодарен.

Руки, которыми я терла глаза, замерли. Брови уже начали хмуриться, и мне пришлось приложить усилие, чтобы выпрямить их обратно.

Я спустилась с кровати и сунула ноги в кроссовки. Когда наклонилась, чтобы вставить туда пятки, над головой послышался голос Им Согёна.

– Думаю, сейчас лучше не возвращаться в класс.

Я уже сунула пальцы в кроссовки и удивленно подняла голову. Им Согён, который сидел, уперев подбородок на руки, посмотрел на меня сверху вниз.

– Сейчас урок нашего классрука. Ты любишь математику?

Да кто вообще ее любит? Я легонько помотала головой, а Им Согён сказал, что классный руководитель в случайном порядке вызывает учеников к доске и заставляет их решать задачи.

Я тихо вытащила ноги из кроссовок и снова села на кровать. Я сидела лицом к кровати, где находился Им Согён, и мне стало неловко от того, что мой взгляд был направлен прямо на него, поэтому я подняла ноги и легла. В медпункте повисла тишина.

– Я совершил ошибку, когда рассказал ребятам, как ты плакал? – спросил Им Согён в тот момент, когда я отвернулась и притворилась спящей, потому что мне стало неловко просто лежать и смотреть в потолок.

Я открыла глаза и заморгала. Момент для того, чтобы оглянуться, показался мне неудачным, поэтому я просто промолчала и услышала вопрос:

– Спишь?

– Н-нет, – ответила я и обернулась.

– Ты плакал очень мило, поэтому я и решил им рассказать, но мне кажется, что тебе было неприятно. Ну, вряд ли твои слезы вызвала какая-то шутка.

Выходит, он все понимал, но все равно изображал динозавра?

– Прости, если обидел.

– Н-ничего…

Я сказала это из вежливости, но Им Согён кивнул и пробормотал:

– Угу.

Он так быстро согласился, что я начала сомневаться в искренности его извинений. Как будто он произнес их просто так.

– Тебе тяжело в новой школе? – спросил Им Согён, когда я начала ворочаться в снова наступившей тишине.

Мне просто не нравилось лгать, но ни физически, ни морально я не испытывала невыносимых трудностей.

– Да нет…

– А-а-а… – только и пробормотал Им Согён, услышав мой короткий ответ, но через несколько минут задал еще один вопрос, как бы продолжая наш разговор: – Кстати, ты отлично бьешь по мячу. Иногда после школы мы с ребятами пинаем мяч. Хочешь с нами?

– Нет… – ответила я, тупо уставившись в потолок.

– А-а-а… – коротко выдохнул Им Согён.

Я уже подумала, что наш лаконичная беседа окончена, но тут он снова заговорил:

– Тебе есть с кем ходить на обед?

– Нет.

– Может, будем обедать вместе?

– Нет.

– Значит, не хочешь… Неужели ты не знаешь других слов, кроме «нет»?

Я и на этот раз собиралась ответить «нет», но быстро закрыла рот. Когда повернула голову, до этого обращенную к потолку, то увидела Им Согёна, который смотрел на меня с недоумением.

– Новенький, как-то неискренне ты отвечаешь. Хочешь, чтобы я перестал спрашивать?

Он не отводил взгляд, словно требуя ответа.

– А… – невнятно буркнула я.

Им Согён слегка кивнул.

– Значит, тебе было неудобно. Ясно.

Он отвел взгляд и закрыл глаза. Когда он проходил мимо меня, его взгляд показался холодным.

Внезапно меня охватило напряжение. Я ответила отказом лишь потому, что не хотела с ним связываться, но неужели это прозвучало грубо? Нет, все в порядке, мне комфортнее одной. Может, следовало объяснить подробнее? Когда на меня нахлынули запоздалые сожаления, я прикусила губу.

– Как, ты сказал, тебя зовут? – спросил Им Согён, когда прозвенел звонок с урока и я сбросила с себя одеяло.

Я заморгала, сжимая одеяло в одной руке. Им Согён приподнялся на кровати и внимательно разглядывал мой именной бейдж.

Когда я повторила за ним, то увидела фамилию и имя – «Хон Чхаён». В медпункте повисла странная атмосфера.

– Хон Чхаён.

Когда согласилась прийти сюда, переодевшись парнем, я уже стала врушкой, но после того как произнесла чужое имя своими губами, ощутила себя совсем странно. Я поникла из-за слов, которые были ложью в чистом виде.

– Вот как?

Взгляд Им Согёна оторвался от бейджа и переместился на мое лицо. Почему-то вопросительный знак в конце его короткой фразы показался мне зловещим.

– Угу.

Я пристально посмотрела в глаза Им Согёна, боясь, что он может что-то заподозрить, если я отведу взгляд. Он тоже какое-то время поддерживал наш зрительный контакт, а затем ухмыльнулся и первым отвернулся.

Что? Почему он смеется? Почему-то мне не понравилась насмешка, которая только что проскользнула по его лицу.

Ну, сейчас нам в любом случае придется вернуться в класс. Идти туда в одиночестве было неловко, как неловко было идти и вдвоем, но я не могла просто побежать туда первой, поэтому надела кроссовки и спросила Им Согёна:

– Ты не идешь?

– Иди первым. А я что-то устал, ведь давненько не тратил столько силы.

Ни с того ни с сего мои ноги стыдливо прилипли к полу. Наверняка ему было очень тяжело нести меня сюда со стадиона, когда я потеряла сознание. Лучше бы они с другими ребятами взяли носилки. Зачем было тащить меня на спине?

– А еще меня кое-кто проигнорировал, и это немного ранит.

Им Согён с громким звуком растянулся на кровати и посмотрел на меня, не поворачивая головы. Словно этим взглядом показывал, кого имел в виду под «кое-кем». Значит, он обо мне.

– Ну, тогда я пойду первым.

Я по привычке помахала рукой. Затем спохватилась, почесала лоб и развернулась. Мы ведь не в тех отношениях, чтобы махать друг другу рукой на прощание…

Я вышла из медпункта, стараясь шуметь как можно меньше. Закрыла дверь и наконец испустила долгий вздох, который сдерживала до сих пор. Схватившись за ручку, я тихо прислонилась головой к двери.

– Ким Нури… Ты совсем спятила.

На лице сама собой возникла плаксивая гримаса.

– О! Новенький! – крикнул кто-то, когда я вошла в класс, схватил мою голову и внимательно ее осмотрел. – Эй, как твоя голова?

– А? Ну, нормально.

– Фух, а я уж весь перетрусил. Боялся, что с тобой в самом деле случилось что-то серьезное! Я ведь это… Ну! Сила у меня нешуточная.

Должно быть, это он попал в меня мячом. А теперь, убедившись, что со мной все в порядке, демонстрирует мне свой удар ногой. Я не знала его имени, поэтому посмотрела на бейдж и увидела, что его зовут Ким Тхэук.

– И правда. То-то я подумал, что у меня голова треснула.

– Правда же? Сила-то нешуточная! – сказал Ким Тхэук и засмеялся. – Я так пнул мяч, что он превратился в огненный шар, а тебя угораздило попасть под удар. Кстати, кроме головы, больше ничего не пострадало?

– А могло пострадать что-то еще?

– Ты же всю спортивную форму Согёна кровью залил. А он терпеть не может, когда его одежда пачкается.

Ким Тхэук кивнул в конец класса. Посмотрев туда, куда он показал, я увидела выброшенную в мусорку спортивную форму. Она была вся заляпана кровью. Любому было ясно, что эти следы остались от меня.

– Когда он выбросил свою форму и сказал, что идет в медпункт, я думал, что он хочет тебя обругать.

Конечно, Им Согён удостоил меня парой жутких взглядов, но никакой ругани я не слышала. Он точно пошел в медпункт за этим?

– Но почему он понес меня на спине?

У меня пошла кровь из носа, и я вырубилась, так разве не было очевидно, что любой, кто возьмет меня на спину, запачкается? Если ему это так неприятно, мог бы никуда меня не нести.

Ким Тхэук почесал подбородок, глядя на меня.

– А, ну…

Он неловко посмотрел в сторону. Казалось, он колебался с ответом, но вдруг кто-то возник рядом и ответил вместо него:

– Этот придурок сказал, что на спине утащить тебя не сможет, поэтому просунул руки тебе под мышки, да так и поволок в медпункт. Зрелище получилось уморительное. Сначала слетел один кроссовок, а затем и другой. Как будто он не мячом в тебя попал, а поволок на казнь. Согён просто не выдержал, поэтому взял тебя на спину. – Парень, который был ниже Ким Тхэука ростом, ударил одноклассника по бедру и продолжил: – Он сказал, что истратил всю силу на свой огненный удар, и еще… А-а-ай!

Прежде чем парень, который влез в наш разговор, успел закончить фразу, Ким Тхэук сжал его голову в захвате. Ай! О-ой! Кья! С этими звуками они отошли в угол класса.

Тем временем прозвенел звонок на урок. Я села за парту и посмотрела на пустое место рядом с собой. Им Согён остался в медпункте и, похоже, в самом деле не собирался идти на урок.

Доставая учебник, я искоса взглянула на мусорное ведро. Оттуда торчал рукав.

– А еще меня кое-кто проигнорировал, и это немного ранит.

Вот же… От этого я почувствовала себя очень некомфортно. Вместо того чтобы возводить между нами стену, постоянно говоря «нет», надо было ответить по-хорошему.

Из-за того, что ситуация разворачивалась неприятным образом, я начала кусать губы и в итоге оторвала верхний слой омертвевших клеток кожи. Губу пронзила острая боль – похоже, прокусила ее слишком глубоко.

Я ойкнула и растерянно вздохнула, но вдруг передняя дверь класса открылась. Только что здесь стоял шум, который стих в одно мгновение.

– Почему место Согёна пустует? Куда он делся? – задал вопрос учитель.

Взгляды одноклассников обратились не на место Им Согёна, а на меня. Похоже, ответить следует мне. Я пошевелила губами, а затем осторожно заговорила:

– Он заболел, поэтому сейчас в медпункте…

При этих словах Ким Тхэук, который сидел от меня по диагонали, нахмурился. Им Согён-то заболел? Мне нечего было ответить, поэтому я только молча опустила голову.

Урок начался без Им Согёна. Серьезно, мне было не просто дискомфортно, я как будто сидела на иголках.

* * *

Я пощелкала ручкой, затем вытащила из нее стержень и засунула его обратно. Это действие я повторила уже несколько раз. Оно не имело никакого смысла. Просто служило свидетельством моего беспокойства.

Вернувшийся из медпункта Им Согён ничего не сказал о своей выброшенной спортивной форме. Неужели только меня беспокоит лежащая в мусорке одежда?

Его лицо просто ничего не выражало, но почему это волновало меня так же сильно, как если бы в моей руке была заноза? По какой-то причине сегодня он выглядел особенно неулыбчивым, будто у него было плохое настроение. Конечно, мне казалось, что это из-за меня.

– Эй, – раздался голос рядом со мной.

Моя голова быстро повернулась на него. Я не знала, что Им Согён собирается сказать, поэтому губы пересохли, но он указал на мою ручку.

– Тебе обязательно это делать?

– А?

– Я спрашиваю, не мог бы ты оставить ручку в покое?

– А… – пробормотала я и положила ручку.

Я была настолько погружена в свои мысли, что даже не заметила, насколько громко она щелкала.

Им Согён перевел взгляд обратно на свою парту. Он просто не любил шум, поэтому попросил меня сидеть тихо. Наверное, он имел в виду именно это, но для меня его слова прозвучали, словно он сказал: «Я вообще не собирался никуда тебя тащить, но больше никто не согласился, поэтому пришлось мне. А ты даже разговаривать со мной не хочешь. Как же это печально!»

А-а-а, кажется, у меня мания преследования…

Я пошевелила пальцами под партой, думая, что должна как следует поблагодарить Им Согёна. Казалось, только так я смогу избавиться от дискомфорта.

Едва урок закончился, я направилась в магазин. Им Согён был прав: просто словесные извинения звучали неискренне, поэтому я решила что-нибудь ему подарить.

Побродив по магазину, купила кофе в банке. Когда шла обратно в класс, кто-то похлопал меня по спине. Стоило мне оглянуться, как Нам Юнсу быстро сунул что-то мне в руки.

– Эй! Ч-что это? – спросила я с круглыми глазами.

Парень ответил:

– А! Передай это Согёну. У нас сейчас урок в другом корпусе.

Нам Юнсу похлопал меня по плечу и побежал в противоположную сторону. Я осталась стоять с открытым ртом, в одной руке держа банку кофе, а в другой – сборник вопросов для экзамена по литературе.

Когда я вошла в класс через заднюю дверь, сразу же заметила Им Согёна, который растянулся на своей парте. Увидев его широкую спину, я вдруг занервничала. И почему он лежит? Лучше бы сидел с открытыми глазами.

Я неуверенно подошла и ткнула его в спину. Голова, лежавшая на вытянутой правой руке, медленно пошевелилась. Веки плавно поднялись, и я увидела черные глаза парня.

Наши взгляды встретились. Им Согён смотрел на меня снизу вверх, не говоря ни слова.

– А, вот.

Я протянула к нему обе руки одновременно. Парень перевел взгляд на вещи, которые приземлились на его парту.

– Что это? – Он выпрямился.

– Нам Юнсу просил передать.

– Угу, – ответил Им Согён, вытянув указательные пальцы и нажав на внутренние уголки глаз.

Ой, это не то. Получилось так, словно кофе тоже передал Нам Юнсу. Нужно было сказать, что это от меня в знак благодарности, но почему-то рот отказывался открываться.

Им Согён запрокинул голову, наклонил ее из стороны в сторону, а затем покосился на меня.

– Что? Еще что-то скажешь?

– А? Н-нет.

Стоп, конечно, хочу. Я торопливо добавила:

– Н-ну, кофе…

– Будешь?

– А?

Это я тебе его даю. Но Им Согён протянул банку кофе мне. В то же время прозвенел звонок на урок. Сквозь веселую трель я услышала тихий голос:

– Мне ж нельзя кофеин, и парни это знают. Зачем он дал мне кофе?

Им Согён потряс банкой, словно говоря, чтобы я скорее ее забрала.

– Спасибо. Выпью с удовольствием…

Я взяла банку и тихо села за свою парту. В полном шоке. В неудачный день все идет совсем наперекосяк.

Моя голова бессильно наклонилась.

Уроки закончились, а я так и не успела как следует поблагодарить Им Согёна за то, что донес меня до медпункта. Кофе, который я купила в знак искренности, в конце концов оказался у меня в рюкзаке.

* * *

По дороге к остановке я чувствовала, как меня покидают остатки сил. До приезда автобуса я безучастно стояла, прислонившись спиной к дереву. Хорошо, что сегодня толпы не было. Правда, радовалась я только до того момента, пока не увидела Им Согёна.

Стоило мне заметить свободное место, как в глазах зажглись огоньки, и я ринулась к нему. Но не успев сесть, замерла, увидев на соседнем месте Им Согёна. Пока у меня не сломаны ноги, я ни за что не сяду туда.

Похоже, я подбежала слишком шумно, и Им Согён, который только что смотрел в окно, оторвался от вида из окна и уставился на меня. Боясь, что мы вот-вот встретимся взглядами, я торопливо отвернулась. Было бы странно внезапно убежать в другой конец салона, поэтому я просто взялась за поручень и уставилась вдаль. Куда-то за окно.

Автобус остановился на следующей остановке, и я услышала, как новые пассажиры пикают картами о терминал.

– О? Это, случайно, не Согён?

Как только кто-то это произнес, Им Согён схватил меня за руку и усадил на свободное место. Я приземлилась туда с широко раскрытыми глазами и помятым видом.

Я выпрямилась и поправила растрепанные волосы. Тем временем к нам подошла школьница, которая, судя по всему, только что вошла в автобус.

– Согён, привет! Давно не виделись.

– Ага, привет.

Им Согён коротко махнул рукой, затем достал из кармана наушники и сразу же вставил их в уши. Резко оборвав короткий разговор.

Я прикусила губу, подняла взгляд и увидела девушку, которая стояла рядом и неловко улыбалась. Ну разве можно так смущать человека, который с тобой поздоровался? Мне ни с того ни с сего стало неловко.

Поняв, что они знакомы, я попыталась уступить девушке место, но Им Согён, который все так же смотрел в окно, крепко схватил мой рюкзак и потянул его вниз. У него что, даже на затылке глаза?

Он медленно повернулся и слегка наклонился ко мне. Плечо Им Согёна ударилось о мое. Наши головы оказались близко друг к другу. Он тихо проговорил:

– Просто сиди.

Я моргнула, но он снова вопросительно посмотрел мне в глаза.

– М?

– А… Хорошо.

Только тогда Им Согён снова уставился в окно. Мой взгляд, потерянно поблуждав вокруг, устремился на сиденье напротив.

Дурак.

Было там написано. Я внимательно посмотрела на стрелку. Почему-то мне показалось, что она указывает на меня, поэтому слегка отодвинулась в сторону. Но, как я и думала, это было совершенно бесполезно.

Все время, пока мы ехали в автобусе, на меня указывала стрелка перед словом «Дурак».