Цветок папоротника был не единственным растением, чья сила, согласно поверьям, раскрывалась в купальскую ночь. В число «ивановских» трав входили крапива, полынь, ромашка, мята, горечавка и многие другие растения. Каждое из них, как верили, обретало в эту ночь свою особую магическую силу. В одних регионах говорили, что нужно собрать девять разных трав, в других – что одну и ту же траву следует сорвать в девяти местах.
Высушенные «ивановы травы» и коренья хранили в доме целый год. Ими окуривали больных, добавляли в приворотные зелья, бросали в печь во время грозы, чтобы защитить дом от молнии. В некоторых славянских странах, например в Чехии, существовал красивый обычай: накануне праздника устраивали «постельку» для Иоанна Крестителя. Под столом стелили подушку, украшенную душистыми травами, и верили, что святой, отдохнув на ней, благословит растения особыми целебными свойствами.
В XVI–XVII веках сбор трав в купальскую ночь мог обернуться бедой. Тех, кто ходил по лугам и болотам в темное время суток, легко было записать в ведьмы и колдуны. Летописец Памфилова монастыря в Пскове с возмущением пишет о «мужах и женах чаровниках», которые в день Рождества Иоанна Предтечи отправляются искать смертные травы и «дивные коренья» на погибель людям и скоту. Для него это были не мирные травники, а пособники дьявола.
Горечавку, которую называли тирличем или бешеной травой, по всей Европе знали как растение с сильной горечью и заметной лекарственной силой. В народной магии ей при этом приписывали куда более фантастические свойства. Считалось, что, если положить тирлич за пазуху или натереть им подмышки, можно обрести способность летать, а иногда и принимать облик любого зверя, чтобы стремительно переноситься по воздуху. Существовала легенда о короле Ласло, которому во сне явился ангел и велел выпустить в небо стрелу. Та упала у куста горечавки, и из этого растения лекари приготовили микстуру, спасшую жителей Венгрии от неизвестной болезни.
Зверобой во многих европейских языках известен как трава святого Иоанна. Его собирали накануне праздника Рождества Предтечи и высушивали, чтобы затем освящать им дома, подвалы и хлева. Отвар зверобоя пили при недугах, сушеные пучки вешали над постелью в надежде отогнать нечисть и дурные сны. Незамужние девушки подвешивали пучок зверобоя над кроватью, мечтая увидеть во сне суженого. В некоторых легендах зверобой вырастает из крови мучеников, откуда и его прозвища вроде заячьей крови.
Крапиву с давних времен почитали как сильное и «горячее» растение. Ее жгучие листья служили и лекарством, и оберегом. Ради очищения и укрепления здоровья люди ходили по крапиве босиком, заваривали из нее чай, парились в бане веником из крапивы. Лист крапивы старались держать при себе в дороге, чтобы защититься от болезней и дурного глаза. Пучки крапивы вешали в детской, надеясь уберечь ребенка от ночных кошмаров. В некоторых местах крапиву рвали в ночь на Ивана Купалу: ее бросали в купальские костры как защиту от нечисти.
Эвелин Стюарт Харди. Элиза и дикие лебеди. Около 1900 г. Королевская библиотека Нидерландов. Гаага, Нидерланды
В некоторых кельтских традициях обилие крапивы считалось признаком того, что поблизости живут феи. В северных преданиях встречается мотив, будто Локи сплел свою волшебную рыболовную сеть из крапивных волокон, хотя в ранних источниках этот сюжет не фиксируется и относится скорее к позднему фольклору. Из крапивного волокна пряли нити и ткали грубую, но прочную ткань. В сказке Ганса Христиана Андерсена «Дикие лебеди» принцесса должна сплести для своих заколдованных братьев рубашки из крапивы, собранной на кладбище.
Любисток, который называли зорей, любим-травой, дудочником и купальной травой, высоко ценили в обрядах, связанных с любовью и браком. Ему приписывали способность привлекать счастье и защищать от порчи. Невесты зашивали его в подол подвенечного платья, матери купали детей в настое любистка, надеясь уберечь чад от сглаза и нечистой силы. Считалось, что запах любистка должен понравиться и людям, и добрым духам, а злых оттолкнет. Его часто заготавливали в купальскую ночь, когда, по народным поверьям, все травы любви набирают особую силу.
Полынь, в народе чернобыльник, считалась мощным очищающим растением. Ее горьким дымом окуривали дома и хлева, чтобы изгнать оттуда болезни и напасти. В купальскую ночь полынь бросали в костры, чтобы русалки и прочая нечисть держались подальше от берега и от купающихся. Пучки полыни вплетали в венки и ободки. Считалось, что тот, кто наденет такой венок, будет защищен от головных и глазных хворей, а заодно и от дурных взглядов. В некоторых селах ее называли купальской травой.
Тимьян, или чабрец, в православной традиции известен как богородская трава. По одному из преданий, Богородица отдыхала на подстилке из тимьяна, когда родила младенца Иисуса. В память об этом чабрец стали связывать с ее покровительством. Им украшали храмы на праздник Успения, сушеным тимьяном окуривали дом, если в нем было слишком много ссор. Считалось, что запах богородской травы помогает примирить супругов и сохраняет в доме мир. Женщины умывались отваром тимьяна, надеясь надолго сохранить свежесть и молодость, а людям, которым не хватало смелости, советовали носить с собой небольшой пучок чабреца. Тимьян обычно срезали накануне или вскоре после Ивана Купалы, считая, что в это время он особенно силен и как лекарство, и как оберег.
Особое место в фольклоре занимает мифическая перелет-трава, описанная Александром Афанасьевым в «Поэтических воззрениях славян на природу». В купальскую ночь ее лепестки будто бы светились всеми цветами радуги, а само растение не стояло на месте, а перескакивало с кочки на кочку, напоминая падающую звезду. Увидеть перелет-траву было лишь половиной дела: чтобы воспользоваться ее силой, нужно было еще поймать ее «в полете». Тем, кому это удавалось, она, по преданию, исполняла желания и указывала путь к спрятанным в земле сокровищам.