Лорка – город в провинции Мурсия. 11 мая 2011 года его потрясли два подземных толчка магнитудой 4,4 и 5,2 балла. В результате землетрясения многие здания обрушились, еще больше – подлежали сносу из-за серьезных повреждений несущих конструкций. Основная причина столь масштабных разрушений крылась в фундаментах. Именно контакт с поверхностью земли играет решающую роль. От него зависит прочность здания – вплоть до самой крыши. Как оказалось, многие постройки возводились на коротких опорах – куда менее эластичных и более хрупких, чем длинные. А уж если такой столб ломается, все, что сверху – даже если это самые прочные стены и перекрытия, – тоже не переживет сотрясения.

Стопы – это опоры тела. Они устроены с поразительной точностью: форма, пальцы, нервные окончания, подвижность, роль каждой структуры – все продумано до мелочей, чтобы выполнять свою функцию. Если в доме повредить хотя бы одну опору, со временем вся конструкция начнет крениться, стены пойдут трещинами. Для устойчивости здания все несущие структуры должны быть целыми и крепкими. То же самое со стопой: стоит нарушить ее устройство хотя бы в одной точке – и тело немедленно начнет компенсировать этот сбой.

Если повредить опоры дома, рано или поздно в стенах появятся трещины. То же самое происходит со стопами и остальным организмом: они – опоры тела.

Дело было в 2000 году. Мне было двадцать лет, и я играл в футбол при каждой возможности. Не состоял ни в одной серьезной команде, но записывался во все возможные любительские лиги, участвовал в круглосуточных турнирах по мини-футболу и играл в бесконечных дружеских матчах. Во время одной игры в футбол семь на семь вдруг почувствовал резкую боль в правом бедре. Она вырубила меня основательно – пришлось на несколько дней прекратить тренировки. Тогда уже учился в INEF и сам составил себе комплекс упражнений для спины и таза, занимался каждый день, лежа на коврике. Примерно через неделю стало заметно легче.

Время от времени в правом бедре ощущался дискомфорт. Тогда делал перерыв, выполнял упражнения и восстанавливался. Прошли годы, мне было уже тридцать три года. По-прежнему немного играл в футбол – это ведь было любимое занятие, – но боль в бедре становилась уже невыносимой. Тогда записался на прием к травматологу, и оказалось, что причина в стопе: из-за ограниченной подвижности голеностопа, избыточной пронации и «косточки» у большого пальца я получил серьезную травму бедра.

Исходя из собственного опыта и наблюдений за тысячами пациентов, могу с уверенностью сказать: стопы ответственны за множество патологий, с которыми люди обращаются к травматологам и физиотерапевтам. Думаю, значительная часть медицинского сообщества это понимает, но подходит к проблеме неправильно – через призму симметрии и компенсации, а не исходя из реального функционала. Объясню: если ребенок приходит к педиатру с жалобами на боли в спине, нередко ставят диагноз «относительное укорочение нижней конечности» и, сделав рентген, назначают ортопедическую стельку. То есть боль объясняется только лишь асимметрией.

При этом никто не оценивает, хорошо или плохо работает сама спина – важно лишь, симметрична ли она. Исходя из такой логики, любой человек, шагающий по пересеченной местности, рано или поздно должен почувствовать боль в спине – ведь поверхность постоянно меняется и опора нестабильна. Но на деле это, разумеется, не так. Точно так же, как существует множество пациентов с более или менее выраженным сколиозом, которые не испытывают болей, потому что их спины функционируют правильно, пусть и не выглядят симметрично.

Похожая история происходит и с ортопедическими стельками: их цель – подогнать походку под некий стандарт поддержки стопы внутри обуви, которая изначально не соответствует ее форме. Часто назначают подпяточники, чтобы предотвратить избыточную пронацию, при этом не принимая во внимание, что большой палец смещается из-за обуви. Нарушение его функции компенсируется клином в области пятки. Смысл в том, чтобы стопа шла ровно – но не потому что правильно работает, а потому что ее удерживают в нужном положении снаружи.

Прослеживается явное стремление лечить, начиная со стопы. Врачи, физиотерапевты и подологи знают: именно в стопе кроется причина почти всех проблем – болей в спине, травм колена у бегунов, трохантерита у женщин и даже нарушений осанки.

Именно поэтому повсеместно распространились всевозможные тесты походки: тысячи силовых платформ, сканеров и камер, анализирующих «больные» стопы, – все ради того, чтобы в итоге назначить человеку корректоры, ортопедические стельки и «заковать» его стопы в шаблон стандартного шага: пальцы, стиснутые в форме стрелы, максимально ровное положение и отсутствие зон гипернагрузки.

Если слишком сильно пронируют – пусть пронируют меньше. Если слишком высокий свод – пусть вес распределяется равномернее. Если мозоль – пусть хотя бы не болит… Но все это – внутри колодки! Колодки обуви, очень далекой от природных очертаний стопы. В одном случае боремся за симметрию позвоночника, а в другом – напрочь забываем об идеальной форме ступни: настолько привыкли к вальгусной деформации большого пальца, что уже воспринимаем ее как норму – и это настоящая трагедия для стопы. А если это беда для стопы, значит, это беда и для ее свода, и для лодыжки, и для колена, и для тазобедренного сустава, и для спины. Или, может быть, прямой большой палец – это «фабричный брак» и его обязательно надо искривить?

В связи с этим предлагаю рассматривать вопрос о проведении анализа походки лишь спустя три месяца после того, как человек начнет ходить босиком весь день: слабые и больные стопы начинают двигаться, тренироваться, действовать в условиях свободы. Стопа расширяется и укрепляется, увеличивается в размере, пальцы выравниваются, свод становится сильнее… Может ли такая ступня иметь хоть что-то общее с той, что была три месяца назад? А если речь идет о более долгом периоде? Тогда – вообще ничего общего.

ИСТОРИИ ПАЦИЕНТОВ

Случай Рубена и его чудесного исцеления

Рубен был моим пациентом. Все началось, когда у его старшего сына заподозрили проблемы с постановкой стопы и Рубен с супругой и ребенком отправились на прием к подологу. Там им провели исследования походок. Итог: каждому прописали ортопедические стельки – якобы для улучшения и предотвращения будущих осложнений.

Однако Рубен проявил благоразумие. К тому моменту он уже начал интересоваться концепцией barefoot – так называемой босоногой ходьбой и тренировками без обуви. Он решил повременить с использованием стелек, чтобы понаблюдать за тем, как будет меняться состояние его стоп. Прошло несколько месяцев. Когда семья вернулась для повторного осмотра сына, Рубен попросил сделать исследование и ему. И вот результат: стопе больше не требовалась никакая дополнительная поддержка. Поразительно? Лично меня это уже давно не удивляет.

В большинстве случаев стопа функционирует неправильно не потому, что с ней изначально что-то не так, а потому, что ее заключили в узкое, жесткое, чрезмерно амортизированное пространство, часто еще и с высоким подъемом в пятке. Можно ли ожидать, что рука в гипсе будет двигаться свободно и естественно? Ведь мы понимаем, как пагубно сказывается фиксация на месяц. И все же многие ежедневно носят обувь, по сути мало чем отличающуюся от гипса: жесткая подошва, твердая, как камень, крепкая кожа, узкий мыс – чтобы соответствовать представлениям о красоте, и каблук в пару сантиметров – чтобы казаться выше. Внутри нее стопа перестает быть собой.