Утро выдалось по-настоящему мартовским – с пронзительно-синим небом и прохладным ветром, холодное и хрустально-чистое. И даже смог, который висел над Москвой легкой дымкой круглый год, казалось, куда-то улетучился. Гуров уходил из дома, когда Мария еще спала, и минут пять стоял у окна, рассматривая прохожих, чтобы понять, что ему стоит на себя надеть. В итоге, так и не найдя общего знаменателя среди пешеходов, сыщик прихватил с собой демисезонную куртку, но поверх пиджака надевать ее не стал, о чем пожалел сразу же, едва выйдя из подъезда. Эту оплошность сыщик исправил тут же, слегка удивившись тому, что такой маленький утренний конфуз почему-то только улучшил его настроение. И до главка Гуров ехал, весело посвистывая в такт популярным мотивчикам, звучавшим по радио.

А на службе сыщика ждал сюрприз. Крячко уже оказался на рабочем месте и, закинув ноги на стол, пил кофе из своей бездонной чашки. А пока Гуров раздевался и усаживался на свое место, Станислав рассматривал его с самодовольным прищуром кота, стащившего у хозяйки и умявшего в одну харю, по крайней мере килограммового леща. Гуров ответил ему язвительной ухмылкой.

– Я вижу, ты прямо жаждешь почувствовать себя в роли подследственного и ждешь не дождешься, чтобы я начал допрос? – поинтересовался он у друга.

– И с пристрастием, господин полковник. С пристрастием! – кривляясь, жеманно выпалил Крячко.

– Давай без ролевых игр обойдемся, – поморщился в ответ сыщик. – Что мне, тебя за язык тянуть? Не разбегайся, прыгай!

Станислав только этого и ждал и начал рассказ о своем вчерашнем розыске, а рассказать ему было чего! Взявшись за Ряховского, Крячко в первую очередь изучил его окружение: друзей из соцсетей, коллег, подчиненных и тех однокурсников, с которыми несостоявшийся жених Слепневой поддерживал тесные отношения. В итоге Станислав выбрал для себя парочку объектов, с которыми затем и пообщался теснее. Причем каждый раз Крячко выбирал разный сценарий разговора и разные поводы для встречи, а сводилось все к обсуждению Ряховского.

В итоге Станислав разузнал, что жил Евгений вместе с больной матерью, которую любил, но забота о которой его здорово тяготила, и Ряховский мечтал раздобыть достаточно большую сумму, чтобы пристроить мать в хорошую платную лечебницу с круглогодичным пребыванием. Для этих целей и собрался жениться. Евгений надеялся, что ему удастся уговорить Екатерину продать ее квартиру и переехать жить к нему. А вырученные деньги Ряховский планировал направить на оплату пребывания его матери в лечебнице. Он даже пару раз намекал Слепневой на такое развитие событий, но каждый раз получал мягкий отказ, отчего настроение несостоявшегося жениха регулярно портилось.

Однако, по словам приятеля Ряховского, в последние несколько недель Евгений воспрял духом и стал словно летать на крыльях. Друзья предположили, что Екатерина сдалась и согласилась продать свою квартиру, но в ответ на такие вопросы Ряховский только отмахивался. Дескать, этот вопрос уже снят с повестки и скоро у него будет достаточно денег, чтобы не беспокоиться ни о помещении матери в лечебницу, ни о расходах на ее лечение, да и на открытие собственного дела еще останется. А в ответ на вопросы, откуда деньги возьмутся, Ряховский загадочно отвечал, что нашел способ разбогатеть, который не таит никаких рисков и гарантированно принесет хорошие дивиденды.

– И ты предположил, что он узнал о тех деньгах, которые якобы спрятаны у Екатерины? – с улыбкой поинтересовался сыщик.

– Значит, и об этом ты уже знаешь, – досадливо поморщился Крячко. – А я надеялся хоть в чем-то тебя опередить! Специально для этого своему стукачу заплатил, чтобы тот оперативно собрал мне все слухи, которые ходят в криминальном мире вокруг «Триумфа».

– Да, Стас. Погоня за мечтой нередко приносит разочарование, – рассмеялся Гуров. – А что еще твой осведомитель узнал?

Слегка разочарованный Станислав прервал свой рассказ о планах Ряховского и переключился на слухи о «Триумфе», которые ходили в мире криминала, и поначалу от него ничего нового сыщик не услышал. Фискальные органы недосчитались на балансе у финансовой пирамиды нескольких сотен тысяч долларов, однако, по слухам в преступном мире, на самом деле сумма была куда больше и исчислялась несколькими миллионами. Поговаривали, что Абрамов и Арапетян успели провернуть несколько крупных сделок с деньгами вкладчиков и получили огромную прибыль. И не последнюю роль в этом якобы сыграла Слепнева, которая выводила суммы через офшоры и обналичивала. Причем последние операции провернуть успела уже в тот день, когда в «Триумфе» начались проверки. И согласно той информации, которую собрал Крячко, деньги между всей четверкой руководителей были поделены позже, когда над Абрамовым уже завершился судебный процесс. Разделили наворованное соответственно роли каждого, но потом среди подельников появилось недовольство. И Абрамов, и Арапетян посчитали, что их обманули. Реальную сумму прибыли не знал ни тот, ни другой, поскольку Слепнева все финансовые документы уничтожила. Но якобы по каким-то своим каналам оба выяснили, что Екатерина забрала себе больше половины всей суммы, а остальное поделила, как и желали ее руководители. И оба были уверены, что Ефимов был в курсе этого обмана.

– Если верить моему осведомителю – а считать по-иному у меня нет оснований, – то Арапетян и Абрамов осторожно наводили справки о своих подозрениях, – закончил Крячко эту часть рассказа. – Оба были уверены, что у Слепневой есть серьезные связи в полиции и ее покровителю тоже перепала доля, а оттого открыто ее трогать опасались. По крайней мере пока не получили железобетонных доказательств. А именно это и произошло около месяца назад, когда Абрамов откинулся из зоны!

– То есть ты предполагаешь, что убийство Ефимова и Слепневой с этим событием как-то связаны? – задумчиво поинтересовался Гуров.

– Не исключаю, – хмыкнул Станислав. – Однако есть и еще кое-что интересное. Ряховский за день до смерти Слепневой покупал в аптеке миорелаксанты!

– Даже так! – Сыщик не мог скрыть удивление. – Это тебе тоже твой осведомитель нашептал?

– Ну, такую информацию я и сам достать в состоянии, – самодовольно ухмыльнулся Крячко, обрадованный тем, что удалось удивить друга. – Я проверил операции по его банковской карте и выяснил, что в тот день Ряховский делал крупную покупку в аптеке. Дальше было несложно установить, что именно он покупал. Среди прочего оказались и миорелаксанты, которые наш Женя легально приобретает по рецепту для своей больной мамы. И я не удивлюсь, если он делал аналогичную покупку и перед убийством Ефимова! А теперь соедини все вместе. Ряховский заявлял друзьям, что скоро разбогатеет без всякого риска, и уже не так сильно стремился пожениться на Слепневой. Скорее всего, он узнал о прошлом своей невесты и о пропавших миллионах. Затем попытался все выведать у ее бывшего мужа, а после чего его устранил. Ну и последним штрихом стало устранение самой Екатерины… Пазл складывается!

– Я бы с такими выводами не торопился, – нахмурился Гуров. – Чтобы что-то узнать у Ефимова и Слепневой о пропавших деньгах, на них нужно было как-то надавить. А в заключениях судмедэкспертов нет ничего, напоминавшего следы пыток. К тому же они должны были быть в состоянии говорить или писать, а перед смертью ни тот ни другая на подобное оказались неспособны именно из-за миорелаксантов…

– Лева, ты как будто первый день замужем! – перебил его Станислав. – Добыть информацию можно и без физического насилия. И я не исключаю, что как раз Ефимова-то Ряховский и разговорил. А Слепневу убрал только для того, чтобы она не мешала с присвоением денег. А заодно, так сказать, и наказал тех, кто его когда-то на деньги кинул!

– Возможно, в этой версии рациональное зерно есть, – задумчиво проговорил сыщик.

– Ой, да перестань, Лева! «Что-то есть», – передразнил друга Крячко. – Не что-то, а истина! Я думаю, нужно плотно брать Ряховского в работу, и дело можно считать закрытым.

– Тогда объясни мне несколько нестыковок, – осадил его Гуров. – Во-первых, нападение на Слепневу за день до убийства. Зачем Ряховскому было организовывать этот налет, если до тела своей невесты он и так мог добраться. Синяк у нее под глазом нужен был только в том случае, если она увидит рядом с собой дома того, кого совсем не ожидает там увидеть.

– А у тебя есть доказательства, что хулиган напал на Екатерину не случайно? – язвительно прервал друга Станислав, но тот на эту реплику не обратил внимания.

– Во-вторых, выбор времени убийства в случае с Ефимовым, – продолжил сыщик. – За ним нужно было пристально следить и быть в курсе всех деталей личной жизни, чтобы выбрать именно такой день.

– Нанять человека для слежки нетрудно, – снова парировал Крячко.

– Ну и, в-третьих, мне не дает покоя последняя запись Слепневой, – опять не обратил внимания на реплику друга Гуров. – Если она сама ее сделала, то Ряховский тут точно ни при чем. А если это подделка, то его участие тоже под большим сомнением, поскольку, насколько я успел понять, Евгений в компьютерах и новых технологиях разбирается еще меньше, чем я.

– Вот именно, это ты в них не разбираешься! – фыркнул Станислав. – Обычная нейросеть так быстро дипфейк сделает, что с такой задачей сейчас даже дошколенок справится!

– Кстати, ты можешь выяснить, реальная эта запись или подделка? – поинтересовался у него сыщик.

– А нашим спецам ты это почему поручить не хочешь? – удивленно посмотрел на него Крячко и тут же хлопнул себя по лбу: – А-а, из-за Петра. Не хочешь пока его втягивать в это дело из-за терок с Конторой? Думаешь, наш генерал может истерику закатить?

– Ну, не истерику, конечно, но будет недоволен, – поморщился в ответ Гуров. – Не хочу его расстраивать. Тем более еще пара дней до объяснения с фээсбэшниками у меня есть, а там что-нибудь придумаю. Может, к тому времени успеем на след серийника выйти, и Петру так спокойнее будет!

– Ладно, давай эту запись. Сделаю копию и отдам своему человеку. Думаю, завтра-послезавтра результат станет ясен, – усмехнулся Крячко.

– Стас, не «завтра-послезавтра», а сегодня к вечеру, – протягивая другу флешку, отрезал Гуров.

– Лева, это не то же самое, что поддельную купюру в пачке найти, – возмутился Крячко. – Тут же не просто присутствие искусственного интеллекта в записи отыскать. Еще понять нужно, какая программа и как все это делала. Иначе смысла нет. Ну, допустим, выяснишь ты, что запись голоса Слепневой какая-нибудь нейросеть делала. И что тебе это даст? Нужно же ниточку к создателю найти!..

– Я хоть и чайник в компьютерных технологиях, но такие вещи понимаю, – не уступил сыщик. – Вот пусть твой человек и постарается все побыстрее сделать. А ты его простимулируешь!

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – фыркнул в ответ Станислав. – А сам чем займешься?

– А я займусь Арапетяном, – хмыкнул Гуров. – Нужно попробовать у него выяснить про пропавшие миллионы, а заодно и попробовать понять, не сам ли бывший начальник безопасности «Триумфа» за этими смертями стоит.

– Блин! А ведь и правда! – воскликнул Крячко, хлопнув себя ладонью по лбу. – Интересно, а почему я про такую очевидную вещь не подумал?

– А ты и не думай! – рассмеялся сыщик. – Ты займись своей версией и поработай еще по Ряховскому. Конечно, после того как запись прощальной речи Слепневой своему специалисту отдашь…

Крячко быстро сделал себе копию записи страстной обличительной речи Екатерины, а затем исчез из кабинета так, словно его тут вообще не было. А Гуров затребовал данные по Арапетяну из отдела аналитики и задумался.

Мысль о том, что бывший начальник охраны «Триумфа» может быть причастен к смертям своих сослуживцев по финансовой пирамиде, со вчерашнего дня не давала сыщику покоя, но он ее до сих пор не озвучивал, словно боялся сглазить. Эта версия была настолько простой, очевидной и привлекательной, что казалась даже какой-то нереальной. Гуров кое-что знал об Арташесе Арапетяне, поскольку имя это ранее попадалось ему на глаза в связи со старыми криминальными делами. Однако, поскольку сам он в поле зрения Гурова до сих пор не попадался, информации об отставном начальнике охраны у сыщика было немного. В основном Гуров помнил, что Арапетяна подозревали в причастности к нескольким силовым операциям армянской преступной группировки в Москве. Однако, насколько припоминал сыщик, к уголовной ответственности Арапетяна за это не привлекали. И, если судить только по этой информации, казалось маловероятным, что для выяснения у Ряховского и Слепневой информации о пропавших деньгах он мог бы использовать столь сложные преступные схемы. Скорее всего, Арапетян действовал бы проще – ломая кости, выдирая ногти и вставляя паяльник в определенные места. В общем, в духе девяностых, в которые тот и вырос. Впрочем, времена меняются…

Данные на Арташеса Вардановича Гуров получил довольно быстро, однако материалы вызвали у него удивление, поскольку содержали только общие данные: ФИО, место жительства и работы, количество приводов в полицию и список уголовных дел, фигурантом которых он становился, с указанием статуса Арапетяна. Их оказалось только три. В одном бывший начальник службы охраны «Триумфа» проходил подозреваемым (об одном из них сыщик и вспоминал ранее), а в остальных – свидетелем. И никаких подробностей о самих уголовных делах и прочих следственных действиях в отношении Арапетяна в присланных Гурову материалах не было. Удивленный сыщик позвонил аналитикам.

– А почему в материалах на Арапетяна отсутствуют сведения о работе с ним полицейских? – озадаченно поинтересовался Гуров.

– Лев Иванович, вся эта информация была изъята сотрудниками ФСБ, – ответил сотрудник отдела. – Все, что у нас оставалось, мы вам передали.

Гуров задумался. Звонить в Контору ему не очень хотелось. Сыщику не очень-то нравились методы работы чекистов. Себя он безгрешным, естественно, не считал, но к тому, как выполняли свои задачи сотрудники ФСБ, относился с некоторой долей брезгливости и уже отказывал Конторе, когда ему предлагали перейти на службу в это ведомство. К тому же Гуров прекрасно понимал, что от него потребуют детальных объяснений того, зачем ему понадобились материалы на человека, попавшего в поле зрения чекистов да к тому же, если судить по изъятию документов, находящегося у них в разработке. И, чтобы избежать этого, был только один вариант – Максим Роговой. Но и тут сыщик прекрасно понимал, чего именно потребует в ответ молодой сотрудник Конторы, а к этому Гуров был пока не готов.

И не столько оттого, что потребовалось бы отступить от своих принципов и придержать документы, доказывающие невиновность человека. Конечно, этот факт сам по себе был неприятен сыщику, но еще больше его беспокоила собственная интуиция. Гуров был уверен, что Меньшикова гэбистам сейчас отдавать нельзя, хотя и не мог сам себе объяснить, откуда взялась эта уверенность.

И все же делать что-то было нужно! Конечно, Гуров мог бы пообщаться с Арапетяном и без полной информации о его прошлых проделках, поскольку сейчас было важнее выяснить, что делал бывший начальник службы безопасности финансовой пирамиды в последние две недели. Однако разговаривать с потенциальным подозреваемым без изучения досье на него – это все равно что стрелять по мишени с завязанными глазами. Попасть в «яблочко», конечно, можно, но для этого нужна удача. А Гуров, в отличие от Крячко, привык опираться исключительно на точный и строгий расчет. Именно поэтому сыщик тяжело вздохнул, а затем набрал на телефоне номер мобильного телефона Рогового.

– Приветствую, Лев Иванович! – радостно залопотал тот в трубку. – Вот уж не ожидал, что вы так быстро решите принять мое предложение. Если честно, зная ваш характер, уже продумывал свои дальнейшие шаги по вверенной мне операции без вашего участия.

– Вот и продумывай дальше! – фыркнул в ответ сыщик. – Если ты решил, что я тебе по поводу Меньшикова звоню, то ошибся. Мне нужна информация на Арапетяна, работавшего в «Триумфе», которую ваши коллеги из нашей конторы изъяли.

– Не изъяли, а затребовали для проведения анализа, – отреагировал чекист спокойно в ответ на реплику Гурова о его ошибке. – Они же все равно потом в главк вернутся.

– Максим, давай не будем друг другу зубы заговаривать, – поморщился Гуров. – Скажу сразу, что решения по программисту я не принял, но данные на Арапетяна мне нужны срочно. По официальным каналам их получать будет слишком долго. Прошу тебя первый раз о помощи, но предупреждаю, что торговаться не буду!

– Лев Иванович, какие торги? Мы же не на базаре, а одно дело делаем, – хмыкнул Роговой. – Я тут совершенно случайно оказался в главке. Думал наведаться к товарищу генерал-лейтенанту, но, раз уж вы позвонили, сейчас к вам приду. Тогда и расскажете, чем это вас Арапетян заинтересовал.

– Хорошо. Жду, – коротко ответил сыщик.

Подполковник постучался в дверь кабинета Гурова так быстро после завершения разговора, словно все это время стоял в паре метров от нее и ждал, когда появится повод сюда явиться. Выяснять, так ли это было, сыщик не стал, поскольку в настоящий момент у него не было никакого желания играть в кошки-мышки с фээсбэшником. А тот с самым невинным выражением лица поинтересовался, зачем Гурову понадобились данные на Арапетяна и как это может быть связано с делом Меньшикова.

– Никак, – отрезал сыщик. – Зато это связано с двойным убийством и пропажей нескольких сотен тысяч долларов со счетов финансовой пирамиды.

– Интересная история. Очень хочется ее послушать, хотя бы в общих чертах, – хмыкнул Роговой, без приглашения усаживаясь на стул напротив Гурова.

– Как я посмотрю, от скромного старлея уже мало что в тебе осталось, – покачал головой сыщик.

– Так служба такая, Лев Иванович, – широко улыбнулся в ответ Максим. – Сами понимаете, с волками жить – по-волчьи выть.

– Особенно если сам изначально был волчьей породы, – хмыкнул в ответ Гуров.

На эту реплику Роговой отвечать не стал, а приготовился слушать, всем своим видом давая понять, что сгорает от нетерпения. Гуров не стал тянуть кота за хвост и в общих чертах, как и просил комитетчик, рассказал ему о том, почему Арапетян оказался в числе подозреваемых в совершении убийства двух человек.

– Очень интересная история, – пробормотал Роговой, когда сыщик закончил свой рассказ. – Лев Иванович, для нас такая рыбешка, как Арапетян, очень дорого стоит. Не имею права посвящать вас в какие-либо детали нашей разработки, но могу сказать, что если вам удастся прищемить хвост этому бандиту, то Контора вам будет благодарна. Думаю, мы даже сможем закрыть глаза на вашу принципиальность в отношении Меньшикова. Впрочем, окончательное решение принимать не мне…

– Так что с информацией на Арапетяна? – перебил его Гуров.

– Будет вам все в течение получаса. Возможно, даже больше, чем вы рассчитываете, – заверил его фээсбэшник. – А пока разрешите откланяться!

Сыщик кивнул и несколько секунд смотрел вслед подполковнику, когда тот выходил из кабинета. Такая неожиданная сговорчивость Рогового его немного насторожила, однако сыщик быстро успокоился. В конце концов, он понятия не имел, для чего именно понадобились Конторе Меньшиков и Арапетян и в решении каких именно вопросов эти двое, абсолютно непохожие друг на друга люди, фигурируют. Поэтому не имело смысла гадать, отчего Роговой без лишних вопросов согласился оперативно предоставить нужную Гурову информацию. Главное, одна из проблем была решена – по крайней мере еще несколько дней волноваться о возможном давлении чекистов на Орлова из-за его действий сыщику не стоит.

Роговой не только сдержал слово, но и сделал даже больше, чем обещал. Оказалось, что Контора периодически контролировала местоположение Арапетяна, отслеживая его перемещения по столице. Зачем за бывшим начальником службы безопасности «Триумфа» велась такая слежка, комментариев в материалах на Арапетяна не оказалось, да и Гурова этот вопрос интересовал меньше всего. Главное, что минимум трижды в день сотрудники ФСБ получали данные геолокации его телефона. Причем делали это не в какое-то определенное время, а произвольно. Или по собственной системе, непонятной сыщику. Но Роговой дал Гурову доступ к данным о перемещениях Арапетяна по столице за последние две недели, и это дало возможность сыщику определить, в каких именно местах находился тот в те дни, когда убили Ефимова и Слепневу. Рассматривая точки на карте, Гуров покачал головой – за два часа до убийства Екатерины Арапетян находился в двух кварталах от ее дома. А в ночь, когда скончался Николай, бывший сослуживец был в полукилометре от его дома.

– Интересно девки пляшут, – пробормотал себе под нос Гуров, а потом выругался: – Вот черт! Привязалась тоже дурацкая присказка!..

Для верности сыщик проверил, где находился Арапетян в ближайшие дни, предшествовавшие двум убийствам, но на этот раз совпадений никаких найти не удалось. Арташес не был поблизости ни от домов погибших, ни от мест их работы. Однако тут Гуров столкнулся с одним нюансом: он не имел никакого представления о том, как проводили время Слепнева и Ефимов в последние дни перед своей гибелью, и получить такую информацию сейчас было практически невозможно. Не исключено, что они могли оказаться поблизости от тех мест, где геолокация зафиксировала нахождение телефона Арапетяна. Впрочем, нельзя было исключать и другой факт: если Арташес был убийцей, то помогать в слежке за жертвами ему могли и другие люди. В любом случае встретиться с бывшим начальником службы безопасности Гурову придется, и он потратил еще полчаса на ознакомление с информацией от Рогового, чтобы максимально подготовиться к этой встрече.

На этот раз сыщик решил не пытаться использовать эффект неожиданности. Если Арапетян был убийцей, он уже наверняка подготовился к встрече с полицейскими, и застать его врасплох вряд ли получится. Поэтому сыщик решил действовать по-другому. Он позвонил Арташесу и попросил о встрече, заявив, что собирает информацию обо всех бывших руководящих сотрудниках «Триумфа». И для себя Гуров отметил, что Арапетян не высказал никакого удивления по этому поводу. Такая реакция подозреваемого могла говорить о многом, но могла и не значить ровным счетом ничего, поскольку Арташес был прекрасно осведомлен о том, что сотрудникам правоохранительных органов так и не удалось найти пропавшие деньги и искать их, полицейские вряд ли перестанут. То есть встреча с сыщиком для него могла быть связана только с этим поводом. А вот реакцию бывшего начальника службы безопасности на известие о смертях Слепневой и Ефимова Гуров хотел увидеть лично и по телефону об убийствах ничего говорить не стал.

Сыщик встретился с Арапетяном в одном уютном кафе на Воробьевых горах. К удивлению Гурова, он оказался совсем не таким человеком, каким сыщик его себе представлял. Бывшего начальника службы безопасности «Триумфа», который ныне занимался аналогичной работой в одной из фирм, специализирующихся на создании компьютерных программ и разработке искусственного интеллекта, можно было назвать армянином новой формации. Глядя на этого мужчину в неброском, но дорогом костюме, лишенного той кричащей вычурности, которую так любят многие представители его народа, Арапетяна трудно было представить в образе человека, который, если судить по материалам его дела, подозревался в участии в бандитских разборках. Внешне он казался интеллигентом из какой-то благородной семьи, физически крепким, но никак не демонстрирующим свою спортивную подготовку. К тому же и разговаривал он негромко, ровным тоном, почти не выказывая эмоций.

– Вы хотели меня видеть, я пришел. Готов отвечать на ваши вопросы, – спокойно констатировал Арапетян после того, как они с Гуровым поздоровались.

– И у вас нет никаких предположений, чем вызвана наша встреча? – вскинув бровь, поинтересовался сыщик.

– К чему строить предположения, если они не принесут никакой пользы? – ответил вопросом на вопрос Арапетян и тут же пояснил: – Предположения можно строить, когда планируешь действия в отношении противника или разрабатывая способы собственной защиты. А я пока не знаю, в каком статусе по отношению друг к другу мы находимся, и не вижу никаких причин, чтобы мне пришлось защищаться. Перед законом я чист, а нюансы моей личной жизни точно не могут интересовать полицейского такого ранга. Так что не вижу причин для того, чтобы планировать какую-то необходимость защиты.

– Ну, насчет статуса я вопрос сразу сниму. Вы пока мне необходимы в качестве эксперта, – усмехнулся Гуров. – А вот по поводу отсутствия необходимости строить вашу собственную защиту я бы возразил. Вы знаете, что двое ваших бывших коллег из руководства «Триумфа» убиты?

– Нет, – спокойно ответил Арапетян, даже не моргнув глазом. – Однако предполагал, что такое когда-нибудь может произойти.

– И почему же? – Сыщик не спускал глаз с начальника службы охраны.

– В связи со спецификой моей работы я иногда контактирую с представителями криминального мира, – не меняя интонации, ответил и на этот вопрос Арапетян. – Сразу после начала судебного процесса по «Триумфу» среди них ходило много слухов о пропавших деньгах. Люди из криминального мира считали, что их присвоил и спрятал кто-то из руководства фирмы – генеральный директор либо супруги Ефимовы. Ко мне даже неоднократно подходили с предложениями купить информацию о том, кто из них мог это сделать…

– И вы, конечно же, отказали, – перебил его сыщик.

– Конечно, – согласился с ним Арапетян. – Во-первых, я вообще никогда не имел никакой информации о финансовых делах этой фирмы. А во-вторых, считал, если эти деньги действительно когда-то существовали, то они были потрачены руководством «Триумфа» еще задолго до того, как началось следствие.

– И откуда такая уверенность, если вы о финансовых делах ничего не знали? – язвительно спросил Гуров.

– Простые наблюдения и анализ, – невозмутимо ответил Арташес. – Абрамов всегда сорил деньгами налево и направо, да и Ефимовы себе мало в чем отказывали. Так что со счетов за время работы могла незаметно для остальных утечь любая сумма, и совсем необязательно, что какими-то одномоментными платежами или переводами.

– То есть информация о большом состоянии, украденном со счетов, это миф? – задал новый вопрос Гуров.

– Если вы подразумеваете, что исчезнувшие из «Триумфа» деньги могли бы у кого-то храниться, то да, – пожал плечами начальник охраны. – А если имеете в виду, что большая сумма была украдена маленькими партиями, то нет.

– Тогда почему вас не удивляет убийство двух ваших бывших коллег, если огромного состояния не существует? – прищурился сыщик.

– Потому что кто-нибудь из мира криминала мог верить, что эта фантазия реальна, и решил добыть деньги любым способом, – ответил Арапетян. – Среди таких людей, сами знаете, много не слишком умных личностей.

– И вас не интересует, кто именно был убит? – Гуров не переставал удивляться хладнокровию Арапетяна, который не мог не понимать, что у сыщика он находится в списке подозреваемых.

– Ни капли, – ответил тот прежним тоном. – Меня уже давно с ними ничего не связывает, и мне их судьба безразлична. А раз вы об этом заговорили со мной, то скоро и сами сообщите, кого из руководства «Триумфа» уже нет на этом свете. Так к чему проявлять любопытство, когда нужно лишь дождаться нужного момента?

– Вы сказали, что судьба бывших коллег вам безразлична. Нужно ли это понимать так, что вы не знаете, чем они занимаются, где живут и с кем поддерживают отношения? – Сыщик проигнорировал риторический вопрос начальника службы безопасности.

– Абсолютно верно, – кивнул головой тот. – Места их жительства или работы, списки контактов, любимые места проведения досуга, маршруты движения и все остальное, что я обязан был знать на своем прежнем месте работы, мне сейчас неизвестны.

– А что вы делали в дни убийства Слепневой и Ефимова в районе улицы Башиловской и неподалеку от станции метро «Красносельская»? – Гуров пристально посмотрел на Арапетяна.

Тот несколько секунд не отводил глаз от взгляда сыщика, а затем встал.

– А вот это уже становится похожим на допрос, господин начальник, – с легкой усмешкой проговорил Арапетян, и Гуров внутренне улыбнулся, увидев, что ему удалось-таки вывести бывшего начальника службы безопасности из равновесия. – Я считаю нашу беседу законченной и готов ее продолжить уже в официальной обстановке и в присутствии моего адвоката.

– Значит, вам все-таки есть что скрывать, – криво усмехнулся в ответ на эту реплику Гуров.

– У каждого человека есть то, что он предпочтет скрыть. Тем более у людей моей профессии, – ответил Арапетян. – На этом мы с вами и расстанемся, и я очень надеюсь, что навсегда!..

Гуров с усмешкой смотрел вслед уходящему бывшему начальнику службы безопасности «Триумфа». В том, что этот человек что-то скрывал, сыщик ничуть не сомневался. Вопрос был только в том, что именно! Одно дело замалчивать какие-то неблаговидные проступки тех людей, за которых он по долгу службы несет ответственность. Например, любовную интрижку на стороне от жены или мужа. И совсем другое – скрывать преступление. Гуров чувствовал, что секреты Арапетяна относятся именно ко второй категории. Вот только его сыскная интуиция молчала о том, имеет ли Арапетян причастность к тем двум убийствам, которые он расследует, или тут скрывается что-то другое. В любом случае его следовало тщательно проверить. И не важно, что о нем знала, но скрывала Контора и для чего хотела его использовать. У Гурова с Крячко были свои способы получить всю необходимую информацию. Сыщик решил не откладывать это дело в долгий ящик и набрал номер Станислава.

– Лева, ты не поверишь! Только что собрался тебе позвонить, – вместо приветствия затараторил тот. – С моим компьютерщиком облом. Этот гаденыш уехал из страны и вернется только через неделю и до тех пор отказывается заниматься любой работой. Могу попробовать поискать другого спеца, но на это тоже уйдет время.

– Пока погоди с этим вопросом, – осадил прыть напарника Гуров. – Есть сейчас задачка поважней. Я тебе пришлю данные на бывшего начальника службы безопасности «Триумфа». Проверь его по своим каналам как можно тщательней.

– А Ряховского, значит, забросить? – удивился Станислав.

– Нет, конечно, – ответил сыщик. – Ты на Арапетяна запрос по своим стукачам отправь, а сам Ряховским занимайся. Я тоже кое-кого задействую, а вечером встретимся и сравним, что удалось выяснить.

– Слушаюсь, ваше сиятельство! – привычно спаясничал Станислав и повесил трубку.

Закончив разговор с Крячко, Гуров на несколько минут задумался. Он был уверен, что информация о том, как, кем и когда была сделана запись последнего послания Слепневой, сыграет в расследовании обоих убийств если не ключевую, то очень важную роль. И тянуть с выяснением всех этих фактов не следовало. Сейчас, по сути, у Гурова не оставалось других вариантов, кроме как поручить эту работу спецам из главка. Однако это означало, что генерал узнает о расследовании, которое ведет Гуров, вместо того чтобы решать проблемы с сотрудниками ФСБ. Сыщик, хоть и получил временную передышку в этом вопросе, не хотел все объяснять Орлову. Во-первых, жалко было тратить на это время, а во-вторых, учитывая то нервное состояние, в котором в последние несколько дней находился Петр, вступать в ненужные и лишние препирательства с ним Гурову не хотелось. И тут сыщик вспомнил того, с кого все эти проблемы начались, – Меньшикова – и, больше не раздумывая, набрал его номер.

Парень на встречу с сыщиком согласился без лишних вопросов и, как показалось Гурову, даже с радостью. К тому же выяснилось, что ее не только не нужно откладывать в долгий ящик, но даже ехать никуда, чтобы встретиться со Степаном, сыщику не пришлось. Меньшиков оказался на Воробьевых горах, поблизости от кафе, где Гуров встречался с Арапетяном, и пообещал добраться до нужного места минут за двадцать. Сыщика это вполне устраивало, поскольку появилось время еще раз проанализировать встречу с бывшим начальником службы безопасности «Триумфа».

Тот факт, что Арапетян оборвал общение с сыщиком после первого же конкретного вопроса по поводу обстоятельств, связанных с двумя убийствами, настораживал сыщика. А вдвойне это становилось подозрительным еще и потому, что Гуров даже не успел пояснить, как связаны названные им адреса с именами тех людей, которых убили. С одной стороны, это напрямую указывало на то, что Арапетян знал, что там жили его бывшие коллеги, а значит, нагло врал, утверждая, что совершенно ими не интересовался после того, как «Триумф» прекратил свое существование. А с другой – упоминание этих адресов могло значить только то, что в местах поблизости от домов Слепневой и Ефимова Арташес занимался делами, которые хотел бы скрыть от правоохранительных органов. Но более важным был другой факт. Реакция Арапетяна на то, что Гурову было известно, где он бывал в конкретное время, выдала его удивление. Арапетян явно не знал, что находится под наблюдением, и это его если не испугало, то очень обеспокоило. Вопрос был только в том, как теперь можно эту ситуацию использовать.

Мысли Гурова прервало появление Меньшикова. По сравнению с их последней встречей в облике парня произошли серьезные изменения. В первую очередь в ментальном плане. Степан выглядел настолько раскрепощенным, уверенным в себе и беззаботным, словно с того момента, как он вышел из СИЗО, прошла не пара дней, а как минимум вечность. Либо этого неприятного периода в жизни молодого человека и не было вовсе. Гуров, допивавший третью чашку кофе, удивленно посмотрел на Меньшикова, фиксируя эти изменения, а затем с улыбкой ответил на радушное приветствие. Решив, что это будет не худшим началом разговора, сыщик поинтересовался у парня, чем вызваны такие серьезные перемены.

– Жизнь прекрасна! – весело ответил тот. – Один этап жизни закончен, другой начинается. И я предпочитаю радоваться этому, пока для радости есть время.

– Позитивная философия, хотя и опасная, – усмехнулся Гуров. – Если безудержно предаваться радости, не глядя по сторонам, то можно, например, случайно попасть под машину. Или, например, оказаться в зоне интересов ФСБ.

– От машины можно увернуться, если есть хорошая реакция, а фээсбэшников немного поводить за нос, пока они свой громоздкий механизм проворачивают для старта, – с улыбкой ответил Степан.

– В опасные игры ты играешь, Степа, – покачал головой сыщик.

– Как говорил незабвенный Вильям Шекспир, вся жизнь – игра! – рассмеялся и развел руки в стороны Меньшиков. – И в ней есть только один выбор: готов ли ты всю жизнь оставаться чьей-то куклой либо желаешь сам стать игроком. Вдобавок нужно понимать, что ты не всесилен и есть кто-то более мощный, под чьим управлением придется находиться. И тогда останется только решить, посопротивляться и подергаться на леске, как рыба, попавшая на крючок, или уступить силе и пожить относительно безболезненно еще несколько мгновений.

– Так отчего же ты, умник, так сильно сопротивляешься влиянию Конторы? – усмехнулся Гуров. – Следуя твоей логике, это и есть тот самый «мощный игрок», подчиниться которому рано или поздно придется.

– Тут все просто, Лев Иванович, – снова улыбнулся Степан. – Если результат игры заранее предрешен, то одни стараются побыстрее все закончить, а другим важен сам процесс, а не результат, и они стараются его максимально продлить. Я как раз ко второму типу людей и отношусь. Пока можно играть – играю. А затем – начинаю новую игру!

– Ну, тогда ты должен понимать, что твое трепыхание на леске может надоесть рыбаку, – пожал плечами сыщик. – И он, вместо того чтобы терпеливо подтягивать тебя к сачку, просто проткнет тебя острогой. И твое наслаждение игрой закончится быстро и болезненно. А самое главное – внезапно, как говорил незабвенный Михаил Булгаков устами Воланда.

– Ага! – согласился с ним Меньшиков. – И я к такому развитию событий готов и пытаюсь быть не слишком непокорным, чтобы его предотвратить. Именно поэтому собрался сам пойти к Роговому и сказать, что готов к сотрудничеству.

– Ну, с этим ты пока можешь не спешить, – хмыкнул сыщик. – Сначала я предложу тебе поиграть немного в другие игры.

– Я согласен! – без раздумий и даже радостно заявил Степан. – Но вы же заранее знали, что так произойдет?!

– По крайней мере, не видел серьезных причин, по которым бы ты мог отказаться, – усмехнулся в ответ Гуров.

Сыщик достал из кармана флешку с записью последнего послания Слепневой и вкратце рассказал Меньшикову, какая именно помощь от него требуется. Парень не стал задавать очевидного вопроса, почему с такой задачей Гуров обратился не к специалистам из главка, а к стороннему человеку. Впрочем, иной реакции от него сыщик и не ожидал, поскольку уже успел убедиться, что Семен – человек весьма разумный, хотя и слишком увлекся своей теорией непрерывной игры. Тот повертел в руках гаджет, словно раздумывая, какие вопросы Гурову задать, а затем лишь кивнул и спросил, есть ли возможность получить для изучения само устройство, на котором эта запись была изначально.

Предвосхищая возможный вопрос сыщика, Меньшиков объяснил, что в системе телефона могли сохраниться данные о том, как именно в нем оказалась эта запись, делали ли ее с помощью внутренних устройств или перенесли с внешнего носителя. Кроме того, если запись на телефон покойницы была скопирована, то можно найти и информацию об устройстве, с которого это копирование проводилось. Вдобавок, возможно, получится найти и другие электронные следы, которые потом можно будет использовать для идентификации чужого устройства или программы, с помощью которой делалась запись. И все это Меньшиков объяснил таким языком, что даже далекий от компьютерных технологий Гуров понял, что работа такого специалиста, как Степан, может дать определенные реальные зацепки, которые помогут выйти на преступника. И сыщик ничуть не пожалел, что обратился именно к нему, а не к спецам из главка. А заодно и понял, почему Контора уделяет ему такое пристальное внимание.

– Будет у тебя телефон Слепневой, но завтра. Прямо с утра сможешь приехать в главк? – поинтересовался сыщик.

– Если нужно, я там с пяти утра дежурить буду. Как закончу изучать эту запись, могу сразу и приехать, – улыбнулся в ответ Меньшиков.

– К пяти не нужно, а вот к восьми тридцати будь как штык, – хмыкнул Гуров. – А теперь скажи, в каком деле тебя Контора использовать хочет? Мне эта информация может пригодиться.

– Взлом систем безопасности нескольких крутых фирм, занимающихся программным обеспечением, – пожал плечами Степан. – Зачем это нужно, мне не успели рассказать, поскольку я отказался.

– И почему же ты отказался? – усмехнулся сыщик. – Для тебя же это не проблема. Занимался такими делами уже. Или побоялся, что коллеги по цеху вычислят и накажут, а Контора прикрывать тебя не станет?

– Нет. Это все фигня! – отмахнулся Меньшиков. – Даже если меня после взлома вычислить смогут, то такими методами сейчас IP-компании не работают. Тут другое. Просто фээсбэшники таким образом часто собирают компромат. А там есть парочка хороших парней, и мне не захотелось, чтобы они на крючок Конторе, как я, попались.

– И почему же ты изменил свое мнение? – Гуров внимательно посмотрел на парня.

– Чтобы, как вы правильно выразились, леску не слишком натягивать и острогой в бок не получить, – прищурился тот в ответ. – Своя рубашка все же ближе к телу. Да и работать с ребятами из ФСБ хоть и не всегда приятно, зато можно тешить себя мыслью, что приносишь пользу Родине.

– А заодно и наказаний кое за какие проступки избежать, – дополнил его откровения Гуров.

– И это тоже верно, – не стал спорить Меньшиков.

– Слушай, а когда ты работал в Конторе, тебе, случайно, на глаза фамилия Арапетян не попадалась? – резко сменил тему сыщик, решив закинуть удочку наудачу.

– Попадалась. И не случайно, – удивленно посмотрел на сыщика Степан.

– А с этого места поподробнее! – распорядился Гуров и, заметив, что парень колеблется, подтолкнул его дополнительно: – Не разбегайся, прыгай!

Меньшиков несколько секунд сидел, задумавшись. Однако сыщик сразу понял, что это не проявление сомнений «говорить – не говорить», а лишь то, что парень пытался собраться с мыслями и понять, с чего именно начать свой рассказ. Получалось, что бывший начальник службы безопасности «Триумфа» оказался косвенно причастен к тому, что у Степана возник конфликт со своими кураторами из ФСБ. Хотя, конечно, причина была не в нем.

Последнее задание Меньшикова касалось именно Арапетяна. В Конторе подозревали, что он может быть связан с одной из террористических организаций, и поручили Степану проверить все следы, которые Арапетян оставил в электронном пространстве – личную переписку в соцсетях, список посещаемых интернет-ресурсов, электронную почту, банковские счета и так далее. При этом от Меньшикова требовалось сделать так, чтобы следов этого интереса никто не заметил и даже крутым специалистам пришлось бы поломать голову, чтобы обнаружить следы взломов в электронной жизни Арапетяна. С этим молодой компьютерный гений справился без проблем, зато проблемы начались позже.

– То есть трекер на его телефон тоже с твоей помощью устанавливали? – перебил парня Гуров.

– Там не совсем трекер. Его несложно обнаружить. Это немного другая и совершенно новая технология. Кстати, моя разработка! – не мог не похвалиться Меньшиков. – Но суть вы уловили правильно. Так что да! Отслеживать его перемещения я помог.

– Пока ты за Арапетяном следил, он не встречался с некими Слепневой и Ефимовым? – задал новый вопрос сыщик, решив не давать возможности Степану углубиться в технические дебри новых разработок.

– Не могу сказать. Я за визуальное наблюдение не отвечал, – пожал плечами в ответ Степан. – Но в его записках эти фамилии встречались. Правда, не могу сказать, как эти люди были связаны. Просто не запомнил. Меня такие вещи мало интересовали. А вот его связь с одним моим хорошим знакомым оказалась куда интересней…

Меньшиков рассказал, что Арапетян работал начальником службы охраны в фирме «Прайм технолоджис». Эта контора разрабатывала различные программы для дистанционного управления домашней техникой через интернет. Но самой главной разработкой, которую в фирме держали в строжайшем секрете, было создание искусственного интеллекта для роботов-курьеров. Об этом Степан узнал, когда с помощью кода доступа Арапетяна, добытого, естественно, незаконно (если так можно было охарактеризовать действия парня, работавшего на Контору), забрался в базу данных «Прайм технолоджис». Вникать в их разработки Меньшиков не стал (не его профиль), но эту информацию своему куратору сообщил. А через неделю после этого Степану приказали свернуть всю работу с документами Арапетяна и отправили отдыхать.

– Впрочем, мой отдых тоже длился не больше недели, – закончил свой рассказ Меньшиков. – Потом на меня снова вышел куратор и потребовал, чтобы я нашел компромат на фирму. То бишь на Кольку Колесникова, который руководил командой по искусственному интеллекту. Ну я и решил взбрыкнуть. Дескать, против своих работать не буду. Меня оставили в покое, а дней через пять загребли за эту подставу с мошенниками. Не думаю, что это просто совпадение.

– Если Контора и причастна к этой подставе, то сработали они очень тонко, – усмехнулся Гуров. – По крайней мере Зосимов о ФСБ даже не заикнулся. Утверждал, что зуб на тебя давно имел.

– Тоже совпадение, правда?! – расхохотался Степан.

– Похоже, ты сторонник теории заговора, – хмыкнул сыщик.

– Вы просто не знаете, как ФСБ работает! – горячо воскликнул Меньшиков, но тут же осекся. – Хотя, конечно же, знаете…

Об интересе Арапетяна к Слепневой и Ефимову Степан знал немного. По его словам, у бывшего начальника службы безопасности «Триумфа» на этих людей было досье. Впрочем, как и на многих других тоже. Судя по всему, Арташес собирал и хранил информацию обо всех, с кем ему когда-то приходилось работать. Эти архивы кураторы из ФСБ с компьютера Меньшикова изъяли, против чего тот вообще не возражал, поскольку совершенно не интересовался такой информацией. Так что сказать, каким именно сроком заканчивалось наблюдение Арапетяна за жизнью обоих убитых, Степан не мог. Впрочем, он заявил, что может попробовать восстановить изъятые архивы, но результат не гарантировал. Гуров согласился с этим предложением, но обозначил, что первоначальная задача Меньшикова – разобраться с записью с прощальным словом Екатерины. На этом они и расстались, еще раз условившись встретиться завтра утром в главке.

Сыщик еще некоторое время после ухода Степана сидел в кафе, заказав себе очередную чашку кофе. Конечно, информация о том, что в архивах Арапетяна хранились личные дела Слепневой и Ефимова, коренным образом ситуацию не меняла. Бывший начальник службы безопасности «Триумфа» и нынешний – «Прайм технолоджис» мог быть просто обстоятельным человеком, особенно учитывая тот факт, что его не только полиция, но и ФСБ подозревала в причастности к деятельности различных преступных организаций. Новую информацию о Екатерине и Николае он мог действительно не собирать, а хранить просто старые данные об этих людях. Однако в таком случае любое досье утрачивало практический смысл, поскольку не учитывало изменений в обстановке и личной жизни фигурантов. И если Арапетян планировал информацию, собранную на различных людей, когда-то использовать, то получалось, что обновлять ее он был обязан. А значит, сыщику Арапетян попросту врал. Возможно, исключительно оттого, что не доверял правоохранительным органам, и вдобавок Меньшиков сработал настолько чисто, что Арапетян даже не подозревал, что о его коллекции досье кто-то знает. Либо второй вариант – данные о том, что начальник службы безопасности был в дни убийства неподалеку от домов погибших, связаны с каким-то преступлением. В любом случае Гуров решил, что завтра Арапетяна нужно будет не только хорошенько проверить, но и как следует потрясти. И с этими мыслями сыщик отправился домой.

Впрочем, сразу добраться до своей квартиры у Гурова не получилось. Только после того, как позвонил Станислав и заявил, что уже полчаса ждет друга в главке, сыщик вспомнил, что они с Крячко договаривались встретиться вечером. Гуров был вынужден поменять маршрут и отправляться на Петровку, куда он добрался сравнительно быстро, успешно миновав самые большие пробки. А едва сыщик оказался в своем кабинете, ему пришлось выслушать язвительные рекомендации от друга по поводу лекарств от склероза и тех, которые замедляют развитие болезни Альцгеймера.

– Спасибо, учту, – устало отмахнулся от него сыщик. – Зачем звал? Не разбегайся, прыгай!..

Оказалось, что в отношении Ряховского Станислав поработал весьма продуктивно. Во-первых, выяснил, что по расходу миорелаксантов, которые покупает по рецептам для своей больной матери, Евгений ни перед кем не отчитывается. То есть медицинские препараты он мог вполне использовать и не по назначению. В том числе и для убийства Слепневой и Ефимова. Во-вторых, Крячко со своим непередаваемым умением втираться в доверие побеседовал почти со всеми пенсионерками из дома, где проживает Ряховский, и выяснил, что в тот день, когда убили Ефимова, он вышел из своего подъезда поздно вечером, а возвращающимся домой соседки увидели его рано утром. Причем, судя по словам бдительных старушек, в своей квартире Евгений пробыл ровно столько времени, сколько могло потребоваться на то, чтобы быстро привести себя в порядок и переодеться, а потом Ряховский отправился на работу.

– При этом, Лева, как мне сообщила Анастасия Михайловна, с которой наш Женя столкнулся нос к носу, когда заходил в подъезд, выглядел он очень возбужденным и взволнованным и даже отвечать на вопросы соседки о том, все ли с ним в порядке, не стал, – закончил тираду Крячко.

– Ну и что? – пожал плечами в ответ сыщик. – Евгений вполне мог возвращаться домой после ночи, проведенной со своей невестой.

– Мог, но это маловероятно, – предвидя это заявление, парировал Станислав. – По словам соседки, домой наш Женя вернулся пешком, поскольку его машина стояла на стоянке у дома, а к своему подъезду он шел совсем с другой стороны. И я проверил историю его звонков. Накануне вечером и в тот день утром Ряховский звонил в службу вызова такси. Правда, пока выяснить, куда он ездил и откуда возвращался, мне не удалось. Агрегатор потребовал официальный запрос и без него информацию предоставлять отказался. Там начальником молодой хлыщ, а мое очарование на таких самовлюбленных сопляков не действует. Завтра информация будет, но я почти уверен, что адрес вызова такси окажется где-то поблизости от дома Ефимова.

– Это все? – рассеянно поинтересовался Гуров.

– А тебе мало? – удивленно вскинул брови Крячко.

– Давай тогда подведем итоги. – Сыщик начал загибать пальцы. – Ряховский имел доступ к миорелаксантам, а значит, обладал возможностью совершить два убийства. Был у него и мотив – прибрать к рукам пропавшие деньги «Триумфа», о чем Евгений якобы упоминал, сообщая приятелям, что скоро решит свои финансовые проблемы. Вдобавок теоретически он мог убить Слепневу, а затем прийти в кафе и имитировать ожидание встречи со своей невестой. И напоследок, в день убийства Ефимова куда-то отлучался из дома на всю ночь, вернувшись только утром. То есть теоретически мог совершить и это преступление. Я ничего не забыл?

– Если не считать мелочей, которые косвенно подтверждают эту теорию, то нет, – хмыкнул Станислав.

– Тогда ответь на один вопрос: как он мог получить информацию о том, где спрятаны деньги, если ни Слепнева, ни Ефимов после укола миорелаксантами не могли ничего ему рассказать? – Гуров внимательно посмотрел на друга.

– Я тоже об этом думал, – поморщился Крячко. – И ответ напрашивается один: рассказывать ничего и не нужно было. Информация о спрятанных деньгах хранится на каком-то носителе – запись на бумаге или на флешке. И Ряховскому нужно было найти этот документ, и он просто обыскивал их квартиры.

– Тогда зачем нужно убивать обоих, если обыскать жилье можно в то время, когда их там не было? – щелкнул пальцами сыщик.

– Лева, это уже два вопроса, а не один! – попытался пошутить Станислав, а потом бессильно развел руки в стороны. – Сдаюсь. На этот вопрос я тоже ответа не нашел. Однако можно не сомневаться, что он известен убийце. Нужно брать Ряховского в оборот, и он сам все расскажет!

Однако Гуров с этим соглашаться не хотел. Он не исключал бывшего жениха погибшей Слепневой из числа подозреваемых, однако вопросы по его причастности к обоим убийствам, которые он задал напарнику, оставались без ответов. К тому же сыщик не считал, что простым психологическим давлением на Ряховского, если он действительно является убийцей, можно будет достичь каких-то положительных результатов. Человек, так тщательно планировавший преступления, не сломается просто так, и для того чтобы «взять его в оборот», как выразился Станислав, нужны более серьезные улики, кроме миорелаксантов для больной матери, заявлений о скором улучшении благосостояния и подозрительного поведения. Поэтому Гуров посоветовал другу сначала дождаться отчета из агрегатора службы такси, а потом решать, какие следующие шаги стоит предпринять.

Вдобавок Гурову не давал покоя Арапетян. Вот он-то как раз больше подходил на роль убийцы, хотя и отрицал какие-либо связи с обеими жертвами. Сыщик попросил Станислава проверить те места поблизости от домов Слепневой и Ефимова, которые Арапетян посещал в дни их смерти, и попытаться найти какие-нибудь зацепки: записи с камер видеонаблюдения, случайных свидетелей среди продавцов или персонала заведений общепита и так далее. А заодно и пробить Арапетяна среди информаторов Крячко из преступного мира.

– Да, об этом я своих стукачей спрашивал, – перебил его Станислав. – Про пропавшие в «Триумфе» деньги слухи среди криминальных элементов ходят до сих пор, но большинство считает их сказками. То есть деньги вполне могли быть украдены, но вот в том, что они уже давно за границей, уверено большинство. И в то, что кто-то из руководства финансовой пирамиды до сих пор хранит этот клад у себя в чулане, вообще мало кто верит…

– Я не о том, Стас, – теперь пришла очередь Гурова вклиниться в монолог друга. – Поспрашивай, не искал ли Арташес киллера.

– Очень в этом сомневаюсь, – поморщился Крячко. – Такие убийства, как Слепневой и Ефимова, тишину любят. Так что если Арапетян за ними и охотился, то делал все самостоятельно.

– Я тоже так думаю, но проверить нужно, – настоял на своем сыщик, но Станислав не успокоился.

– Ну если ты так уверен, что начальник службы безопасности убийца и охотится за пропавшими деньгами, то ответь мне на простой вопрос: почему он ждал так долго, чтобы устранить Екатерину и Николая? – хитро прищурился Крячко, а затем передразнил друга: – К тому же «как он мог получить информацию о том, где спрятаны деньги, если ни Слепнева, ни Ефимов после укола миорелаксантами не могли ничего ему рассказать»?

– На этот вопрос я тоже ответа не нашел. – Расхохотавшись, Гуров также передразнил друга. – Вот разве что если мотив убийства – совсем не пропавшие деньги?

– А что тогда? – удивленно уставился на него Крячко. – Долг чести? Кровная месть?

– А черт ее знает, – вздохнул в ответ сыщик. – Стас, как только мы поймем настоящий мотив, все сразу же встанет на свои места и все несостыковки сами собой разъяснятся…