Фелина хотела пойти домой, сделала пару шагов, но силы вдруг покинули её, и она в изнеможении опустилась на пол. Сидя в ночнушке и дождевике на чужой лестнице, девочка слушала стук дождевых капель и размышляла, кем станет через тридцать лет. Вероятно, окончит школу и получит какую-нибудь профессию. Возможно, к возвращению родителей станет знаменитой фигуристкой. Или смотрительницей в зоопарке, которая будет держать у себя в саду енотов. Или превосходной оперной певицей. Ещё не поздно научиться петь или заняться фигурным катанием.

Фелина представила, как потрясены и горды будут родители, когда вернутся – их дочь стала поющей фигуристкой с вольером для енотов в саду. Но эта мысль её не взбодрила. Тридцать дет – это долго, а сорок – ещё дольше. Родители столько всего пропустят! И Фелине они очень нужны.

Она и не заметила, как разрыдалась, спрятав лицо в ладонях. Все накопившиеся слёзы наконец вырвались наружу и потекли горячими ручьями по её щекам.

Поднять голову её заставило робкое «мяу». По ступеням сбегала чёрная кошка. Она потёрлась о Фелинину ногу, а затем вспрыгнула ей на колени и удобно там устроилась.

Кошка была тёплая и мягкая. Фелина почёсывала ей за ушами, и это успокаивало. Кошка, зажмурившись, урчала. И вдруг, открыв жёлтые глаза, взглянула на девочку.

– Знаешь, – проурчала она, и Фелина вздрогнула, – седобородые старики ничего не смыслят в колдовстве. Тем более волшебники. Послушай самого настоящего ведьминского кота.

Не веря собственным ушам, она не сводила с кота глаз. Его слова звучали бархатисто, как блестящая шёрстка, и шершаво, как кошачий язычок.

– Ты умеешь говорить, – прошептала она.

– А ты умеешь ездить на велосипеде, – невозмутимо ответил кот. – Ну, об очевидных вещах мы уже оба высказались. Как насчёт того, чтобы перейти к более важным темам?

Продолжая удивляться, Фелина молча кивнула.

– Что ты хотела от этого зануды?

– Господин Брошка должен мне помочь… – Девочка закусила губу: как-никак с котом ведьмы разговаривает. – Если я тебе расскажу, ты на меня наябедничаешь.

Кот склонил головёнку набок – казалось, он улыбается.

– Меня зовут Пуговка. Знаешь, для чего нужны пуговицы?

Фелина, опустив голову, взглянула на пуговицы дождевика.

– Чтобы застёгивать куртки?

– Чтобы скрывать то, что внутри. – Кот издал звук, напоминающий короткий смешок. – Можешь мне доверять. А если нет… Что ж, судя по твоим рыданиям, это вряд ли будет для тебя самой большой проблемой, не так ли?

Фелина понурилась, ведь он был прав.

– Я наделала глупостей.

– Так я и думал, – подняв лапку, Пуговка вылизывал её. – Давай выкладывай, наверняка всё не так уж плохо.

Фелина тяжело вздохнула:

– Я украла Чёрную Дыру. А потом туда свалились мои родители.

Кот, который только начал мыться, замер, как громом поражённый. Он медленно опустил лапу и обернулся к ней. Жёлтые глаза расширились.

– Это… плохо, – вымолвил он.

– Не знаю, правильно ли говорить «украла», – продолжала лепетать Фелина. – Всё-таки посылка лежала на моей веранде. Правда, адресатом была Тучка Разразигром, но я сгорала от любопытства… – Она не знала, что ещё сказать.

Пуговка несколько секунд размышлял, а затем обронил как бы между прочим:

– Нет-нет. Думаю, «украла» тут самое подходящее слово.

Фелина покраснела от стыда.

– Мне очень жаль, – промямлила она.

– Извиняться тебе нужно не передо мной. – Пуговка соскочил с её колен на ступеньку лестницы. – А где Чёрная Дыра сейчас?

– Господин Брошка проводит с ней расчёты. Он хочет мне помочь.

– И как, успешно? – фыркнул кот.

– Пока не очень, – призналась Фелина. – Потому я и плакала.

Взобравшись на две ступеньки выше, он глянул на неё через плечо.

– Тебе не кажется, что самое время поговорить с настоящей получательницей посылки? Возможно, она сумеет помочь.

Фелина, конечно же, понимала, что Пуговка прав, и всё-таки спросила:

– А ведьма не разозлится?

– Разозлится? Да нет. – Прыгнув ещё на три ступеньки вверх, кот продолжал говорить, чётко давая понять, чтобы Фелина следовала за ним. – Она будет вне себя. Придёт в ярость. В бешенство.

* * *

– Я вне себя! – воскликнула ведьма, когда Фелина закончила свою исповедь. – Я в ярости! В бешенстве! – Её голос, который только что звучал как мягкое дуновение ветерка, теперь проносился по кухне бушующим ураганом.

Фелина оглядывалась в поисках поддержки, но Пуговка исчез. Она осталась наедине с Тучкой Разразигром.

Ведьма стояла перед ней, скрестив руки на груди. Чёрные как смоль волосы аккуратно собраны назад, чёрное платье наглухо застёгнуто, в ушах мерцали украшения в форме луны и звёзд. Лицо её было недобрым и суровым. Глаза буквально просверливали Фелину насквозь. Она выглядела гораздо моложе господина Брошки и даже моложе родителей Фелины, но было в ней что-то внушающее благоговение.

– Чёрная Дыра ведь не игрушка! – возмущённо всплеснула руками Тучка Разразигром.

– Мне очень жаль, – осев на кухонный стул, Фелина едва не потеряла равновесие. У стула было слишком много ножек, и он шатался как сумасшедший.

– И в довершение ко всему ты отдаёшь коробку этому жонглёру цифрами, этому никчёмному волшебнику!

– Господин Брошка говорит, что математика – это лучшая магия.

Тучка Разразигром расхохоталась. Пронзительно и громко. Настоящим ведьминским смехом, от которого у Фелины по телу мурашки побежали. Не будь она так напугана и пристыжена, этот смех привёл бы её в восторг. И, возможно, она попыталась бы ему вторить.

– Вероятно, в теории матемагика и работает, – стала объяснять ведьма с весёлым блеском в глазах. – А вот на практике… Сначала ты ждёшь сто лет, пока расчёты сойдутся и нужным образом встанут звёзды, а потом – ничего не происходит.

– Ничего?

– Абсолютно ничего! Ты же не думаешь, что в километровую математическую формулу не закрадётся ни одной ошибки?

Фелина задумалась. Такое ей, и правда, представлялось нереальным. Если много лет что-то высчитывать… Один-единственный раз она написала работу по математике без ошибок, если не считать описки, а эти контрольные всегда лишь на несколько страниц.

– А если в формуле хоть одна ошибка, матемагия не сработает?

– Матемагика. И да, не сработает. Пропустишь одну скобку, одну двойную точку, случайно переставишь местами цифры – и она не даст никакого результата.

В горле у Фелины застрял огромный ком.

– Тебе известно, что фараоны Древнего Египта поручили создать пирамиды волшебникам?

– И они с этим справились? Написали матемагическую формулу, которая создаёт пирамиды? – поразилась Фелина. Если волшебники способны на что-то подобное, то у господина Брошки должно получиться вернуть ей родителей!

– О да! – радостно подтвердила колдунья. – Как раз на прошлой неделе они дописали эту формулу. Поздновато, но кто же будет настолько мелочным, чтобы считать тысячелетия, правда?

Фелине поплохело. Бедные родители!

– Кстати, она не сработала, – злорадно улыбнулась Тучка Разразигром. Вытянув руки, она поймала своего кота, который упал в попытке запрыгнуть на стол.

Усевшись на столе, Пуговка потянулся и покачал усами.

– Имей совесть. Она потеряла родителей, а ты пугаешь её ещё больше.

Ободрённая заступничеством кота, Фелина сказала:

– Мне очень жаль, госпожа Разразигром. Честное слово! Может, вы мне поможете? Прошу вас!

– Можешь называть меня Тучкой, – теперь ведьма выглядела более дружелюбной. Голос её вновь звучал мягко, как дуновение ветерка. – И, разумеется, я тебе помогу. Из-за этого зануды-крючкотвора можешь не волноваться. Пока он занят своими формулами, он, по крайней мере, не помешает нам спасать твоих родителей.

– У тебя есть план? – Пуговка играл с салфеткой: выпустив когти, рвал её в клочья.

– Само собой! – весело пропела Тучка. – Прежде всего нам нужно выпить горячего утешительного какао. А потом расспросим спагетти и посмотрим, что делать дальше.

– Спагетти? – спросила Фелина, но в ответ получила лишь загадочную улыбку.

* * *

И вот она в чересчур длинном, но весьма уютном халате сидит за кухонным столом, прихлёбывая горячий шоколад, густой и сладкий. В нём плавали маленькие кусочки маршмеллоу. С каждым глотком Фелине становилось всё лучше. Из неё уходил холод, который прежде как будто и не ощущался. Страх и тревоги улеглись, как и ужасное урчание в животе. Она больше не чувствовала себе одинокой.

– Какао похоже на какое-то магическое чудо-лекарство, – шепнула она на ухо коту, сидевшему у неё на коленях.

– Так и есть.

– Значит, Тучка его заколдовала?

– Не дури. С чего бы ей заколдовывать что-то магическое? Это всё равно что поливать кувшинки в пруду. – Кот зажмурился.

Фелина задумалась над его словами, сомневаясь, что поняла их смысл.

Пока Тучка кипятила воду в своём котле, а Пуговка спал на коленях у гостьи, та осматривалась в кухне. Полки были забиты банками и бутылками с разноцветным содержимым. На этикетках значилось: «вода желаний», «желе счастья», «сыворотка для распевки» и тому подобное.

Там же размещалось множество книг разных цветов и толщины. На одном особенно потрёпанном переплёте она прочла: «Рецепты от прострела». На тонком жёлтом – «Песни для хора крестовника»[19], а на сиреневом – «Тринадцать защитных заклинаний от скучных соседей».

С потолка свисали развешанные для просушки пучки трав. Пахло базиликом, тимьяном, розмарином, шалфеем, можжевельником, а ещё чем-то острым и пряным, Фелине неизвестным. (Это были красавка обыкновенная, снотворный мак, аконит, мандрагора, мелколепестник и разные кипрейные – сильнодействующие травы, которые умеет применять только ведьма со специальным образованием).

У окна покачивались подвесные кашпо с плотоядными растениями и плющом. В двух горшках приютились цветы, похожие на солнышки, все, однако, с поникшими головками. И повсюду на уютной кухне – на трёхногом обеденном столе, на полках и у плиты – тепло помигивали огарки свечей. Далеко не сразу Фелина заметила жабу, которая сидела на полке, прислонившись к стопке книг, и внимательно читала какую-то брошюру. Она бегала выпуклыми глазами по строчкам и то и дело облизывала палец, прежде чем перелистнуть страницу.

Взяв Пуговку на руки, Фелина подошла с ним к полке и прочла название брошюры: «Гимнастика для чесночниц. Издание на двух языках – немецком и жабьем». Склонив голову набок, она украдкой заглянула жабе через плечо, но та лишь покосилась на неё и невозмутимо продолжила читать.

«Квак-квак, квааааак. Квак, куаак. Квакккк квак-кууак. Квак», – прочла Фелина и, – очевидно, как и вы, – не поняла ни слова. Она удивлённо наморщила лоб:

– Госпожа Разра… Тучка, а что делают эти жабы-гимнастки в пруду?

Бросив чашечку крупной соли в воду, отчего та забурлила, ведьма, окружённая клубами пара, прошептала:

– Они занимаются гимнастикой.

– Э-э-э… да, я видела. Но почему жабы занимаются гимнастикой?

– А почему вообще кто-то что-то делает?

Фелина задумалась.

– Чтобы заработать денег?

Тучка рассмеялась.

– Не говори глупостей, это же жабы, к чему им деньги? – Она высыпала в воду все спагетти из огромного бумажного пакета. – Это делается для удовольствия.

– Ого! А ты у них тренер?

– Скорее покровитель. Или организатор, если хочешь. Я организую их выступления и предоставляю всё, что им для этого нужно. Большой сад для тренировок, идеи и предложения по хореографии…

«И магию», – подумала Фелина, которая нигде, кроме дома шестьдесят шесть по Корешковому переулку, не видела ни одной жабы-гимнастки.

– А ещё я иногда шью им костюмчики или репетирую с хором крестовника музыкальное сопровождение для их номеров. – Взявшись крошить помидоры, Тучка быстро добавила: – Наше искусство, между прочим, не ребячество, а творчество. Просто к сведению. Некоторые это путают.

– Хор крестовника? – с любопытством переспросила Фелина.

– Да-да, я руковожу хором. Хочешь послушать, как поёт крестовник? – Не дожидаясь ответа, Тучка щёлкнула пальцами.

С изумлением Фелина наблюдала, как жёлтые цветы в горшках поднимают головки и потягиваются. Они распрямили стебли и, покачивая листьями, выгнули их сначала в одну, а затем в другую сторону.

– Раз, два и раз, два, три, – считала Тучка.

Кухня в мгновение ока наполнилась жутким стоном, к которому примешивались визги и вздохи.

Лежавший на коленях у Фелины Пуговка открыл глаза и прошипел:

– В такие минуты мне хочется быть глухим на оба уха.

Он спрыгнул на пол и умчался прочь.

Цветам потребовалось несколько тактов, чтобы запеть примерно в одном темпе. Их голоса плохо сочетались, из-за чего многоголосое пение сопровождалось неприятным скрежетом. Тучка, сияя, дирижировала поварёшкой. Из вежливости заставляя себя кивать, Фелина подавляла желание заткнуть уши. Хотя у крестовника напрочь отсутствовало чувство ритма, а некоторые цветы порой путали куплеты, она наконец смогла разобрать слова песни:

Фелина была счастлива, когда отзвучал последний куплет. Крестовник, склонив стебли, ждал аплодисментов. Девочка восторженно захлопала в ладоши. Слушать это было сущим мучением, но ей никогда ещё не встречались поющие цветы. И редко она так радовалась тому, что песня закончилась!

– Если тебе понравилось, ты должна послушать пение тыкв, – провозгласила Тучка. – Я написала для них несколько грандиозных номеров а капелла. Но сейчас они, к сожалению, обижены, что я много времени провожу с крестовником. Поэтому вбили в свои упрямые оранжевые головы, что заканчивают певческую карьеру и станут стендаперами. Чувство юмора у них… скажем так, дурацкое, – пренебрежительно махнула рукой ведьма.

– Да неужели? – послышался из соседней комнаты голос Пуговки. – А кто смеётся громче всех, когда никто не видит?

Тучка, казалось, его не услышала. Она священнодействовала: растолкла зубчик чеснока и смешала его в кастрюле с нарезанными помидорами, травами и солью. Затем подняла с плиты гигантский котёл и, поставив на его место помидоры, слила спагетти.

– Какая громадная порция! – поразилась Фелина.

– К счастью, сегодня я ем не одна, – усмехнулась Тучка.

И вот наконец две огромные тарелки со спагетти водрузили на стол. Фелина неуверенно крутила вилку. Руки у неё вспотели от беспокойства.

– И спагетти расскажут тебе, где мои родители? – В голосе девочки слышалось некоторое сомнение.

– Именно так, – сжимая в одной руке вилку, а в другой – ложку, Тучка не сводила глаз со спагетти. Она выглядела крайне сосредоточенной, словно вот-вот покажет какой-нибудь сложный фокус.

– А откуда спагетти это знают?

– Магия, – пробормотала колдунья.

– А ты уверена, что всё так и есть, как они скажут?

– Спагетти не ошибаются. – С этими словами Тучка вонзила вилку в гору спагетти и принялась за еду.

Фелина последовала её примеру. Спагетти со свежим томатным соусом оказались восхитительно вкусными: пряными, ароматными, чуть островатыми.

Они ели молча. Слышалось лишь, как приборы стучат по тарелкам да порой перелистывает страницы и покашливает читающая жаба. Фелина то и дело косилась на колдунью. Та по-прежнему была серьёзна и сосредоточенна.

Когда на тарелке у Тучки осталась лишь горстка спагетти, она стала рисовать ими узоры в томатном соусе. Прочерчивала вилкой странные извилистые линии, пристально глядя на разводы, возникавшие в соусе. Губы её что-то тихо бормотали.

Придвинув стул ближе, Фелина навострила уши, чтобы разобрать слова. Услышанное звучало как чистейшей воды заклинание, и она затаила дыхание от восторга.

«Тёмно-красные томаты театрально трепещут. Тараканы темпераментно топчут твёрдые томаты. Тёплые томаты толстяки тихо толкут. Тигры тихо терзают техасские томаты. Троянские тролли танцуют томатную тарантеллу».

Фелина буквально слышала, как звенит в воздухе магия, видела, как она искрится, и даже ощущала её запах! Раньше девочка и не подозревала, что колдовство пахнет томатным соусом.

Широко раскрыв глаза, Тучка низко склонилась над своей тарелкой. Похоже, она что-то разглядела в замысловатых узорах.

– Но это же… Вот проклятье! – выдохнула она.

– Что ты видишь? – прошептала Фелина, не решаясь говорить в полный голос. – Ты видишь моих родителей?

– Марту и Бернда Напёрсточков, – кивнула Тучка, и на лоб ей упала прядка чёрных волос. Медленно подняв голову, она взглянула на Фелину.

Той взгляд ведьмы очень не понравился. Помолчав, девочка осипшим голосом спросила:

– Где мои родители?

– Ты знаешь, как работают Чёрные Дыры?

Фелина быстро кивнула, потому что ей вовсе не хотелось слушать доклад на эту тему.

– Так вот, я надеялась, что твоих родителей забросило на Карибы или на Северный полюс. Да хотя бы и на вершину какой-нибудь горы или в какую-то подводную лодку. Тогда мы слетали бы туда и вернули их.

Слетали. В животе у Фелины защекотало от волнения, словно там ползали жучки. Облететь с настоящей ведьмой вокруг света – более сногсшибательных каникул и быть не может!

– Но на нашей оси пространства и времени я нигде не смогла их отыскать. Тогда я подумала, что они, вероятно, угодили в какую-нибудь приключенческую книгу или романтический фильм. Возможно, на несколько лет вперёд в будущее или назад в прошлое.

На кухню вразвалочку вернулся Пуговка. Остановившись, он склонил голову набок и внезапно прыгнул к Фелине на колени, но немного промахнулся, и ей пришлось его ловить.

Колдунья невозмутимо продолжала:

– У перемещений во времени или в вымышленные истории свои подвохи. Если при этом изменишь одну-единственную мелочь, всё может кончиться очень плохо. Доставать кого-то из подобных мест – не самое приятное занятие, но я по крайней мере знала бы, куда лететь. Но тут всё… крайне странно, – бормотала она. – Неправильно. Необычно. Нелепо. Причудливо. Занятно…

– Говори уже по существу, – прошелестел бархатный голос кота. – У меня хотя и семь жизней, но не хочется тратить ни одной на то, чтобы выслушивать, как ты переливаешь из пустого в порожнее.

– Я не узнаю это место.

– Ты сидишь у себя на кухне, – подсказал кот.

– Не это, – раздражённо покачала головой Тучка, – а то, где сейчас родители Фелины.

– Я думал, что, обучаясь на ведьму, вы тренируетесь узнавать все мыслимые и немыслимые места. – Кот потоптался, уминая лапами мягкий халат Фелины, потом разок крутанулся и улёгся. – Не ты ли хвасталась, что можешь по запаху отличить Северный полюс от Южного?

– По запаху ветра, по форме кристаллов льда, по вкусу снега, – принялась перечислять ведьма. – И, конечно, по пингвинам.

Фелина знала, что пингвины обитают лишь на Южном полюсе.

– Но места, которое показали мне спагетти, я ещё ни разу не видела. У него запах молочного коктейля с клубникой и вкус сахарной пудры. Ветви деревьев там из лакрицы, а холмистые луга – сплошь батуты. В небе парили горы розовой сахарной ваты, а луна мне подмигнула!

Сердце у Фелины забилось как сумасшедшее. Она знала это место.

– Похоже на сказку, – нервно поскрёб за ухом Пуговка. Похоже, что-то его сильно взволновало.

Фелина почесала ему голову, и он заурчал.

Колдунья задумчиво нахмурилась.

– Сказки пахнут чернилами, которыми их написали. Если навострить уши, ветер доносит стук пальцев по клавиатуре или скрип пера по бумаге.

– Тогда, может, это фильм? – проурчал Пуговка.

– В фильмах мир всегда прямоугольный. И, кроме того, натренированный глаз ведьмы распознаёт в кадре монтажные склейки.

– Может, стихотворение, песня, сон? – В голосе Пуговки слышалось нетерпение.

– Сон… – медленно повторила Тучка. – Ветер не разносил там никакого сонного песка, но вообще всё было очень похоже на сон.

– Это сон наяву, – сказала Фелина.

Ведьма с котом пристально посмотрели на неё.

– Мой сон наяву, – смущённо пояснила девочка. – Я часто представляю, как летаю по воздуху и лакомлюсь в небе сахарной ватой.

– Что ж, теперь мы хотя бы знаем наверняка, – промяукал Пуговка.

Потерев лицо ладонями, Тучка буркнула что-то невразумительное.

– Мои родители провалились сквозь Чёрную Дыру в мой сон наяву? – по-прежнему не до конца понимая, спросила Фелина. – Как это возможно?

– Возможно всё, – отозвался Пуговка. – Чёрные Дыры поглощают не только свет. Они проглатывают ещё лучи желаний и снов. Ты часто впадала в сны наяву рядом с Дырой?

А Тучка пробормотала:

– Странные события влекут за собой другие странные события.

У Фелины складывалось ощущение, что это плохие новости.

– Мы же сумеем их вернуть, да? Так же, как если бы возвращали их из сказки?

– Сны наяву очень хрупкие. Опасные. – Тучка вскочила и одёрнула чёрное платье. Мечась по кухне, как тигрица, она вдруг стала очень похожа на своего кота. – И, в отличие от сказок, в них не войти. Ты не можешь просто открыть книгу: начал читать – вот ты и в сказке.

– Мне очень легко оказаться во сне.

– И как ты собираешься забрать оттуда родителей? Не обладая силой ведьмы, ты не можешь ничего вынести из своего сна в реальный мир. Иначе любой мог бы приснить себе кучу денег или что угодно ещё. – В голосе Тучки послышались нотки беспомощности.

– Может, у тебя есть волшебная палочка, с помощью которой ты наколдуешь, чтобы родители вернулись? – без особой надежды спросила Фелина.

– Волшебная палочка? – Теперь и Тучка решительно покачала головой, подобно Игнацу Брошке. Серьёзно, но не столь высокомерно, как волшебник, она объяснила: – Ведьмы ничем подобным не пользуются. Наша магия работает иначе, чем у жонглёров цифрами. Она слишком порывистая, индивидуальная и своенравная, чтобы направлять её этой дурацкой зубочисткой. Поверь, волшебная палочка – это последнее, что поможет нам в такой ситуации.

– Но что тогда? Ты же сказала, что поможешь мне. – Голос у Фелины дрожал. – Должен же быть какой-то способ вернуть маму с папой!

– Древние ведьмы, уж они-то знают способ. – Пуговка неуклюже прыгнул с коленей Фелины на стол и поднял взгляд на Тучку. – Это твоя Чёрная Дыра, твоя ответственность. Тебе и просить их о помощи.

Юная ведьма скривилась, словно надкусила лимон.

– Они будут ругаться и привередничать.

– Наверняка.

– Поднимут меня на смех.

– О да!

– Отберут у меня шляпу.

– Пусть только попробуют, – угрожающе подняв лапу, выпустил когти Пуговка.

– Если древние колдуньи способны помочь моим родителям, может, мы спросим их совета? Ну пожалуйста! – робко кашлянув, еле слышно взмолилась Фелина.

– Тебе известно, что нужно делать, – мягко, словно улыбаясь, промяукал кот хозяйке. – Не теряй время зря.

Тучка сердито нахохлилась, поджав губы и прищурившись.

– Прекрасно! – наконец выпалила она.

Юная ведьма приосанилась и, подбоченясь, окинула Фелину таким пронзительным взглядом, что та чуть не грохнулась со стула на семи ножках.

– Надеюсь, ты не боишься высоты, – прошептала Тучка со свирепой ухмылкой. – Потому что мы созовём шабаш ведьм!