С тех пор как ей в руки попала загадочная посылка, Фелина больше не решалась приближаться к дому номер шестьдесят шесть. Как ни очарована была девочка новой его обитательницей – с её жабами-гимнастками, пушистой кошкой и, конечно же, Чёрной Дырой, – страшилась она колдуньи не меньше. Что, если у той особый нюх на ложь? Или она узнала у магического шара, куда подевалась посылка? Как-никак Фелина совершила кражу. А теперь обокрасть колдунью представлялось очень глупой идеей. Особенно сейчас, когда девочка потеряла родителей и срочно нуждалась в помощи! И всё же попросить о ней она могла лишь в одном месте…

Первые четыреста пятьдесят шесть метров и тридцать восемь сантиметров Фелина неслась стрелой. С крепко зажатым в руках пакетом и мокрыми щеками. Дальше она снизила темп. Слёзы иссякли и высохли. Когда девочка подошла к дому номер шестьдесят шесть, текло у неё только из носа.

Дом сегодня казался выше, острее и опаснее обычного. Фелина понимала, что это ей, конечно, просто мерещится. А вот то, что фасад окрашен по-новому, явно не привиделось: верхний этаж уже не сиял бледной голубизной, как весь остальной дом, а переливался зеленоватым и фиолетовым. Фелина и не знала, что есть такой цвет, но сейчас было не до того. Краем глаза она приметила ещё гирлянды лампочек и полосатые маркизы[17] на террасе.

Фелина несмело открыла кованые ворота. Казалось, такие должны заскрипеть, но они не издали ни звука. Девочка побрела по гравиевой дорожке вдоль тщательно подстриженного газона, мимо идеально обрезанных кустов.

Ей вспомнились ведьмы из одной сказки, которую мама некогда часто читала ей вслух. Эти ведьмы ненавидели детей: превращали их в мышей даже без всякого повода! А знаменитая ведьма из пряничного домика? Гензеля и Гретель она собиралась съесть!

По рукам Фелины побежали мурашки. Она шла всё менее уверенным шагом, пока наконец не остановилась у входной двери, разглядывая таблички звонков.

– Ох! – вырвалось у неё, и точно камень с души свалился. Под именем «Тучка Разразигром» по-прежнему значилось «Игнац Брошка». Значит, он и правда не съехал отсюда!

Фелина быстро нажала на его звонок. Один раз, два, три. Господин Брошка тоже владел магией, как-никак волшебник. И она знала его достаточно давно, чтобы не сомневаться: он не превращает детей в мелких зверушек и не ест их на завтрак (он был вегетарианцем).

Вообще господин Брошка был невероятно скуп на колдовство. Фелина и раньше часто просила его поколдовать, например, чтобы школы не стало (всего на один день) или чтобы в её день рождения (первого июля) обязательно была хорошая погода. Но он отказывался применять своё высокое искусство из-за таких пустяков или, как он это называл, ерунды. Наконец Фелина сдалась. Ведь он и так каждый раз прогонял её и грозил пожаловаться родителям.

Но теперь другое дело. Сегодня господин Брошка обязан ей помочь! Ведь речь шла не о какой-то ерунде. У неё теперь не было никаких родителей, которым он мог бы пожаловаться.

Фелина позвонила ещё раз. В домофоне затрещало и зашумело. Затем кто-то прошипел:

– Фройляйн Разразигром! Не моё дело пускать вас в дом, если вы в десятый раз забыли ключи. Вскарабкайтесь по стене или влетите в окно, но меня оставьте в покое!

– Это не… – начала Фелина, но её тут же перебили:

– И я не желаю пробовать ваши морковные маффины или коржики с лимоном и корицей. Прекратите постоянно подкладывать мне под дверь выпечку, она приманивает мух! А ещё ни к чему присылать приглашения на концерты хора сорняков и выступления ваших дрыгающихся жаб. Вам разве неизвестно, что я занятой человек?

– Конечно, – робко и растерянно ответила Фелина. – Но мне нужна…

– И раз уж мы с вами беседуем: ртутная фольга не относится к неперерабатываемым отходам, а ещё я не желаю больше видеть в моей компостной куче никаких спагетти, прошу запомнить. В прихожей нужно минимум раз в неделю пылесосить. Пылесосить, а не подметать! Это более основательная уборка. И когда вы снова будете варить одно из ваших зелий, – это слово он произнёс весьма презрительным тоном, – прошу затем проветривать лестницу. Я вправе заявить о подобном вредном загрязнении воздуха в управление по вопросам правопорядка.

Фелина открыла было рот, но господин Брошка так распалился, что ей не удалось вставить ни словечка.

– Кстати, вы, надеюсь, получили соответствующее разрешение на строительные работы по устройству сада на крыше, да? – Ответа он не ждал. – И рискну выразить сомнение, что неописуемая краска, которой вы заляпали половину моего дома, допускается строительным регламентом нашего муниципалитета. Я справлюсь об этом в администрации города, слышите?

– Господин Брошка, это Фелина Напёрсточек! – в отчаянии воскликнула девочка. – Мои родители пропали, и мне срочно нужна помощь!

После недолгого молчания послышались «Ах вот как» и смущённое покашливание.

– Ну, тогда входи.

Дверь зажужжала, и вот Фелина уже сидела с чашкой кофе на неудобном диване в гостиной господина Брошки. Похоже, он не знал, что дети кофе не пьют, а девочка ему об этом тоже не сказала. Волшебник занимался другими делами.

Подобно взбудораженному кролику, он скакал вокруг коробки с Чёрной Дырой. Обследуя её со всех сторон, он задумчиво хмыкал и то и дело приподнимал островерхую шляпу, чтобы почесать в затылке.

Господин Брошка был высоким и худощавым. Бледно-голубая мантия висела на нём как на вешалке. У него были костлявые пальцы, и всё в нём казалось острым: плечи, локти, нос. Прыгая вокруг Чёрной Дыры так резво, что бренчали болтающиеся у него на поясе вычислительные инструменты, он походил на Румпельштильцхена[18].

Брошка уже раз в пятый изучал этикетку на коробке или, точнее, её жалкие остатки. Опасаясь ведьмы, Фелина рассказала волшебнику, что нашла посылку у себя на веранде без указания отправителя и получателя. Интересно, поверил ли он?

– Вы можете мне помочь? – спросила девочка, когда кофе в её чашке уже почти остыл. Она разок понюхала его, но пахло горько и невкусно.

Резко обернувшись, Игнац Брошка впился в неё взглядом. Казалось, он испугался, увидев Фелину на диване, но, очевидно, вспомнил о посетительнице и радостно провозгласил:

– Эта Чёрная Дыра – абсолютно необычайный феномен. Мне ещё ни разу не представлялась возможность исследовать нечто подобное!

Он не ответил Фелине, и она попыталась снова, задав вопрос чуть поконкретнее:

– А что происходит с вещами, которые туда падают?

Брошка принялся рассказывать ей о сосредоточённой массе, гравитации и искривлении пространства-времени. Глаза его горели воодушевлением, он говорил и говорил. Об оптических линзах и газовых облаках, о каких-то волнах и телескопах.

Фелина не поняла ни слова и предприняла новую попытку:

– А вы можете вернуть вещи, упавшие в Чёрную Дыру?

Казалось, будто господин Брошка в любую минуту лопнет от волнения.

– Какой это был бы прорыв! Коллеги в Академии нумерологической абракадабры, натуроведения, астрологии и сим-салабима позеленели бы от зависти, если бы мне удалось что-то подобное.

– В академии… чего?

– Академии нумерологической абракадабры, натуроведения, астрологии и сим-салабима. Сокращённо: АНАНАС.

– Ананас? – несмотря на ужасную ситуацию, Фелина не удержалась и хихикнула.

Игнац Брошка глянул на неё с упрёком, и она тут же успокоилась. Волшебник откашлялся.

– Удайся мне этот эксперимент, меня тут же назначили бы профессором! – приглушённым голосом он прибавил: – Тебе следует знать, что я работаю над тем, чтобы стать самым молодым профессором за всю историю АНАНАСа.

– Самым молодым? – Фелина окинула взглядом белоснежно-седые волосы и бороду Игнаца Брошки, морщинистую кожу и блёкло-голубые глаза. – Я думала, вам лет сто, – вырвалось у неё.

Рассмеявшись, он отмахнулся, явно польщённый.

– Давай без лживых комплиментов, пожалуйста. Мне двести два года. В своё время, защитив кандидатскую диссертацию в сто восемьдесят, я был самым молодым волшебником своего поколения. Теперь мне предстоит защитить докторскую.

В его голосе явственно сквозила гордость. Фелина одобрительно кивнула, хотя основных слов в его высказывании вовсе не знала. «Кандидацкаядисертация – это же похоже на заклинание!»

– Вы поможете мне вернуть родителей?

Пригладив бороду, доходящую ему до самого живота, Игнац Брошка кивнул.

– Чудесно! – воскликнула девочка и, поставив чашку на столик, спрыгнула с дивана.

Она замерла в ожидании: сейчас господин Брошка вытащит волшебную палочку и произнесёт нужную магическую формулу. Ей ужасно не терпелось получить обратно папу с мамой!

Но вместо волшебной палочки тот вытащил из кармана рабочей мантии кусочек мела и шагнул к огромной доске, что висела на стене гостиной. Не оборачиваясь, он спросил:

– Так что ты там только что потеряла в Чёрной Дыре?

– Родителей! – напомнила Фелина.

– Так-так, – с ужасным скрипом он вывел на доске слово «родители», сопроводив его сегодняшним числом. – Что-то ещё туда падало?

– Э-э-э… – Девочка в смущении разглядывала собственные носки.

– Мне очень важно получить информацию о каждом предмете.

Фелина вновь уселась на неудобный диван. Вероятно, всё будет не так быстро.

Почти два часа кряду она перечисляла всё, что за последние дни побросала в коробку. От дырявых носков, студенистой еды и рекламных проспектов до гречневой муки для полезных блинчиков и противной на вкус зубной пасты. Особенно трудно было не перепутать дату и очерёдность. Господин Брошка интересовался и тем, сколько дырок было в носках, какие специальные предложения содержались в рекламных проспектах и какой именно была на вкус зубная паста.

От напряжённых раздумий у Фелины уже мозг вскипал, и вот она добралась наконец до английских слов и грязного ластика. Это случилось в тот день, когда она обнаружила на веранде посылку.

– Пятница, тринадцатое… Интересно, – пробормотал господин Брошка. Отметив дату, он принялся записывать какую-то сложную формулу. Мел визжал и скрипел по доске, словно ему было больно.

Фелина зажала уши ладонями. Она разглядывала цифры и математические знаки, но не видела в них никакого смысла. На уроках математики в пятом классе такое не проходили.

– Что вы там пишете? – немного погодя крикнула она, по-прежнему зажимая уши.

Слегка подпрыгнув, господин Брошка обернулся.

– Ты всё ещё здесь?

– Да… А где же мне ещё быть? – недоумённо произнесла Фелина.

– Ну, не знаю. – Волшебник вытер белые от извести руки о мантию. – Полагаю, в какой-нибудь детской комнате. Ты ведь ребёнок.

– Ребёнок без родителей, – напомнила девочка, хотя от этого у неё опять ком встал в горле. – Вы обещали колдовством вернуть маму с папой обратно. Вы что, уже забыли?

Господин Брошка рассмеялся, словно она ляпнула несусветную глупость.

– Но ведь такая отчаянная затея требует времени. Подготовки. И вычислений!

– Вы считаете, перед тем как колдовать?

– Я колдую считая.

– Я думала, для этого есть волшебные палочки.

– Спрашивать меня, пользуюсь ли я волшебной палочкой… Это всё равно что осведомляться у олимпийского чемпиона по плаванию, не надевает ли он надувные нарукавники, – фыркнул Брошка.

– Не понимаю, – наморщила лоб Фелина.

Волшебник потрепал её по голове, от чего над его ладонью поднялось меловое облачко.

– Разумеется, не понимаешь. Магия не для маленьких девочек.

Фелина, отстранившись, стряхнула руку Игнаца и сердито взглянула на него, но он, похоже, этого не заметил.

– Позволь сведущему доценту абракадабрической геометрии и матемагической статистики сказать: самая лучшая магия – это математика.

– Лучшая магия – математика? – не веря своим ушам, переспросила Фелина.

– Совершенно верно. Мы, волшебники, владеем безмерной магией математики, называемой также матемагией, и я волею случая эксперт в этой области.

Девочка поморщилась. Ведь магия должна быть яркой, и радостной, и невероятной! А математика же, наоборот…

– Ты, видимо, думаешь, что математика тоскливая, сухая и скучная, да?

Застигнутая врасплох, Фелина вздрогнула.

Господин Брошка сухо засмеялся, прозвучало это высокомерно и совсем не дружелюбно.

– Что ж, меня это не удивляет. Да ты и слишком мала, чтобы знать чудеса математики. Теорему Пифагора, формулы бинома, квадратные корни. Уже вижу, что ты никогда о них не слышала. Давай поговорим об этом ещё раз, когда тебе будет восемьдесят.

Фелине не нравилось, что господин Брошка смотрит на неё сверху вниз. Ладно, он огромного роста (метр и девяносто один сантиметр), но неужели из-за этого нужно обращаться с ней как с младенцем?

– Сколько времени потребуется на вычисления?

– Для начала минимум ночь. Возможно, больше.

Господин Брошка помахал рукой в направлении входной двери.

Очевидно, он хотел остаться один, чтобы спокойно производить расчёты. При всём желании Фелина никак не могла понять радостного предвкушения, написанного на его лице. Она представила, что вынуждена всю ночь решать задачки по математике. Кошмар!

Уже вытолкав её в прихожую, господин Брошка остановился и нахмурился.

– За тобой ведь есть кому присмотреть, да? Теперь, когда твои родители… не в лучшем состоянии?

Фелина кивнула. Вокруг было предостаточно других соседей, к которым можно пойти. Всего через несколько улиц жила её тётя. Кроме того, девочка знала, как на автобусе доехать до бабушки с дедушкой.

Но она, конечно же, не могла обратиться со своей бедой ни к кому из них. В конце концов ей пришлось бы объяснять, каким образом потерялись родители. А большинство взрослых с магией, к сожалению, не в ладах. Понятно, что ситуация от этого только осложнится.

Но растолковывать всё это волшебнику Фелине не хотелось. Как-никак ему нужно считать и спасать её родителей.

– Я справлюсь, – храбро ответила девочка. – А вы следите как следует за коробкой, ладно?

Господин Брошка рассеянно кивнул. В мыслях он уже вернулся к Чёрной Дыре и своим формулам.

– Я позвоню тебе, как только появятся новости, – пообещал он и закрыл дверь.

* * *

Возвращаясь домой без коробки, Фелина чувствовала себя ещё более одинокой. Но теперь ей больше не нужно было бояться. Её проблемой занимался взрослый человек. К тому же настоящий волшебник!

Открывая дверь и проходя по пустому, тихому дому, девочка повторяла это снова и снова. Но ей всё равно было слегка не по себе. Она медленно поднялась по лестнице и украдкой заглянула в тёмную комнату родителей.

«Как бы ни работала эта матемагия, – размышляла Фелина, – господин Брошка уж знает, что делает. И всё опять будет хорошо».

С этой мыслью она уютно устроилась в родительской постели. Забравшись под одеяло, она зарылась лицом в подушки. Пахло стиральным порошком и родителями, этот знакомый запах успокаивал. Вскоре глаза её сами собой закрылись.

Фелина спала долго и без сновидений.

* * *

Утром девочку разбудил телефонный звонок. Она растерянно заморгала. За окном было пасмурно, по стеклу барабанили крупные капли.

Постепенно вернулись воспоминания – вместе с ощущением ужаса. Живот скрутило, сердце словно сдавило. Фелину мучила совесть. На глаза вновь навернулись слёзы, но она сдержала их и, спотыкаясь, босиком метнулась вниз к телефону.

– Привет, Филена! – Это был голос господина Брошки.

– Фелина, – поправила девочка. – У вас получилось?

– Ещё как! Мне удалось совершить феноменальный прорыв! Тебе стоило бы прийти и взглянуть. Просто невероятно! Коллеги в университете будут…

Дальше Фелина слушать не стала. Она бросила трубку, помчалась в прихожую, впрыгнула в жёлтые резиновые сапоги, натянула поверх ночнушки такого же цвета дождевик и пулей вылетела из дома.

Лицо её сияло, внутри всё трепетало от радости. Всего три минуты и семь с половиной секунд спустя девочка отворила ворота дома номер шестьдесят шесть. В окне верхнего этажа промелькнул силуэт чёрной кошки.

Фелина позвонила три раза, и господин Брошка тут же пригласил её, жестами поторапливая зайти в квартиру.

– Я совершил нечто гениальное! – Усталое лицо его выглядело помятым, но глаза горели лихорадочным блеском.

Фелина, с которой стекали струйки воды, не сняла даже резиновые сапоги. Она вбежала в гостиную, ожидая, что папа сейчас поднимет её высоко-высоко и закружит в бурном объятии. Но неудобный диван, как и зелёное, цвета мха, кресло, были пусты.

– Где же они?

– Пойдём со мной. Тебе непременно нужно это увидеть.

Господин Брошка, шурша развевающейся мантией, открыл дверь рядом с исписанной вдоль и поперёк доской. В дверной раме и в стене над ней был выпилен треугольник, чтобы там проходила и шляпа волшебника.

– Впервые ребёнок получает право переступить порог этой комнаты, – таинственно изрёк тот, посторонившись, и Фелина увидела кабинет, битком набитый всякой всячиной. – Ребёнок или кто-либо ещё.

Фелина огляделась вокруг: полки с книгами, заваленный книгами стол, стопки книг на подоконнике и на полу. Слева и справа от двери стояли бюсты серьёзных людей. Повсюду лежали листы бумаги, испещрённые крошечными цифрами и знаками, карточки с рисунками, состоящими из кругов, линий и точек. А ещё здесь были торшеры и лупы, от маленьких увеличительных стёкол до гигантских линз, телескопы, логарифмические линейки, циркули и приборы, Фелине неизвестные. Пахло мелом, бумагой и чернилами.

И ни следа родителей.

– Узнаёшь? – Господин Брошка с гордостью указал на блюдце, стоявшее на столе посреди этого хаоса.

На блюдце лежал кусочек брокколи.

Фелина молча смотрела на него во все глаза.

– Это ты бросила его в Чёрную Дыру, – без всякой необходимости пояснил волшебник, – а я его оттуда вернул.

Казалось, он ожидал похвалы и восторженных возгласов.

– Не хочу хвастать, но это весьма выдающееся достижение.

Фелина сжала кулаки.

– Вы вернули мне брокколи? – Она с яростью посмотрела на овощ, а затем таким же взглядом наградила и господина Брошку. – Но вы обещали спасти моих родителей!

– Так я же это и делаю. – Он казался растерянным. – Всю ночь напролёт я производил расчёты, и мои формулы сработали!

Последнее слово он произнёс с таким упоением, что Фелина задалась вопросом, не должен ли математик с высшим образованием несколько меньше удивляться точности своих расчётов. Её учительница математики никогда не ошибалась в вычислениях.

– А как же мои родители?

Она по-прежнему недоумевала: неужели господин Брошка всерьёз думал порадовать её куском брокколи? Но ярость постепенно сменялась безграничным отчаянием. Ведь она так надеялась, что её ошибку с Чёрной Дырой можно исправить небольшим колдовством…

– А вы не можете вернуть маму с папой прямо сейчас с помощью волшебной палочки?

– Дорогой мой соседский ребёнок, мне кажется, ты абсолютно не представляешь, как работает матемагия, – вздохнул господин Брошка.

Он произнёс это с таким упрёком, что Фелина сжала кулаки: разве ей непременно нужно разбираться в матемагии, чтобы вернуть родителей? Глаза её предательски защипало.

– Во-первых, как я тебе уже объяснял, в матемагии волшебной палочкой пользуются очень редко, – принялся вразумлять её Брошка. – По крайней мере, если всё делать правильно. Магия заключается в расчётах. Палочка, по сути, только талисман, который усиливает и фокусирует эту магию. – Говоря это, он оглядывался в захламлённом кабинете, будто что-то искал, но потом просто пожал плечами. – Какое-нибудь наспех накарябанное уравнение, возможно, и нуждается в волшебной палочке, но не мои точные формулы.

И волшебник стал подробнее объяснять ей свои расчёты. Фелина поняла лишь то, что они очень, очень сложные.

– Ещё раз, чтобы подвести итог, – изрёк он наконец спустя целую вечность, – то, что падает в Чёрную Дыру, благодаря искривлению пространства и времени может оказаться в каком угодно времени и в каком угодно месте. На Гавайях, в Средневековье – возможно всё. Чем крупнее предмет, тем более непредсказуем его путь. Поняла?

Фелина кивнула. Она ведь не дурочка.

– Вычислить траекторию задним числом крайне сложно. А переместить предмет сквозь пространство и время назад тем же самым извилистым путём ещё сложнее.

Фелине не нравилось, что господин Брошка называл её родителей предметами.

– Значит, брокколи – это только разминка? И вы продолжите работать над тем, чтобы вернуть маму с папой?

– Только разминка? – обиженно переспросил волшебник. – Это прорыв в матемагии! – Он вздохнул, и выражение его лица смягчилось. – Не волнуйся, я продолжаю искать твоих родителей. Но ты должна понять, что может пройти несколько лет, пока расчёты сойдутся.

– Несколько ЛЕТ? – Вообще-то Фелина не собиралась кричать и поэтому зажала рот руками.

– Не волнуйся. Самое большее тридцать, ну максимум сорок. Я настроен оптимистично, – коротко хохотнул господин Брошка.

– Тридцать или сорок? – Девочка потеряла дар речи. Она хотела, чтобы родители вернулись прямо сейчас!

– Но только если ты позволишь мне вновь заняться вычислениями, – кивнул он, как и вчера, подталкивая свою посетительницу к выходу.

– Вы действительно не можете вернуть маму с папой побыстрее каким-нибудь колдовством? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– Каким-нибудь колдовством? Как тебе только подобная чушь в голову приходит? – господин Брошка оглядел Фелину с недовольным видом. – Во-первых, я не какая-то там ведьма, а дипломированный волшебник. А во-вторых, этот случай не для колдовской магии.

Себе под нос он пробормотал: «А что это вообще за случай?», неловко хихикнул и сделал вид, будто вытирает слезинку в уголке глаза.

– Вы точно уверены, что не существует никакого способа попроще? Может, колдовские заклинания сработают быстрее, чем ваше волшебство?

– Дорогое моё дитя, – похоже, возмутился господин Брошка, – магия математики безукоризненна, надёжна и действенна. Она требует времени, но делает, что должна. Колдовство же… – он ненадолго задумался, – это как посылать письмо в бутылке, как искать предсказание в печенье, или гадать на растопленном свинце, или ожидать, какой сюрприз окажется в кульке со сладостями.

– Вы хотите сказать, что оно изобретательное и волнующее? – спросила Фелина.

– Нет, – строго ответил он, – оно неэффективно и зависит от случая. Детская чушь. Ты же не хочешь играть жизнью родителей в лотерею?

Фелина покачала головой. Она не могла больше выдавить ни слова.

– Ну, вот видишь. – Волшебник уже закрывал дверь, но в щёлочку прибавил: – Я дам знать, когда появятся какие-нибудь новости. Самое позднее, через пару лет.

Дверь захлопнулась, и Фелина осталась на лестничной площадке одна.