Почитание ключевых небесных светил – солнца и луны – характерно для очень многих (если не для всех) мифологий мира. Нередко они выступают и как одни из главных божеств пантеона. Это легко объяснить: солнце и луна являются самыми видимыми светилами, к тому же они оказывают на жизнь непосредственное воздействие, которое осознавалось человеком на самых ранних стадиях своего развития.

Андская цивилизация не стала исключением: здесь культ солнца и луны уходит своими корнями в глубокую древность. Сейчас уже невозможно объяснить, почему именно эти светила заняли главенствующее место в местном пантеоне, но очевидно, что инки выбрали их не случайно. Причем бог солнца не просто выступал в качестве верховного божества, он служил ядром инкской государственной религии.

Как именно инки называли своих главных богов? Божество солнца называлось Инти, а луны – Килья[21]. Важно отметить, что точно так же они называли и сами светила, то есть отдельных имен для богов не было. Именно поэтому в письменных источниках редко приводятся их имена, гораздо чаще они упоминаются просто как солнце и луна. Это ставит вопрос о том, как инки представляли себе этих богов. Вероятно, их облик был неотделим от светил, которых они олицетворяли. В известных нам изображениях эти божества так и выглядят: как солнце и луна. В источниках упоминаются статуи солнца, но, как и в случае со статуями Виракочи, они вовсе необязательно передавали облик божеств. Скорее всего это были некие абстракции, которые использовались в ритуальных целях.

Однако в одной из хроник есть интересное и очень подробное описание основания главного инкского храма – Кориканчи, который также назывался «домом солнца», где упоминается статуя Инти. Согласно этому описанию, статуя была сделана в виде годовалого ребенка, который был одет в богатые одежды, золотые украшения, обувь и специальную повязку – символ императорской власти. Установление этой статуи сопровождалось многочисленными жертвоприношениями и ритуалами[22]. Описанная здесь традиция очень напоминает обычай, распространенный в католицизме, при котором статую младенца-Иисуса тоже одевают в богатые одежды и проводят с ней разные церемонии. Трудно сказать, что перед нами: случайное совпадение обычаев или же перенос (намеренный или неосознанный) знакомых хронисту христианских обычаев на инкскую религию. Отсутствие подобных упоминаний в других источниках говорит в пользу второй версии. Более достоверными кажутся описания статуи Инти в виде золотого диска, поскольку они больше соответствуют известным нам представлениям об облике инкских божеств.

Какой-либо внятной информации о происхождении солнца и луны в инкских преданиях не сохранилось. Есть немногочисленные упоминания, что они считались детьми Виракочи, но это представление наверняка не разделялось самими инками, по крайней мере, на уровне уже имперской религии. Вероятнее всего они считали, что солнце и луна – некие изначальные божества, которые существовали с начала времен и о происхождении которых не было связных представлений.

Инки считали Инти и Килью божественной парой, и это единственный случай, когда мы можем с уверенностью говорить о существовании родственных связей в пределах инкского пантеона. Были ли у этой пары дети среди прочих божеств – неизвестно. Однако они считались прародителями династии, и об этом аспекте их мифологии будет подробно рассказано в следующей главе. В рамках этой концепции Сапа-Инка считался воплощением Инти, а императрица-койя – Кильи. Также император очень часто назывался «сыном Солнца», но это был скорее торжественный эпитет, а не вера в то, что все Сапа-Инки были реальными сыновьями бога солнца.

По источникам хорошо видно, что главенствующую роль в этой паре играл Инти, поскольку Килья упоминается намного реже и всегда в тени своего божественного мужа. Например, можно привести такое упоминание:

«Дьявол не довольствовался тем, что заставлял слепых индейцев поклоняться Солнцу, Луне, звездам, земле, морю и другим природным явлениям»[23].

В связи с этим возникает вопрос: является ли такое распределение ролей свойством самой инкской мифологии, или же это влияние мировоззрения хронистов, патриархального по своей сути? Есть основания думать, что в реальности роль Кильи была выше, чем это зафиксировано в источниках, учитывая дуализм мужского и женского, характерный для инкского мировоззрения. Этот дуализм не слишком хорошо осознавался хронистами, поскольку для христианского мировоззрения это не свойственно. Но очевидно, что подобный параллелизм носил ограниченный характер и не касался политической системы. В этом отношении женская роль была куда менее значительной, чем мужская.

В источниках есть упоминания о нескольких ипостасях Инти (Апо-Инти, Чури-Инти, Инти-Куаоки), которые связывались хронистами с некой троицей – аналогом Троицы христианской (дословно «господин солнце, сын солнце и брат солнце»)[24]. Конечно, ни о какой троице в христианском понимании здесь не может идти речь. Куда логичнее предположить, что эти ипостаси были связаны с разными характеристиками солнца в зависимости от времени суток (утреннее, дневное, вечернее).

Сама мифология главной божественной пары инкского пантеона в источниках практически отсутствует: единственный известный нам сюжет – это основание царствующей династии. Представляется совершенно невероятным, чтобы при наличии развитой мифологии от нее не осталось никаких следов, учитывая, что многие другие аспекты инкской религии известны довольно подробно. Да, в источниках есть упоминания о том, что солнце считали творцом всего сущего, но при этом никаких внятных рассказов не приводится. Из всего этого вытекает единственный возможный вывод – такой мифологии просто не существовало. Не исключено, что у доинкских народов были свои мифы о солнце и луне, но они не вписывались в схему государственного культа, а потому были отброшены и в итоге позабыты. Сегодня нам остается только жалеть о безвозвратной утрате этой традиции.

До нас дошел любопытный рассказ об истоках имперского культа солнца. Якобы Пачакутек, еще будучи принцем, однажды отправился навестить своего отца Виракочу, находившегося в Хакихагуане в пяти лигах от Куско. По дороге он решил отдохнуть и подъехал к источнику под названием Сусурпукийи и

«…ему явился индеец в следующем одеянии: на его голове была льяуту, какую носили инки, и из высокой части его головы исходило три очень ярких луча, похожих на солнечные. На переплетении его рук были обвиты змеи, его уши были проколоты, и в них были вставлены крупные серьги; одежда его была такой же, как у инков. Между его ног лежала голова пумы <…> Увидев этот образ, Пачакутек столь испугался, что бросился бежать, но видение заговорило с ним и назвало его по имени из глубины источника, говоря ему: “Смотри сюда, сын, не бойся, я Солнце, твой отец. Знай, что ты должен завоевать множество народов и почитать меня и приносить мне жертвы”. Сказав эти слова, видение исчезло…»[25].

Это сообщение очень интересно по нескольким причинам. Несомненно, легенда была создана с целью обосновать необходимость введения государственного культа солнца, но ряд мотивов свидетельствуют о том, что она опиралась на традиционные для региона мифологические представления. Лучи, исходящие из головы божества, змеи, пума (и в принципе крупные кошачьи) – все это традиционные символы небесного божества, занимавшего высокое место в пантеоне. В главе о Виракоче мы уже писали о том, что эти символы появлялись еще в культурах Уари и Тиауанако, где они ассоциировались с божеством – прообразом Виракочи. Не исключено, что Пачакутек намеренно использовал символику другого небесного божества, чтобы придать большую значимость образу бога солнца. Сам же Инти в этой легенде выглядит как Сапа-Инка, о чем прямо и говорится. Будучи божеством, он может принимать по своему желанию любой облик.

Таким образом, мифологическая сторона культа солнца и луны известна плохо. Куда больше мы знаем о ритуальной стороне культа солнца, поскольку этот аспект запечатлен в источниках колониального времени очень подробно – подробнее, чем особенности почитания всех прочих божеств. Рассмотрим основные из этих упоминаний.

Важным аспектом солнечного культа у инков было возведение храмов Инти по всей империи. Храмы прочих божеств тоже существовали, но инки не придавали столь же важного значения их возведению. Очевидно, что святилища солнца были мощным инструментом продвижения инкской религиозной и политико-идеологической пропаганды, целью которой было утверждение инкской власти во всех областях империи. Важным аспектом в этом отношении были общие архитектурные каноны, которые соблюдались при возведении этих храмов. Мы помним, что инки не имели письменности, поэтому для них визуальная пропаганда имело особое значение. Храмы солнца, в больших количествах построенные по единым канонам во всех регионах империи, были зримым воплощением этой пропаганды. В свою очередь, принятие инкского культа солнца было необходимым условием демонстрации лояльности со стороны покоренных народов.

Говоря о храмах солнца, прежде всего необходимо упомянуть о Кориканче – главном храме солнца и главном святилище империи вообще, который служил образцом для всех остальных. Строго говоря, это был храм не только солнца и луны, поскольку здесь хранились изображения всех основных божеств инкского пантеона и совершались соответствующие поклонения. До нас дошли многочисленные описания Кориканчи, во многих из которых основной акцент делается на тех несметных богатствах, которые там хранились. Предание сообщает, что храм в его изначальном виде был построен еще первым Сапа-Инкой Манко-Капаком, а при Пачакутеке он приобрел тот величественный вил, который застали испанцы. Вот как об этом пишет один из хронистов:

«Он (т. е. Пачакутек) построил храм Солнца, называемый Кориканча, с пышностью и великолепием, которые имел храм к моменту прибытия испанцев, поскольку ранее он был маленьким и из простого камня»[26].

Очевидно, что часть предания, связанная с Пачакутеком, близка к истине: храм не мог приобрести свой окончательный блистательный облик за непродолжительный срок, поскольку вся масса хранившихся там богатств была результатом многолетнего целенаправленного накопления. Однако ранняя история Кориканчи теряется в глубине веков. Наверняка какое-то главное святилище функционировало в государстве инков и на самых начальных этапах его существования, но что из себя представлял этот храм и был ли он вообще связан с богом солнца, мы не знаем.

Известные описания Кориканчи, так сказать, на пике славы многочисленны и многословны, но при этом зачастую не слишком конкретны: хронисты словно пытались превзойти друг к друга в употреблении витиеватых гипербол и эпитетов. Приведем одно из наиболее взвешенных описаний:

«Самым богатым, роскошным и важным был храм в городе Куско, который являлся центром их ложной религии и святилищем, пользовавшимся наибольшим почитанием, который имели эти индейцы. В качестве такового храм посещался всеми народами империи инков, которые прибывали в него в рамках паломничества. Храм назывался Кориканча, что означает “золотой дом”, из-за необыкновенного количества этого металла, которое было вставлено в его стены, крыши и алтари. Он был посвящен Солнцу, но в нем были также установлены статуи Виракочи, Грома, Луны и прочих главных идолов, поскольку этот храм был чем-то вроде римского Пантеона. Некогда в нем находились главные боги провинций, которые находились под властью королей-инков…»[27].

Храм солнца Кориканча в городе Куско. Современный вид

Кориканча. Внутреннее убранство

Нам также известно и о великолепном саде при храме, где все растения были из золота. Кроме того, хронисты сообщают, что внутри Кориканчи располагались отдельные святилища для каждого из основных инкских божеств (особенно подробно об этом писал Инка Гарсиласо де ла Вега). Сохранившаяся кладка и отдельные внутренние помещения позволяют судить об особенностях его архитектуры, но, к сожалению, мы не знаем подробностей того, как было организовано внутреннее пространство храма, поскольку сохранность памятника не позволяет сделать соответствующие выводы.

У нас имеются свидетельства того, что в храме проводились жертвоприношения женщин, которые сопровождались богатыми подношениями (изделия из перьев, металлов, еда и напитки), чтобы женщины могли служить божеству в другом мире. Это сообщение уже невозможно проверить археологически, но само по себе оно кажется логичным. Есть и аналогичное свидетельство о жертвоприношениях детей, согласно которому мальчиков и девочек, хорошо одетых и наряженных, было велено похоронить заживо в Кориканче. Принесение жертвоприношений при закладке важных сооружений (необязательно храмов) являлось очень распространенным ритуалом во многих культурах, и в Андской цивилизации имеются соответствующие археологические свидетельства. Делалось это с разнообразными целями; часто в качестве таковой выступало стремление обеспечить здание особой защитой и покровительством божества.

Помимо Кориканчи поименно известны и некоторые другие значимые святилища, посвященные солнцу и луне. Среди таковых следует назвать храмы на островах Титикака и Коата, первый был посвящен Инти, второй – Килье. Это область рядом с озером Титикака, на территории современной Боливии. Острова пользовались почитанием еще до инков: известно, что здесь находились святилища народа койяо. Инкский храм солнца был построен вокруг скалы, и о причинах ее связи с солнцем сохранились противоречивые сведения: здесь то ли пряталось солнце во время потопа, то ли оно взошло отсюда после особенно продолжительных сумерек. Помимо самого святилища, здесь также располагались помещения для обслуживавших храм жриц и гостиница для паломников. Поскольку озеро Титикака и окружавшие его руины пользовались особым почитанием задолго до инков, и они не упустили возможность сделать такое место частью своей государственной религии.

Храм был целью большого потока паломников, и их посещение тоже было сопряжено с большим количеством ритуалов. В частности, перед тем, как увидеть священную скалу, надлежало пройти обряд очищения. Кроме того, подойти непосредственно к скале было нельзя: на нее можно было посмотреть через ворота Интипунку, где каждому паломнику полагалось оставить для божества подношения, так как к нему нельзя было являться с пустыми руками.

Сам же храм находился к востоку от скалы, примерно в сорока шагах. Помимо изображений Инти здесь также располагались образы прочих основных божеств инков. Вероятно, в этом отношении храм копировал Кориканчу за тем исключением, что изображений луны здесь не было. Эти изображения из меди, золота и серебра были разных размеров и располагались в многочисленных нишах. Также есть сведения, что во времена инков рядом с храмом сохранялись руины более ранних культур, и о назначении этих руин сами инки имели лишь приблизительное представление.

Относительно святилища луны есть сведения, что само его название происходит от титула «койя», то есть «императрица», но не исключено, что это просто народная этимология, то есть попытка объяснить понятие, смысл которого неизвестен, через знакомые слова с похожим звучанием. В этом храме якобы хранилась статуя с изображением богини луны в виде женщины, сделанная выше талии из золота, а ниже – из серебра. Здесь тоже совершались многочисленные церемонии и ритуалы, но основное внимание паломников было сосредоточено на храме солнца.

Жрецами обоих их храмов регулярно проводилась интересная церемония, которая заключалась в следующем. Главный жрец Инти изображал одноименного бога, а одна из жриц – богиню луны. Они подносили друг другу дары, при этом жрица

«ласкала того, кто изображал солнце, прося его с нежностью, чтобы он показывался им каждый день ясным и безмятежным и чтобы никогда не прятал свои лучи, дабы они оплодотворяли семена до тех пор, пока им не понадобятся дожди»[28].

Несомненно, перед нами пример воспроизведения в ритуале ежедневной «работы» бога солнца и его взаимоотношений с божественной супругой. Кроме того, традиция такого уговаривания божества выполнять свои ежедневные функции может быть связана с представлениями о том, что ритуал в определенном смысле помогает божеству в его работе. В мировых религиях существуют многочисленные примеры веры в то, что боги не могут выполнять свои функции без постоянных ритуалов и жертвоприношений. Один из ближайших инкам в географическом отношении пример – это культура ацтеков, в рамках которой существовали представления о том, что боги нуждаются в кровавых подношениях для поддержки мироздания.

Наконец, третье святилище, о котором необходимо рассказать, – это знаменитый Пачакамак, главный центр паломничества на всем побережье. Он расположен недалеко от современной столицы Перу Лимы и сравнительно хорошо изучен археологически. Как и в случае с Тиауанако, это место пользовалось большим почитанием задолго до инков. Завоевав эту территорию, они по традиции решили не разрушать святилище, а включить его в свою систему государственной религии. Изначально храм был посвящен местному одноименному божеству с функциями, аналогичными Виракоче. После включения в состав инкского государства здесь появились все ключевые атрибуты святилища Инти: его изображение и «монастырь» жриц солнца. Пачакамак был известен и как местопребывание знаменитого оракула. В качестве такового выступало изображение Пачакамака, которое сохранилось до наших дней. Оно выполнено из дерева в виде высокого (около 2 м) шеста, верхняя часть которого имеет вид человеческой фигуры в головном уборе, а нижняя покрыта сложной резьбой с разнообразными мотивами. Один из хронистов назвал этого идола «свирепым и устрашающим», однако автору этих строк выражение лица этой фигуры показалось скорее спокойным, если не сказать отсутствующим.

Храм солнца в Пачакамаке

В целом же этот храм занимал второе место по значимости в империи после Кориканчи, и традиции почитания местного божества оказались столь сильны, что его культ успешно соперничал с культом Инти, который принесли инки. В Пачакамаке хранилось несметное количество сокровищ, которые скопились здесь за годы практики массовых паломничеств. Всем этим богатством поживились испанцы во главе с Эрнандо Писарро. В результате святилище было разграблено и вскоре заброшено.

За счет чего функционировали все эти святилища, как большие (Кориканча, Пачакамак), так и более мелкие? Нам известно о существовании особых угодий, урожай с которых шел на обслуживание храмов и нужд культа. Культ солнца обслуживался большим штатом жрецов, но особый интерес представляет институт мамакон, которых еще называли девами или женами солнца. Хронисты часто сравнивали мамакон с римскими весталками – жрицами богини Весты, которые были хранительницами священного огня и, таким образом, благополучия всего римского общества. Конечно, сходство между мамаконами и весталками было скорее внешнее, чем по существу. Жриц солнца сравнивали и с христианскими монахинями, но здесь сходство еще более отдаленное.

Как бы то ни было, мамаконами становились в детском возрасте: по всей империи собирали красивых и здоровых девочек, которые должны были посвятить себя служению солнцу. Чаще всего их отбирали в возрасте восьми-девяти лет или немного младше; примерно до четырнадцати они под руководством старших мамакон учились основным женским занятиям: приготовлению пищи и чичи, прядению и т. п.

В четырнадцатилетнем возрасте эти девушки, получив необходимые знания, становились жрицами солнца. Они жили при храмах Инти и были заняты отправлением многочисленных ритуалов. Так, в одном из описаний Коричанчи сообщается, что часть храмового пространства была отведена для проживания этих жриц солнца. Важнейшим условием института мамакон было сохранение целомудрия. За его нарушение следовало жестокое наказание:

Жертвоприношение детей в Пачакамаке

«Тот, кто пробирался в дом или убежище мамакон, убивался посредством подвешивания за ноги и оставления внутри того самого дома, где он совершил преступление, и если какая-то из мамакон давала ему приют и грешила с ним, она подвергалась такому же наказанию»[29].

Однако из этого строгого правила было одно исключение – Сапа-Инка мог взять в жены любую из мамакон, если на то была его воля. Вернее сказать, их статус был скорее наложническим, поскольку дети от брака императора с женщиной неинкской крови не имели права наследовать престол. Поскольку Сапа-Инка считался персонификацией Инти, неудивительно, что он мог распоряжаться «женами солнца» по своему усмотрению.

Есть основания полагать, что аналогичные институты существовали и в доинкское время: по крайней мере, источники сообщают о существовании дев луны в Чиморе, где правитель также мог на них жениться. В любом случае, подобные институты могли функционировать лишь в крупных и централизованных государствах, поскольку они предполагали строгий отбор кандидаток, работу специальных лиц, занимавшихся этим отбором, регламентированных мест проживания и т. д. Все это требовало не только значительных организаторских усилий, но и немалых затрат. Однако с точки зрения государственного культа все это было оправдано, поскольку мамаконы служили еще одним способом демонстрации инкской власти на уровне политики и религии.

Одним из важнейших аспектов культа Инти были регулярные жертвоприношения. Чаще всего в качестве таких жертв выступали ламы. Например, известно следующее описание этих регулярных подношений:

«Способ умерщвления любого мелкого или крупного скота, который использовали индейцы согласно их древней церемонии <…> заключается в следующем: они брали животное в правую руку и поворачивали его лицом к солнцу, произнося разные заклинания в зависимости от качества убиваемого скота <…> и если скот был атласно-белым, они предлагали Солнцу одни слова <…> А в Куско в ходе этой церемонии каждый день в честь Солнца убивали белую ламу и сжигали вместе с цветной туникой, а когда она сгорала, в огонь бросали корзинки с кокой»[30].

Показательно, что в жертву Инти приносили именно белых лам: вероятно, этот цвет ассоциировался с небом и чистотой, а также с самим солнцем. Обращение животного в сторону солнца при жертвоприношении тоже понятно, поскольку таким образом божеству давали знать, что именно ему посвящается эта жертва. Кока, вместе с которой сжигалась лама в ходе ритуала, была универсальным приношением в Андской религии и до инков, и после того, как их империя прекратила свое существование. Сам акт сжигания жертвы в ходе ритуала характерен для очень многих культур и обычно интерпретируется так: дым от огня быстрее доходит до божества, и поэтому коммуникация с ним происходит более эффективно. Но здесь важно иметь в виду, что почитание огня, столь характерное для множества культур, судя по всему, было чуждо инкам и родственным им народам. Огонь у них выполнял функцию медиатора, посредника при общении с богами, но сам по себе поклонением не пользовался.

Мамакона в представлении художника XVIII в.

Нередко жертвами выступали не только ламы, но и люди. Человеческие жертвоприношения в государстве инков совершались в честь многих богов, но особенно часто упоминаются подношения богу солнца. Соответствующие находки ритуальных захоронений детей и молодых женщин высоко в Андах довольно многочисленны и обнаруживаются в различных частях инкского государства.

Детей для этого ритуала отбирали каждый год по всей стране: как мальчиков, так и девочек в возрасте около девяти лет. Часть девочек при этом становились мамаконами, а всех отобранных мальчиков приносили в жертву во время календарных праздников или прочих торжественных случаев (погребение или коронация правителя, ритуалы по случаю войны и т. п.).

Эти высокогорные захоронения особенно ценны тем, что из-за особенностей климата ритуальные захоронения очень хорошо сохраняются. При таких ритуалах жертва нередко усыплялась наркотическими веществами, чтобы уже не проснуться из-за холода. Жертвоприношение всегда сопровождалось подношениями в виде тканей, керамики, изделий мелкой пластики, листьев коки и т. п.

В контексте почитания Солнца выбор гор для ритуальных захоронений совершенно логичен, ведь в этом случае жертва будет ближе к своему «адресату». Такой подход хорошо укладывается и в рамки религиозной политики инков по включению местных верований и божеств в сферу общегосударственного культа: устраивая ритуальные захоронения в почитаемых местах, каковыми часто являлись горные пики, инки могли вписывать их в контекст общеимперского пантеона.

Еще один регулярный ритуал с «участием» бога солнца касался выражения лояльности Сапа-Инке со стороны его подданных, но этот ритуал очень многогранен. Приведем цитату и далее проанализируем ее:

«Мамаконы, которые были похожи на монахинь Солнца, пекли маленькие лепешки из кукурузной муки, окрашенной и замешанной на крови каждой из белых лам, которых в тот день приносили в жертву <…> Эти лепешки подавались на больших золотых и серебряных блюдах, которые были приготовлены для этого, и все получали эти лепешки и ели их, горячо благодаря Солнце за такую великую милость, произнося речи и делая многозначительные знаки довольства и преданности. И они свидетельствовали, что в своей жизни они ничего не будут делать и не будут думать ни против Солнца, ни против Инки, и что при таком условии они получат этот деликатес солнца, и что этот деликатес будет на их телах, чтобы засвидетельствовать верность, которую они хранили Солнцу и инке, их королю»[31].

Интересно выяснить, кого именно касался этот ритуал. Хотя здесь и идет речь о «подданных», очевидно, что такой сложный церемониал применялся лишь по отношению к верхушке общества, возможно, что и к главам покоренных народов (иначе зачем делать такой акцент на лояльности). Показательно участие мамакон в этом ритуале: тот факт, что эти лепешки изготавливались их руками, делало эту пищу особенно ценной, поскольку жрицы солнца были символами чистоты и непорочности. Неслучайно и использование крови принесенных в жертву лам, потому что кровь играла важную роль во многих инкских (и далеко не только инкских) ритуалах. Нельзя не вспомнить в этой связи и ритуал причащения в христианстве, в ходе которого вино и хлеб воспринимаются как кровь и плоть Христа. Писавший об этом инкском ритуале хронист не мог не заметить аналогии, но ему, как убежденному христианину, подобное сравнение могло показаться кощунством. Как бы то ни было, съевшие эти лепешки с кровью приобщались к жертвоприношению солнцу и тем благам, которые оно несло. Фигурирующие в описании ритуала золотые и серебряные блюда тоже не являются просто демонстрацией богатства. Как известно, эти драгоценные металлы выступали символами солнца и луны соответственно, поэтому их и использовали в церемониях, имеющих отношение к этим божествам.

Интересен и сам смысл ритуала: он имел не только религиозное, но и политическое значение. Вернее сказать, что оба аспекта представляются неотделимыми друг от друга по той причине, что политическая лояльность по отношению к Сапа-Инке неотделима от религиозной лояльности его божественному отцу Инти. В этом отношении ритуал является прекрасной иллюстрацией всей инкской государственной идеологии, в которой религиозное и политическое всегда шли рука об руку.

Еще один ритуал был связан с представлением о том, что Сапа-Инка не нес никакой ответственности ни перед кем из людей, а отвечал за свои поступки лишь перед богом солнца. Приведем соответствующую цитату:

«Инка не вверял свои грехи никому, кроме Солнца <…> После того, как инка исповедовался в определенном водоеме, чтобы окончательно очиститься от своих грехов, и именно в таком виде, стоя в текущей реке, он произносил следующие слова: Я поведал свои грехи Солнцу, ты, Река, прими их, унеси их в море, где они больше никогда не появятся»[32].

Здесь есть несколько интересных аспектов. Во-первых, упоминание слова «грех». Конечно, такого понятия в инкской религии не существовало, поскольку оно не характерно для политеистических религий (здесь мы видим уже не раз встречавшийся перенос христианских представлений на инкскую почву). Скорее здесь можно говорить о таком понятии, как ритуальная чистота или отсутствие таковой, и с этим связано упоминание реки. Здесь нет оснований видеть постороннее влияние: широко известно, что реки и водные источники почитались в Андах повсеместно. Само представление об очищающих свойствах воды носит универсальный характер и свойственно очень многим культурам.

Важным компонентом всех ритуалов были словесные заклинания, которыми они сопровождались. К сожалению, в большинстве случаев мы не знаем их дословное содержание, но несколько таких словесных формул дошли до нас. Солнцу адресовалось, в частности, следующее заклинание:

«О Солнце, которое находится в мире и безопасности, освещай этих людей, которых ты пасешь, пусть они не болеют, сохрани их здоровыми и в безопасности!»[33].

Другое заклинание звучит так:

«О Солнце, отец мой <…> Пусть эти твои дети будут победителями и укротителями всех народов; поклоняюсь тебе, чтобы эти инки, твои дети, были блаженны и не были побеждены или ограблены, но всегда были победителями, ведь для этого ты их создал!»[34].

Эти два заклинания отражают разные аспекты почитания Инти. Первое носит более общий характер и соотносится с почитанием солнца широкими слоями населения, для которых оно выступало как заступник, защитник и податель благ. Здесь интересна метафора людей как стада, которое пасет божество, и несомненна аналогия с христианским образом. Не исключено, что это особенности перевода с испанского на кечуа, и в оригинале такая связь отсутствует. Если первое заклинание могло произноситься любым жителей империи, то второе могло исходить только из уст инков. На это указывает и обращение к солнцу как отцу, и явный акцент на государственной пропаганде инков как успешных завоевателей. Следовательно, это заклинание произносилось самими инками во время торжественных церемоний.

Возможно, внимательный читатель заметил определенное сходство молитв к Инти и к Виракоче: и здесь, и там встречается мотив творения людей и их защиты божеством. В связи с этим может возникнуть вопрос, нет ли противоречия между этими представлениями. Другими словами, кого же инки считали своим создателем и защитником: Инти или Виракочу? Противоречие здесь, несомненно, имеется, но лишь с нашей, рациональной, точки зрения. Для носителей мифологического мышления, каковыми были инки и подвластные им народы, подобные разночтения не носили принципиального характера и не воспринимались как таковые. В целом это обычная ситуация для любой политеистической религии.

На более обыденном уровне интересен обычай смотреть на солнце и трогать землю при клятве, призывая в свидетели соответствующие божества. Здесь мы видим уже не торжественный ритуал со сложным церемониалом, а включенность бога солнца в обыденную жизнь. Это может свидетельствовать об успешности инкской пропаганды по части распространения культа солнца Инти среди населения.

Какие выводы относительно культа солнца и луны мы можем сделать? Источники показывают, что мифологическая основа их культа мало занимала самих инков: нам известно лишь, что Инти и Килья были божественными братом и сестрой и что они стали прародителями династии. Еще одна легенда сообщает, что культ солнца в законченном виде был учрежден во времена Пачакутека. Как они пришли в этот мир, были ли у них другие дети, как и где именно они жили – ничто из этого нам неизвестно.

Не в пример этому наши знания о ритуальной стороне культа солнца и луны куда более обширны. Нам известно об основных храмах, посвященных солнцу и луне, о ключевых обрядах и жертвоприношениях, о повседневных ритуалах и жреческих институтах, связанных с почитанием этих божеств. Более того, можно с уверенностью утверждать, что обрядовая сторона культа солнца и луны освящена в источниках намного более подробно, чем особенности почитания всех прочих божеств. Это подтверждает уже высказывавшееся предположение о том, что для инкской мифологии ритуальная составляющая обладала большей значимостью, чем нарративная (повествовательная). Именно посредством ритуалов осуществлялась демонстрация значимости имперских культов, их поддержание и выражение лояльности со стороны подданных.