В мифологии большинства народов значительное место занимает космогония – комплекс представлений о создании мира. Зачастую этот комплекс является своеобразной точкой отсчета, от которой отталкивается дальнейшее мифологическое повествование: достаточно вспомнить любую развитую мифологию (даже начало Книги бытия – тоже космогония, хотя и существующая уже вне политеистического контекста).

К сожалению, применительно к инкской мифологии этот аспект отрывочен и фрагментарен. Разумеется, соответствующие представления существовали, но, вероятно, в рамках государственной религии им просто не придавалось большого значения, отсюда и слабая фиксация в источниках. Тем не менее, нам известно божество, с которым связано большинство соответствующих упоминаний. Это Виракоча, по отношению к которому часто применяются определения «создатель», «творец». Другими словами, это божество воспринималось как создатель всего сущего, творец Вселенной. В хрониках нередко сообщается, что инки почитали Виракочу впереди всех других богов, однако здесь очевидное противоречие, вызванное, предположительно, функциями этого божества: раз он создатель, то и почитаться должен в первую очередь. На самом же деле костяком инкской религии был культ солнца. Здесь же можно добавить, что хронисты на примере Виракочи утверждали, что индейцы не совсем «безнадежны», раз им известна сама идея о едином божестве. Конечно, сходство между Виракочей и Богом любой монотеистической очень условное и отдаленное.

В большинстве источников Виракоча выступает как божество мужского пола, но есть и указания на его андрогинный, амбивалентный характер, то есть на сочетании в его образе как мужских, так и женских черт. Нередко Виракоча имеет разнообразные добавочные имена, что может отражать разные его ипостаси и/или различные региональные варианты божества. Кроме того, не исключено и слияние нескольких ранее самостоятельных божеств в одного персонажа, что было частым явлением во многих мифологиях.

Сохранилось несколько вариантов мифа о сотворении Виракочей вселенной, вернее, повторного сотворения после потопа (инкских мифов о сотворении изначального мира не сохранилось, и были ли они вообще – неизвестно). Согласно одному из них, вся жизнь на земле после этого была уничтожена, так как вода поглотила даже самые высокие горы. Когда потоп спал, в Тиауанако Виракоча создал новых людей из глины, научил их языку, песням, сельскому хозяйству и велел им расселиться по земле. Согласно этой версии, он также создал все сущее: солнце, луну и звезды[9]. Другой вариант мифа содержит интересные подробности о последовательности творения еще до того, как Виракоча создал современных людей, мира: человеческие существа уже существовали до акта творения Виракочи, и сам он может считаться создателем не людей вообще, а лишь тех, чьи потомки живут в настоящее время. Как бы то ни было, затем он создал день, солнце, луну и звезды (до этого в мире царил мрак) и, разозлившись на первых людей, уничтожил их, превратив в камни. Потом Виракоча создал новых и тоже из камня, но соблюдая точное соотношение пола, возраста и статуса[10].

Касаемо различных имен и ипостасей Виракочи заслуживает внимания еще один вариант мифа о создании мира (вероятно, региональный). Там тоже рассказывается о создании Творцом мироздания, солнца, луны и т. п. в Тиауанако и о превращении в камень непокорных людей. Но при этом сыновьями Творца выступают божества по имени Имайн-Виракоча и Токапо-Виракоча. Интересно то, что в одном и тот же повествовании выступают два персонажа – ипостаси Виракочи. Далее в этой версии повествуется о том, что превращения людей в камень имело место в некоторых известных местах (Тиауанако, Кахамарке, Пукаре, Хаухе и т. д.), где эти камни можно увидеть до сих пор (то есть на момент написания сообщения во второй половине XVI в.). Кроме того, Творец отправил своих сыновей по разным местам (одного – в Анды, другого – в тропические равнины), чтобы они дали названия всем животным, птицам, растениям, а также научили местных жителей отличать полезные растения от вредных[11]. Другими словами, эти божества занимались установлением привычного порядка вещей, что характерно для космогонических мифов. Впрочем, не вполне ясно, кто именно выступает под обозначением «творец» в этой версии, раз ипостаси Виракочи называются его сыновьями. Возможно, это какое-то местное божество, не фигурирующее в общеинкском пантеоне или занимающее там не столь высокое положение. Несмотря на это, функции Виракочи в этом варианте мифа во многом совпадают с теми представлениями, которые известны по другим источникам.

Несмотря на всю фрагментарность этих сообщений, на их основе можно сделать определенные выводы о характере Виракочи и инкской космогонии в целом. В них ничего не сообщается о внешнем облике божества: вероятно, никаких четких представлений на этот счет просто не существовало. До нас не дошло достоверных инкских изображений Виракочи. Персонаж на «Воротах солнца» в Тиауанако и на керамике Уари нередко идентифицируется как божество, послужившее его прообразом, но было бы опрометчиво прямо переносить образ из одной культуры в другую. Тем не менее, даже высказывалось предположение, что сам инкский культ Виракочи мог быть связан с воспоминаниями об Уари.

К слову о Тиауанако: его упоминание в этом мифе тоже не случайно. Ранее мы уже рассказывали, что этот город и после падения самого государства продолжал оставаться значимым паломническим центром. Для инков это был, можно сказать, священный город, наделенный особой сакральностью (здесь напрашивается аналогия с Теотиуаканом в Центральной Мексике, который спустя столетия после своего падения схожим образом почитался ацтеками). Более того, есть все основания полагать, что сами инки были родом из этих мест, поэтому значимое место Тиауанако в их мифологии совершенно логично.

Наконец, обратим внимание на следующий момент. Можно подумать, что упоминание потопа свидетельствует о влиянии библейской Книги Бытия: кто не знает о Ное и его ковчеге? На самом деле представление о потопе вовсе не было изобретением Библии, оно возникло задолго до нее (вероятно, его самое раннее упоминание в письменных источниках – это месопотамский эпос о Гильгамеше), бытовало в разных регионах и зафиксировано в том числе там, где влияния Библии не могло быть. Поэтому идея потопа вполне могла бытовать среди инков и андских народов в целом.

Для наглядности приведем другой миф с участием Виракочи, где влияние христианства очевидно невооруженным глазом. В этом мифе Виракоча описывается как пожилой человек с посохом, длинноволосый, бородатый и в длинной тунике. Он путешествует по высокогорью и попутно творит чудеса. В одном месте он установил большой крест, который нес на плече до вершины горы. Люди с презрением прогнали его прочь. За попытку крестить дочь вождя Виракочу отправили в тюрьму, но его обидчики были превращены в камни, а их ложные идолы уничтожены. В конце концов сам Виракоча ушел за море[12].

В этом мифе куда больше христианского, нежели андского. К последнему, помимо имени персонажа, можно отнести разве что мотив превращения в камни и удаление божества за море (оба мотива довольно универсальны, но надежно фиксируются в традиционных андских представлениях). Кроме того, этот миф имеет аймарское происхождение, то есть сложился к югу от центра империи инков.

Сюда же можно отнести и следующий миф:

«…у великого Виракочи были невидимые слуги, потому что невидимому должны служить невидимые <…> эти слуги были созданы из ничего рукой великого Бога, и некоторые из них остались на его службе, и их назвали Уаминка, верными солдатами и слугами – добрым ангелом <…> Другие воспротивились и стали вражескими предателями, и этих они назвали Чупай, что собственно означает “злой противник.”» [13]

Инкская туника – унку

Перед нами еще одно переосмысление библейского текста в андских реалиях, где рассказывается о сотворении ангелов и демонов – концепции, которая традиционной андской мифологии совершенно чужда.

Другой сохранившийся миф тоже сложен под влиянием христианства, хотя это не столь очевидно. Технически это скорее легенда, поскольку ее главным персонажем является условно историческое лицо – Сапа-Инка Виракоча, который взял себе имя в честь божества. Однажды перед важным сражением, когда Виракоча еще не стал правителем,

«…он прилег в тени скалы, и во сне пред ним предстал бог Виракоча в виде белого человека, бородатого и в длинных одеждах до пят. Бог пожаловался принцу на то, что он, будучи всеобщим владыкой и творцом всего сущего, который создал Небеса, Солнце, Землю и людей и под властью которого находится все в мире, не удостаивается от индейцев должного почитания и чести. Раньше они преклонялись с равным благоговением перед тем, что он им сделал, перед Солнцем, Громом, Землей и перед другими созданными им вещами, которые сами по себе не имеют той силы, которую он им дал. Бог якобы сообщил принцу, что на небе, где он живет, его называют Виракоча-Йячачик, что значит “Всеобщий творец”»[14].

Здесь обращает на себя внимание внешность божества, которая схожа с описанием из предыдущего мифа. Оно явно имеет христианские коннотации: инки не носили бород, а их одежды были довольно короткими (ее основой была туника длиной примерно по колено). Кроме того, на основе этого текста можно рассмотреть некоторые нюансы о функциях Виракочи и особенностях его почитания среди инков. Здесь он однозначно выступает в своей основной функции создателя всего сущего, однако сетует, что его почитают не столь ревностно, как следовало бы. Действительно, куда более значимое место в государственной религии инков занимал культ солнца, которое, по словам Виракочи, тоже было создано им. Учитывая, что фигурирующий в этом мифе Сапа-Инка взял имя этого божества, он надеялся на его особое покровительство и, возможно, усилил его почитание. Впрочем, заметных следов в государственном культе это не оставило.

Вообще исторический контекст этого мифа очень интересен: большинство хронистов относит последующую войну с чанками и победу поколением позже, то есть не к Виракоче, а к Пачакутеку. Вкратце передадим суть: на закате царствования Виракочи инки столкнулись с угрозой завоевания со стороны воинственных чанков. Сам Сапа-Инка и его наследник Инка-Урко отказались от борьбы, запершись в крепости. Однако принц Куси, впоследствии взявший себе имя Пачакутек, возглавил борьбу, одержал героическую победу и стал следующим императором. Эта легенда наполнена многими мифологическими элементами, но нам сейчас важно иное. В контексте всей истории выглядит логичным, что на поздних этапах существования инкской империи культ Виракочи отошел на второй план, поскольку ассоциировавшийся с ним правитель (можно предположить, что и жречество) потерпел поражение. Пачакутек же сделал ставку на культ солнца, который и получил доминирующее положение с царствования этого Сапа-Инки.

Кроме того, существует еще один региональный миф с участием Виракочи, изобилующий многими интересными подробностями. Приведем его краткое содержание. Могущественный Виракоча принял облик бедного и презренного человека (в мифе не рассказывается, зачем он это сделал, но можно предположить, что просто ради развлечения). Он встречает женское божество по имени Кавильяка в облике красивой девушки. Многие искали ее взаимности, но она всем отказывала. Виракоча же прибегнул к хитрости: он превратился в птицу, вложил свое семя в плод лукумы[15] и подбросил его девушке. Ничего не подозревавшая Кавильяка забеременела и родила дочь. Желая узнать, что отец ребенка, она созвала всех божеств, но на ее вопрос об отцовстве никто не ответил утвердительно. Виракоча по-прежнему пребывал презренном облике, поэтому Кавильяка даже не обратилась к нему. Но девочка узнала своего отца, и богиня, ужаснувшись, бросилась прочь вместе с дочерью. Добравшись до моря, они превратились в камень. Виракоча бросился искать их и по дороге расспрашивал разных животных (кондора, пуму, попугая и т. п.): тем, кто сулил ему успех, он обещал блага, а тем, кто утверждал, что он их не найдет, пророчил беды[16].

Миф интересен обилием «мифологических» деталей: метаморфозы внешнего облика, говорящие животные, установление окончательных свойств этих животных по велению божества, формирование привычных локаций (якобы скалы, в которые превратились Кавильяка с дочерью, до сих пор можно увидеть на побережье). Сам же Виракоча представлен здесь в ином качестве: не как отстраненный создатель мира, а как озорной трикстер[17], выступающий против общепринятых норм. Показательна и терминология, используемая в этом мифе: источник[18], в котором он сохранился, написан на кечуа (редкий случай для колониального Перу), и для обозначения божеств здесь употребляется термин huaca (уака), он же сохранен и в испанском переводе. Выше мы уже писали о том, что слова «бог/божество» не очень подходят для характеристики инкской и вообще андской мифологии, и представленный рассказ хорошо это демонстрирует. Ниже мы будем отдельно говорить об уаках, здесь лишь заметим, что они куда более конкретны и осязаемы, чем боги большинства мифологических систем.

В связи с имеющимися описаниями внешности Виракочи как бородатого человека тесно связана легенда о том, что инки называли испанцев виракочами из-за их бород, якобы отождествляя их с обликом своего божества. Интересное смешение мотивов имеется в легенде, согласно которой «в древние времена Виракоча послал трех своих слуг, которых звали виракочами; у них были бороды, как у испанцев, и когда один из них превратился в камень, второго лишили жизни, из-за чего началась великая чума. Третий по имени Тиккивиракоча отправился морем на край света...», оказавшись, судя по контексту, в Испании. Мы уверены, что изначально ситуация была обратной: не испанцы напоминали инкам Виракочу, а Виракоча в результате знакомства с испанцами приобрел их некоторые внешние атрибуты. Не в последнюю очередь это могло быть вызвано стремлением самих индейцев объяснить самим себе причины падения инкской империи.

В этом отношении также показательно описание Виракочи в одном из приведенных выше мифов, где он имеет внешние признаки Иисуса Христа. Такая эволюция логична: верховное божество старой религии принимает некоторые черты бога религии новой, принесенной и навязываемой завоевателями. Это наглядно показывает, что мифология не является чем-то неизменным и застывшим, а трансформируется в ходе исторического развития народа.

В источниках содержится немного сведений об обрядовой стороне культа Виракочи: не сообщается о существовании персональных жрецов и храмов. Вместе с тем в хрониках утверждается, что при перечислении богов во время ритуалов в первую очередь обращались именно к Виракоче, поскольку именно он считался создателем всего сущего. Кроме того, если культ прочих богов якобы обеспечивался с их собственных земельных угодий, то подношения Виракоче осуществлялись с угодий всех богов. Это тоже указывает на его универсальный характер. Чаще всего в жертву Виракоче приносили лам бурого окраса. Существовала и практика человеческих жертвоприношений: в источниках сообщается, что в случае серьезной болезни знатного лица могли принести в жертву солнцу или Виракоче его сына. Это еще один пример представления о том, что богам (тем более главным) нужно предлагать лишь самое ценное.

Кроме того, нам известны несколько записей словесных формул – молитв, которые произносились во время ритуалов и были адресованы Виракоче. Приведем для наглядности некоторые из них:

«О Творец, который пребывает в пределах мира, который сказал мужчинам: “Да будет этот мужчина!” и женщинам: “Да будет эта женщина!”. Говоря, ты их создал, и сформировал, и дал бытие. Тем, кого ты создал, охраняя их, чтобы они жили здоровыми и безопасности, пребывая в мире…»[19].

Еще один пример:

«О Творец, который совершает чудеса и вещи, никогда не виданные, Творец, милосердный сверх меры, пусть народы и творения приумножаются, а земли и поселения не знают опасностей, ты тот, кто дал им это, охраняя и направляя своей рукой»[20].

Приведенные заклинания подтверждают высказанные ранее суждения относительно функций Виракочи. Во-первых, он называется создателем человечества. Во-вторых, он считается ответственным за благополучие своих творений: Виракоча неcет общую ответственность за процветание всех народов, проживавших в пределах империи. В некоторых заклинаниях у Виракочи выспрашивают и хорошего урожая, от которого прямо зависело благополучие людей. Все это свидетельствует об универсальном характере данного божества, о разнообразии его функций.

Какие можно сделать основные выводы относительно Виракочи? Образ этого божества несомненно старше инкской государственной религии, и установить время его формирования не представляется возможным. При этом регионом его возникновения была, скорее всего, Сьерра. Не подлежит сомнению и его широкое почитание в разных регионах Анд, на что указывают различные местные варианты мифов о нем. Очевидно, что таких вариантов существовало намного больше, просто не все из них дошли до нас.

Как это нередко бывает с божествами-творцами, Виракоча в мифах не закреплен за какой-либо одной стихией / областью мира: он равным образом присутствует и действует во всех сферах мироздания. Аналогичным образом божество на «Воротах солнца», генетически связанное с Виракочей, имеет как небесные, так и земные коннотации. Это свидетельствует о его универсальности, вездесущности. Из сообщений о практике жертвоприношений Виракоче на вершинах гор следует аналогичный вывод, поскольку это указывает на сочетание в культе Виракочи разных мотивов. Все это позволило хронистам увидеть в его облике местный аналог христианского Бога, но аналогия эта носила чисто умозрительный характер.

Помимо функции демиурга – творца, не менее важное значение имели и функции Виракочи как культурного героя, то есть мифологического персонажа, который научил людей основным благам цивилизации: ремеслам, сельскому хозяйству, общественным и социальным нормам и т. п. Инки очень гордились уровнем своей цивилизованности, и подобный аспект имел для них большое значение. Но его важность наверняка осознавалась не только на государственном, но и более «народном» уровне.

Относительно же внешности можно утверждать, что таковая изначально нигде явно не описывалась. В мифах, в которых влияние христианства минимально или вообще отсутствует, Виракоча не имеет выраженного облика: например, в мифе о Кавильяке он принимает личину бедного человека, но о его истинном обличье ничего не известно. Хотя и есть сообщения о существовании у инков статуи Виракочи, никаких описаний ее нет: это вполне могло быть очень условное изображение без каких-либо индивидуальных и человеческих черт. Все же известные детальные описания его внешности возникли уже после прихода испанцев.