Когда братья, наплававшись, лежали на берегу, греясь на нежарком августовском солнышке, Мишун вернулся к разговору о звёздах:

– Ну а что происходит с огромными звёздами вроде Бетельгейзе?

– Тут важен не размер, а масса, – уточнил Алекс. – Чем массивнее звезда, тем она внутри горячее и тем больше разных ядерных реакций протекает в её недрах. И звезда сгорает довольно быстро. Если она в два-три раза массивнее Солнца, то живёт от пятнадцати до двадцати пяти миллионов лет. Масса Бетельгейзе в десять или даже двадцать раз больше (точно никто не знает), и в свои десять миллионов лет она уже глубокая старушка. А старость у таких звёзд очень бурная! Когда ядерные реакции заканчиваются, звезда взрывается. Но что это за взрыв! В течение нескольких часов или дней звезда светит ярче, чем сотни миллионов обычных звёзд, даже ярче, чем целая Галактика! Такие взрывающиеся звёзды-гиганты называют сверхновыми. Четыреста пятьдесят лет назад в Кассиопее вспыхнула сверхновая, которая была видна даже днём! Свет от неё шёл до нас семь с половиной тысяч лет. А если бы такая звезда взорвалась на расстоянии меньше ста световых лет от нас, её излучения уничтожили бы всё живое[29].

– Ой, а вдруг кто-то скоро взорвётся и нас уничтожит? – испугался Мишун.

– Не бойся, астрономы хорошо знают все звёзды в окрестностях Солнца, и все они спокойные и безопасные.

– Большие звёзды плохие, лучше бы их совсем не было! – заявил Мишун.

– Не скажи, – возразил Алекс. – Массивные звёзды – это настоящие фабрики по производству всех сортов атомов, точнее их ядер[30]. А при вспышках сверхновых всё это добро выбрасывается в космос, и вдобавок при взрыве рождаются самые тяжёлые ядра. Всё это – материал, из которого потом формируются планеты, на которых возможна жизнь. Ведь для жизни надо столько разных атомов! Без сверхновых звёзд и нас бы с тобой не было.

– Как мудро всё придумано в космосе, – задумчиво проговорил Мишун.

– Но я ещё не рассказал, что остаётся от звёзд после таких мощных взрывов, – продолжил рассказ Алекс. – При взрыве звезда отбрасывает свою внешнюю оболочку далеко в космос, а центральная её часть начинает неудержимо сжиматься. И тут возможны два варианта. Если оставшаяся после взрыва масса не очень велика, звезда сожмётся примерно до размера десять-двадцать километров, как небольшой астероид. Но при этом она будет в десятки миллионов раз плотнее белого карлика! Это так называемая нейтронная звезда.

– Подожди, как это плотнее белого карлика, да ещё в миллионы раз? – изумился Мишун. – Не могу представить!

– Я тоже с трудом это представляю, – признался Алекс. – Крохотный кусочек такого вещества размером с булавочную головку весил бы у нас сотни тысяч тонн.

– Это как что?

– Как большой небоскрёб.

– Я знаю самый большой небоскрёб – это Бурдж-Халифа в Дубае! – обрадовался Мишун. – Ничего себе, какая булавочная головка! А почему эту звезду называют нейтронной?

– Ты помнишь, прошлым летом я рассказывал о том, что ядра атомов состоят из протонов и нейтронов? Так вот, при огромной плотности звезды электроны, которые были перемешаны с ядрами, впечатываются в протоны, и получаются сплошные нейтроны. Недра нейтронной звезды – это как бы один огромный нейтрон.

Мишун помотал головой: слишком сложно для понимания.

Алекс же продолжал удивлять дальше:

– Но нейтронные звёзды – это ещё не самое странное. Если масса сверхновой звезды была ещё больше, то после взрыва получится нечто совсем загадочное: чёрная дыра. Это такой сверхплотный объект, попав «в объятия» которого ничто, даже свет, не может вырваться обратно. Поэтому чёрная дыра выглядит как чёрная пустота, которая ничего не излучает.

Мишун поёжился от ужаса:

– А как к ней попадают в объятия?

– Чёрную дыру окружает невидимая граница под названием горизонт событий. Если его пересечь, то уже невозможно побороть тяготение и вернуться обратно. Тело, которое пересекло горизонт событий, снаружи увидеть нельзя – оно как бы исчезает в дыре. Можно сказать, что радиус горизонта событий – это и есть размер чёрной дыры.

– А он большой?

– Совсем небольшой: от нескольких до пары десятков километров.

– Я теперь буду бояться отправляться в космос, – грустно сказал Мишун. – Вдруг мы наткнёмся на чёрную дыру…

– Не бойся! К счастью, эти хищницы в космосе встречаются редко. До ближайших из известных нам чёрных дыр – тысячи световых лет.

– А как астрономы их находят, раз они невидимые? – задумался Мишун.

– Чёрная дыра невидима, если вокруг нет для неё никакой «добычи»: газа, пыли. Но когда мимо пролетает какая-то звезда, чёрная дыра начинает воровать у неё вещество. А когда оно падает на дыру, то очень сильно нагревается и ярко светится. И по этому излучению можно обнаружить чёрную дыру. А ещё по тому, как она притягивает к себе другие объекты, изменяя их пути.

Мишун задумчиво проговорил:

– Когда я смотрю на наше озеро, лес, облака, мне трудно представить, что где-то в бесконечном чёрном космосе прячутся ужасные чёрные дыры…

– А меня удивляет другое, – подхватил Алекс. – Как учёные на нашей крохотной планете смогли разгадать столько загадок, таящихся в этом бесконечном космосе?

– Притом безо всякого волшебства! – воскликнул Мишун.

– Кстати, о волшебстве. Не пора ли нам предпринять новое волшебное путешествие?

– А куда? К чёрным дырам я не хочу!

– Вот встретимся с Лизой и обсудим, – сказал Алекс, вставая с песка.