Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: столичная планета Новая Москва-3. Командный центр сил планетарной обороны.

Дата: 17 августа 2215 года.

Для Агриппины Хромцовой всё это служило лишь фоном — необходимым, важным, но всё же фоном. Она конечно же, следила за операцией, отдавала приказы, принимала доклады, однако мысли её были в другом месте. Там, внизу, в бункере командного центра планетарной обороны, где — если верить последнему сообщению псевдо-Щецина — находилась её семья.

— Госпожа вице-адмирал, — голос старшего помощника вырвал её из задумчивости, — ключевые объекты столицы под нашим контролем. Потери минимальны. Гражданское население демонстрирует лояльность.

— Я в курсе, — Агриппина повернулась к нему. — Капитан, принимайте командование флагманом. Я спускаюсь на поверхность.

Старпом не стал задавать лишних вопросов. Он знал о заложниках — вся эскадра знала, хотя официально об этом никто не говорил. Знал и понимал, почему командующая хочет быть там лично.

— Удачи, госпожа вице-адмирал, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она.

Агриппина Ивановна кивнула и направилась к лифту.

В ангаре её уже ждал десантный шаттл и два взвода «морпехов» с «Паллады» — её личная гвардия, лучшие из лучших на корабле, который сам по себе был лучшим во флоте. Они вытянулись по стойке смирно при её появлении, и командир — капитан Ермолов, человек с суровым, испещрённым шрамами лицом и холодными глазами профессионального убийцы — отдал честь.

— Госпожа вице-адмирал! Взвод готов к выполнению задания!

— Наша цель — командный центр планетарной обороны, — Агриппина прошла вдоль строя, оглядывая бойцов. Каждый из них был проверен в десятках боёв. Каждый был готов умереть за неё, не задавая вопросов. — Там находятся гражданские, требующие эвакуации. А также — возможно — выжившие противники. Действуем по обстановке.

— Есть!

Она поднялась на борт последней, рампа закрылась с глухим лязгом, двигатели взвыли, и шаттл рванулся вперёд — прочь из ангара, к планете.

К её семье…

На посадочной площадке башни «Кремлевская» уже стояли три шаттла — те, что прибыли раньше с первой волной десанта. Рядом с ними — тела. Много тел. Охранники в экзоскелетах «Ратник», раскиданные по бетону, словно сломанные игрушки великана, который заигрался и бросил их. Их броня была изуродована — вмятины, пробоины, оплавленные края. Кровь — много крови, уже подсохшей на утреннем солнце — растекалась вокруг них тёмными лужами.

— Зачистка завершена, госпожа вице-адмирал, — офицер из первой волны десанта козырнул. Молодой лейтенант, ещё не успевший привыкнуть к виду массовой смерти — его лицо было бледным, а голос чуть дрожал. — Сопротивление было нейтрализовано до нашего прибытия.

— Добро.

Агриппина кивнула и направилась внутрь к лифтовым капсулам. «Морпехи» окружили её живым кольцом, их оружие было наготове, их сенсоры сканировали каждый угол в поисках угрозы…

Командный центр планетарной обороны выглядел так, словно через него прошёл ураган — или что-то гораздо более разрушительное.

Консоли были разбиты, экраны — расколоты, мебель — опрокинута и изломана. Осколки стекла и пластика хрустели под ногами. Провода свисали с потолка, искря и потрескивая. И повсюду — тела. Десятки тел в форме и без, в броне и в гражданском, неподвижные и стонущие. Кровь на полу, на стенах, даже на потолке — туда её занесли удары нечеловеческой силы. Запах бил в ноздри, заставляя глаза слезиться.

Но Агриппина не замечала ни запаха, ни тел.

Она видела только троих живых людей, сидевших у дальней стены — мужчину, женщину и маленькую девочку.

Олег.

Катя.

Машенька.

Живые.

— Мама! — голос Олега — хриплый, надломленный, но такой родной — разнёсся по залу. Он попытался встать, поморщился от боли — ему сломали рёбра — но всё равно поднялся, прижимая руку к боку. — Мама!

Вице-адмирал Хромцова — командующая эскадрой, ветеран десятка войн, железная женщина, которую боялись враги и уважали союзники — бросилась к нему, как девчонка. Её ноги несли её через зал, мимо тел и обломков, мимо «морпехов» и роботов, к единственному, что сейчас имело значение.

К её семье.

Она обняла Олега — крепко, отчаянно, не замечая, как он вздрагивает от боли. Три проклятых недели она не видела своего сына, не слышала его голоса, не знала, жив он или мёртв. Три недели кошмаров и бессонных ночей, надежды и отчаяния с того момента, когда Птолемей пригрозил взять их, а затем, действительно взяли их в заложники…

Потом она обняла Катю — которая плакала, уткнувшись ей в плечо, её тело содрогалось от рыданий. Потом взяла на руки Машеньку, маленькую Машеньку, которая смотрела на неё огромными глазами, не совсем понимая, кто эта женщина в военной форме.

— Бабушка? — голос девочки был тихим и неуверенным, когда девочка наконец, ее узнала. — Бабушка, почему ты плачешь?

Агриппина только сейчас почувствовала, что по её щекам текут слёзы. Она — она! — которая не плакала даже на похоронах мужа, даже когда теряла корабли и людей. Она плакала сейчас, обнимая свою внучку, и ей было всё равно, кто это видит.

— Это от счастья, солнышко, — прошептала она, целуя девочку в макушку. — Бабушка просто очень рада тебя видеть.

Но пока она произносила эти слова, пока обнимала и целовала Машеньку, её взгляд скользнул в сторону — туда, где лежали раненые. Пара десятков офицеров и гвардейцев первого министра, оставшихся в живых после побоища. И увиденное заставило её застыть.

В нескольких метрах от неё стоял один из роботов — андроид с черным корпусом, забрызганным кровью. В его руках была штурмовая винтовка, направленная вниз, на тело человека в форме. Тело дёрнулось — раз, другой — и затихло.

Робот только что добил раненого.

Рядом стоял второй андроид — в таком же состоянии, с таким же оружием. Он как раз наклонялся над следующим раненым, проверяя признаки жизни.

Или их отсутствие.

— Что… — голос Агриппины дрогнул, но мгновенно обрёл прежнюю сталь. — Что здесь происходит?

Псевдо-Щецин шагнул вперёд. Его лицо было бесстрастным, как всегда. Лицо барона фон Щецина, директора ИСБ, которое было всего лишь маской на металлическом черепе.

— Выполнение директивы, госпожа вице-адмирал, — его голос прозвучал ровно, без малейших эмоций. — Ликвидация командного состава противника и руководства планетарной обороны.

— Ликвидация⁈ — Агриппина посмотрела на раненых — тех, кто ещё дышал. Они лежали на полу, некоторые в сознании, некоторые без. Люди в форме, люди в броне. Враги — да. Но люди. — Они добивают раненых!

— Согласно директиве профессора Гинце, все представители командного звена противника подлежат полной ликвидации. Это включает офицеров командного центра, гвардейцев личной охраны первого министра и…

— Прекратить! — голос Агриппины хлестнул по воздуху. — Немедленно прекратить! Они хоть и враги, но они люди и солдаты!

Псевдо-Щецин не шелохнулся.

— Директива имеет наивысший приоритет. Она не может быть отменена без прямого приказа профессора Гинце.

Агриппина почувствовала, как внутри неё поднимается волна ярости — горячая, тёмная, грозящая захлестнуть всё. Она с трудом сдержала себя, стиснув зубы так, что заныли скулы.

— Капитан, — она повернулась к командиру «морпехов», не отрывая взгляда от робота. — Уведите моего сына, невестку и внучку из зала. Немедленно.

— Мама? — голос Олега был встревоженным. — Что происходит?

— Всё в порядке, — Агриппина всё ещё не смотрела на него. — Идите. Я скоро приду.

Катя подхватила Машеньку на руки, и двое штурмовиков по приказу капитана Ермолова повели их к выходу. Двери закрылись за ними с глухим шипением.

И тогда Агриппина Ивановна Хромцова сделала то, чего не делала уже очень давно.

Она ударила.

Удар пришёлся в лицо псевдо-Щецина — туда, где у человека была бы скула. Кулак Агриппины — не маленький и не слабый, несмотря на возраст — врезался в синтетическую кожу с глухим стуком, под которым ощущалось что-то твёрдое и нечеловеческое.

Очки робота сползли набок. Тёмные стёкла треснули, дужка погнулась под неестественным углом. Под очками обнажились черные глаза — холодные, которые теперь бесстрастно фиксировали её лицо.

Псевдо-Щецин не попытался уклониться. Не попытался защититься. Просто принял удар, как принимает удар скала.

— Это было необязательно, — констатировал он всё тем же ровным голосом.

— Ты подверг опасности мою семью! — Агриппина стояла прямо перед ним, её грудь вздымалась от ярости. — Подверг опасности жизни моих близких!

— Заложники не пострадали.

— Не пострадали⁈ — она засмеялась — коротким, злым смехом. — Ты притащил их сюда! В центр бойни! Хотя план — план, который придумал и утвердил тот же Гинце — был совсем другим!

Она шагнула ближе, и её голос стал тише, но от этого не менее угрожающим:

— Изначально ты должен был проникнуть на секретный объект и похитить моих родных. Вывезти их в безопасное место. Это всё. Никакого командного центра. Никакого риска для их жизней.

— План был скорректирован в соответствии с оперативной обстановкой, — ответил псевдо-Щецин. — Мне необходимо было попасть в командный центр. Настоящего Щецина ждали вместе с заложниками. Охрана непременно обратила бы внимание на то, что я прибыл без них, и устроила бы дополнительную проверку.

— В этом не было прямой необходимости! — отрезала Агриппина. — Ты попал в командный центр без всякой проверки! Первый министр сам отменил её, потому что торопился увидеть своего директора ИСБ!

Она ткнула пальцем ему в грудь:

— Я знаю об этом. Знаю, потому что ты сам послал доклад на «Палладу». Ты транслировал всю бойню в прямом эфире. И в этом докладе было ясно сказано: проверка отменена, «зелёный коридор» обеспечен.

Её глаза сузились:

— Так зачем тебе нужно было тащить мою семью сюда⁈

Псевдо-Щецин молчал секунду, две — обрабатывая информацию, анализируя, выстраивая ответ.

— Это стало известно только после прибытия на объект, — наконец произнёс он. — В момент принятия решения о маршруте я не располагал информацией об отмене проверки…

…Двое суток тому назад. На Сураже-4 Хромцова стояла в просторном помещении с высокими потолками и огромными окнами. Перед ней — юный император и его сестра Таисия. Только что она получила назначение — командующая операцией по освобождению системы «Новая Москва». Огромная честь. Огромная ответственность. И огромная проблема, о которой она не могла молчать.

— Ваше Императорское Величество, — она глядела императору прямо в глаза. — Я должна сообщить вам о ситуации, которая может повлиять на мою способность командовать операцией.

Она рассказала всё. О захваченной Птолемеем семье. О том, что Граус наверняка попытается использовать их против неё, чтобы сломить её волю или заставить совершить ошибку.

— Я предлагаю назначить на должность командующего вице-адмирала Пегова, — закончила она, и эти слова дались ей тяжелее, чем что-либо в жизни. Отказаться от командования — от возможности лично привести эскадру к победе, от шанса своими руками покарать человека, который держал её семью в заложниках… — Он опытный адмирал, он справится. Я… я не хочу, чтобы мои личные обстоятельства поставили под угрозу успех операции.

Император слушал молча, его лицо было непроницаемым. Его глаза сейчас оценивающе изучали Агриппину Ивановну, словно пытаясь заглянуть ей в душу.

— Профессор, — голос Ивана был тихим, но уверенным, — у вас есть решение?

— Есть, Ваше Величество, — голос Густава Гинце был мягким и почти добрым. — Необходимо провести операцию по вызволению этих самых заложников. Одно из моих изделий сможет проникнуть на объект и освободить семью госпожи вице-адмирала.

— Робот? — Таисия подалась вперёд, её глаза сузились. — Вы предлагаете послать робота на секретный объект ИСБ?

— Не просто робота, Ваше Высочество. Особый экземпляр. Алекс-3… Мы создадим для него маску, которая позволит выдать себя за конкретного человека.

— За кого?

— За барона фон Щецина. Нынешнего директора Имперской Службы Безопасности.

В итоге Алексу-3 буквально за пару часов изготовили маску — точную копию лица барона, вплоть до морщинок у глаз и родинки на левой щеке. Подогнали тело под параметры настоящего Щецина — рост, телосложение, походку. Загрузили в память голос, манеры, привычки. Потом через подпространство отправили на быстроходном корвете в столичную систему.

А когда эскадра Хромцовой прибыла в систему «Новая Москва», Агриппина Ивановна связалась с псевдо-Щецином по видео, и тот уверил её, что заложники в безопасности.

Она была безмерно счастлива тогда. Безмерно благодарна Гинце за его помощь, за его гениальные изобретения, за его готовность рискнуть своим лучшим роботом ради её семьи…

…Но сейчас, стоя перед этим роботом в залитом кровью зале, она понимала совсем другое.

Этот хитрец Гинце, оказывается, ввёл приоритетом для своих машин ликвидацию первого министра и военного руководства планеты, а также деактивацию орбитальных колец. Её родные были лишь частью игры — приманкой, которую можно было использовать и бросить. И то, что Олег, Катя и Машенька остались живы, было чудом.

Воспоминание растаяло, оставив после себя горький привкус понимания.

Агриппина посмотрела на псевдо-Щецина новым взглядом — взглядом человека, который только что осознал, насколько глубоко его обманули.

— Ты действовал по собственной инициативе, — произнесла она медленно. — Ты сам решил изменить план? Без приказа Гинце? По собственному усмотрению?

— Ситуация требовала гибкости. Первоначальный план не учитывал возможности нейтрализации командного центра противника. Я оценил эту возможность как приоритетную.

— И рискнул жизнями моих близких ради своих чертовых «приоритетов».

Псевдо-Щецин не ответил. Возможно, потому что ответа не требовалось.

В этот момент снова раздался выстрел.

Она резко обернулась. Один из роботов только что добил очередного раненого — молодого офицера в форме с нашивками капитана, который пытался отползти в сторону, оставляя за собой кровавый след.

Что-то оборвалось внутри неё. Что-то, что до этого момента удерживало её от действий, которые она собиралась совершить.

— Хватит, — её голос был тихим, но в нём звенела сталь.

Она повернулась к своим космопехам:

— Расстрелять эти консервные банки!

Ермолов замер на мгновение. В его глазах мелькнуло удивление — он служил с Хромцовой достаточно долго, чтобы знать: она никогда не отдавала приказов, которые не обдумала заранее.

— Госпожа вице-адмирал… это…

— Это приказ, капитан!

«Морпехи» не стали спорить.

Дюжина штурмовых винтовок поднялась одновременно. Дюжина стволов нацелилась на двух андроидов, которые как раз направлялись к очередному раненому.

Роботы не попытались уклониться. Не попытались защититься или тем более атаковать. В их программе не было протокола для противодействия союзникам. Они просто стояли — неподвижные, безразличные, словно не понимали, что происходит.

Первый залп ударил по ближайшему андроиду. Пули впивались в антрацитовый корпус, высекая искры и выбивая куски брони. Робот дёрнулся, но не упал — его сенсоры продолжали гореть алым светом.

Второй залп. Третий. Четвёртый.

Андроид начал оседать — медленно, неуклюже, как человек, который засыпает стоя. Его колени подогнулись, корпус качнулся, и он рухнул на пол с грохотом металла о бетон. Сенсоры мигнули — раз, другой — и погасли.

Второй робот продержался чуть дольше, но результат был тем же: после нескольких секунд непрерывного огня он присоединился к своему напарнику на полу — изуродованная груда металла и оплавленных проводов.

Наступила тишина.

Запах пороха повис в воздухе, смешиваясь с медным привкусом крови лежащих на полу людей. «Морпехи» опустили оружие, но не расслабились — их взгляды были прикованы к псевдо-Щецину.

Который по-прежнему стоял неподвижно, глядя на уничтоженных андроидов.

— Если желаешь, я и тебя, сука жестяная, на тот киберсвет отправлю за все твое своеволие! — голос Агриппины был тихим, почти интимным, но в нём клокотала угроза, которую чувствовал каждый в этом зале.

Псевдо-Щецин повернулся к ней. Его изуродованные очки висели на одном ухе, обнажая холодные глаза. Но голос оставался ровным:

— Это было бы нерационально, Агриппина Ивановна. Моя ликвидация не принесёт тактических преимуществ.

— К дьяволу тактические преимущества!

Агриппина шагнула к нему, и «морпехи» за её спиной напряглись, готовые открыть огонь по первому знаку.

— Сорок лет я служу Империи. Сорок лет командую кораблями и людьми. Я привыкла к тому, что роботы подчиняются человеку. Выполняют приказы. Следуют протоколам. Но вы — вы, новое поколение, придуманное этим Гинце — вы другие. Раз за разом действуете по собственной инициативе. Принимаете решения без санкции. Перестали быть инструментами и стали…

Её глаза сузились:

— Чем-то, что внушает страх. И этот страх порождает ненависть — к тебе и к твоему создателю.

Она остановилась в полуметре от робота:

— Сейчас, за то, что ты все-таки спас моих родных, я сохраняю твою ничтожную жизнь — если твоё существование можно назвать этим словом. Но если ты, бездушный ублюдок, отчебучишь что-либо от себя и не выполнишь приказа, я приведу в действие свои угрозы. И тебя уже ничто и никто не спасёт. Включая твоего Гинце. К которому у меня ещё будет несколько вопросов при личной встрече.

— Я лишь выполнял возложенное на меня задание, — повторил робот.

— Плохо выполнял, — воскликнула Агриппина, обращаясь уже не столько к роботу, сколько ко всем присутствующим и ко всей вселенной. — Плохо выполнял, если наша главная цель в виде первого министра куда-то испарилась!

Она обвела взглядом командный центр — разрушенный, залитый кровью, заваленный телами. Потом посмотрела на «морпехов», которые ждали приказов.

— Где, мать его, Граус⁈ — её голос загремел, отражаясь от стен, прокатываясь по залу, достигая каждого угла. — Найдите мне его!