Миледи герцогиня возвращается. Она в траурной одежде, что кажется мне немного лицемерным, хотя, может быть, ей хочется, чтобы люди думали, будто они с супругом никогда не желали покончить с адмиралом.

В детскую она явилась посмотреть на Мэри.

– Бедняжка, – говорит герцогиня, ероша золотистые кудряшки. – Бедная малышка.

– Адмирал принял смерть храбро, ваша милость? – осмеливаюсь спросить я.

– Его смерть была мучительной и ужасной, – загадочно отвечает она, и мне представляется самое худшее. – Господь, очевидно, покинул его. Был он храбрым или нет, решать Ему, но это был человек опасный, и хорошо, что королевство теперь от него избавлено.

Кому верить? Я хотела считать правдой слова своего покойного господина; он выглядел таким измученным несправедливостью по отношению к себе. Разумеется, это чушь, что он замышлял убить королеву, а значит, и остальное может быть выдумкой.

– Некоторые легко отделались, – замечает герцогиня, и я понимаю, что она имеет в виду миледи Елизавету.

Чем бы она ни согрешила, у нее были чувства к адмиралу, в этом я не сомневаюсь, так как видела их вместе; девушка наверняка опечалена его смертью. И ей всего пятнадцать, весьма впечатлительный возраст. За свою недолгую жизнь она уже пережила казни своей матери и мачехи, а две другие приемные матери умерли в родах. Я не удивлюсь, если эти события навсегда отвратят ее от брака.

– Мэри на какое-то время останется здесь, – сообщает нам герцогиня, – и мы с милордом хотим, чтобы вы все остались и заботились о ней; жалованье вам будут выплачивать. Оставшиеся в Садели слуги распущены, так что считайте, вам повезло.

– Мы очень благодарны вам, ваша милость, – быстро говорю я, недоумевая, что означает «какое-то время».