Миледи вновь приходит к нам. Она сажает Мэри к себе на колени, а ее дети собираются вокруг.

– Садитесь, – велит она, и те слушаются ее, как овечки; герцогиня обращается ко мне: – Парламент издал акт, которым лишил наследства это бедное дитя. У нее ничего нет, кроме того, что милостиво даем ей мы с милордом. Ее отец просил, чтобы девочку воспитывала герцогиня Саффолк, которая ради покойной королевы согласилась принять малышку и желает, чтобы вы приехали вместе с ней.

В тоне герцогини слышится облегчение, и я понимаю, что она будет рада распрощаться с моей маленькой леди, живым напоминанием о том, как жестоко и несправедливо обошлись с ее отцом. Я, со своей стороны, тоже буду рада убраться из этого дома, где никогда не чувствовала себя желанной гостьей. Может быть, мое отношение к герцогине Сомерсет окрашено неприязнью к ней покойной королевы, но всякому заметно, что она резкая и заносчивая особа, и мне прекрасно известно, сколько зла принесла ее зависть моей дорогой госпоже.

Герцогиню Саффолк тоже не назовешь мягкосердечной, но ее резкость другого сорта. Она обладает чувством юмора и душевной теплотой. Я думаю, мы с ней поладим.

– Милорд протектор будет выделять герцогине средства на содержание Мэри за счет конфискованной у адмирала собственности, – говорит ее милость. – Беспокоиться о деньгах не стоит.