Это должно случиться утром. Над Сионом зависло осязаемое напряжение и ощущение страха. Я помолилась, провожая душу милорда на небеса, и теперь сижу в детской. Мэри спокойно играет на полу, не зная, что вот-вот осиротеет.

Герцогиня уехала в Сомерсет-хаус к протектору. Могу себе представить, как он сейчас нуждается в моральной поддержке – любой, какую только может получить, совесть у него, должно быть, очень неспокойна. По поводу будущего Мэри он пока так ничего и не сказал, а спрашивать мне не хочется, однако жить в неведении, что с нами будет, как в чистилище между раем и адом, ужасно.

Я то и дело поглядываю на часы – есть уже девять или нет. Но вот стрелка добралась до этой отметки. Час адмирала настал. Я едва дышу.

Сижу, не могу пошевелиться. Время тянется бесконечно.

Проходит полчаса. Должно быть, все уже кончено. Беспокойная душа отошла с миром.

– О моя дорогая! – Я сгребаю Мэри в охапку и качаю ее на руках. – О моя милая, мне так жаль, так жаль. Я позабочусь о тебе, клянусь. У тебя никогда не будет недостатка в любви.