Отец приехал в Гринвич, чтобы в числе других джентльменов шествовать в процессии перед королем, когда тот официально приветствовал Анну Клевскую в Англии, для чего была устроена великолепная церемония на Блэкхите. При дворе говорили, что король уже повидался со своей новой невестой и она не произвела на него должного впечатления, но на людях он оказывал ей все положенные знаки внимания. Тем не менее вскоре стало очевидно, что не все в порядке в королевской чете. Когда отгремели свадебные торжества, безмятежная Анна была отослана в свои покои, и не одна Джейн скучала от такого монотонного существования.

«Мы как попугаи в золоченой клетке», – думала она.

Джейн продолжала принимать искреннее участие в делах Кэтрин Говард. За девушкой ухаживали двое молодых джентльменов из личных покоев короля: Томас Пастон и Томас Калпепер. Калпепер был красавец, амбициозный, богатый, из хорошей семьи. Джейн сама была им очарована и не отказалась бы оставить его для себя, ибо больше никто из мужчин не вызывал у нее плотского желания. Она была готова умереть за него, ведь раньше считала, что Джордж ее испортил и она не способна вожделеть ни одного мужчину. Однако Калпепер никогда не интересовался ею как женщиной, для него она оставалась добрым другом. Он всегда смотрел только на Кэтрин. К весне стало очевидно, что они влюблены. Джейн за них радовалась; ей нравилось представлять их вместе, и она помогала им организовывать тайные свидания. Таиться приходилось потому, что король тоже добивался расположения Кэтрин.

Летом брак короля был аннулирован, Анна Клевская бодро и в прекрасном расположении духа покинула двор, отлично обеспеченная и наделенная четырьмя большими домами. Кто будет следующей королевой, стало ясно сразу.

Сердце Калпепера было разбито, когда Кэтрин сказала, что они должны прекратить встречи. Он рыдал на плече у Джейн, а после женитьбы короля на Кэтрин заболел. Джейн мучилась, видя его таким убитым, но ничего не могла сделать, чтобы как-то утешить страдальца. Если бы только он ей позволил, она заставила бы его забыть о своем горе, но удобного случая не представлялось.

Шесть месяцев спустя Джейн служила уже королеве Кэтрин, причем охотно. Она не могла поставить ей в вину несчастье Калпепера, понимая, что у бедняжки просто не было выбора. Какая девятнадцатилетняя девушка хотела бы по собственной воле выйти замуж за больного, толстого, постаревшего прежде срока мужчину без малого пятидесяти лет? Ведь король больше не был тем статным рыцарем, каким Джейн его помнила с юности, а превратился в расплывшуюся, едва державшуюся на больных ногах тушу с дряблыми мышцами. Нет, Джейн жалела Кэтрин и восхищалась ее стойкостью, а также тем, как очаровательно она вела себя с Генрихом.