Нед, Полли и Уилл праздно сидели однажды солнечным днем на ступеньке, мечтая придумать, чем бы таким интересным заняться.

– Чем-нибудь совсем новым, которое нам до сих пор даже в голову не приходило. Вот что было бы по-настоящему здорово! – широко зевая от скуки, проговорил Нед.

– Увлекательным, которое нам долго-долго не надоест, – подхватила с очень серьезным видом Полли.

– И конечно, хорошим, а то маме не понравится, – добавил Уилл, самый младший из троицы и на редкость примерный для своего возраста.

Но никому ничего подходящего не придумывалось, и они продолжали сидеть в тоскливом томлении.

– Моя тень совсем обнаглела, – сказал вдруг довольно сердито Нед. – Она, по-моему, надо мной издевается. Стоит мне открыть рот или потянуться, делает в точности то же самое. Меня это раздражает.

– А как же ей быть, бедняжке? Она ведь твоя рабыня и поневоле повторяет каждое твое движение. Как хорошо, что сама я не чья-нибудь тень, – выдохнула радостно Полли.

– Я от своей иногда пробую убежать, но еще ни разу не получилось. Повсюду меня преследует. А ночью она становится такой черной и большой, что мне даже страшно, – признался Уилл.

– А представьте себе, как было бы забавно, если бы тени стали самостоятельными и принялись делать то, что им хочется. Ну как люди, – задумчиво проговорила Полли.

– Ха, с удовольствием бы посмотрел! Небось такое начнут вытворять! Вот бы весело было играть с ними. Точно бы скучать не пришлось, согласны? – посмотрел на брата с сестрой Нед.

Но не успели они хоть слово произнести в ответ, как три тени на освещенной солнцем стене вдруг, встав во весь рост, поклонились и снова выпрямились.

– Вот это да! – уставилась на них, широко распахнув глаза, Полли.

– Чудеса, – пробормотал вмиг побледневший Нед.

– Они живые? – дрогнул голос у Уилла.

– Не бойтесь, – послышалось неизвестно откуда. Голос детям был незнаком, но звучал вполне мягко и доброжелательно. – Они не причинят вам вреда. Сегодня день летнего солнцестояния, когда может сбыться любое загаданное желание, и отменится оно только в полночь. Вам захотелось проверить, как поведут себя ваши тени, если станут самостоятельными. Так проверяйте! Сегодня вам это позволено. Условие лишь одно: вы должны так же послушно служить своим теням, как они служат вам. Попробуйте, если у вас еще не пропала охота. Опасности, повторяю, для вас никакой нет. Итак, вы согласны целый день повторять любое их движение? Пообещайте, и желание ваше исполнится.

– Обещаем, – заверили дети.

– Решено. Вы станете послушными тенями своих теней. Но только чур до полуночи никому об этом ни слова! – предупредил голос.

Настала тишина. Тени, очень забавно кланяясь, начали разбредаться в разные стороны. Дети прекрасно знали, кому какая из них принадлежит. У Неда она была выше всех и держала руки в карманах. Тень Полли, одетая в платье, покачивала легонько двумя большими бантами на голове. А курносенькая кудрявая тень Уилла, самая маленькая и пухлая, двигалась куда резвее двух остальных, и Уилл, хохоча, с удовольствием за нею последовал.

Хозяин Неда направился прямиком в сарай, где снял с полки корзинку, отнес ее в огород и принялся двигать руками, будто бы собирая горох. Нед, который все это время посмеивался над своей тенью, вдруг посерьезнел, и вид у него стал пристыженный. Ведь мама просила его сегодня собрать горох, а он отмахнулся, ответив:

– Да ну его, этот дурацкий горох. Я другим занят, так что не могу.

– Как же ты узнала о горохе? – осведомился Нед у своей тени и начал заполнять корзину стручками.

Тень, покачав головой, указала сперва на новую курточку Неда, затем – на садовые инструменты, а затем послала воздушный поцелуй маме, которая в это время проходила мимо открытых ворот.

– А-а, ты имеешь в виду, что она любит меня, очень много разного для меня делает, и мой долг тоже о ней заботиться, – проговорил мальчик, с каждым произнесенным словом становясь все привлекательнее.

Тень кивнула и продолжила трудиться с энергией пчел, которые, собирая неподалеку нектар, так шустро кувыркались в цветах тыквы, что пыльца облепила их, словно крохотных мельников. Неду обычно не слишком-то нравилось собирать горох, но сейчас он вдруг ощутил, что заниматься этим вместе со своей тенью даже приятно. Она, конечно, не облегчала его труд, но зато подавала прекрасный пример. Корзина быстро наполнилась, и мальчик вместе с тенью гордо подхватил ее и отнес в дом.

– Спасибо тебе, дорогой, – обрадовалась мама. – У меня-то самой столько хлопот, что совсем не получалось выкроить время для огорода. Боялась даже, что придется нам сегодня обойтись без гороха.

Нед хотел ей что-то ответить, но его тень уже устремилась к груде дров и сразу начала их колоть.

– Выходит, и мне придется, – нагнал ее Нед. – Никогда еще не видал никого, так любящего работу, как эта тень. Вот просто ни капельки на меня не похожа, хотя столько времени со мной прожила… – бормотал мальчик, размахивая настоящим топором разом с теневым.

…Новая повелительница Полли поспешила в столовую, убрала оставшуюся на столе после завтрака посуду, а затем начала ее мыть. Полли, вынужденная последовать ее примеру, принялась свирепо греметь ложками и чашками, так как занятие это внушало ей отвращение. Но тень, однако, вела себя по-другому, терпеливо и бережно моя и начищая каждый предмет до блеска. Девочке волей-неволей пришлось выказать такую же тщательность.

– Ну до чего она у меня аккуратная! И водой не брызгается, и посудой не звякает, – устыдилась своего недовольства девочка. – Только, боюсь, если так все намывать, мы и до ночи тут не управимся. Ой, а теперь она еще и салфетки в ящик укладывает, расправляя каждый уголок. Солонки чистит именно так, как маме нравится. Вот бы она действительно все мои работы по дому вместо меня делала!.. Ой, что это?

Прекратив ворчать, Полли прислушалась. Кажется ей или действительно рядом кто-то поет? Так тихо и нежно, что и слов не разберешь, и веселая мелодия угадывается лишь с трудом.

– Мама, ты тоже слышишь чью-то песенку? – спросила она.

– Нет, но очень хотелось бы услышать, – устало выдохнула мама.

Все у нее с утра пошло наперекосяк. Малышка капризничала, на рабочем столе скопилась груда шитья, неопытная служанка Бидди, решив похозяйничать на кухне, устроила там настоящий бедлам, а старшая дочь выглядела какой-то угрюмой.

Полли тем временем продолжала прислушиваться к тихой мелодии. Неужели поет ее собственная тень? Да, похоже, что так и есть. Уверенность в этом крепла у девочки с каждой секундой. Лицо ее повеселело, и она неожиданно для себя подхватила мелодию, но только громко, звонко, отчетливо, заливаясь, как черный дрозд.

– Вот теперь слышу, – озарилось улыбкой мамино лицо. – И эта песенка мне очень нравится.

Тень, однако, не позволила Полли насладиться маминой похвалой, потому что немедленно потянулась к хнычущей малышке и взяла ее на руки. Верней, попыталась взять, на самом-то деле ее взяла Полли. Трудная, надо заметить, оказалась задачка. У девчушки резались зубы, слюнявчик ей закололи булавкой, которая ее царапала, да к тому же он насквозь промок. Немудрено, что дитя хныкало, извивалось и сучило ножками.

– Перестань, несносный ты ребенок! У меня от твоих криков в ушах звенит! Тебе пора спать! – выпалила, не сдержавшись, Полли.

А вот тень повела себя со своей теневой сестричкой совсем по-другому. И Полли, повторяя за ней, поскорее вынула булавку. Заменила мокрый слюнявчик на свежий и сухой. Дала малышке замечательное кольцо из слоновой кости, которое та немедленно принялась кусать, успокаивая зудящие десны. Ну а затем тень еще и закружила ее в танце. Малышки, и теневая, и настоящая, залились смехом, захлопали в ладоши. И Полли тоже расхохоталась, стыдясь, что сперва дала волю раздражению. Вскоре детки мирно заснули и были уложены в колыбели.

– Можем мы теперь немного передохнуть? – спросила порядком уставшая Полли, но тень ей этого не позволила.

Она принялась шить с ловкостью и быстротой опытной швеи. Иголка так и мелькала у нее в пальцах.

– Ой-ой! – спохватилась Полли. – Мне же нужно подрубить носовые платки для Неда. Самое противное занятие из всего шитья. Но никуда не денешься, раз тень уже начала. Только не воображай, будто сделаешь это быстрее меня, – с вызовом покосилась она на тень. – Я сейчас покажу тебе, что умею!

Некоторое время ушло у девочки на поиски наперстка, иголок и катушек с нитками. Большой аккуратностью Полли не отличалась и оставляла свои швейные принадлежности где придется. Но в конце концов все нашлось, и девочка рьяно взялась за шитье, мечтая победить свою безмолвную соперницу.

…Тень маленького Уилла, едва обретя самостоятельность, направилась к умывальнику в детскую и замерла перед тазом с водой.

– Ох, какой ужас! – содрогнулся Уилл.

Он ведь не забыл, что с утра должен был первым делом умыться, однако же предпочел удрать из комнаты. Потому что, хоть мальчик и стремился вести себя хорошо, с умыванием у него не складывалось. Няня Джейн так сильно намыливала ему лицо, что щипало глаза, и больно ухватывала его за нос, чтобы он не вертелся, и грубо раздирала ему гребнем спутавшиеся волосы. Даже мальчик постарше с трудом бы вынес подобное обращение. Понятно, почему сейчас Уилл со страхом взглянул на вошедшую няню. Но тень, в отличие от него, совершенно не испугалась, и потому мальчик героически, как она, выдержал долгое умывание. Удивленная Джейн погладила его за это по голове и назвала милашкой. Весьма необычный поступок для вечно чем-то рассерженной пожилой женщины!

Пройдя худшее для себя испытание, Уилл припустил с легким сердцем следом за тенью в амбар, где начал кормить вместе с нею цыплят.

– Какая же ты молодец, что вовремя о них вспомнила, – обратился он благодарно к тени. – Сам-то я чуть было про них не позабыл, – виновато добавил он, задавая размоченный водой корм щебечущим кругленьким малюткам, которые суетились у его ног.

Потом Уилл с тенью собрали снесенные курами яйца, выгнали вторгшихся в сад индюков, принесли домой целую корзину щепы для растопки и отправились играть с соседским мальчиком по имени Сэмми. (Уилл был еще мал, и тень знала, что обязанностей у него пока не слишком много, а вот игры детям такого возраста очень полезны.)

Если бы только Сэмми еще вел себя поприятнее! Увы, он был грубым мальчишкой и не привык радовать никого, кроме себя самого. Уилл потянулся к мячику, но Сэм его не отдал. А когда Уилл попробовал отстоять свое право на общую игру, злой Сэмми влепил ему затрещину. Уиллу было не то чтобы сильно больно, но вот обиделся он всерьез. Мальчик уже занес руку для удара, но тут тень, подойдя к Сэмми, вдруг дружески обняла его. И Уилл поступил точно так же. Гнева его как не бывало, а изумленный противник расплакался от раскаяния. Заглаживая вину, он подарил Уиллу лучший из своих стеклянных шариков и позволил проехаться на своем пони.

За час до обеда дети и тени собрались вместе в саду и рассказали друг другу все, что с ними за это время происходило. Малышку ни одна из теней, между прочим, тоже вниманием не оставила. Она, бодрая после сна, была усажена на мягких подушках, как королева, в маленькую тележку, которую вез «конь» Нед. Полли стала лакеем, а Уилл взял на себя роль кучера. И они пронеслись по саду, и вокруг амбара, и вверх по тропинке, и вниз к ручью, где малышка вне себя от восторга внимала плеску воды под лучами яркого солнца и шлепанью плоских камешков, которые братья запускали по ней блинчиками.

Когда прозвонили к обеду, мама увидела за столом четыре чисто умытых лица и четыре тщательно расчесанные головы. Дети сами, без напоминаний, постарались привести себя в порядок. Все они были голодны и в превосходном настроении. Даже малышка, забыв о неприятностях со своими деснами, весело выбивала барабанную дробь ложкой по кружке и пыталась поведать о прекрасных своих впечатлениях от недавнего путешествия.

О том, что сегодня происходит с тенями, никто, кроме самих детей, не знал, но они-то волей-неволей были вынуждены им подражать. А тени ели, не чавкая и не торопясь, не тянулись за тем, что им хочется, через весь стол, ничего не опрокидывали и не проливали. Они терпеливо дожидались, пока им передадут желаемое, и прежде, чем что-то взять самим, предлагали это соседям по столу. Мама радовалась и удивлялась. Обычно-то ее дети вели себя за едой вовсе не идеально.

Погода этим субботним днем выдалась замечательная, и мама разрешила им после обеда пойти порезвиться в лесу.

– Только на пруд не ходите и допоздна не задерживайтесь, – предупредила она.

– Да, мама, – заверили хором дети, спеша поскорее отправиться в путь.

– Пройдем через деревню. Там нам непременно встретится Мэри Кинг. Поэтому я надену свою новую шляпку. Пускай видит, что она у меня красивее, чем у нее. Только из дома надо выйти через черный ход, иначе мама заметит и не разрешит мне брать в лес новую шляпу, – сказала Полли, прихорашиваясь у себя в комнатке перед зеркалом. В тщеславном стремлении похвастаться она, перед тем как надеть свою шляпу, долго расправляла косы и тщательно повязывала на них синие банты. Остальные уже извелись, ее ожидая. Довольная своим видом, она наконец собралась присоединиться к ним, когда в дверях, словно мешая ей выйти, возникла тень, на голову которой был надет вместо изящной шляпки старый капор от солнца.

– Вот надоеда! – рассердилась Полли. – Хочешь сказать, что мне надо идти в этом старье?

Тень, согласно кивнув, коснулась своей теневой рукой теневого видавшего виды головного убора.

– Как жалко, что я обещала сегодня все за тобой повторять. Придется мне из-за этого превратиться в огородное пугало, – сварливо пробормотала Полли, убирая шляпку и грустно завязывая под подбородком ленты капора.

Дорога в лес, однако, оказалась до того хороша, что от досады девочки вскоре и следа не осталось. Дети решили идти не через деревню, а в обход, по зеленым тропинкам, пробираясь сквозь заросли ежевики, несколько крупных спелых ягод которой окончательно подняли Полли настроение. Она захватила с собой корзинку, куда принялась складывать собранные цветы и фрукты. Нед то и дело срезал своим перочинным ножиком разные прутики. А Уилл носился верхом на длинной палке, полагая, видимо, будто этот «ретивый конь» значительно облегчает путь его собственным коротеньким ножкам.

Так вот они и шли, собирая, вырезая, скача и обнаруживая вокруг множество всякого заманчивого и привлекательного. Летний лес зачаровывал разнообразием звуков. Белки болтали, птицы заливались на разные голоса, сосны таинственно и мелодично перешептывались в вышине. Глазам тоже не приходилось скучать. Дикие розы цвели вдоль тропок, папоротники и ягодники заполняли низины.

– Я хочу немного передохнуть, – села Полли на покрытый мхом холмик. – Заодно сплету венок из цветов, которые набрала. Вернемся домой и подарим его малышке. У нее же сегодня день рождения. Она обрадуется. И мама тоже.

– А мне надо вырезать удочку. Пойду поищу для нее подходящее деревце. Скоро вернусь, – сказал Нед и, с треском протиснувшись сквозь густые заросли, исчез в чаще леса.

– Ну, тогда я пойду посмотрю, куда побежал этот кролик, – помчался вслед за зверьком Уилл. – И ягод еще наберу, – уже издали прокричал он.

Шаги братьев вскоре затихли. Полли задумалась, каково бы ей было жить тут совсем-совсем одной, но размышления ее продлились недолго. Из глубины леса вышла девочка с ведром на согнутом локте. С первого взгляда можно было понять, что это ребенок из очень бедной семьи. Ноги босые. Платье рваное. На голове очень ветхий платок. Шла девочка, прихрамывая и понурясь, будто не замечая ничего вокруг, и, наверное, не увидела бы Полли, если бы та ее не окликнула.

Девочка вздрогнула, уронила ведро, и собранные ягоды раскатились по тропинке под ее отчаянный плач.

– Не глупо ли так убиваться из-за каких-то ягод? – смеясь, спросила Полли.

– Я их столько времени собирала! – сквозь слезы ответила девочка. – Мне нельзя возвращаться домой, пока ведро не наполнено. Мама ругаться начнет. А теперь все пропало. Ягод нет. Ох, что же мне делать? Я так устала и такая голодная.

И она от отчаяния разрыдалась до того горько, что крупные ее слезы дождем закапали на мшистую землю. Полли стало уже не до смеха. Девочку было очень жаль. Полли до тех пор смотрела на нее полным сочувствия взглядом, пока не увидела, как тень ее, поднявшись с мшистой кочки, опустилась на колени, собрала в ведро рассыпавшиеся ягоды, обвязала своим теневым носовым платком расцарапанную девочкину ногу, а потом достала что-то из теневого кармана и протянула незнакомке. Полли немедленно повторила все за доброй заботливой тенью. В кармане лежал имбирный пряник, захваченный на тот случай, если до возвращения домой ей захочется есть.

– Вот. Возьми, – протянула Полли пряник девочке. – Мне так жалко, что я тебя испугала. Но, видишь, ягоды твои уже снова в ведре. И они совершенно целые, так как упали на мягкую траву. Сходи в беленький дом на холме, моя мама купит их у тебя, и твоей маме будет не за что тебя ругать.

– О спасибо, мисс. Как хорошо! Конечно, я сейчас же отнесу ягоды вашей маме. И буду приносить их всякий раз, как она пожелает!

С этим пылким обещанием она удалилась, жуя на ходу пряник и улыбаясь сквозь слезы, в которых благодаря солнечному свету играли крохотные радуги.

Нед тем временем занимался поисками подходящего прута для удочки. Нужная ива попалась ему возле пруда. Из нее должна была выйти славная гладкая удочка, и Нед, совершенно позабыв, что мама просила детей не подходить к пруду, срезал нужный прутик, а когда почти уже его обстругал, заметил у берега лодку. Непривязанная, она легонько покачивалась на воде. Внутри лежали весла, словно приглашая любого, кто пожелает, сесть и прокатиться.

«Ну если только чуть-чуть. До другого берега. Наберу там для Полли ярких кардинальских цветов и сразу обратно», – подумал Нед.

Сев в лодку, он потянулся было к веслам, но увидел, что его тень осталась на берегу.

– Не дури. Залезай и поехали, – позвал он ее, предпочитая нарушить данное маме слово и потом попросить прощения.

Тень, покачав головой, указала ему на бурлящую воду, на камни и грязь на противоположной стороне пруда и на подтекающую лодку.

– Я не боюсь, – настаивал Нед. – И мама, уверен, не очень рассердится. Просто скажу ей потом, что мне очень стыдно. Грести одному – это же потрясающе. Пожалуйста, отпусти меня.

Он снова поманил тень в лодку, но та не двинулась с места. Пришлось Неду сдаться. С досады обругав ее, мальчик поплелся обратно к Полли, чувствуя в душе, что это правильно и что сам он потом будет рад, что поступил именно так.

Уилл, побежав за кроликом, почти тут же его потерял из вида, зато набрел на гнездо, где сидели четыре птенца. Находка была очень кстати. Уилл давно уже мечтал кого-нибудь поселить в своей пустой клетке, но все попытки оказывались неудачными. Котятам там не понравилось, а жуки и гусеницы моментально сбегали сквозь прутья. Другое дело – птенец. Выбрав самого крупного, Уилл, очень довольный, направился вместе с ним назад к Полли. Бедная птица-мать с отчаянным щебетом описывала вокруг него круги, но Уилл упорно нес птенца прочь. Наконец в дело вмешалась тень. Обогнав мальчика, она самым решительным образом потребовала от него вернуться к гнезду.

– Нет, я возьму его, – упрямился Уилл. – Ему у меня будет хорошо. И с птицей от этого ничего страшного не случится. Хватит с нее и трех птенцов.

Птица-мать ответила ему возмущенным чириканьем, ясно показывая, что с его доводами не согласна, а тень, топнув ногой, повелительным жестом велела юному охотнику вернуть птенца. Уилл замер на месте, с минуту поразмышлял, и его добрая натура взяла верх над жаждой добычи.

– Это действительно нехорошо с моей стороны, – пробормотал он, неся птенца обратно к гнезду. – Пусть он живет со своими братьями, а для себя я попрошу маму купить канарейку.

Тень одобрительно похлопала его по плечу. Птица успокоилась, и Уилл продолжил прогулку по лесу, осознав, что, укради он птенца, испытывал бы теперь муки совести.

У тропинки рос куст с фиолетовыми ягодами. Уилл таких еще никогда не видел и не пробовал. Мама вообще-то много раз просила его не есть ничего незнакомого, но ягоды выглядели очень уж привлекательно, да к тому же аппетитно пахли. Он сорвал несколько штук и поднес уже было ко рту, когда тень остановила его.

– Ну надо же! Как только мне что-нибудь нравится, ты мне это сразу запрещаешь! – рассердился Уилл. – Ладно. Отнесу Полли. Пусть скажет, можно это есть или нельзя. Вот!

И он поспешил к сестре. Та, мигом определив, что ягоды несъедобны, велела:

– Выброси их поскорее!

– Спасибо тебе, моя милая добрая тень! Ты спасла меня, и я теперь очень тебя люблю! В следующий раз я сразу тебя послушаюсь, потому что ты всегда права, – искренне пообещал Уилл.

И обрадованная тень выразила свое одобрение такими залихватскими прыжками, что Уилл громко расхохотался.

Тут из чащи к ним вышел Нед, и наша троица продолжила путь, от души наслаждаясь чудесами леса. Корзина их наполнялась ягодами. Они раскачивались в свое удовольствие на гибких березах. Срезали куски бересты, которые позднее умелые руки Неда превратят в игрушечные каноэ. Видели множество самых разных насекомых и птиц. И конечно же, без устали резвились.

Все складывалось чудесно, пока не пошли они через поле. Корова, решив видимо, что дети могут обидеть ее теленка, нагнула угрожающе голову и побежала на них. Они кинулись от нее наутек к спасительной изгороди, и маленький Уилл споткнулся. Упав наземь, он завопил от ужаса. Нед и Полли повернулись к нему, только когда оказались в безопасности, но вот тени их все это время оставались возле Уилла. Та из них, которая принадлежала Неду, воинственно размахивала ивовым удилищем. А тень Полли быстро-быстро крутила над головой своим капором от солнца. Дети, стремглав вернувшись к младшему брату, повели себя тем же образом.

Нед грозил корове удилищем, пока оно не сломалось, а Полли так энергично махала капором, что он оторвался от ленточек, за которые она его держала, взлетел в воздух и нахлобучился на морду буйной коровы, обратив ее в паническое бегство.

– Ну разве не смешно? – развеселился Уилл, когда они перебрались через изгородь и растянулись на мягкой траве.

– Теленочек небось и не узнает свою мамашу в этой твоей штукенции! – расхохотался Нед.

– Очень удачно, что я надела свой старый капор. Иначе бы то же самое случилось сейчас с моей новенькой шляпкой, – признательно глянула на свою мудрую тень Полли.

– Какие же вы у меня храбрые и добрые! Если бы вы не вернулись и не спасли меня, я бы там точно помер! – восхищенно поблагодарил Уилл своих отважных брата и сестру.

И все трое, ощущая себя героями, двинулись по направлению к дому. На дорожной развилке Нед предложил идти вдоль реки. Чуть дольше, но зато гораздо приятнее.

– А как же ужин? Мы тогда на него опоздаем, – возразила Полли. – Домашние дела переделать не успеем, и цыплятам Уилла придется голодать аж до завтра.

– Ну и что? – отмахнулся Нед. – Сегодня ведь выходной. Можем мы хотя бы денек отдохнуть от своих обязанностей?

– Но мы обещали маме вернуться пораньше, – напомнил Уилл.

Дети задумчиво поглядели на две дороги. Одну – песчаную, жаркую и холмистую. Другую – зеленую, прохладную и ровную, идущую вдоль реки. Ясное дело, ее-то они и выбрали, да только Нед, прошагав какое-то время, вдруг спохватился:

– А где наши тени?

Дети принялись озираться. Теней не нашлось ни спереди, ни сзади, ни справа, ни слева.

– Но на развилке они точно были с нами, – уверенно произнес Уилл.

– Тогда бежим назад. Мы должны их догнать, – призвала остальных Полли.

– Нет, давайте лучше оставим их в покое. Я устал уже о своей думать. Пускай хоть никогда больше ко мне не возвращается! – заявил Нед.

– Напрасно ты так, – покачала головой Полли. – Я знаю историю про человека, который продал свою тень. С ним много разного плохого случилось, после того как он без нее остался. Мы обещали подчиняться нашим теням, а значит, обязаны держать слово! – твердо проговорила она.

– А вот я желаю… – начал было Нед, но Полли, зажав ему рот, торопливо бросила:

– Не желай ничего, Нед, слышишь? Иначе вдруг еще сбудется, как у того человека из сказки, который пожелал, чтобы черный пудинг прирос к носу его жены. Помнишь? Он ведь и впрямь прирос намертво.

Нед рассмеялся. Они вернулись к развилке дорог. Три тени шагали вперед через холмы, явно стремясь как можно раньше попасть домой. Дети покорно последовали за ними.

– Ну разве не здорово, что мы уже вернулись?! – воскликнули они, подойдя к калитке своего сада.

Под сенью старого вяза стоял красивый чайный столик, и чего на нем только не было! Хлеб, масло, мисочки с заварным кремом… А в самом центре возвышался великолепный торт, увенчанный сахарными розами. Мама с малышкой, обе очень нарядные, поджидали детей к деньрожденному пиру.

Полли тут же короновала крохотную королеву сплетенным в лесу венком. Нед преподнес ей собственноручно вырезанный свисток. А Уилл – несколько красивых камушков, найденных у реки. Малышка при виде таких сокровищ защебетала радостней утренней птицы.

Вкусный ужин. Затем не слишком обременительные домашние дела. И веселая катавасия перед сном.

Общая детская была большой. Вечером там всегда разводили для малышки яркий огонь в камине. Мама нежно растирала ей розовые ручки и ножки, одновременно то напевая, то рассказывая что-нибудь старшим детям, а те, облачившись уже в ночные рубашки, скакали вокруг нее. Этим вечером в комнате было особенно весело. Дети резвились и развлекались до тех пор, пока совсем не устали.

И вот, когда они наконец в полном изнеможении плюхнулись на широкий диван, до них донесся нежный голос. Он пел мелодичную песню. Это точно была не мама. Мама сейчас ворковала с малышкой, а песня тем временем продолжалась, и пела ее действительно не сама мама, но мамина тень на стене. И предназначалась она детям-теням. Когда же настоящие дети прислушались, то услышали вот что:

Песня кончилась. Настоящие дети бросились целовать настоящую маму и тоже пожелали ей сладких снов, а затем разбежались по своим комнатам, помолились и легли в кровати. Комната Неда граничила с той, где спали Полли и Уилл.

– Ты не спишь, Полли? – чуть полежав, спросил через стену Нед.

– Не сплю. Размышляю, какой странный у нас сегодня день выдался, – отозвалась Полли.

– По-моему, очень хороший день, – сказал старший брат. – Наше желание осуществилось, и это здорово. Ведь тени показали, какими нам следует быть. Я теперь этого точно не забуду, а ты?

– Я тоже. И спасибо моей тени за данные мне уроки! – ответила Полли.

– И моей спасибо, – сонно, но очень искренне проговорил Уилл.

– Интересно, что мама скажет, когда мы ей завтра все расскажем? – озадачился Нед.

– А мне интересно, вернутся ли к нам в полночь наши тени и станут ли снова повторять все за нами, – отозвалась Полли.

– Я теперь буду со своей очень осторожен, – заверил Уилл. – Она такая хорошая и научила меня многому хорошему. Не то что я – ее.

И дети решили отныне стараться поступать так, чтобы теням не было за них стыдно. Затем всех троих объял сон. Поэтому только луна увидела, как тени возвратились и, поплясав возле детских кроватей, ровно в полночь исчезли.