– Боюсь, снова вьюга начнется. Думаю, Гвен, вам лучше бы отложить ваше санное развлечение до хорошей погоды, – с тревогой поглядела миссис Арнольд на низко нависшие тучи и занесенные снегом после недавнего бурана улицы.

– До вечера она точно не начнется, – уверенно возразила Гвен. – А под тучами кататься даже лучше. За городом, когда солнце, снег очень слепит. Да и поздно нам откладывать. Гляди-ка, Патрик уже привез мальчиков.

И она кинулась вниз, к большим саням, в которых весело толкали друг друга четверо подростков.

– Давайте скорее! – крикнул ее брат Марк, распихивая обеими руками друзей, чтобы освободить место четырем девочкам, которых недоставало еще их отряду.

– Что ты думаешь о погоде, Патрик? – выглянула тем временем из окна миссис Арнольд. Она по-прежнему сомневалась, стоит ли отпускать в такой день детей одних. Вообще-то с ними должен был поехать муж, но его неожиданно вызвали по какому-то важному делу.

– Денек недурен, мэм. Разве что малость ветрено. Аж нос пощипывает. А за ребятишками, будьте спокойны, я уж пригляжу, так что не тревожьтесь, мэм, – откликнулся старый кучер, выпростав из-под шарфа, которым обмотался почти до глаз, круглое красное лицо и похлопав по плечу маленького Гаса. Тот гордо восседал рядом с ним с хлыстом в руках.

– Осторожнее, дорогие. Да возвращайтесь пораньше!

И молодежь бодро пустилась в путь.

Миссис Арнольд следила за санями взглядом, пока они не исчезли из виду, а потом занялась своими делами, не догадываясь, что за приключение ожидает вскоре веселую компанию.

Дуло гораздо сильнее, чем «малость ветрено», особенно за городом, где ветер, носясь порывами по открытым пространствам, быстро придал восьми носам юных леди и джентльменов такую же красноту, как носу старого Пата. У того, правда, и в голове не успело еще проясниться после немалого количества виски, выпитого накануне вечером на поминках, но его хозяева об этом, разумеется, не знали.

Сугробов намело множество, и снежки лепились отличные. Во время каждого медленного подъема на холм или когда надо было дать лошадям краткий отдых после быстрой рыси по ровному участку пути, Марк, Боб и Тони, выскочив из саней, наслаждались снежными баталиями.

Маленький Гас помогал Пату править лошадью, но скоро руки у него, хотя и были в новых красных варежках, до того задубели, что он перебрался с кучерского места к девчонкам, которые под защитой теплого пледа делились разными секретами, ели конфеты и посмеивались над проделками мальчиков. Командовала компанией, поддерживая в ее рядах образцовый порядок, шестнадцатилетняя Гвендолин. Рут и Элис, чуть помладше ее, старались во всем ей подражать, а сестра ее Рита, самая маленькая, была вообще существом послушным.

– Эй, Гвен, остановимся на обратном пути у нашего летнего дома? Возьмем там орехи на вечер. Папа дал мне ключи, и корзины у меня с собой есть. А вы, девочки, дом осмотрите, пока мы с орехами будем возиться, – сказал Марк, когда усталые после сражений снежками мальчики вернулись в сани.

– Отлично, – одобрила план сестра. – Захвачу оттуда несколько книг. А Рита поищет куклу, о которой так горюет. Ей кажется, что она забыла ее в шкафу детской. Вот только если мы собрались заехать туда, то нам пора уже поворачивать. Слышишь, Пэт? – обратилась к кучеру Гвен. – Да и снег опять повалил, а темнеет нынче рано.

Метель и впрямь бодро выбеливала дорогу, а ветер подул сильнее.

– Конечно, мисс. Так и сделаю, как только смогу. Но спервоначалу нам надо еще чуток вдаль проехать. Коли мы прямо тут вздумаем повернуть, то опрокинемся. Вон как здесь все замело. Вы себе сидите спокойно и не тревожьтесь. А я вас в полчаса к летнему дому доставлю, ежели силы небесные не помешают, – ответил Пат, который уже понял, что заблудился, но не желал в этом признаваться, так как сбился с пути из-за того, что пару раз украдкой хлебнул из фляжки – исключительно, по его соображениям, «чтобы прогнать стужу из костей».

Сани мчались вперед. Ветер свистел все громче, мело все сильнее, округа окуталась сумерками, а «полчаса» Пата все длились и длились… Однако наконец он все-таки подвез их к запертому до лета дому, и они с превеликим трудом, сквозь сугробы и кромешную тьму, добрались до крыльца.

Топая по ступенькам, чтобы согреться, все ждали, пока Марк откроет дверь, и затем гурьбой ринулись внутрь, а Пат остался дремать на своем высоком сиденье.

– Поторопитесь, мальчики. Здесь холодно и темно. К тому же мы ужасно задержались. Надо скорее ехать обратно. Мама наверняка уже волнуется. И буран разыгрался, – сказала Гвен, на которую гнетуще действовали как окутанный мраком и стужей дачный дом, так и нарушенное обещание вернуться пораньше.

Мальчики, взяв фонарь, оставленный здесь для тех, кто время от времени заходил проверить, все ли в доме благополучно, отправились сначала в подвал, а затем на чердак. Рита отыскала свою забытую куклу. Гвен набрала себе книг. Девочки то бродили по дому, то усаживались на свернутые в рулоны ковры. Дача, летом веселая и гостеприимная, сейчас казалась заброшенной. Мебель сдвинута в углы. Окна забраны ставнями. Очаги мертвы.

– Если бы нам надо было остаться здесь подольше, я развела бы в библиотеке огонь. Папа, когда сюда приезжает, всегда так делает, чтобы книги не заплесневели… – проговорила Гвен.

Но тут снаружи послышался крик, и она выбежала на улицу. Пат с трудом выкарабкивался из сугроба, а лошади стремительной рысью уносились прочь по аллее.

– Да чтоб их! – прокричал в сердцах кучер. – Ветка, вишь ты, по ним хлестнула, а эти твари возьми да и рвани с места. Вот я и выпал, сам не пойму как. Верно, крепко задумался о своем бедном кузене Майке, земля ему пухом. Да вы, дорогая мисс, не расстраивайтесь. Я их мигом сюда верну. Ждите меня спокойно да за ребятами приглядывайте, иначе вмиг забалуют.

И Патрик, стукнув по своей шляпе, чтобы поглубже насадить ее на голову, отважно потрусил сквозь буран.

Девушка же поспешила в дом, чтобы поскорее сообщить о волнующем происшествии мальчикам, которые уже тащили к двери, вопя от избытка эмоций, корзины, наполненные яблоками и орехами.

– Вот тебе и вернулись пораньше домой! – с досадой воскликнул Марк. – Да старому Пату придется небось пробежать добрых полдороги до города, чтобы догнать лошадей! Так что, считайте, засели мы здесь самое меньшее на полчаса.

– Тогда разведи огонь. Иначе мы здесь умрем от холода, – взмолилась Гвен, растирая Рите замерзшие руки и с тревогой глядя на маленького Гаса, который явно обдумывал, не пора ли ему уже разреветься.

– Сейчас разведу. И мы в тепле подождем этого разиню. Устраивайтесь тут, девочки, а я с ребятами пойду в сарай. Только фонарь надо прихватить, а то в темноте там можно, пожалуй, и шею сломать, – сказал Марк, проходя вместе со всеми в библиотеку – единственную комнату, где все оставалось так же, как летом. Пол застлан ковром. Уютные диваны и кресла стоят на своих местах и словно приглашают усесться на них и отдохнуть.

– Ну вот, мальчики унесли спички, а надо было сперва свечи зажечь, – нахмурилась практичная Рут, глядя на два подсвечника. Она всегда заботилась о собственном удобстве и сейчас, представься ей такая возможность, потребовала бы не только света, но и горячего ужина.

– Папа прячет спички в жестяной коробке, чтобы крысы до них не добрались. И держит там еще и парочку запасных свечей, – успокоила ее Гвен, подходя к каминной полке. – Вот и то и другое. Вставим свечи в подсвечники, зажжем, и к приходу мальчиков здесь будет вполне уютно.

Дождавшись света, девочки расселись в креслах поближе друг к другу. Все, кроме неугомонной Элис, которая побежала на улицу посмотреть, не видно ли Пата. Никаких признаков возвращения кучера с лошадьми и санями она не заметила, но зато благоразумно захватила с собой в библиотеку бизонью шубу кучера, которая лежала на крыльце.

– Ни Пата, ни лошадей, – объявила она остальным. – Готовьтесь застрять тут надолго.

«Ох, бедная наша мама!» – пронеслось в голове у Гвен. Но беспокойство свое она, однако, тщательно скрыла. Наоборот, видя, какой испуганной выглядит Рита и как маленький Гас уже стучит зубами от холода, попыталась казаться спокойной и беззаботной.

– Мы хорошо проведем тут время. Давайте представим, будто мы потерпели кораблекрушение или исследуем Арктику. Вон доктор Кейн[111] и матросы уже несут запас дров. Сейчас мы разожжем огонь, разморозим наш пеммикан[112] и согреем ноги. Гас будет мальчиком-эскимосом. Оденем его в меха, как на картинке, которая висит у нас дома, – говорила Гвен, укутывая ребенка в кучерскую шубу и надевая на него свою собственную тюленью шапку. Гас тут же увлекся игрой и успокоился.

– А вот и мы! Сейчас разведем в камине славный огонь. И если даже Пат вернется не скоро, нам тут будет не хуже, чем дома! – Марка и обоих его друзей внезапное приключение явно взбодрило.

Мальчики взялись за дело, и вот уже по комнате заплясали блики огня. Все с удовольствием расселись возле камина, в котором гудело пламя. За окном продолжала выть вьюга, но она теперь никого не пугала. Пат, без сомнения, рано или поздно за ними приедет. Здесь им светло, тепло и уютно. Так почему же просто не понаслаждаться жизнью?

Гас, однако, едва согревшись, жалобно произнес:

– Я голодный.

– Я тоже, – немедленно подхватила Рита с коврика, где они оба сидели.

– Ешьте яблоки, – предложил детям Марк.

– Они холодные, – прохныкал, куснув одно, Гас.

– Ну так запечем их в камине, – сообразила Рут.

– И орехов наколем, – оживилась Элис.

– Жаль, нельзя что-то посущественней приготовить, как в настоящем походе. Вот было бы здорово! – сказал Тони, которому довелось провести две недели на горе Монаднок, где он и его товарищи по походу ели исключительно то, что сами смогли дотащить до вершины.

– Чем мечтать о несбыточном, пеките лучше скорее яблоки да грызите орехи, а то и этого не успеем. Пат же вот-вот появится, – поторопила Гвен, вернувшись после очередного осмотра окрестностей. Наморщенный ее лоб свидетельствовал о беспокойстве. Буран окончательно разбушевался, и она уже сомневалась, что Пат сумеет до них доехать.

Но поскольку остальные вовсю веселились, Гвен тоже поддалась общему настроению и с удовольствием присоединилась к импровизированной пирушке и всяческим играм. Два часа пролетели, как один миг.

– Я такой сонный, – нарушил внезапно идиллию Гас, и в голосе его прозвучал явственный намек на близкий плач. – Хочу к маме и в кроватку.

– Я тоже, – эхом откликнулась Рита. Ее давно уже клонило в сон, и она мечтала сейчас лишь о том, чтобы где-нибудь улечься и поспать.

– Уже почти восемь! – поглядев на часы, охнул Марк, и до него наконец начала доходить серьезность их положения. – Что-то наш старина Пат не торопится. Уж не стряслось ли с ним чего? По-моему, нам надо устраиваться тут на ночь.

– Правильно, – поддержал его Боб, зевнув и потянувшись так сильно, что, похоже, лишь чудом не разорвался надвое. – Ляжем. Поспим. А если Пат приедет, мы мигом услышим и проснемся.

– Малыши лягут на диване, – тут же начала распоряжаться Гвен. – Во-первых, они устали, а во-вторых, пусть лучше поспят, чем совсем раскапризничаются. Гас, Рита, выбирайте себе подушки поудобнее, и я прикрою вас своей шалью.

Дети послушались Гвен и моментально уснули. Остальные храбро продержались до девяти часов. Все истории были уже рассказаны, свечи догорели, усталость одолевала чем дальше, тем ощутимее, да и голод тоже давал о себе знать. Яблоки и орехи, утратив прелесть новизны, не утолили его до конца.

– Мне после этих пяти яблок только еще больше хочется чего-нибудь посытнее, – жалобно проговорил Боб. – Что, если поймать и зажарить крысу?

– А кроме шуток, в доме больше ничего нет? – в свою очередь поинтересовалась Рут, которая даже от орехов отказалась, опасаясь несварения желудка.

– Насколько я знаю, ничего, кроме маринованных овощей в кладовой. Их наделали летом в таком множестве, что мама часть банок оставила здесь, – ответила Гвен, мысленно дав себе обещание позаботиться следующей осенью о том, чтобы на даче всегда был запас продуктов.

– Маринады без ничего – это ерунда, а вот с сухариками они вполне бы пошли, – причмокнул губами Тони, знавший не понаслышке, до чего хороши бывают пускай даже немного подгоревшие на костре консервированные бобы, если к ним прилагается сухая ржаная лепешка. Две недели в горах он, можно сказать, только тем и питался.

– Я заметил в сарае большую канистру жидкого мыла. Может, сгодится с вашими маринадами? – усмехнулся Боб, готовый, кажется, сейчас съесть самый большой маринованный огурец на свете.

– Вот ты смеешься, а моя мама знала одну старушку, которая ела мыло и крем для улучшения цвета лица, – проговорила Элис с таким видом, будто и сама не отказалась бы теперь от этого отвратительного блюда.

Мальчики встретили ее слова хохотом, но Марк, как гостеприимный хозяин, почувствовал себя обязанным что-нибудь предпринять.

– Давайте-ка, пока свечи еще не погасли, отправимся на поиски съестного! – бодро воскликнул он. – Нечего тянуть до тех пор, пока станет темно. Так что вперед, Боб. Твой нос-то уж точно учует любую еду!

– Не подожгите дом. И дров еще принесите, после того как вернетесь из подвала. Тогда у нас хоть от камина светло будет, – сказала Гвен, сожалея, что все они сейчас не спят у себя дома в уютных и теплых постелях.

Экспедиция мальчиков сопровождалась громким топотом, хлопаньем дверей и – оглушительным криком. Что-то грохнуло, покатилось вниз, и по дому пронесся раскат оглушительного дружного хохота. Это Боб, слишком резко и слишком далеко сунув свой длинный нос в темноту кладовой, чтобы получше унюхать еду, потерял равновесие и скатился кубарем по ступенькам.

Вернулись юные джентльмены пыльными и облепленными паутиной, но – с грузом трофеев. Марк нес фонарь и доску. Тони – большой деревянный ларь и жестяное ведро. Боб нежно обнимал банку с маринованными овощами и забытый на дальней полке кладовой стаканчик джема.

– Мука, маринованные овощи, джем и доски. Хороший набор. И что нам прикажете с этим делать? – развеселились девочки.

– Кукурузные лепешки, – ответил Марк. – Кто из вас умеет их печь?

– Только не я, – гордо вскинула голову Рут. – Кокосовое печенье – еще куда ни шло, но вот лепешки…

– А я умею делать лишь хороший чай и тосты, – подхватила Элис.

– А я вообще ничего не умею готовить, – развела руками Гвен, все усилия которой были направлены исключительно на достижение впечатляющих успехов во французском, немецком и музыке.

– М-да, маловато пользы от наших девчонок в час нужды, – констатировал Марк. – Ладно, Тони, давай-ка, что ли, мы с тобой рискнем покашеварить.

И, повернувшись спинами к юным леди, два вышеупомянутых джентльмена предоставили им возможность понаблюдать за своими трудами.

– У них ничего не получится без воды, – прошептала Рут.

– И без соли, – подхватила Элис.

– А без сковородки и подавно, – добавила Гвен.

И девочки высокомерно хмыкнули, предвидя, с какими неразрешимыми затруднениями сейчас столкнутся дерзкие мальчишки.

Юные джентльмены тем не менее оказались на высоте, действуя слаженно и уверенно. Для начала Марк подложил дров в камин. Тони в это время открыл банку с овощами, а затем, сбегав на улицу, принес полное ведро снега, который на огне немедленно превратился в воду. После этого повар Марк, добавив ее в муку, размешал сосновой щепкой получившуюся массу. Она вышла такой густой, что из нее оказалось возможным слепить лепешку.

Мальчики положили ее на доску, разровняли в камине угли и придвинули к ним свое изделие, чтобы оно испеклось.

– Все равно у них ничего не выйдет.

– Им нипочем ее не перевернуть, а значит, с другой стороны она останется сырой.

– Ну да, а значит, и несъедобной.

Но сколько бы мрачных прогнозов ни строили девочки, явно стремясь таким образом взять реванш за отсутствие у самих себя кулинарных навыков, лепешка успешно пеклась. Тони в нужный момент ловко перевернул ее своим перочинным ножом, а затем – румяненькую, с пылу с жару, обмазав предварительно джемом и разрезав на порции, – пустил на старом географическом атласе по кругу.

– Ох, как же вкусно! – только и слышалось из жадно жующих ртов.

Следом были испечены еще две лепешки, которые для разнообразия съели с маринованными овощами. Ну а потом вполне сытая и благодарная Марку и Тони компания снова задумалась о ночлеге.

– Думаю, Пат просто-напросто добрался до дома и доложил, что на даче полный порядок. Мама, конечно, уверена, что уж одну-то ночь мы здесь точно можем провести, а утром за нами непременно приедут. Так что, Гвен, кончай волноваться и лучше вздремни.

Сестре его беззаботное предположение показалось сомнительным, но, так как добраться сейчас без лошадей до города они все равно не могли, ей оставалось лишь устроить, по возможности удобно, всех на ночь.

Предметов, в которые можно было укутаться, оказалось много. Девочки угнездились в трех больших креслах. Боб и Тони, накрывшись шубой Пата, сразу захрапели, как усталые охотники. Марк уселся возле камина, вызвавшись следить за огнем, но через десять минут голова его опустилась на согнутые колени, и он уснул. Не спалось одной только Гвен. Кресло она себе оставила самое неудобное и теперь ворочалась в нем, поглядывая на пламя в камине, считая оставшиеся до утра часы и недоумевая, отчего за ними никто так и не приехал.

Ветер завывал с прежней яростью. Снег бился о ставни. Крысы скреблись между стен. На крышу время от времени с громким стуком падали ветки, сорванные порывами вихря с деревьев. Гвен устала, но взбудораженное воображение не давало ей заснуть, то рисуя всевозможные несчастья, которые могли приключиться с Патом, то напоминая леденящие кровь истории о призраках. И совсем уж ей сделалось не по себе, когда она вдруг подумала: «А не в такую ли именно ночь была ограблена дача наших соседей?»

Гвен, содрогнувшись, спрятала лицо в ладони. Охвативший ее страх был настолько силен, что девушке захотелось разбудить Марка. Но, не позволив себе подобного малодушия, она предпочла успокаивающий счет от одного до тысячи. Это и впрямь помогло. В какой-то момент она даже задремала, но – беспокойно. Потому что ей тут же приснилось, будто всю их компанию унесло на айсберге, где к маленькому Гасу начал подкрадываться, хищно разинув пасть, белый медведь. «Какая хорошая собачка!» – обрадовался мальчик и побежал медведю навстречу с намерением погладить.

– Медведь! Мальчики! Спасите его! – возопила в панике Гвен и от собственного истошного вопля проснулась, никого больше, впрочем, по странности не разбудив.

Огонь в камине почти погас, из чего она сделала вывод, что сон ее был довольно продолжителен. Комнату заполнили тени. Буран, похоже, унялся. Дом окутывала тишина. Поэтому звук, раздавшийся снаружи, донесся до Гвен совершенно отчетливо и очень ее напугал. Кто-то тихонько крался по черной лестнице.

Гвен была совершенно уверена, что все внешние двери дома заперты. Никто из спящих со своих мест не поднимался. Она тщательно их пересчитала. Трое долговязых старших мальчиков, маленький Гас, Рита, Рут и Элис по-прежнему находились там же, где улеглись вечером. А звук шагов тем не менее упорно приближался, и его никак нельзя было спутать с шебуршанием крыс. Медленная осторожная поступь. Кто-то подкрадывался к библиотеке.

«Пат обязательно как-нибудь дал бы о себе знать. Постучал бы в дверь или позвонил в колокольчик. Папа крикнул бы, что это он. Он всегда так сообщает о своем появлении, – размышляла Гвен. – Ох, до чего же мне хочется завизжать, но я сдержусь, пока не увижу, кто это. Вдруг мне вообще все кажется?»

Сердце ее учащенно билось. Взгляд был прикован к двери, которую оставили полуоткрытой, после того как Марк пронес в комнату последнюю вязанку дров. Гвен пыталась хоть что-то разглядеть в густом сумраке, но – безуспешно.

Неизвестный тем временем подбирался все ближе, пока шаги его наконец не замерли на пороге библиотеки. Дверь распахнулась. В проеме возникла голова, увенчанная меховой шапкой. Точно не Пат и тем более не отец. Из горла Гвен так и рвался панический вопль, но голос у нее внезапно пропал, а тело сковало ужасом. Ей оставалось лишь молча ждать, вжавшись в кресло, того, что последует дальше.

Крохотный язычок пламени заплясал вдруг в камине, смутно высветив облик пришельца. Крупный мужчина с бородой. Что-то блестело у него в руке. «Пистолет? Кинжал? Погашенный фонарь?» – гадала перепуганная девушка. Пламя погасло, и тьма показалась Гвен еще более непроглядной, чем прежде. Мужчина, повертев в разные стороны головой, ушел по направлению к террасе. Дверь ее со щелчком отворилась. Кто-то еще тихо проник в дом. С террасы послышался шепот, там мелькнул свет… и к библиотеке устремились уже двое.

«Теперь я точно должна закричать», – решила Гвен и справилась с этой задачей просто превосходно, приурочив свой вопль как раз к тому моменту, когда мужчины вошли, – один с фонарем, а другой с жестяной банкой.

– Мальчики, просыпайтесь! Воры! Пожар! Бродяги! Ой, да проснитесь же! – голосила Гвен, энергично дергая Марка за волосы, а Боба и Тони за ноги.

Ну и сцена тут разыгралась! Мальчики, вырванные из сна, ошалело терли глаза. Девочки, крепко зажмурившись, оглушительно кричали. Когда же двое мужчин громогласно расхохотались, Гвен, потеряв сознание, рухнула на ковер.

Марк опомнился первым. Бросив короткий взгляд на мужчину с фонарем, он немедленно успокоился и радостно воскликнул:

– Привет, дядюшка Эд! С нами все хорошо, просто мы немного устали и потому заснули!

– Хватит вопить, девчонки, и утихомирьте малышей. А ты, Том, сбегай за снегом. Надо поскорее привести в чувство бедняжку Гвен, – скомандовал дядя Эд, склонясь над племянницей.

Юные джентльмены мигом пришли в себя, а следом за ними успокоились Рут и Элис, тут же начавшие утешать малышей, не только испуганных, но еще и рассерженных тем, что их так грубо разбудили.

Гвен тоже вполне себе оправилась. Очень смущенная, она радовалась, что в комнате так мало света и никто не видит, как трясутся у нее до сих пор руки.

– Мне следовало сразу узнать тебя, дядя, – проговорила она. – Но ведь первым появился не ты, а второй человек, и он так опасливо крался… да еще у него в руке была банка, которую я приняла за пистолет.

– Да это же мой старый друг, капитан Том Мэй, – рассмеялся дядя. – Неужто ты не помнишь его, дитя? А крался он, чтобы не тревожить вас понапрасну, пока не откроет мне дверь.

– А как вы в дом-то попали? – поинтересовалась у капитана Гвен, которая хотела отвлечь внимание от собственного глупого поведения.

– Ну, сарай ведь вплотную примыкает к дому. Дверь у него была открыта, и я понял, что внутри обнаружится проход. Вот и атаковал вас нежданно с фланга. Никудышные из вас часовые, ребята! – Мистер Мэй явно наслаждался растерянностью трех юных джентльменов.

– Проклятье! Это я забыл запереть дверь, когда мы в первый раз дрова из сарая брали, – пробормотал, сердясь на себя, Боб.

– А Пат-то где? – спросил Том, изготовившись без малейшего зазрения совести взвалить всю вину за произошедшее на широкие плечи старого кучера.

Дядя Эд старательно стряхнул снег с волос и одежды, поворошил кочергой дрова в камине, неспешно опустился в кресло, посадил себе на колени Гаса и начал рассказывать:

– Этот негодяй имел наглость повезти вас на прогулку, будучи уже здорово нетрезвым, и потому вполне заслужил все то, что с ним приключилось. Сперва он сбился с дороги, а затем выпал из саней и потерял лошадей. Он попытался их найти, но, поблуждав какое-то время в буране, рухнул в канаву, разбил голову и провалялся там до тех пор, пока его случайно не заметили два парня из дома у дороги. Они отнесли его к себе и там быстро, так сказать, развеселили. Парни-то оказались ирландцами и, узнав, что Пат их соотечественник, принялись лечить его с помощью виски и залечили до того, что он заснул, забыв и про вас, и про лошадей, и про хозяйку, которая места себе не находила от волнения.

Лошади притомились и встали на перекрестье дорог, где мы их и обнаружили. А потом нашли и Пата, настолько оздоровленного новыми приятелями, что, как он сам объяснил, «мозги у него взбились в кашу». Он совершенно забыл, где и как с вами расстался. К счастью, ваша мама вспомнила, когда мы вернулись домой, что вы вроде бы хотели заехать на дачу. Отец ваш в отлучке, вот Том и вызвался мне помочь. Хорошо, что наша экспедиция закончилась благополучно.

– Да уж, веселенькая история, ничего не скажешь. Ох, давайте теперь поскорее поедем домой и там как следует выспимся, – сказал, отчаянно зевая, Марк.

– По-моему, уже почти утро. Наверное, вот-вот светать начнет, – предположил Боб, мирно продрыхнувший до самого появления дяди Эда и капитана.

– Утро? – изумился дядя Эд. – Да сейчас только одиннадцать вечера. Собирайтесь-ка в путь. Буран уже прекратился. Луна сияет вовсю. А дома вас, потерявшихся, но счастливо обретенных, ждет вкусный ужин. Том, помоги-ка мне переправить этого малыша на борт судна, а то он опять заснул.

Капитан взял на руки Гаса, а дядя Эд – Риту. Дачу заперли, и вся компания погрузилась в стоявшие у крыльца сани, искренне полагая, что поездка, несмотря на досадные мелочи, вышла вполне удачной.

Лошади резво пустились к городу, звеня колокольчиками, и Гвен дала себе твердое слово: «Прежде чем мы снова отправимся туда, где нас может ждать приключение, я обязательно научусь готовить и вести себя храбро».