– Ох, как же скверно, сестра Джеруша, что эти милые мальчики каждый день покупают себе на обед вместо нормальной полезной пищи кошмарные пироги и прочий губительный для желудков ужас! Мне прямо-таки неймется выйти и вручить каждому по куску хлеба с маслом и по печенью, – сказала добрая мисс Мехитабл Пламмер, возвращаясь к своему вязанию, после того как она долго наблюдала через окно за учениками из школы на противоположной стороне улицы. Некоторые из них носились взапуски по двору, некоторые оседлали забор, а некоторые гурьбой устремились к маленькому затрапезному магазинчику, стоявшему близ школы. В витрине его красовались ломти жирных пирогов, соблазнительных разве что для оголодавших школьников. По справедливости, на подобной выпечке следовало бы вешать таблички с предупреждением: «Несварение и головная боль обеспечены».

Мисс Джеруша подняла глаза от своего семнадцатого по счету лоскутного одеяла и, кинув полный сочувствия взгляд на ребят, с досадой проговорила:

– Окажись у нас еды достаточно, чтобы их всех накормить, я бы с удовольствием и сама к ним вышла. Пора избавить бедолаг от риска заболеть. А они после таких обедов наверняка расхвораются, даже не дотянув до каникул. Вон тот толстый мальчишка уже пожелтел, как лимон, да и что удивительного, если он на моих глазах умял за один присест полдюжины пирогов, которые продают эти жулики.

И обе старые дамы, покачав головами, вздохнули. Жили они тихо и замкнуто в узком доме, который располагался почти на самом краю улицы и, зажатый между двумя магазинами, выглядел среди них столь же нелепо, как выглядели бы две наши немолодые сестры, пустись они вдруг играть в догонялки с мальчиками из школы напротив. День за днем проводили эти чинные добрые старые девы у окон, увлеченно наблюдая за мальчиками, которые приходили в школу и расходились потом по домам с регулярностью пчел, что слетаются к улью, а потом какое-то время спустя вновь разлетаются из него кто куда. Двое ребят особенно приглянулись сестрам, и они подолгу обсуждали их внешность, манеры и предположительное социальное происхождение.

Мисс Джеруша прониклась стойкой симпатией к хроменькому мальчишке, хотя они ни разу и слова друг дружке не сказали. Высокий же парень постарше, с лицом, излучающим доброжелательность, который, похоже, был в этой компании заводилой, навсегда покорил сердце мисс Хетти с тех самых пор, как помог ей перейти в гололед улицу. Впрочем, сестер не оставлял равнодушными никто из школьников. Одним из них им хотелось бы починить потрепанную одежду, другим дать совет, как поскорее выздороветь, третьих утешить в печали, четвертых осадить за грубость, а самое главное, накормить всех и каждого порядочной пищей вместо пирогов из грязной пекарни.

В прежние годы две эти добрые души славились своим кулинарным искусством на весь город, и дома у них было много поваренных книг с замечательными рецептами, но теперь они редко их раскрывали. Гости наведывались к ним нынче нечасто. А самим сестрам вполне хватало и немудреной еды. Но как ни скромен был их рацион, печенье из патоки, изобретенное дорогой их мамой, знаменитой домохозяйкой своего времени, пекли они регулярно. С детства любимое лакомство, оно и сейчас сохраняло для них особое очарование: комнаты частенько наполнял его аромат, и в жестяной банке в буфете с фамильным фарфором всегда имелся запас этого печенья. Собственно, сами-то старые дамы съедали за день не более чем по одному, раздавая остальное бедным детям, которые встречались им по пути на рынок.

Множество раз порывалась мисс Хетти угостить печеньем и школьников, но, поскольку она была робка от природы, шумная их ватага внушала ей приблизительно такое же опасение, как полосатому добродетельному коту компания резвых щенят.

В тот день, о котором идет речь, рядом с фарфоровыми чашками тоже стояла полная до краев банка с печеньем – свежим, хрустящим, коричневым, сладким. Пряный его аромат так и струился сквозь приоткрытую створку буфета. Мисс Хетти глянула сперва на него, а затем в окно, замерла, набираясь решимости, и вдруг почувствовала достаточный прилив отваги. Сейчас или никогда, подумала она и решилась без промедления начать приводить в исполнение приговор омерзительным пирогам и негодяю, который их производит.

На тротуаре катали стеклянные шарики несколько ребятишек. Двор им для этого никак не годился. Там не осталось ни одного уголка, не занятого игравшими в классики и чехарду или весело толкавшимися школьниками постарше. Толстый мальчик по-прежнему сидел на заборе. Дожевав последний из купленных пирогов, он принялся дразнить со своего насеста младших ребят, и в их числе хромоножку. Тот прыгал со своим костылем взад-вперед, хрустя сухим крекером и время от времени подходя к насосу, чтобы глотнуть воды. Одежда на нем была потрепанная, и на обед он ничего, кроме этого крекера, позволить себе не мог, однако же, судя по всему, вполне наслаждался своей убогой едой. Высокий парнишка с добрым лицом явно ему посочувствовал. Пробегая мимо за шляпой, которая в процессе шутливой потасовки улетела за забор, он вручил хроменькому красное яблоко. Тот так и просиял и поднес было яблоко ко рту. Но толстый мальчик метким пинком тут же вышиб прекрасный плод из его руки. Яблоко отлетело на середину улицы, где немедленно оказалось вдавлено в грязь колесом проезжавшего экипажа.

– Какой позор! Но недолго толстому негодяю радоваться! Бедняжка сейчас все равно получит от меня кое-что вкусненькое!

С этими путаными восклицаниями мисс Хетти, отбросив свое вязание, кинулась к шкафу, затем, уже с капором на голове, подбежала к буфету, выхватила оттуда жестяную банку, наполненную печеньем, и выскочила наружу, прижимая ее к себе с таким видом, будто спасалась из объятого пламенем дома, а в банке лежали все ее сокровища.

– Святые угодники! Что сталось с моей сестрой? – недоуменно вскричала мисс Джеруша, подойдя к окну как раз в тот момент, когда подоспевший на выручку хроменькому высокий парень сшиб толстяка с забора, а бедолага запрыгал через улицу, отозвавшись на ласковый призыв мисс Хетти:

– Посмотри, я принесла тебе печенье. Можешь хоть дюжину съесть, если хочешь.

– О да. Она начала! Начала! Она сделала это! – И, вдохновленная зрелищем, которое ей открылось, мисс Джеруша подняла окно, чтобы крикнуть высокому парню: – Ну же, скорей! Иди и тоже угощайся! Ты, как заступник, достоин печенья в первую очередь!

Вид двух кипящих от возмущения старушек заставил Чарли Сноу улыбнуться, однако, будучи джентльменом, он, сняв почтительно с головы шляпу, торопливо пересек улицу и поблагодарил их за неравнодушие к происшествию.

Несколько мальчишек последовали за ним, как стая за вожаком. Желтая жестянка манила их к себе, и они не смогли стоять в сторонке.

Мисс Хетти, гордая своей миссией, казалась сейчас самим воплощением радушия и благородства. Вид у нее был крайне располагающий и одновременно забавный. Аккуратная, маленького росточка старая леди. Ленточки ее капора развевались на ветру. Круглое румяное лицо излучало доброжелательность. Она щедрой рукой раздавала печенье, находя для каждого из мальчишек какое-нибудь особое слово.

– Вот это большое подойдет тебе как нельзя лучше, мой дорогой. К досаде своей, я не знаю твоего имени, хотя мы с тобой и знакомы. Мне очень по сердцу, когда старшие мальчики заступаются за младших, – проговорила она, улыбаясь подошедшему Чарли.

– Спасибо, мэм. Ох как вкусно! – в три укуса справился Чарли с огромным печеньем. Он был голоден, а припасенное на обеденный перерыв яблоко пожертвовал хромоножке. – В пекарне нам ничего подобного не продают.

– Ясное дело, не продают, – кивнула мисс Хетти. – Одно такое печенье лучше дюжины их пирогов, – покосилась она брезгливо на скверный магазинчик. – У меня просто сердце сжимается, когда я вижу, что́ вы едите. Неужто вашим матерям невдомек, насколько те пироги кошмарны? – вздохнула сочувственно добрая леди и встряхнула жестяную банку, содержимое которой уже наполовину убавилось.

– Если бы старый прохиндей Пек обучился у вас делать такое же, мы бы у него только это и покупали, а не те его пироги с тараканами, – проговорил Чарли, уничтожая азартно очередное печенье и посмеиваясь над группкой мальчишек, которые жадно взирали на банку с противоположной стороны улицы, но подойти не отваживались.

– Пироги с тараканами? – содрогнулась от омерзения мисс Хетти, едва не уронив жестянку на землю. – Это что, такой новый деликатес? – полюбопытствовала она и не особенно удивилась бы, если бы ей подтвердили, что так оно и есть. Готовят ведь фрикасе из лягушек и жареную саранчу.

– Нет, совсем не деликатес, – рассмеялся Чарли. – Просто мы часто находим их в яблочной начинке, а из теста выуживаем то гвозди, то щепки от бочек. Поэтому некоторые из нас никогда к Пеку и не ходят.

– Вот я, к примеру! – подхватил с жаром щуплый хроменький Бриггс. – Мне мама не позволяет.

– Да он не ходит, потому что у него денег нет! – проорал толстый мальчик и тут же на всякий случай спрятался за забором.

– Тебе и не надо там ничего покупать, – ласково улыбнулась Бриггсу мисс Хетти, словно не слыша слов толстяка. – Приходи сюда каждый день, а я уж позабочусь, чтобы у тебя был хороший обед. С красными яблоками, если ты их любишь, и, конечно, с печеньем, – добавила она, поглаживая его по голове и сурово глядя на пухлую физиономию, которая снова высунулась из-за забора.

– Плакса! Тряпка! Бабушкин подлиза! – гнусным фальцетом выкрикнул толстый Диксон.

Чарли метнул в него мяч, да так метко, что едва не угодил ему по носу. Диксон бросился наутек.

– Этому мальчику точно грозит желтуха, и, боюсь, он ее вполне заслужил, – покачала головой мисс Хетти, закрывая банку, полностью опустошенную юными джентльменами, которые быстро вошли во вкус и мужественно преодолели стеснительность.

– Спасибо большое, мэм, за печенье. Я завтра обязательно приду. – И щупленький Бриггс пожал мисс Хетти руку с таким невинным видом, будто карман его пиджачка не оттопыривался самым подозрительным образом из-за набитого туда украдкой печенья.

– Ты простудишься, Хетти! – крикнула из окна мисс Джеруша.

Чарли, мигом поняв намек, торопливо бросил:

– Валите отсюда, ребята.

Мальчишки послушно вернулись к школе, и тогда он сказал:

– Мы бесконечно вам благодарны, мэм. И я обещаю проследить, чтобы Бриггса больше не обижали.

Дома старая леди опустилась в гостиной в кресло, довольная своим подвигом ничуть не меньше, чем полководец, сумевший успешно атаковать неприступную вражескую позицию.

– Завтра наполню обе наши большие банки и, если буду жива, угощу каждого школьника, – решительно пропыхтела она, поправляя на голове чепец и приводя в порядок оборки на черной юбке, с которыми весьма вольно обошелся ветер.

– Считаю, что мы с тобой пренебрежем своим долгом, если не станем отныне готовить для этих мальчиков хорошие и полезные обеды. Траты умеренные, вполне нам по карману, да и трудностей особых я тут не предвижу. Просто надо каждый день выставлять на полчаса длинный стол у нас в холле возле парадной двери. И пусть каждый мальчик берет с него, что захочет. Булочку, или печенье, или бисквит с маслом. Мы вполне в силах это устроить! – заявила мисс Джеруша.

– Так мы, сестра, и сделаем! – Мисс Хетти горела желанием, не жалея ни сил, ни времени, ни мастерства, отвадить благословенных школьников от нечистого на руку Пека с его тараканьими пирогами.

Было приятно и занимательно наблюдать, с каким пылом две эти добрые души ринулись в новое предприятие, как стойко поддерживали они друг дружку, как мужественно преодолевали трудности и спешили ободрить одна другую при первых же признаках уныния. И чем дальше они продвигались в своей работе, тем отчетливее сознавали ее важность. Ведь этим мальчикам, о здоровье которых пеклись две сестры, в будущем предстояло стать защитниками родной земли или способствовать ее процветанию на прочих жизненных поприщах, которые они изберут для себя.

– Тщетно требовать от этих милых ребят ясных голов на занятиях, если они как следует не накормлены. Удивительно, какое множество матерей не понимает, насколько мозги детей зависят от состояния их желудков, – говорила на следующий день мисс Хетти, раскатывая огромные полотнища теста и энергично размахивая скалкой.

– Наша драгоценная матушка знала, как надо кормить семью. Четырнадцать ее крепких мальчиков и девочек до сих пор живы-здоровы. Да хоть бы на нас с тобой посмотреть. В семьдесят один и семьдесят два сохранили разум и живость, какими даже сорокалетние порой не могут похвастаться. Хорошая простая еда с детства и в достаточном количестве – вот залог крепкого здоровья! – провозгласила мисс Джеруша, с грохотом задвигая в духовку противень с булочками.

– Думаю, нам недурно бы сделать немного брайтонских рок-кексов[108]. Они почему-то вышли из моды, но наши братья в детстве их обожали, а мальчики во всем мире и во все времена одинаковы. Мамины рецепты никогда не подведут. Так почему бы нам не доставить ребятишкам удовольствие? – захотелось мисс Хетти разнообразить обеденное меню.

– А что, если у нас останется лишняя бутылка молока? Может, стоит тогда налить им по кружечке? – осенила мисс Джерушу новая идея. – Я заметила, что некоторые дети выглядят так, словно им никогда и капли молока не достается. Пек продает им имбирную шипучку, но молоко ведь гораздо полезнее. Попробуем, сестренка?

– Попробуем, дорогая, – с удовольствием приняла предложение мисс Хетти. – Как говорится, варишь кашу, так не жалей масла.

Этим принципом сестры и руководствовались, стараясь все сделать по высшему разряду, а потому начало великого события отложили до понедельника, чтобы за субботу и воскресенье, пока школьники отдыхали, как следует подготовиться. Мальчиков, когда они в пятницу явились за угощением, сестры ни о чем не предупредили, но сами эти два дня трудились, не покладая рук.

– Видали? – указал с изумленным видом друзьям Чарли на парадную дверь старых леди, когда в понедельник ребята шли к школе. – Ну, трепещи теперь, старый Пек!

На двери дома висело интригующее объявление о том, что в большую перемену школьников ожидают восхитительная еда и молоко, которые каждый из них может получить по очень умеренным ценам.

Двух знакомых лиц в окнах мальчики не увидели. Сестры тщательно укрывались за занавесками, пристально наблюдая оттуда за реакцией своих подопечных на сообщение о начале великого предприятия. Тот из вас, кто читал одновременно комическую и пафосную историю Готорна о надеждах и страхах бедняжки Гефсибы Пинчен[109], раскладывавшей свои забавные пряники в витрине маленького магазинчика, без труда представит себе, до чего сильно волновались обе наши старые дамы.

– Ну, кто из нас откроет дверь? – волнуясь, спросила мисс Хетти, когда наступил судьбоносный миг и мальчики выскочили из здания школы во двор.

– Я, пожалуй! – собралась с духом мисс Джеруша и, обойдя стол, распахнула парадную дверь.

Только на это, впрочем, отваги ее и хватило. Первый же дружный вопль мальчиков, узревших, сколь славный пир приготовлен для них на длинном столе, словно вихрем снес старушку назад в гостиную.

– Они идут, – дрожащим голосом пролепетала она. – И, судя по шуму, их сотни.

А топот и вопли делались между тем все громче, и из холла слышались отрывистые восклицания:

– Вот это да! Ну и булочки!

– А печеньице-то каково! Оно точно меня развеселит!

– О, ты посмотри! Что-то новенькое! Здорово выглядит!

– Говорил же вам, что они не шутят!

– А вот интересно, как Пеку такое понравится?

– Диксон ни за что сюда не сунется!

– Иди к столу, Чарли! Будешь первым!

– Эй, Бриггс, держи цент и покупай себе чего захочешь, как и все мы!

Мисс Джеруша слушала мальчиков из-за спинки дивана, за которую спряталась.

– Я так волнуюсь, что не смогу отсчитывать им сдачу даже под страхом смерти, – жалобно проговорила она.

– Значит, теперь моя очередь. А ты попробуй успокоиться. Ничего. Мы скоро привыкнем, – ответила ей сестра.

И мисс Хетти волей-неволей пришлось взять себя в руки. Ведь оказаться в гуще мальчишек с их гомоном, шутками и толкотней было для престарелых сестер ничем не лучше, чем встретиться лицом к лицу с подлинной опасностью. Мисс Хетти вышла в холл на подрагивающих ногах, и ее тут же оглушили крики «ура» вперемешку с гулом, свидетельствовавшим о жажде поскорее завладеть яствами, так соблазнительно выставленными на столе. Она укрылась за баррикадой из булочек и начала торговлю. Сперва она действовала робко и неуверенно, но постепенно руки ее стали двигаться все быстрее и все сноровистее, ибо толпы мальчиков у стола сменяли одна другую до тех пор, пока на нем не осталось ничего, кроме пустого молочного бидона, пустого ведра из-под воды да кучки пятицентовых монеток.

– Надеюсь, я никого из них не обсчитала. Это для меня так внове и так волнующе. Ох, до чего же они были шумные и голодные, будь благословенны их сердца! Ну, надо думать, теперь-то уж они сыты, – глядела мисс Хетти поверх очков на разрумянившихся ребят, которые кивали и улыбались ей с противоположной стороны улицы, радостно расписывая достоинства накрытого старыми дамами стола тем, кто не отважился к нему подойти, а предпочел снова травить себя сомнительными лакомствами мистера Пека.

– Брайтонские рок-кексы имели успех. Надо их завтра сделать побольше. И молоком как следует запастись. Милый мой Бриггс обрадовался ему, словно младенец. А Чарли твой – просто душка. Истинный юный джентльмен. Даже тост произнес за мое здоровье, – прощебетала с довольным видом мисс Джеруша.

Она все же отважилась выйти из своего укрытия и принялась с большим достоинством раздавать кружки с молоком, хотя трюки, которые проделывали с ними мальчики, и вызывали у нее оторопь.

– Прости за вульгарное выражение, но изрядно же мы с тобой щелкнули по носу этого самого Пека! – победительно вздернула голову мисс Хетти. – Обед наш имел триумфальный успех. Мальчики мигом поняли, что для них действительно хорошо, и теперь мы с тобой их уж точно не потеряем. Только бы у нас были силы готовить. Я немедля закажу целый баррель муки. И большую плиту растоплю, которая у нас много лет без дела стояла. Раз уж начали, пути назад нет. Теперь это для нас вопрос чести.

И она торжественно затворила парадную дверь, делая вид, будто ее ни в малейшей мере не занимает Пек, который из пыльного окна своего магазинчика буравил свирепым взглядом дом своих конкуренток. У него даже нос добела расплющился о плохо промытое стекло.

Торговля шла сегодня для старого пекаря неудачно. Основная часть выставленной в витрине продукции так там и осталась.

Всю зиму старые дамы трудились без устали. Успех их предприятия неуклонно рос. Новое дело увлекло их гораздо больше, чем шитье и вязание, которым они посвящали себя прежде. Рачительные, экономные и по-старомодному основательные, они оказались прекрасными управленцами, благодаря чему работа приносила им не только удовольствие, но и скромный доход.

Все более густые толпы школьников осаждали их холл. Мальчики привязались к своим покровительницам до того сильно, что стали называть их тетушками. Благодарные родители, со своей стороны, оказывали двум старым дамам разнообразные и очень приятные знаки внимания. Окончательным же триумфом стало для них закрытие магазина Пека, о чем никто в округе не горевал. Ведь, кроме мальчишек, его продукция мало кого прельщала. Кстати, пророчество мисс Хетти сбылось: толстый Диксон и впрямь весной заболел желтухой.

А после летних каникул мальчиков первым же утром нового учебного года ожидал сюрприз. Возле здания школы они увидали вместо грязного магазинчика Пека сияющую свежей краской и фурнитурой лавочку, за окнами которой красовались так полюбившиеся им яства. «Сестры Пламмер и К°», – гласила элегантная вывеска над дверью.

– Ну и ну! – выдохнул Чарли. – Никак наши тетушки решили добиться мировой известности. Пошли заглянем. Только ведите себя прилично, – строго посмотрел он на друзей. – Иначе мне придется всерьез заняться вашим воспитанием.

И они всей гурьбой ввалились внутрь и постучали по прилавку. Но каково же было их изумление, когда вместо двух старых дам перед ними появилась хорошенькая девушка.

– Что желаете? – приветливо осведомилась она.

– Мы… мы… хотели… – замялся явно расстроенный щупленький Бриггс. – Нам нужны были наши тетушки. Разве это не их магазин?

– Тетушки сейчас дома, – улыбнулась девушка. – Магазин действительно их, а я их племянница. Мы с моим мужем и есть та самая «К°», и мы управляем этим магазином. Надеюсь, юные джентльмены, вы станете нашими постоянными посетителями.

– Станем! Станем! Троекратное «ура» сестрам Пламмер и компании!

Чарли первым трижды крикнул «ура», а за ним – и все его друзья. И так это получилось у них звонко и громко, что две старые сестрицы тут же показались в окне дома напротив. Их счастливые лица, увенчанные чепцами, светились улыбками. Дамы дружно кивнули мальчикам. Ведь именно ради этих ребят и была ими задумана, спланирована и успешно осуществлена впечатляющая гастрономическая революция.