В тот год стали модными вечеринки на ступенях, вот и собралась однажды вечером примерно дюжина молодых людей, облюбовав крыльцо дома Энни Хедвин и разработав там под сенью сумерек план, который чуть позже очень успешно осуществился.

– Я лично рад, что нам теперь выдают на праздник ограниченный запас пороха и что хлопушки запрещены. От них было столько неприятностей. Люди и лошади пугались грохота. Дома загорались. А искры прожигали дыры в одежде, – сказал Фред, оседлавший вместе с еще несколькими юными джентльменами ворота.

– Да, нынешнее Четвертое июля будет сильно отличаться от прошлых, без салюта три раза за день. Власти боятся. У старой пушки такая отдача, что кому-нибудь может снова оторвать руку, как год назад, – подхватил Элли Дикенс, главный щеголь этой компании, вытягивая вниз безукоризненные манжеты, в надежде восхитить Мод своими новыми запонками.

– Чем же нам вечером-то заняться, если бала не будет? И лишены мы его только по той причине, что старшему поколению, видите ли, наскучило танцевать. Ужасная несправедливость! – выдохнула досадливо хорошенькая Белл, которая танцевала как фея, никогда от этого не уставая.

– Хоть гонки наши на лодках отменить не посмели. Испугались небось, что если они и это запретят, то быть мятежу, – выкрикнул длинный Герберт, растянувшийся на лужайке у ног черноглазой Джулии.

– Мы просто обязаны изобрести какое-нибудь развлечение на сегодняшний вечер. Думайте и предлагайте. План должен быть потрясающе увлекательным, но безопасным! – воскликнула Грейс.

Проведенное без веселья время представлялось ей напрасно потраченным. Сейчас, например, она, улучив момент, незаметненько опустила в карман Джека Стратта жабу и с нетерпением ожидала момента, когда он полезет за носовым платком.

– Давайте назначим приз за лучшую идею. На раздумья всем пять минут, а потом предлагайте. Самый хороший план приведем в исполнение, – сказала Энни, очень довольная таким живым началом вечеринки.

Остальные ее поддержали и, умолкнув, погрузились в сосредоточенные размышления, которые время от времени прерывал чей-нибудь вопль: «Придумал! А хотя нет. Не годится!» Подобные реплики встречались компанией краткими взрывами хохота, за которыми вновь следовала тишина.

– Время вышло, – объявил наконец, глянув на свои золотые карманные часы-луковицу, Фред.

Все предложения оказались по-своему интересными, однако после длительной дискуссии большинство одобрило идею Герберта. Он предложил пуститься вечером в плавание на лодках. Должно было выйти очень красиво. Они и катанием насладятся, и фейерверк увидят, который власти организовали на вершине горы, и отдохнут, не подвергаясь никаким опасностям.

– На каждую лодку повесим по цветному фонарику. Во-первых, для красоты, а во-вторых, уж точно тогда в темноте не столкнемся с какой-нибудь другой посудиной, – подала мысль Энни, которую водные прогулки всегда немного страшили.

– А почему бы тогда не осветить лодки полностью? Устроим что-то вроде китайского праздника фонариков. Я недавно как раз читал о таком и знаю, как это делается. Скажете, плохо? – И Фред, загоревшись своей идеей, так резко всплеснул руками, что едва не свалился с ворот, а из карманов его высыпалось несколько библиотечных книжек. Очень было похоже на то, как выбрасывают из корзины воздушного шара положенные туда для балласта мешки с песком.

– Да! Да! – поддержали его нестройным хором остальные мальчики, которым воображение уже весьма ярко нарисовало китайский праздник.

– Фред и Энни достойны первого приза. Их планы действительно гениальные. Мы же можем не просто покататься, а устроить процессию лодок с фонариками. Выйдет куда эффектнее давно всем надоевшего фейерверка, – обогатила замысел новой идеей Элли.

– Да! Да! Правильно! – по-разному, но с одинаковым пылом отозвались остальные и с энергией, свойственной людям их лет, пустились в дальнейшую разработку плана захватывающего предприятия.

– Давайте все кем-нибудь переоденемся, – сказала Джулия, обожавшая театр.

– Каждый изобразит какой-то забавный персонаж, – добавила Мод, представляя себе, как изумительно станет выглядеть со своими светлыми волосами в роли русалки.

– И, проплывая под мостами, мы будем петь, – добавила еще больше красочности в задуманное празднество очень любившая музыку Энни.

– Жаль, лодки еще танцевать не заставишь. Представляете, как было бы здорово, если бы они с фонариками могли вальсировать по воде, будто светлячки, – мечтательно произнесла Белл, по-прежнему сожалевшая об отмененном бале.

– К нам вечером приедет много ребят из города. Устроим что-то вроде пикника. Городские такое ужасно любят, – предложил гостеприимный Герберт, чей дом и амбар были излюбленными местами сбора всех его приятелей и чьи три прелестные сестры почти всегда принимали участие в общих увеселениях.

– Хорошо придумано. Ко мне завтра тоже две кузины приедут. Пикник им наверняка понравится, а без него мне пришлось бы их целый день самому развлекать. От Джека-то толку чуть. Только и знает, что вокруг Грейс увивается, – проворчал ленивый Фред, которому общение с девушками, кроме одной-единственной, давалось весьма нелегко.

– По-моему, план с пикником все точно одобрят. А раз так, то давайте привлечем побольше народу. Пускай каждый из нас поговорит со своей мамой. Почему бы им тоже не поучаствовать? – Энни явно жаждала сделать завтрашний праздник как можно более многолюдным.

Друзья засиделись на ступеньках и на заборе до позднего вечера, и если бы хоть половина их планов назавтра осуществилась в том виде, в каком рисовало им пылкое воображение, то городок этот начал бы, пожалуй, напоминать сумасшедший дом. К счастью, вовремя вмешавшись, более зрелые умы и более умелые руки многое подкорректировали, благодаря чему празднество принесло удовольствие не только молодежи, но и людям постарше.

Четвертое июля началось именно таким утром, которое лучше всего подходит для торжеств. Небо чистое. Воздух свеж. Тепло, но не жарко. И совершенно не пыльно. Городок пробудился спозаранку, хотя сон его на сей раз не потревожили ни залпы пушки, ни «парад древностей»[105], и к восьми часам люди уже стеклись под звон колоколов к сити-холлу (то бишь к ратуше), чтобы послушать Декларацию независимости, которую громогласно зачитал добрейший и выдающийся их земляк, чьи собственные деяния, речи и принципы стали для всего мира примерами справедливости и доброты. Далее была хором пропета «Ода радости», толпа разразилась возгласами «Да здравствует Америка!», и не успело еще стихнуть эхо торжественных восклицаний, как народ ринулся к реке, торопясь поскорее влиться в стихию праздника, который обещал пройти по самому высшему разряду.

Ровно в десять взяли старт лодочные гонки. Люди, сгрудившись на обоих берегах, поддерживали юных гребцов веселыми воплями. Плыли кто на чем и кто как мог. Мимо зрителей проносились не только лодки и каноэ, но и, вызывая неистовый хохот толпы, жестяные корыта и прочие, самые неожиданные емкости, из коих гребцы не вываливались в воду лишь чудом. Более степенные граждане участвовали в это время в выставке сельскохозяйственных достижений, которые оценивались компетентными судьями. Там тоже было весело, и победителей бурно приветствовали. Но разве сравнится это с азартом гонки!

Фред и Гилберт, друзья, равные во всех своих начинаниях, пришли к финишу первыми. Маленький вымпел, вручавшийся ежегодно победителям состязания на воде, стал им наградой. Они прицепили его к большой лодке и, усадив в нее всех девушек из своей компании, торжественно двинулись к широкому лугу. Вымпел гордо реял на ветру, а на лугу их поджидали три раскидистых дуба, под сенью которых было решено устроить большой пикник.

Мамы наших приятелей с удовольствием поучаствовали в подготовке пикника и принесли много снеди, чтобы торжественный обед удался на славу, а также привели с собой мужей, младших детей и даже своих гостей. Пестрая разновозрастная компания наслаждалась летним погожим деньком. Усталые за неделю отцы полеживали на траве. Матери, забыв о множестве повседневных забот, вели приятные беседы. Молодежь занималась сервировкой столов и подготовкой обеда, превратившейся в увлекательную игру. Детвора резвилась, а младенцы или мирно подремывали в колясках, или снисходительно внимали сюсюканью взрослых.

Так все они провели время до заката, а затем разошлись по домам, чтобы переодеться и накопить сил для вечерних забав. Прошел уже слух, что мосты через реку будут освещены. Это старшее поколение, одобрив замысел молодежи устроить праздник фонариков, решило внести свою лепту. На берегу расположился оркестр. Красивая вилла на вершине горы засияла полосами развешанных на фронтоне ярких ламп. Ветви вязов и яблонь унизали, точно диковинными плодами, золотыми и охряными фонариками. Похоже, ответственные на небесах за погоду благосклонно отнеслись к устроителям этой красоты и подарили городку безветренную темную ночь, на фоне которой освещение стало особенно красочным. Арка света словно реяла над водой. Когда же с вершины горы взвились фейерверки, собравшихся охватил сильнейший восторг. Даже светлячки тоже словно праздновали, сотнями мерцая по берегам. А выше по течению, где река разделялась на два русла, смутно поблескивали некие таинственные существа, напоминавшие эльфов.

Но вот они двинулись по воде, и вскоре зрителям на берегу стало ясно, что к ним приближаются лодки, усыпанные яркими огоньками, которые отражало зеркало темной воды. Немыслимое разнообразие фонариков! Сине-серебристые шары. Огненно-красные, в форме цветов. Золотые и зеленые треугольники, кубы, радужные воланы. Расцвеченные до самых вершин мачт, кораблики отваливали теперь от всех причалов, спеша навстречу друг другу, чтобы образовать лучезарную процессию, которая мало-помалу опоясывала остров. Подобно морскому змею, который, воспряв от сна, плавно расправляет кольца и вытягивается во всю длину, они наконец выстроились один за другим на реке и дружно поспешили к мостам.

– Вот это да! – восклицали завороженные необычным зрелищем даже самые равнодушные из зрителей, забыв при появлении лодок и о фейерверке, и о городской иллюминации.

Такого успеха не ожидали и сами юные леди и джентльмены. Шествие их по воде сопровождал оркестр, а сияющие мосты словно вторили сверху сиянию суденышек. Настоящая феерия!

Лодка, густо задрапированная зелеными ветками и мигающими фонариками, напоминала звездный плавучий остров. Она шла во главе праздничного каравана. В зарослях пряталось множество певчих птиц, а точнее – поющих девочек. Энни солировала, и подруги ее хором подхватывали припевы.

За ними следовала гондола, полная очаровательных венецианских дам, а управлял ею прекрасный художник, считавшийся гордостью этого городка.

За гондолой будто бы гнались сидевшие в каноэ трое очень смуглых индейцев – устрашающе раскрашенных, вооруженных томагавками и с ожерельями из ракушек на шеях. Далее сияла баржа, где на красных подушках удобно устроилась Клеопатра. Две юные египтянки, Белл и Грейс, обмахивали ее опахалами из павлиньих перьев. Роль Клеопатры исполняла Джулия. Черные глаза ее радостно сверкали. Она очень гордилась и короной на голове, и платьем из переливающейся белой парчи, и драгоценностями, которые удалось ей позаимствовать для сегодняшнего выступления у родных.

Плоскодонной баржой с группой весьма бойких юных моряков управлял лихой шкипер Томас Браун-младший. За баржой поспешала изящная лодочка с хохочущими феями в серебряных платьях. На платьях у них были серебряные крылышки, и каждая размахивала серебряной волшебной палочкой. Множество серебряных китайских фонариков-звездочек отбрасывало таинственный свет на этих чудных созданий.

Лу Полп избрала себе роль Леди Озера. Лодкой она великолепно управляла самостоятельно. Рядом с ней сидел Джек, изображавший средневекового барда. В руках он держал ситар – за неимением лучшего музыкального инструмента.

Черное судно, увешанное кроваво-красными фонарями, несло на своем борту команду свирепых чернобородых пиратов в красных рубашках. Вооруженные до зубов саблями и пистолетами, они то и дело вступали в ожесточенные схватки, как бы что-то не поделив. Клинки их звенели, а высоко на мачте полоскался черный флаг с белым черепом и перекрещенными костями.

Бой пиратов сопровождало хоровое исполнение песни – самой свирепой, какую только юноши сумели отыскать. Оглушительная их пальба из пистолетов, заряженных холостыми патронами, вызвала не менее оглушительные вопли юных джентльменов на берегу. Лошади принялись гарцевать, а кучеры спешно повезли с мостов робких дам, приехавших в экипажах насладиться праздником.

Лодка, изображавшая китайскую джонку, не очень-то напоминала последнюю, однако китайские мандарины в ней были вполне хороши. Одетые по-древнекитайски, с древнекитайскими косичками на затылках, они устроили себе традиционное чаепитие под китайскими бумажными фонариками. Малышня на берегу осталась очень довольна.

В ладье, которая плыла за джонкой, блики бледно-голубых фонарей выхватывали из тьмы деву Элейн[106]. Она возлежала на белой кушетке с письмом в руке. Прекрасные золотистые локоны доходили ей до колен. Печальный гном, устроившись у ее ног, вел ладью по направлению к Камелоту. Сцену эту узнали все, настолько выразительно она оказалась сыграна, и обрадованная успехом Мод едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться от удовольствия. Поистине грандиозный успех! Едва ладья ушла под мост, как толпа зрителей кинулась на другую его сторону, чтобы продлить наслаждение зрелищем, которое было признано лучшим за всю эту ночь.

Восемьдесят лодок сверкающей вереницей петляли по изгибам реки, темной и гладкой, как шелк. Затем вся эта кавалькада собралась под освещенным мостом, образовав сияющий разноцветными огоньками волшебный остров, с которого доносились музыка и смех. Ну а обитатели его выглядели весьма живописно. Их причудливые силуэты порхали и сновали взад и вперед.

Дева Элейн, поднявшись с белого ложа, ела вместе со своим верным карликом конфеты. Эллен Дуглас старательно уворачивалась от «арфиста», который так энергично ерзал со своим ситаром, изображавшим арфу, что запросто мог сбросить девушку в воду. Китайцы пригласили Клеопатру на чаепитие. Галантный гондольер беседовал с венецианскими дамами об искусстве. Веселые маленькие матросы, пренебрегая опасностью, пустились на лодке в пляс. А трое индейцев – Фред, Герберт и Элли, – издавая свирепые кличи и рассекая со свистом томагавками воздух, готовились, казалось, ступить на тропу войны.

Ночь получилась по-настоящему театральной. Оркестр играл мелодии времен Войны за независимость. Вилла на вершине горы сияла, как солнце в зените. Темноту неба рассекали всполохи метеоров, звезд и длиннохвостых комет фейерверка, которые, свистя и пылая, взвивались с холмов.

На пике всеобщего восторга в праздничный гул и гомон ворвался тревожащим диссонансом надсадный бой пожарного колокола.

– Пожар! Пожар! – раздались крики из центра городка.

– Почта горит! Срочно нужны люди! – вопил, пробиваясь сквозь толпы к реке, запыхавшийся мальчик.

Все тут же дружно кинулись на помощь. Центр уже был охвачен паникой. Поскольку почту опоясывало кольцо магазинов, их владельцы, страшась огня, выкидывали свои товары на улицу. Пожарные, разбив стекла витрин, лили внутрь помещений неимоверное количество воды. Копоть, дым, крики, огромные лужи… Мальчишки путались у всех под ногами. Для них происшествие стало увлекательным дополнением к празднику.

С пожаром справились, к счастью, еще до того, как успели выкачать насосами всю речную воду.

На этой тревожной ноте торжества закончились и все разошлись по домам, чтобы поужинать. Надо же было как-то восстановить растраченную энергию!

Особенно нуждалась в этом местная молодежь.

Самая веселая компания собралась у Фреда. Уписывая торт, друзья обсуждали прошедший вечер. Боевая окраска индейцев размазалась и смешалась с сажей. Головные уборы из перьев приобрели жалкий вид. Слишком уж торопились их владельцы, когда выскакивали из лодок и неслись на пожар. Бедная Клеопатра промокла до нитки, потому что какой-то пожарный случайно обдал ее струей воды из брандспойта. (Впрочем, это происшествие нимало не испортило ей настроения.) Дева Элейн, утопившая свою роскошную шляпу в реке, пыталась согреться, обмотавшись огромной шалью. Джек и Грейс постукивали зубами, ища защиты от ночной прохлады под объемным плащом. Эллен до того допелась со своим хором, что голос у нее сел. Бравые пираты сдвинули бороды на затылки. А как бы иначе могли они насладиться тортом?

Мокрый, потрепанный, перепачканный, но счастливый отряд, единодушный во мнении, что никогда еще не доводилось им отмечать День независимости так весело.