– Будьте любезны, мэм, дать мне один из этих красных тюльпанов, – вывела Хелен из задумчивости торопливая просьба.

Она подняла глаза. Маленькая чернокожая девчонка, держась одной рукой за железную ограду, другой указывала в сторону клумбы с великолепными красными и желтыми тюльпанами, которые чуть покачивались на ветерке под ласковым солнцем.

– Увы, не могу тебе дать даже и одного, потому что они не мои, – откликнулась Хелен, с сожалением видя, как на мечтательное лицо девочки наплывает тень разочарования.

– А я думала, вы здесь живете или с хозяевами знакомы. Мне так хочется получить хоть один такой цветочек, – смотрела та по-прежнему на клумбу жаждущим взглядом.

– С удовольствием бы тебе сорвала, но с моей стороны это было бы воровством. Давай-ка ты лучше пойдешь сама к владелице дома и попросишь у нее разрешения. Может, она и позволит тебе взять один цветок. Их ведь здесь много.

И, обнадежив подобным образом свою юную собеседницу, Хелен продолжила путь, отягощенная собственным разочарованием, которое тяжелым грузом лежало на ее сердце. Спустя полчаса, возвращаясь назад по противоположной стороне той же самой улицы, Хелен вновь увидела эту девочку. Взгляд ее был по-прежнему прикован к цветам. Только теперь она не стояла, а сидела на ступеньках с тем выражением, когда понимаешь, что надежда получить желаемое тщетна.

При ее приближении девочка обернулась и, узнав приветливую молодую леди, улыбнулась так доверчиво, что Хелен не могла не спросить:

– Ну, ты ходила в тот дом?

– Да, мэм. Но девушка мне ответила, чтобы я убиралась. Теперь я просто сижу и любуюсь этой красотой, раз уж мне даже чуточки ее не достанется, – вздохнула девочка.

– Ну нет, ты ее получишь! – воскликнула Хелен, сообразив вдруг, насколько легко ей обрадовать это дитя. Сама изрядно разочарованная, она была склонна помочь любому разочарованному существу на свете. – Идем со мной. Тут, за углом, есть цветочный магазин, и мы подберем тебе там славный букетик.

Лицо девочки просияло восторгом и благодарностью, а у Хелен сделалось тепло на душе от того, что она способна доставить ей радость. И пока они шли, она окончательно расположила к себе Бетти (так звали девочку), расспрашивая с интересом о ней самой, ее маме, любимом котенке и о многом другом в их жизни.

Цветочный магазин показался Бетти страной из сказки. Когда же Хелен вручила ей горшок, в котором каким-то самым удивительным образом соседствовали гиацинт и румяный тюльпан, она ощутила себя облагодетельствованной не иначе как доброй феей, решившей исполнить ее мечту.

– Экое загляденье, мисс, – завороженно проговорила она. – Не знаю, смогу ли я вас чем-то отблагодарить, разве что… Знаете, мама моя берет в стирку белье. Она станет стирать для вас все, что хотите. И красивые складочки там, где нужно, потом загладит. Вы ведь столько для меня сделали!

Держа одною рукой горшок с цветами, Бетти другой крепко обняла девушку. Хелен, растроганная, дала обещание непременно ее навестить, а потом несколько раз оборачивалась на новую свою подружку. Та, быстро поднимаясь по косогору, тоже несколько раз на ходу оборачивала к ней сияющее черное личико, счастливо улыбалась и посылала воздушные поцелуи. Горшок с цветами покачивался в ее объятиях, и красный тюльпан сиял у ее головы, как драгоценнейшее сокровище.

Наконец девочка скрылась из виду, и тогда Хелен сказала себе, улыбнувшись и глубоко вздохнув:

– Вот даже лучше себя почувствовала оттого, что хоть ей досталось желанное, пусть даже меня саму удача и обошла стороной.

Через несколько недель после этого Хелен, собравшаяся провести лето за городом, решила отдать в стирку несколько муслиновых платьев. Вспомнив слова Бетти о том, до чего искусная прачка у нее мать, девушка направилась к ней домой – не только по делу, но и чтобы узнать, как поживает маленькая любительница цветов.

Бетти с матерью жили в маленькой комнате, бедно обставленной, жаркой, тесной, полной тазов и утюгов. Мама Бетти стирала, а девочка, устроившись возле единственного небольшого окна, со скучающим видом расправляла оборки на чьей-то юбке.

При виде Хелен она вскочила и захлопала в ладоши, а голос ее зазвенел от радости:

– Мама! Мама! Эта та самая леди! Дорогая моя, красивая леди! Она и вправду пришла!

Подобная встреча способствовала дружеской атмосфере, и миссис Симмс с удовольствием взялась срочно привести в порядок принесенные Хелен платья.

– Ну а как там твои цветочки? – полюбопытствовала напоследок Хелен, уже собравшись уходить.

– Остались одни только листья, мэм. Но я забочусь о них, и мама говорит, что следующей весной цветы снова появятся, – ответила девочка, указывая на горшок с тюльпаном и гиацинтом и на одуванчик, который смело рос рядом в давно отслужившем свое старом чайнике.

– Тогда тебе надо хорошенько набраться терпения, – с улыбкой глянула на ее крохотный садик мисс Хелен.

– Да, мэм. Но я пока хожу и любуюсь цветами в магазине. Продавец даже однажды мне подарил гвоздику без стебля. Может, потом когда-нибудь снова подарит. Так что я дотерплю. – И Бетти нежно коснулась пальцем своего друга-одуванчика.

– Может, хочешь повидать мой сад? – предложила Хелен. – Набирай там себе цветов сколько хочешь. И играть тебе в нем понравится. Надеюсь, мама не против, чтобы ты приехала ко мне в гости?

На лице Бетти возникла было ликующая улыбка, но в следующий момент уголки ее губ опустились, и она, покачав головой, стоически произнесла:

– Нет, мэм, мама никак без меня не сможет. Работа у нее очень утомительная. Она так от нее устает. Но я с удовольствием ей помогаю. Мы носим с ней вместе по домам белье, которое нам отдают для стирки. Может, позже когда-нибудь у меня к вам приехать получится, но не сейчас.

И столько терпения ощущалось в этом маленьком существе, что Хелен почувствовала укол совести. Поглощенная собственными заботами, она, похоже, забыла, у скольких людей заботы куда серьезнее ее собственных. Ей очень хотелось сделать для мамы и дочки что-то хорошее. Но что именно? Она, вероятно, долго бы терялась в догадках, не подскажи ей путь миссис Симмс. Погладив девочку, которая крепко ее обняла, по кудрявой головке, она вдруг сказала:

– Ну до чего ж она у меня цветы обожает! Большое, мэм, моей славной Бетти от них утешение. Может, и выйдет когда-то у нас за город съездить и наглядеться, как оно все там растет. Но пока нам непозволительно.

– Ну, может, тогда позволим загороду самому к вам прийти? – осенил тут же Хелен замысел, от которого лицо ее просияло. – Если вы не против, я вполне могу это сделать. Мне нужно будет возвращаться из загорода сюда на урок немецкого. Пусть Бетти меня поджидает в десять часов утра по средам и субботам на углу парка возле статуи оленя, и я каждый раз стану привозить ей красивый букет.

Бетти, подхваченная восторгом, затанцевала среди тазов и баков для кипячения. Предложи ей Хелен хоть все конфеты из роскошного магазина Коупленда, это бы принесло ей гораздо меньшую радость, чем то, что ей было обещано.

– Ну, мамочка, я же тебе говорила! Мисс Хелен – как настоящая добрая фея! – воскликнула после ухода девушки Бетти, устраиваясь в пустой корзине для белья немного поразмышлять над свалившимся счастьем.

– Нет, дорогая, она не как фея, а как настоящий ангел, – ответила мама, дав ненадолго отдых усталым рукам.

До Хелен, которая находилась еще поблизости, донеслись их слова, и она подумала с грустью: «Эх, вот бы и тот человек тоже считал меня ангелом».

В среду Бетти явилась на место встречи на полчаса раньше срока и до появления Хелен успела подробно поведать о своей удаче кроткоглазой статуе симпатичного олененка. А потом пришла Хелен с таким огромным букетом, что он почти скрывал из вида ее саму. Единственной очевидицей этой сцены оказалась старая торговка яблоками, и уж она-то могла засвидетельствовать, насколько все получилось прекрасно. Июньские розы, ландыши, нарциссы, нежно-зеленые папоротники, гроздья белой сирени… Бетти, восторженно вскрикнув, вцепилась обеими руками в букет, не зная, можно ли верить такому счастью. Даже в самых смелых своих мечтах она не могла представить, что окажется обладательницей такой красоты.

– Это все для меня? Мне? – У нее перехватывало дыхание. – О, что скажет мамочка!

– Беги домой и узнаешь, – поторопила ее мисс Хелен. – И не надо меня благодарить. Лучше поставь их скорее в воду. А в субботу приходи сюда опять.

Махнув девочке на прощание, она с улыбкой продолжила путь, а Бетти кинулась опрометью домой, спеша заполнить там цветами все свободные посудины, чтобы комната, где дни напролет работала мама, превратилась в цветущий сад.

Две подруги встречались в течение всего лета – и в дождь, и в солнечную погоду. И хотя в решении личной своей проблемы девушка не продвинулась ни на шаг, цветочная миссия изрядно ее бодрила. Видя, какое счастье приносит маленькой своей подружке, она проникалась надеждой, что и ей самой оно, может быть, все-таки улыбнется. А пока она научилась черпать радость в дарении.

Знакомство с девочкой и ее мамой, двумя неустанными труженицами, стало для Хелен постижением ранее неизвестного ей языка, и он был несравненно труднее немецкого, который она учила. Каждый раз при встречах и расставаниях с Бетти у нее появлялось чувство, будто за ней тянется невидимый шлейф, оставляя на пройденном ею пути какой-то новый след, и походка ее становилась легче, а на душе делалось до необычайности хорошо.

Стремясь сохранить и продлить в себе это чувство, Хелен стала дарить цветы и другим людям. Теперь она всегда возвращалась из загорода с ворохами букетов, предназначенных тем, кому они могли поднять настроение. Хелен ставила их у кроватей больных, на стол швее, а то и бросала чумазым детям, которым не находилось в городе иного места для игр, кроме сточных канав. Друзья посмеивались над ее увлечением флорой, хотя многие из неровно дышащих к ней молодых джентльменов втайне мечтали сами бы получить от нее хоть один цветок.

Совершенно само собой сочувствие обездоленности, боли и одиночеству все отчетливее приводило Хелен к тому, о чем она прежде попросту не задумывалась, и ей начали открываться картины куда более выразительные, чем шедевры живописи, и музыку ее уши теперь улавливали такую, какой не услышишь в концертных залах. Красивой Хелен была всегда, но теперь у нее проснулось сердце, а благодаря этому жизнь перестала ей видеться чередой сплошных летних дней. Существование беззаботной бабочки ее уже не устраивало.

С наступлением осени она вернулась в свой городской дом, и перемены, произошедшие с ней за «тихий сезон», заметили все ее молодые друзья. Точнее сказать, на первый взгляд Хелен вроде бы продолжила то, от чего на лето уехала, и все-таки хорошо ее знавшим предстала иная красавица Хелен. Она будто готовила себя к великому счастью, которое вот-вот должно было войти в ее жизнь.

Бетти, сама не догадываясь об этом, весьма поспособствовала дорогой своей мисс, когда заразилась корью. Доктор Стронг, придя к ней, удивился букету цветов возле ее кровати, спросил, откуда они, и тогда девочка рассказала ему все-все про дары мисс Хелен, начиная от красного тюльпана и кончая красными розами, которые стояли подле нее в этот момент.

– Ей очень много дарят букетов, – продолжала она. – Но мисс Хелен тут же раздает их бедным людям вроде нас с мамой. Эти цветы, например, у нее от одного знакомого, который хотел, чтобы она пришла с ними на роскошный бал, а она решила, пока цветы совсем свежие, принести их мне. Правда она необыкновенно добрая?

– К тебе – да. Но она очень жестока к джентльменам, которые надеялись, что она не расстанется с их цветами, пока они не завянут, – с грустной улыбкой разглядывая букет, ответил ей доктор.

– Ну нет, если люди ей нравятся, она их цветы у себя оставляет. Однажды, когда я была у нее, принесли книжку и букетик фиалок, так она эти фиалки мне не отдала. Но я совсем не расстроилась. Потому что ушла от нее с двумя, даже лучшими букетами. Один был из гвоздик, а другой из красных гераней, – весело сообщила Бетти.

– Какая же ты хорошая, умная и наблюдательная девочка! – с неожиданной нежностью вдруг погладил ее по кудрявой голове мистер Стронг. – Значит, фиалки ей, говоришь, понравились?

– И еще как! – подтвердила Бетти. – Когда я снова пришла к ней через неделю, они у нее еще стояли. Увядшие уже. Высохшие. Но мисс Хелен не разрешила заменить их розой, которую она мне подарила.

– Молодчина девочка! – Тон у доктора сделался еще ласковее. – Ни разу меня еще так не радовали пациенты. Ты, главное, полежи теперь недельку в покое, тишине. А потом опять побежишь здоровая к леди Хелен.

И, стащив украдкой из букета Бетти цветок розовой герани, мистер Стронг ушел, донельзя вдохновленный тем, что ему довелось услышать в этой убогой комнате.

Следующим же утром на столе у мисс Хелен появился свежий букетик фиалок, при каждом взгляде на который щеки ее начинали алеть, подобно только что распустившимся бутонам июньских роз. Доктор Стронг, нанеся ей визит, настоятельно уговаривал ее не навещать пока Бетти, так как в том районе много больных лихорадкой. Куда лучше ему самому являться к ней с докладом о состоянии здоровья ее маленькой подружки.

Он заходил к Хелен почти каждый день и после очередного визита подумал, исполненный нежности и волнующих предчувствий: «Как же поверхностны мы порою оказываемся в своих скороспелых суждениях. До чего сильно я ошибался в прошлом году! Теперь-то я ясно вижу: Хелен отнюдь не пустая светская попрыгунья. Она, при всей своей красоте, еще и умна, глубока и ставит перед собой массу прекраснейших целей. Вот чем на самом деле меня пленяет взгляд голубых ее глаз. Возможно, у меня теперь хватит смелости признаться ей в том, на что не решился я в прошлом году».

Хелен после его ухода осталась охвачена размышлениями, овеянными смиренной надеждой. «Он, кажется, теперь одобряет меня. А я ведь было уже почти отчаялась. Ох, как же хочется верить, что я его правильно понимаю и чувства меня не обманывают!»

Доктор, похоже, решился, и чувства не обманули Хелен, потому что первого июня Бетти и ее мама, надев лучшие свои наряды, отправились в церковь, где им отвели лучшие места на хорах среди еще нескольких других скромных людей, которые были приглашены посмотреть, как выходит замуж их дорогая мисс.

Бетти в розовом платье, с синей сумочкой и в желтой шляпке с синими лентами сияла со своего места, как радуга. Мама ее была исполнена восторга и важности. Ей довелось помогать с подготовкой праздника, и теперь, пока ждали невесту, она рассказывала об этом заинтересованным слушателям.

Когда послышалась музыка, Бетти в благочестивом трепете, воздев глаза к потолку, замерла. Когда же всеобщий гул голосов возвестил о появлении невесты, Бетти так резко перегнулась через ограждение, что, не схвати ее мама вовремя за ноги в полосатых чулках, улететь бы ей вниз. А когда окруженная туманом фаты, белая фигура плавно двинулась по проходу, у Бетти вырвалось громкое:

– Если бы у нее были крылья, она походила бы на ангела, правда, мамочка?

За церемонией она наблюдала, застыв неподвижно, как статуэтка из черного дерева, но по глазам ее было легко догадаться, что созрел у нее какой-то замысел. И вот, стоило молодоженам направиться к выходу, как Бетти, сорвавшись с места, помчалась вниз по ступенькам. Уворачиваясь от рук, перепрыгивая через шлейфы дам, она пробилась на улицу к экипажу.

Молодожены уже сели в него. Дверца захлопнулась. Мистер Стронг потянулся к окну, чтобы задернуть занавески, – но тут перед ним возникло черное личико, над которым, как ореол, сияла желтая шляпа.

Праздничная толпа могла видеть и слышать, как Бетти, протягивая в окно букет и тяжело дыша после стремительного своего бега, настойчиво проговорила:

– О, пожалуйста, не уезжайте! Позвольте сперва мне отдать эти цветы моей леди. Я сама вырастила их для нее.

И все увидели, как очаровательная миссис Стронг склонилась поцеловать девочку. Но слов молодой счастливой жены, обращенных к Бетти, никто не расслышал. Очень тихих слов:

– Вспомни, милая, первый тюльпан, который ты получила год назад. Умеющий ждать и верить никогда не проигрывает.

– Это уж точно, – подтвердил доктор, поглядев с обожанием на свою красавицу-жену.

И экипаж покатил прочь, а Бетти провожала его торжествующим взглядом, пока он не исчез из виду.