Пэтти, стоя у одного из окон приюта, глядела задумчиво вниз, на двор, где играли двадцать девочек с одинаково коротко стриженными головами и одетые в одинаковые коричневые платья и синие фартуки. Все они, как и сама Пэтти, были сиротами. Некоторые хорошенькие, некоторые некрасивые, одни крепкие и румяные, другие чахлые и бледные, они тем не менее, похоже, вполне хорошо проводили время, и игры, несмотря на сиротскую жизнь, доставляли им удовольствие.
Время от времени какая-нибудь из них зазывно махала рукой или кивала, призывая Пэтти присоединиться ним, но в ответ следовало лишь решительное покачиванье головой, и она по-прежнему оставалась возле окна, погруженная в не по-детски серьезные мысли.
«О, если бы кто-нибудь наконец приехал забрать меня отсюда. Я так устала от здешней жизни, что мне ее долго не вынести».
Вполне естественно, что бедняжке Пэтти хотелось перемен. Она ведь жила в приюте с тех пор, как себя помнила. И хотя относились к ней здесь по-доброму, место это ей опостылело, и мечтала она, подобно многим другим сиротам, поскорее обрести настоящий дом.
Детей тут кормили, воспитывали и обучали, пока они не становились достаточно самостоятельными, чтобы самим о себе заботиться. Затем некоторые воспитанницы попадали в приемные семьи, а другие поступали в услужение. Время от времени самых счастливых отыскивали родственники. У одной девочки они оказались богатыми и щедрыми. Приехав за ней в красивом экипаже, они в честь знаменательного события устроили всему приюту настоящее пиршество, а потом время от времени позволяли Кейт навещать бывших своих подруг и дарить им подарки.
История эта вызвала в приюте большой переполох, и дети долго еще обсуждали ее и пересказывали новичкам как прекрасную вдохновляющую легенду. Многие тогда принялись мечтать о том, что и у них вдруг тоже обнаружатся замечательные родственники, и рассуждать, чем они займутся, когда мечта станет наконец явью.
Но Кейт появлялась все реже и реже, а потом визиты ее совсем прекратились, новым девочкам старожилы о ней рассказывать перестали, и одна лишь Пэтти до сих пор грезила о добрых родственниках, которые приедут за ней и умчат в будущее, полное роскоши, покоя и любви.
Но никто, однако, за ней не приезжал, и год за годом Пэтти видела, как выбирают других детей, и вела монотонную жизнь с множеством скучных обязанностей да очень редко выпадающими удовольствиями.
Ни одну семью, желавшую взять кого-то к себе, Пэтти не привлекала. Маленького роста, бледная, застенчивая, с одним плечом выше другого, она, хоть и была здорова, всегда казалась больной и в свои тринадцать лет походила скорее не на подростка, а на серьезную взрослую женщину. Выбор тех, кто хотел приемных детей, падал на девочек более привлекательных. А те, кому требовалась прислуга, предпочитали высоких, крепких, жизнерадостных воспитанниц, которые бойко обещали выучиться всему, что надо, и исполнять любые хозяйские требования.
Добрая начальница приюта часто рекомендовала Пэтти как опрятную, сообразительную и кроткую девочку, но старания ее были тщетны, и с каждой новой неудачей бедняжке делалось тяжелее прежнего, лицо ее еще сильнее грустнело, а перспектива провести здесь целую жизнь казалась все невыносимее.
И никто не догадывался, какой мир надежд, чувств, мыслей таит в себе эта одинокая девочка в синем сиротском фартуке, куда уносится она в своих мечтах и насколько пылко юное сердечко, что бьется в чуть скособоченном ее теле.
Но всеведущий Бог помнил о Пэтти. И когда настал час, послал ей помощь, соответствующую ее нуждам. Порой, когда мы меньше всего этого ожидаем, случается событие совсем вроде бы незначительное, но в итоге определяющее нашу дальнейшую судьбу. Маленький нательный крестик венчает собой корону, а незнакомец становится близким другом.
Итак, Пэтти произнесла негромко:
– Нет, я точно больше такого не вынесу…
Тут плеча ее вдруг мягко коснулась чья-то рука и ласковый голос осведомился:
– Что же тебе так трудно вынести, дитя мое?
И прозвучал вопрос так участливо, что девочка, не успев даже привычно смутиться, ответила:
– Здешнюю жизнь, мэм. Других девочек забирают отсюда, а меня нет.
– О-о, дорогая! Прошу тебя, расскажи-ка мне подробнее о своих бедах. Я жду сестру, и время у меня есть.
С этими словами незнакомка опустилась на подоконник и, притянув к себе Пэтти, усадила ее с собой рядом. Немолодая, некрасивая, ничем внешне не примечательная седовласая женщина в простом черном платье. Но лицо ее светилось такой приветливостью, глаза лучились такой добротой, а голос был таким успокаивающим, что Пэтти почувствовала себя совершенно свободно и, доверчиво прижавшись к ней, принялась повествовать о своих невзгодах.
– Так, значит, о родителях тебе ничего не известно? – уточнила дама.
– Совсем ничего, мэм. Меня оставили здесь младенцем, даже записки с именем рядом не было. И с той поры никто никогда обо мне не справлялся, хотя не исключено, что это еще произойдет. Вот почему я очень усердно учусь. Ведь моим родителям не должно быть за меня стыдно, они-то, думаю, люди респектабельные.
При последних словах Пэтти гордо вскинула голову, а леди с улыбкой спросила:
– И отчего же ты так думаешь?
– Ну, я слышала, как наша начальница говорила даме, которая себе выбрала не меня, а Нелли Брайан, что я, по ее мнению, не из простой семьи, потому как отличаюсь от других девочек хорошими манерами. Да и ноги у меня маленькие. Вот. Сами посмотрите.
И Пэтти, скинув грубую приютскую обувь, продемонстрировала как доказательство своего благородного происхождения маленькие, прекрасной формы ножки с высоким подъемом. Наивное тщеславие девочки рассмешило леди, и она весело произнесла:
– Да, красивые ножки. Как, кстати, и руки, хотя, я вижу, тебе приходится много ими работать. И волосы у тебя мягкие, и глазки ясные. Но важнее всего то, что ты хорошая девочка, а уж в этом-то я уверена.
Похвала дамы тронула стеснительную Пэтти; на бледном ее лице заиграл румянец, и, снова обувшись, она с редким для нее оживлением ответила:
– Да, наверное, я довольно хорошая, но стала бы еще лучше, если бы мне удалось выбраться отсюда. Я так мечтаю видеть траву, деревья, сидеть на солнышке, слушать птиц. Я согласна на любую работу, только бы она была за городом.
– А что ты умеешь делать? – глядя внимательно ей в лицо, провела незнакомка легонько ладонью по гладким ее волосам.
Сердце у Пэтти затрепетало, и, охваченная надеждой, она принялась с нарочитой скромностью перечислять весьма впечатляющие для тринадцатилетней девочки навыки, не забыв упомянуть успехи в рукоделии и домоводстве.
– Вы, верно, пришли за служанкой, мэм? – робко спросила она под конец.
– Не я, а моя сестра, миссис Мэрри. Но она уже нашла девочку, которая ей понравилась, и собирается взять ее на испытательный срок.
Свет в глазах Пэтти померк, и надежда оставила ее сердце, но она все же попросила:
– Скажите мне, пожалуйста, кто это.
– Лиззи Браун. Высокая симпатичная девочка лет четырнадцати.
– Она вам не понравится. Я знаю, что не понравится. Потому что Лиззи настоящая… – И Пэтти осеклась. Ей стало стыдно, она покраснела и опустила глаза, боясь встретиться взглядом с пожилой леди, продолжавшей внимательно смотреть на нее.
– Настоящая – кто?
– Ох, мэм, не спрашивайте. Подло с моей стороны было это говорить, и продолжать я не хочу. Вы такая хорошая, что Лиззи у вас тоже станет хорошей, и я рада, что ей повезло выбраться отсюда.
Ответ Пэтти понравился женщине, и она, прекратив расспросы о Лиззи, заговорила о том, что больше всего интересовало ее юную собеседницу.
– Но что, если твои родители, как ты их называешь, так никогда и не объявятся и ты не обретешь счастье, как некоторые другие девочки. Неужели в этом случае ты не попытаешься обзавестись новыми друзьями и как-то изменить свою судьбу?
– Но что я могу сделать? – растерянно посмотрела на нее Пэтти.
– Попробуй находить во всем, что с тобой каждый день происходит, хорошие стороны. Относиться к людям как можно приветливее и добрее. И, не тратя времени на мечты, стараться сделать действительность приятной и для себя самой, и для окружающих. Получится у тебя такое?
– Я попытаюсь, мэм, – кротко ответила Пэтти.
– Мне бы очень хотелось, чтобы тебе это удалось. Меня зовут мисс Джейн, и я обязательно приеду проверить, как у тебя дела. Думаю, что ты справишься. У тебя появится много друзей, и жизнь твоя изменится к лучшему. Ну а теперь мне нужно идти. Выше нос, дорогая. Пробьет и твой час удачи.
И мисс Джейн, окончательно завоевав сердце девочки прощальным поцелуем, ушла. Уже издали она бросила еще один печальный взгляд на худенькую фигурку в синем фартуке. Плечи девочки, так и сидевшей на подоконнике, тряслись от рыданий.
В этот раз разочарование Пэтти оказалось очень сильным. Во-первых, ей ужасно понравилась добрая мисс Джейн, а во-вторых, Лиззи уж точно не заслуживала счастья попасть в такое хорошее место.
Целую неделю Пэтти, выполняя свои привычные обязанности, грустила и тосковала, уносясь мыслями в деревню, где бы она замечательно жила вместе с мисс Джейн.
И вот в понедельник, когда Пэтти опрыскивала водой белье, которое ей поручили гладить, в кухню вихрем ворвалась одна из ее приютских подруг.
– Скорее в гостиную, Пэтти! Там за тобой пришли! – выпалила она. – Это миссис Мэрри. Лиззи у них там врала и ленилась, вот они и возвратили ее обратно. Лиззи теперь жутко бесится. Потому что место было хорошее. С коровами, свиньями и детьми. И работа нетрудная. Лиззи хотела остаться, но они ее не оставили. Да скорее же ты! И перестань на меня так таращиться.
– Это ошибка. Она приехала не за мной! Меня же никто никогда не выбирает. – Пэтти никак не могла поверить тому, что услышала.
– Нет, именно за тобой, – подтвердила подруга. – Миссис Мэрри настаивает, что ей нужна только ты. Начальница велела тебе поторопиться. Иди, я сама тут все сделаю. – И, крепко обхватив Пэтти, она выпихнула ее из кухни.
Вскоре та вернулась, сияя от восторга, и торопливо прощебетала, что немедленно уезжает и потому должна со всеми попрощаться. Поднялась общая радостная суматоха, а потом экипаж укатил, увозя счастливейшую маленькую девочку, которая наконец-то отыскала свое место в этом мире.
Прошел год с тех пор, как Пэтти стала жить на ферме семейства Мэрри. Трудолюбивая, спокойная, надежная, однако пока еще не совсем счастливая Пэтти, которой не удалось обрести то главное, о чем она всегда мечтала. Хозяева были добры к ней, хорошо кормили и одевали, разрешали ходить по воскресеньям в церковь, а если и бранили, то очень редко. Но никто из домочадцев не догадывался о том, как сильно эта застенчивая маленькая служанка нуждается в словах похвалы и в ощущении, что она здесь любима. Ведь ее желания и надежды не сводились к одним только мыслям о работе.
Супруги Мэрри трудились дни напролет. Ферма была большая. Хозяин со старшим сыном работали на ней от зари до вечера. Миссис Мэрри, бойкая и сноровистая хозяюшка, летала по дому, везде наводя порядок и требуя того же от других. Элси, хозяйская дочь, примерно одних лет с Пэтти, помимо школьных занятий посвящала свое время маленьким удовольствиям и, как уж это заведено у юных девушек, мечтам о прекрасном будущем. Младшие сыновья носились по дому, сея хаос и разрушения. Один из них был хромым. С ним-то у Пэтти и установилось что-то вроде дружбы. Он к ней проявлял куда больше внимания, чем остальные, а она отвечала на это сочувствием и добротой и, понимая ранимую его душу, терпеливо сносила его капризы.
Элси не считала Пэтти ровней, и однажды бедняжка случайно услышала, как молодая хозяйка объясняла подруге:
– Она всего лишь служанка. Попала к нам из приюта. Работает за кров и еду и носит мои старые платья. На своем месте эта девочка вполне хороша, но, конечно же, она не одна из нас.
«Всего лишь служанка!» Какие жестокие слова! Но делать было нечего, и Пэтти вновь терпеливо зашагала по своему жизненному пути, по-прежнему грезя о верных друзьях и лучшей судьбе. И неизвестно, что ждало бы ее дальше, если бы не мисс Джейн.
Добрая леди не забывала о ней. На ферму мисс Джейн приезжала нечасто, потому что жила в двадцати милях от нее, но писала родным каждый месяц и всякий раз прикладывала к своему посланию записку для Пэтти, непременно настаивая на ответе.
Пэтти сперва отвечала кратко и скованно, но мало-помалу искреннее участие, сквозившее в письмах мисс Джейн, сломало ее стеснительность. Ответы девочки своей единственной подруге стали длиннее, и добрая леди упорно ободряла Пэтти похвалами, настойчиво убеждая не оставлять стремлений к тому, чего хочет она добиться от жизни. Переписки этой в семье фермера Мэрри не замечали. Тетя Джейн здесь считалась человеком со странностями, да и ответами своими Пэтти никого не обременяла, самостоятельно относя их на почту и снабжая марками, любезно присланными ей старшей подругой. Письма мисс Джейн были для девочки опорой, якорем в житейском море, и она мечтала о дне, когда переселится наконец в ее дом.
…Приближалось Рождество. Оно обещало быть очень веселым, поскольку канун его семейство Мэрри намеревалось провести в гостях у мисс Джейн, с тем чтобы потом пригласить ее к себе – ужинать и танцевать. Всю неделю миссис Мэрри летала по дому с удвоенной скоростью, и Пэтти приходилось трусить следом за ней и выполнять всякие сложные поручения. Элси же в основном занималась своим новым платьем и готовила подарки для братьев.
Наконец все было готово, и миссис Мэрри объявила, что можно отправляться к Джейн.
Пэтти очень надеялась повидаться с доброй дамой, но ее в поездку не взяли. Все семейство весело отправилось на станцию, а ей было велено охранять дом и следить внимательно, чтобы кошка не покусилась ни на один из дюжины пирогов в кладовке. Пэтти стойко вынесла этот удар и дала волю слезам, лишь когда осталась одна, совсем как Золушка. Рыдала она очень долго, сетуя на свою судьбу, в которую никогда не вмешается фея-крестная. Но дождь из слез пошел ей на пользу. Чуть успокоившись, она опять принялась за работу, и при виде ее растрогался бы даже самый жестокосердый из людей.
Все утро она доделывала то, что ей поручили, а потом позволила себе немного развлечься, сидя у окна гостиной и глядя на веселых людей, которые спешили куда-то, готовясь к празднику.
Но ее ожидало и одно приятное занятие. Мисс Джейн иногда давала ей немного денег, и на часть их она купила хозяйским ребятам подарки, которые ей теперь предстояло упаковать. Да, дары были скромные, но покупала она их, искренне желая сделать приятное и лелея тайную надежду получить что-то взамен.
Хозяева все не возвращались, а вечер тянулся и тянулся. Начался сильный снегопад, и Пэтти, сев у теплой печки, открыла шкатулку с подготовленными подарками и принялась перебирать их. За этим занятием мы и оставим ненадолго нашу героиню, совершенно не подозревающую об ожидающем ее сюрпризе.
Тетя Джейн, встретив гостей и выпутавшись из объятий племянников, немедленно поинтересовалась:
– А где же Пэтти?
– Дома, естественно, где же еще ей быть? – откликнулась миссис Мэрри.
– Да здесь, разумеется, вместе с нами! Разве не ясно вам было из моего письма, что я жду в гости всех вас?
– Господи, Джейн, но я и представить себе не могла, будто ты и ее имеешь в виду!
– А я вот имела! Ах, какая досада! Будь достаточно времени, сама бы сейчас поехала и привезла ее.
Мисс Джейн сердито нахмурилась, а Элси при мысли, что им бы пришлось веселиться вместе с какой-то служанкой, расхохоталась.
– Ну, так как сейчас уже ничего не поделаешь, то обсуждать это мы дальше не станем, а перед Пэтти загладим вину завтра… если, конечно, получится! – И тетя Джейн улыбнулась своей обычной милой улыбкой и крепко расцеловала мальчиков, явно пытаясь вернуть себе веселое расположение духа.
Они прекрасно провели время, и никто не придал значения тому, что мисс Джейн нет-нет да и задавала кое-какие вопросы о Пэтти или чутко прислушивалась, когда кто-нибудь из племянников упоминал мимоходом ее доброту. Наконец и сама миссис Мэрри, откинувшись на подушки дивана, положив на скамеечку усталые ноги и прихлебывая ароматный чай, заметила:
– Ты спросишь, опасаюсь ли я оставлять на нее дом? О, вовсе нет. Я ей полностью доверяю. Если потребуется, она и неделю сможет за ним приглядывать. Я считаю ее довольно толковой, хотя порой она кажется не слишком сообразительной. Но она верная, рассудительная и честная, как дневной свет.
– Какая высокая похвала, Мария! Надеюсь, сама Пэтти знает это твое мнение о ней? – спросила мисс Джейн.
– Разумеется, нет. Вредно тешить гордость служанки излишними похвалами. Если я довольна, то говорю: «Очень хорошо, Пэтти». По-моему, более чем достаточно.
– А сама ты очень была бы довольна, если бы расстаралась для Джорджа, а он бы просто бросил: «Очень хорошо, Мария»?
– Но это же совершенно другое… – начала было спорить миссис Мэрри, но ее сестра осуждающе покачала головой, а Элси сказала со смехом:
– Тетушку не переубедить. Она так привязана к Пэтти, что не видит никаких ее недостатков. Ну да, девочка и впрямь недурная, но очень странная и стеснительная. Слова лишнего из нее не вытянешь.
– Вот еще! Она очень хорошая. И обо мне лучше всех заботится! – возразил с неожиданной теплотой в голосе хромой Гарри, чье эгоистичное сердечко было уже к тому времени завоевано Пэтти, которая всегда с готовностью помогала мальчику.
– Из нее вырастет отличная помощница для вашей матери, – поддержал его мистер Мэрри. – Я в этом ни минуты не сомневаюсь. Через четыре года ей стукнет восемнадцать, и если она будет вести себя так же, как сейчас, то я не стану экономить на ее жалованье, – добавил он, покачивая на коленях двух самых младших своих сыновей.
– И она была бы даже хорошенькой, если бы не ее кривая спина, худоба и унылость, – подхватил самый старший сын Нед. – Но Пэтти серьезна, как дьякон. Закончит работу, забьется куда-нибудь в угол и смотрит на нас оттуда испуганно. Ни дать ни взять мышь в мышеловке, – усмехнулся он, развалясь на диване.
– Короче говоря, недалекая, но добросовестная девчонка, – заключила миссис Мэрри. – Ровно то, что и требуется для хорошей прислуги.
И она вернула пустую чашку на блюдце, словно ставя точку в разговоре о Пэтти.
– Недалекая, говоришь? Ох, как же ты ошибаешься! И сейчас я тебе это докажу! – Тут тетя Джейн так энергично вскочила на ноги, что мальчики рассмеялись, а взрослые удивились.
Выйдя из комнаты, она почти тут же вернулась с папкой в руках. Внутри оказалась небольшая стопка писем от Пэтти.
– Вот послушайте. Может, тогда вы наконец поймете, что это на самом деле за девочка и о чем она размышляла весь тот год, который ей довелось провести среди вас.
Мисс Джейн начала читать вслух одно за другим письма девочки, поглядывая время от времени на заметно меняющиеся лица присутствующих. Сперва они стали внимательными, затем сосредоточенными, затем растроганными и виноватыми, и наконец на них явственно проступили уважение и признательность к малышке Пэтти.
Голос мисс Джейн был печален. Реплики ее родных подтверждали правдивость слов Пэтти и дополняли их тем, о чем она имела великодушие умолчать.
– Никогда не подумала бы, что ее хоть как-то задевают мои «привлекательность, веселый нрав и тяга к развлечениям». Как же ей, должно быть, тяжело от того, что, пока я развлекаюсь, она работает! А ведь она и впрямь такая же девочка, как и я. Только, в отличие от меня, ей самой приходится зарабатывать себе на хлеб. Конечно, я могу сделать для нее куда больше, чем просто отдавать свои старые платья или звать к себе перед вечеринками, чтобы она помогла мне одеться, – смущенно проговорила Элси, услышав рассказ Пэтти о множестве увеселений, в которых ей не довелось участвовать.
– Ради всего святого! Если бы я догадалась, как мечтает эта девочка о том, чтобы я обнимала и целовала ее, как своих собственных детей, то я бы так и делала! – взволнованно воскликнула миссис Мэрри, когда мисс Джейн прочла следующее:
«Я им всем благодарна, но ох как грустно ощущать себя неродной в семье. Если бы миссис Мэрри не только своих детей, но и меня хоть изредка целовала на ночь, это значило бы для меня куда больше вкусной еды и хорошей одежды».
– Я даже подумал, не отправить ли ее в школу, когда услышал, как она однажды объяснила Бобу его домашнее задание. Но нашей маме она нужна дома, – извиняющимся тоном сказал мистер Мэрри.
– Если Элси возьмется мне хоть немножечко помогать, то я, пожалуй, не против, чтобы девочка училась. Раз она так этого хочет, – добавила его жена, не желая ронять себя перед сестрой.
– А Джо вместе со мной смеялся над ней, и мы вместе горбили, как она, спину, – с досадой признался Боб, когда из прочитанного тетей Джейн выяснилось, что Пэтти повредила себе позвоночник, поскольку ей, еще совсем маленькой, приходилось таскать в приюте тяжелых младенцев.
– Я им обоим за это врезал, – сообщил Гарри. – Мне Пэтти с самого первого дня понравилась.
– И совершенно правильно врезал, – поддержал его Нед. – За негодяйство надо наказывать. Уж для тебя-то Пэтти готова на все, хотя и редко слышит слова благодарности. А вот я теперь, когда узнал о ее бедной больной спине, сам буду приносить и дрова, и воду. Да я бы и раньше это делал, если бы она попросила.
Подобные комментарии следовали один за другим, пока последнее письмо не было дочитано и присутствующие не открыли для себя совершенно новую Пэтти. А потом тетя Джейн еще и от себя многое добавила. В результате семейство Мэрри охватил такой энтузиазм, что Пэтти, окажись она здесь, грозила бы опасность от этого сильнейшего приступа доброты.
Поразительно, до чего щедрыми мы порой оказываемся, когда нам становится ясно, насколько нуждается в нашей помощи и поддержке ближний. Теперь все наперебой стремились исправить прежнюю несправедливость, и, если бы не мудрое вмешательство тети Джейн, молодое поколение наделало бы, пожалуй, каких-нибудь глупостей.
Было придумано множество разных планов, и каждый решил, что не только непременно подарит Пэтти что-то на Рождество, но и (что гораздо ценнее!) не позволит ей вернуться к давешней жизни.
На обратном пути семейство горячо обсуждало всякие новые идеи, и мальчики то и дело перебирались на сиденье тети Джейн, прося у нее очередного совета.
– Бедняжка, верно, очень тосковала здесь целый день, – вздохнула миссис Мэрри, когда они уже сквозь метель подъезжали к дому. – Как жалко, что ее не было с нами!
– Смотрите, она развела для нас огонь! – выкрикнул, ковыляя по лестнице, Гарри. – Хорошо-то как! Я ужасно замерз.
– А ты не думаешь, тетя Джейн, – тем временем спрашивала Элси, помогая родственнице выбраться из саней, – что если я чуть подправлю свое синее платье из шерсти мериноса, то оно замечательно подойдет Пэтти вместе с моим белым фартуком?
– Надеюсь, ребенок не заболел и не испугался? Мы ведь приехали на два часа позже, чем собирались, – обеспокоенно произнес мистер Мэрри, заглядывая в кухонное окно, потому что у двери их девочка не ждала, а остальные выходившие на эту сторону окна были темны. – О, да вы только посмотрите на эту прелестную картину! – уже другим тоном добавил он. – Подойдите-ка все тихонько сюда…
Остальные неслышно приблизились к двум низеньким окошкам и, глянув внутрь, растроганно посмотрели друг на дружку.
Маленькая худенькая Пэтти, чьи письма произвели на них столь сильное впечатление, растянувшись на старом коврике и подложив руку под голову, крепко спала, а на другой ее руке свернулась уютным калачиком кошка Киса. Можно было подумать, что перед тем, как их обеих сморил сон, они скрашивали одиночество долгой беседой. У очага выстроились в рядок, ожидая владельцев, разного размера домашние туфли. В теплом углу грелся чайник с заваркой. Через открытую дверь гостиной виднелся накрытый к ужину стол, освещенный лампой.
– Ох, это верное маленькое создание ни о чем не забыло! Сейчас разбужу ее и расцелую, – кинулась было в дом миссис Мэрри, но мисс Джейн решительно потянула ее назад:
– Тише. Ты только напугаешь ее своей бурей чувств!
И семейство вошло в дом так тихо, что Пэтти не проснулась. Лишь Киса, открыв один глаз, лениво мурлыкнула.
– Поглядите-ка, – указал Боб на полуприкрытые фартуком Пэтти простенькие подарки.
Пэтти как раз прикрепляла к ним бумажки с именами, когда неожиданно погрузилась в сон, вот сюрприз ее преждевременно и раскрылся.
При виде этих скромных даров никто не рассмеялся, а Элси с торопливой нежностью вернула их обратно в коробку и тщательно укрыла ее салфеткой.
Сколько же у нее самой было ларчиков и коробочек, набитых всякой, по ее мнению, «ерундой», которая так мила девочкам! И отчего она в свое время не пополнила этими вещичками скудную сокровищницу Пэтти?
Дети и взрослые нерешительно переминались на кухне, не понимая, как деликатнее разбудить девочку, которая в их глазах не была уже простой служанкой. Наконец тетя Джейн попросту нагнулась и обняла ее. Проснувшись, Пэтти сперва очень удивилась, а затем лицо ее озарилось довольной улыбкой, сделавшей его прекрасным. В следующее мгновение она прильнула к мисс Джейн, звонко воскликнув:
– Это действительно вы! Я так боялась вас не увидеть, что заплакала и заснула.
Никто из Мэрри не видел ее раньше такой счастливой и не слышал столько радости в ее голосе. Никто из них и представить не мог, какая пылкая душа таится в этом маленьком теле. А Пэтти, быстро овладев собой, ринулась проверять, все ли готово к ужину, – ведь семейство наверняка проголодалось после поездки по холоду.
Все улеглись слишком быстро и рано, поэтому Пэтти решила, что общие теплые пожелания ей доброй ночи объясняются присутствием в доме милой тети Джейн.
Но утро началось для девочки с сюрпризов. Едва проснувшись, она увидала в изножье своей кровати пару новых чулок, до краев полных подарками. Затем на столе обнаружилось несколько нарядных свертков. Как же славно она проводила время, их распаковывая! Как смеялась и радовалась забавным вещицам, полученным от мальчиков, и замечательным вещам, преподнесенным ей взрослыми! Как горячо и сбивчиво молилась, благодаря за проявленную к ней доброту!
А потом эта совершенно новая Пэтти легко, словно порхая, устремилась вниз по ступенькам. Личико ее сияло, на обычно печально поджатых губах играла задорная улыбка, и уверенный взгляд блестящих глаз словно бы говорил, что их обладательнице не страшна никакая работа.
«Они заботятся обо мне, так что грех мне жаловаться», – размышляла она на ходу, и сердце у нее билось от восторга, а щеки светились румянцем. Когда же семейство Мэрри дружно пожелало ей веселого Рождества, она почувствовала себя на седьмом небе от радости.
Это оказалось поистине веселое и счастливое Рождество. Перед праздничным обедом Пэтти хотела, по обыкновению, всех обслуживать, но мистер Мэрри, указав ей на стул подле мисс Джейн, проговорил отеческим тоном, смягчившим его от природы грубоватый голос:
– Садись, дитя мое. Будешь праздновать вместе с нами. Ты имеешь на это полное право, потому что все мы – одна семья.
Пэтти села, но от волнения почти ничего не могла есть. А затем ее ожидало еще большее потрясение, потому что Гарри вдруг поднялся и воскликнул:
– Предлагаю всем выпить за НАШУ Пэтти! Долгих ей счастливых лет!
Это было уже чересчур. Пэтти кинулась со всех ног на кухню, постояла там какое-то время, зарыв пылающее лицо в полотенце, а затем постаралась унять бушевавшую радость мытьем посуды.
Сюрпризы, однако, еще не кончились. Поднявшись к себе переодеться перед ужином, она обнаружила на кровати вместо простенького ситцевого платья красивое синее – шерстяное, накрытое сверху белым фартуком. Дар Элси от чистого сердца.
– Это же прямо как в сказке, – разнося мороженое, застенчиво шепнула Пэтти мисс Джейн. – У меня, как у Золушки с появлением феи-крестной, жизнь становится все лучше и лучше.
– Рождество – время всяческих чудес. Повсюду летают добрые феи, и у них непременно найдется монетка для каждого усердного работника.
И мисс Джейн с довольной улыбкой оглядела свою подопечную, которую очень красили и новое синее платье, и счастливое выражение лица.
Пэтти думала, что ничего более удивительного с ней уже не случится, однако она ошибалась. Когда объявили последний танец, Нед, искупая прежнее свое безразличие к ней, пригласил девочку с собой в пару на контрданс.
– Пойдем, Пэтти, и не вздумай отказываться. В последнем танце участвуют все. Даже Гарри и Киса.
И прежде чем она успела опомниться, молодой хозяин уже увлек ее в середину комнаты, к другим парам, и они отлично потанцевали.
Пэтти чувствовала себя на вершине блаженства. Ведь ей, как и любой девочке ее возраста, были свойственны вместе с робостью и желания, и мечты, и радостные надежды. Поэтому нелегко бы ей было стоять в сторонке, пока хозяева и молодые гости вовсю веселятся.
Когда праздник закончился, дети заснули, а взрослые тоже собрались ложиться, миссис Мэрри спохватилась, что не проверила огонь в кухонном очаге. Тетя Джейн, вызвавшись сделать это за нее, тихо спустилась вниз, и прилежная Пэтти, которая решила перед сном убедиться, все ли в порядке, даже не услышала ее шагов.
Мисс Джейн остановилась. Ей захотелось молча понаблюдать за девочкой, которая замерла перед очагом, задумчиво глядя на тлеющие угли. И если в мерцании их увидела бы она свое будущее, то открылась бы ей длинная жизнь, которую проведет она в счастливом служении тем, кого любит и кем любима сама. Пускай и не блестящее, но зато достойное и счастливое будущее. Да, всего лишь служанка, однако честная и преданная и потому достойная доверия, уважения и ответной преданности людей, понимающих ценность подобных натур.
Заметив улыбку на лице девочки, мисс Джейн приблизилась к ней и крепко ее обняла:
– Чему ты улыбаешься, дорогая? О чем замечталась? Не о богатых ли родственниках, которые когда-нибудь могут тебя разыскать?
– Нет, мэм. Родных себе я уже нашла. И мне не нужно богатства, кроме той любви, что они мне нынче подарили. А думала я сейчас, как жить дальше, чтобы всегда иметь право на нее. И я улыбаюсь… Да и почему же не улыбаться, если все у меня прекрасно? – ответила Пэтти, глядя на своего главного друга блестящими от благодарных слез и в то же время сияющими глазами, которые придавали такую прелесть ее лицу.