– Очень жалко, что я не смогу поехать, но папа говорит, что не сумеет отправить меня этим летом в Ньюпорт. Ты же знаешь, сколько мы потеряли во время большого пожара. Каждый из нас теперь вынужден от чего-нибудь отказаться, – сообщила Нелли с таким глубоким вздохом, будто жертва ее была неслыханно тяжела.

– Мне тоже жалко. Я ведь так люблю слушать твои рассказы о летних приключениях. Они для меня все равно что самой путешествовать. Эх, было бы путешествие в Ньюпорт чуть подешевле, – вздохнула в свою очередь Китти Фишер, самая близкая подруга Нелли.

– Наверное, папа мог бы позволить мне все же провести там недельку, но на мою одежду пришлось бы так сильно потратиться, что я и заикнуться об этом не смею. В Ньюпорте нужно очень прилично выглядеть, а у меня нет ни одной новой вещицы.

– Уверена, что и старые твои вещицы, как ты их называешь, достаточно хороши для любого места. Вот бы мне иметь такой гардероб! Я была бы совершенно счастлива. – И Китти обвела глазами комнату подруги, где красовались словно бы разложенные напоказ несколько платьев и шляп.

– Ах, дорогая, знала бы ты, как мгновенно модницы замечают прошлогодние туалеты. Ведь все мои знакомые девушки прекрасно помнят, как я была одета тем летом, и я не получу от поездки ни малейшего удовольствия. Нет уж, предпочту провести время здесь или укроюсь в Нью-Гемпшире, у тети Бекки. Там уж точно никто не обращает внимания на одежду. Чем она проще, тем лучше. Хотя скучно там, как в склепе. А я так тоскую по морю.

– Но ведь можно поехать и в какое-то более дешевое место, – задумчиво начала подруга и вдруг продолжила с воодушевлением: – Послушай, мы можем вместе туда отправиться, и ты совсем не почувствуешь себя одиноко. Мэри Нельсон недавно приглашала меня письмом приехать к ней к океану. Это такое милое тихое местечко с пляжем, который будет в полном нашем распоряжении, и с маяком, и со скалами, и с рыбацкими лодками, и с прочими маленькими радостями.

– А за пансион сколько надо платить? – поинтересовалась Нелли.

– Десять в неделю, – ответила Китти. – Включая купальню, лодки и старый экипаж.

– А кто туда отдыхать приезжает?

– Местные учителя. Семьи с детьми. И еще молодые люди, которые разбивают на мысе палаточный лагерь.

– И старая одежда действительно там сгодится?

– Мэри пишет, что ей достаточно платья для лодочных прогулок, а на вечеринках она появляется в белом утреннем. Я решила туда отправиться, когда ты уедешь в Ньюпорт, но теперь предлагаю ехать вместе. Увидишь, как развлекаемся мы, бедные люди, без всяких хлопот и суеты.

– Тогда я еду. Папа вообще-то хотел, чтобы я где-нибудь все-таки отдохнула и, думаю, не сочтет такие затраты чрезмерными. Сегодня же соберусь, а назавтра – в путь.

И на следующий день они действительно отправились в путь, и Мэри встретила их с большой радостью. Марм Уолси, пожилая владелица пансиона, быстро обустроила девушек. Пансион ее оказался уютным, тихим, с просторными комнатами, очень просто обставленный, но днем и ночью полный свежего морского бриза. Он стоял на скале. Лодки швартовались у самых его дверей. Купальни располагались совсем поблизости на ровном пляже. А по ночам в туман и в лунные ночи прямо над мысом весело мигал маяк.

И начались для обеих девушек чудесные дни. Рано утром они окунались в море, покачивались жаркими часами в гамаках на продуваемой бризом террасе, рыбачили с лодок, скакали по скалам или, облюбовав тенистые уголки, проводили время то за чтением, то за рукоделием.

Наряжаться здесь отдыхавшие решительно не желали; и когда Нелли, робея, однажды показалась в изысканном шелковом платье, ей категорически объявили, что вечерние туалеты не допускаются, вслед за чем общим голосованием была принята шуточная резолюция, грозящая всем, кто последует примеру Нелли, штрафом. Мода здесь ограничивалась удобными фланелевыми лодочными костюмами. И можно себе представить, как обрадовалась бы виду розовощеких девушек, движения которых ничто не сковывало, поборница комфортной женской одежды мисс Элизабет Фелпс.

Молодым людям из палаточного лагеря не потребовалось много времени, чтобы обнаружить русалок из бухты, и благодаря цепи случайностей, которые обычно на отдыхе следуют одна за другой, довольно скоро все без особых церемоний перезнакомились. После этого количество развлечений значительно возросло. Юноши устраивали под луной на скалах костры и концерты. Веселые пикники затевались во всех рощицах, всех бухточках, заросших водорослями, и вообще в любых подходящих местах. А дуэньями на таких совместных сборищах выступали матери, которые привезли на отдых стайки своих непослушных детей. И как же удивились эти скромные учительницы, когда поняли, что три подруги – вовсе не городские заносчивые модницы, а девушки, стремящиеся приятно и с пользой провести тут время.

Нелли решительно наслаждалась всем этим, испытывая постоянное удивление, что чувствует себя здесь гораздо лучше, чем в Ньюпорте. Она просто забыла: ведь на курорте ей приходилось переодеваться несколько раз на дню и танцевать по ночам в душных залах. А вся физическая активность сводилась там к езде в экипажах или лодочным прогулкам, причем на веслах всегда сидел кто-то другой.

– Воздух и тишина, что ли, причиной, но я так изменилась, что папа, наверное, меня не узнает, – сказала Нелли по прошествии почти месяца. – Загорела. Руки от гребли окрепли. Наверное, все платья придется потом расставлять.

– Ты запасаешься здесь энергией и здоровьем на целый следующий год. Как бы хотелось мне, чтобы бедные девушки имели возможность каждое лето проводить месяц-другой подобным же образом. Я имею в виду бедняжек, которые теряют здоровье не от вредных привычек и увеселений, а от трудной работы, – сказала Мэри, зная не понаслышке об изнуряющем каждодневном труде. Ей самой много лет пришлось быть гувернанткой, да к тому же еще ухаживать за больной матерью и заботиться о младших братьях и сестрах.

– Ой, но здесь ведь у вас так дешево. Любой, по-моему, может это себе позволить, – ответила Нелли, гордясь, что выбрала столь экономный отдых.

– Тебе это, может, и дешево, но множеству бедных девушек, которые зарабатывают три-четыре доллара в неделю, только мечтать о таком остается. И я часто задумываюсь, неужели богатым людям не было бы приятно подарить им здоровье и радость за цену, которая наверняка для них совсем незначительна?

– Будь у папы материальное положение как до пожара, я бы, пожалуй, хотела заняться чем-то таким, и у меня бы, наверное, получилось, – спохватилась вдруг Нелли, что за все семнадцать лет собственной беззаботной жизни у нее даже мысли не возникало о людях, которым нужна ее помощь.

– Девочки, у меня возник план, и вы немедленно должны дать мне совет! – выкрикнула влетевшая в комнату веселая Китти, даже не замечая, что шляпка у нее съехала на макушку.

– Рассказывай, что ты придумала! – отозвалась на все готовая Нелли.

– Ну вы же знаете: мальчики наши через два дня уезжают, а нам так было хорошо с ними, что хочется проводить их как-то по-особому. Давайте устроим прощальный праздник. Пусть поймут, насколько мы им благодарны.

– Конечно, давайте! Вот только что это будет за праздник?

– Пикники уже были, песни мы в нашей гостиной пели, танцевали тоже много. И на лодках плавали. Теперь надо что-то новенькое.

– Маскарад! – воскликнула Нелли. – Переодеваться – это так весело. – Ей захотелось продемонстрировать хоть часть своих нарядов, которые все это время бесполезно висели в шкафу.

– Устроим все в старом сарае. Сена в нем нет. Если его как следует осветить, лучше и не придумаешь, – пришла от идеи подруги в восторг Китти.

– А как быть с ужином? – спросила благоразумная Мэри, вспомнившая о волчьем аппетите их двенадцати крепких друзей, которому сильно способствовали морской воздух и подвижная жизнь.

– Оплату еды беру на себя, – вызвалась Нелли, мечтавшая, чтобы все прошло как нельзя лучше. – Я так сэкономила на поездке сюда, что уж двадцать-то долларов могу потратить.

– Да она обойдется нам вполовину дешевле, – возразила Мэри. – Зачем шиковать? Пирог закажем Марм Уолси, лимонад сами сделаем. Выйдет недорого, а мальчики станут уплетать это с таким же удовольствием, как изысканные деликатесы.

– Ну уж нет. Я дома множество раз заказывала ужины, и мне прекрасно известно, что нужно делать, – возразила Нелли. – Завтра первым же пароходом отправлюсь в город и постараюсь скорее вернуться, чтобы помочь с костюмами и украшением сарая. Попросим для этого у Марм простыни, нарвем цветов и зеленых веток. Выйдет прекрасно и празднично. А я привезу еще цветные свечи и возьму дома для маскарада старые платья. Может, хотите мне еще что-нибудь поручить?

Тут она умолкла, переводя дух, а остальные принялись обсуждать, кто в кого нарядится. До соседок по пансиону тоже донесли весть о том, что́ готовится, и вскоре все заведение Марм Уолси охватил предмаскарадный ажиотаж. Мальчикам срочно отправили приглашения, и от них с завидной быстротой последовали написанные на бересте ответы.

Палаточный лагерь, разумеется, согласился участвовать в веселье, и вскоре некоторые его обитатели уже разыскивали в городке рыбацкие одеяния и красную фланель, а из палаток слышался хохот тех, кто сооружал себе бороды из конского волоса, индейские ожерелья из ракушек или доспехи римских воинов из чего придется.

На следующее утро Нелли, которой дано было множество всяческих поручений, уехала. Остальные девочки занялись украшением сарая и переделкой одежды, а добродушная Марм, растопив печь, принялась за пирог, отчего воздух вокруг пансиона заблагоухал, как на Острове пряностей[94].

Пароход к четырем часам пополудни вернулся, но приезд Нелли прошел для ее подруг незамеченным, так как они срезали в роще ветви болиголова. Только уже прибежав обратно, Мэри и Китти встретились с ней. Нелли стояла посреди большой комнаты перед кусками старой парчи, и вид у нее при этом был настолько странный, что обе подруги хором осведомились:

– В чем дело? Что-то не так?

– Боюсь, да. То есть вы наверняка решите, что дело серьезное, когда я скажу вам, что не заказала еды для ужина, не купила красивых свечей и цветов и потратила только два доллара, – озабоченным и в то же время довольным голосом ответила Нелли.

– Кошелек потеряла? – уставилась на нее Китти.

– Нет.

– Хватило мудрости понапрасну не тратиться? – высказала свою догадку Мэри.

– Тоже нет. Я привезла вам то, о чем вы не просили, и, возможно, расстрою вас, но я ничего не могла с собой поделать. Взгляните! Разве это не лучше всех конфет и нарядов?

Нелли указывала на камень за окном, на котором удивленные подруги увидели незнакомую девушку, которая, судя по бледному и усталому ее лицу, села передохнуть, с восторгом взирая на море.

– Кто это? – прошептала Мэри.

– Моя портниха, – начала объяснять Нелли. – Я зашла к ней переделать платье, но во время примерки мне бросилось в глаза, до чего она бледная и усталая. У меня сердце сжалось от жалости. А я ведь еще вдобавок рассказывала ей, как мы тут отдыхаем и развлекаемся. И тут она, задыхаясь, словно от недостатка воздуха, говорит: «О, мисс Нелли, должно быть, большое вы там, на море, получаете удовольствие, и я очень рада за вас. Выглядите отменно». Ну и мне, Мэри, мигом пришло на память, о чем мы с тобой недавно говорили, деньги начали жечь мне карман, и я спросила: «А ты не против поехать со мной на недельку, Джейн? Отдохнешь там и сил наберешься».

Девочки, предложи я ей отправиться на небеса или в какое-нибудь другое необычайное место, она и то не выглядела бы более восхищенной, счастливой и растроганной.

«О мисс, – ответила она мне, – вы очень добры, но я не могу оставить работу. Да и это слишком хорошо, чтобы на самом деле сбылось».

Но я и слышать не пожелала никаких ее отговорок. И, видя, как она жаждет поехать, сказала, что нам надо помочь тут с платьями. Мол, я беру ее сюда именно поэтому.

Тогда она застеснялась, что ей надеть нечего, и я с радостью ответила, что здесь никто не наряжается. А когда она поняла, что ее одежда вполне подойдет, то я заставила ее надеть капор и увезла с собой. И вот она уже впервые в жизни наслаждается видом на море, и свежим воздухом, и солнечным светом.

– Нелли, ты ангел! – обхватила ее за шею Китти.

– Вот уж не думала, что мои слова до того на тебя подействуют, – прошептала со слезами на глазах Мэри. – Вы только поглядите, как счастлива эта девушка. Сотней вкуснейших ужинов можно пожертвовать в обмен на такую картину. Ничто бы не вызвало к тебе большей моей любви и уважения, Нелли!

И обе подруги принялись целовать ее и хвалить, а Нелли то смеялась, то всхлипывала и наконец весело проговорила:

– Словом, меню у нас будет на ужин такое: пироги, лимонад и хорошее настроение. Подарками пусть послужат цветы. Лунный свет поможет праздничнее гореть простым сальным свечам. А нашими нарядами завтра займется Джейн, и все мы будем великолепны.

Три лица склонились над парчой, три язычка начали увлеченно обсуждать оборки и шлейфы, а три пары дружелюбных глаз то и дело смотрели в сторону скал на худенькую девушку, и это доставляло подругам гораздо большее удовольствие, чем любой из задуманных маскарадных костюмов.

До чего же хорошо у них прошел следующий день! Ловкие пальцы Джейн творили настоящие чудеса, а благодарность порождала у нее идеи очень интересных и необычных фасонов. В пансионе девушки представили ее как свою подругу. Нелли тактично предложила ей воспользоваться своим гардеробом, и Джейн прекрасно влилась в их компанию, наслаждаясь вместе с остальными каждой драгоценной минутой отдыха.

Сарай был украшен на славу. Стены его задрапировали парусиной и простынями, поверх повесили взятые с лодок вымпелы и флаги, да еще добавили к этому зеленые ветки и огромные алые пионы. Ярко горели свечи и фонари, а распахнутые настежь двери впускали внутрь потоки свежего воздуха, лунный свет и шум морских волн. Множество людей пришло «поглазеть» на маскарад, и смуглые рыбаки веселым смехом встречали появление каждой забавной фигуры.

Дети сидели на балках. Женщины в ситцевых платьях облюбовали стойла. Младенцы спокойно дремали в яслях, и даже одна робкая корова наблюдала за происходящим изумленными большими глазами.

Перед зрителями один за другим возникали индейский вождь Поухатан, святой Георгий, брат Джонатан[95], капитан Каттл[96], Джузеппе Гарибальди. Эти и все прочие благородные личности явились из палаточного лагеря, чтобы встретиться с Пастушкой в великолепном платье, строгой Квакершей, бессмертными диккенсовскими Долли Варден и Сарой Гэмп[97] и другими восхитительными дамами, которые оказали им самый радушный прием.

Счастливейшие часы общения в донельзя естественной и уютной атмосфере. Простор и прохлада открытого морскому бризу сарая. Непосредственность и участников представления, и зрителей. Или, как метко выразился капитан Кид[98], обращаясь к Мэри Нельсон: «Ну вот, отдыхаем по-людски». (Мэри, изображавшая Прессу, нацепила на себя сколотые вместе газеты и шляпу с сооружениями в виде телеграфного аппарата, проводов и столбов.)

Пироги, фрукты и лимонад – вот и все угощение, что было разложено перед сараем на широком камне. Но никто не роптал, потому что молодость, счастливые сердца и лунный свет придали ему особую магию.

– В жизни так хорошо время не проводили, – был вынесен дружный вердикт, когда в одиннадцать часов вечеринка подошла к концу и благодарные обитатели палаточного лагеря удалились, чтобы довольно скоро исполнить под окнами пансиона очаровательную серенаду.

– Славное завершение, – выдохнула совершенно счастливая Нелли, прислушиваясь к стройному хору, певшему «Хуаниту», которая всем здесь полюбилась.

– Все это – как прекрасный сон, – вздохнула Джейн, которая вместе с другими милыми белыми призраками подглядывала сквозь жалюзи и от души наслаждалась всем происходящим.

Китти бросила в окно цветы, и юноши моментально засунули по цветку в петлицы. Вверх взметнулись матросские шапочки. И еще долго слышалось, затихая средь скал и шума морского прилива:

А дальше потянулась тихая неделя. Девочки учили Джейн плавать и грести. Разъезжали с ней вместе по окрестностям в старом экипаже. И старались вовсю, чтобы она как можно лучше проводила время.

Она так блаженствовала и состояние здоровья ее настолько улучшилось, что Нелли уже собиралась просить у отца денег, которые позволили бы Джейн остаться у моря подольше, но несколько дам из пансиона догадались, каким образом бедная портниха попала сюда, и, скинувшись, передали Нелли для нее некую сумму с условием, что их имена останутся в тайне.

И когда Нелли настал момент уезжать, она с удовольствием вручила конвертик с деньгами Джейн, объяснив, что их хватит ей еще на несколько недель отдыха.

У бедняжки пропал дар речи. Но слов благодарности и не требовалось. Их с лихвой восполнило выражение счастья на ее лице, когда прощалась она с девушками на аллее среди цветущих роз.

– Ну как, не жалеешь о Ньюпорте? – спросила Китти, сидя в огромном грохочущем омнибусе, увозившем их прочь.

– Ничуточки, – пылко проговорила Нелли. – Изумительный вышел отдых. Я и на следующее лето собираюсь сюда приехать. И обязательно привезу с собой еще одну Джейн. Это придает отдыху особенный смысл, – добавила она, завязывая под подбородком ленты своей прошлогодней шляпы.

– Старая одежда, здоровые развлечения и возможность кого-то облагодетельствовать – вот и все, что требуется для волшебного счастливого отдыха, – сказала Мэри.

– Ты забыла про добрых друзей, – поцеловала ее Нелли.