Был канун Рождества. Большой дедушкин дом полнился друзьями и родственниками, находившимися в отличном расположении духа и намеревавшимися отлично провести праздники. После обеда наступило короткое затишье. Те, кто постарше, решили вздремнуть, молодежь тихонько болтала, ну а дети… дети оживили день ссорой. Ссора эта назревала уже довольно давно – с тем чтобы разразиться именно в эти тихие полчаса.

Мальчики, видите ли, уже с неделю копили обиды из-за того, что девочки, занятые чем-то своим, совершенно не обращали внимания ни на них, ни на их дела и заботы. А какой прок от сестер и кузин, если они не стараются быть вам приятными и полезными? И мало того что ребятами пренебрегали, что само по себе было оскорбительным, так девочки еще и таили от них какой-то секрет. И он был связан с чем-то определенно очень веселым, до чего они вознамерились их не допускать. Так прямо холодно и объявили, что секрета мальчики не узнают и никакой пользы из него не извлекут.

Короче говоря, мириться со всем этим было совершенно невозможно. Они, конечно, прикидывались поначалу, что презирают всю эту затею, но в конце концов признались друг другу, что прямо-таки умирают от желания разузнать, что происходит… но, конечно, никакая сила на земле не вынудит их признаться в том же самом девочкам. Бедолагам, запертым в столовой (чтобы соблюсти тишину в доме), разумеется, мучительно было наблюдать, как девочки с важным или восторженным видом то входят в библиотеку, то выходят из нее, как носят они по коридору некие таинственные свертки; а уж как терзались мальчики, слыша из-за плотно закрытой соседней двери крики радости, изумления или испуга и понимая, что их туда ни за что не допустят.

Шел снег, поэтому выйти играть на улицу ребята не могли. Мужественно высидев обед, они находились теперь в том вялом настроении, когда их должны были бы развлекать представительницы прекрасной половины человечества (которые как раз для этого и были созданы), но полдюжины смеющихся и болтающих девиц скрывались за закрытой дверью и не обращали ни малейшего внимания на своих родных братьев и кузенов, что ворчали и зевали в столовой.

Появление саней, полных девчонок-соседок, усилило волнение и заставило мальчиков действовать.

– Ворвемся к ним и посмотрим. И пускай себе бранятся! – предложил шалопай Том, всегда склонный решительно атаковать противника.

– Нет, – отверг его план рассудительный Альф. – Бабушка ведь предупредила нас, чтобы мы оставили девочек в покое, иначе не получим подарков. Лучше вот ты, Джо, прислонись как следует, словно бы невзначай, к их двери. Глядишь, она и откроется, будто сама по себе.

Джо, толстый его кузен, попятившись, как слоненок, к двери, послушно надавил на нее, но, запертая, она лишь скрипнула, а Джо издал стон боли.

– Я посмотрю в замочную скважину и расскажу, что увидел! – воскликнул Недди, и никто даже не попытался ему помешать, хотя в любое другое время его старший брат Фрэнк наверняка надрал бы ему уши за подобное предложение.

– Там что-то яркое, и девочки суетятся вокруг этого. У Китти в руке куча красных и синих лент, Грейс стоит на стуле, а Нелл… Ой, у них там торт и громадное блюдо с конфетами и засахаренными фруктами. Как раз все, что я так люблю! Эй, здоровяки, да вышибите вы эту дверь, и тогда мы ворвемся и возьмем хотя бы по штучке! – громко призвал Недди, обезумев от вида запретных обыкновенно сластей.

– Заткнись и лучше попробуй понять, чем именно они там заняты, – распорядился величественно развалившийся на диване Фрэнк, которого мальчики называли Великим Моголом.

Бедный маленький Тантал подчинился, но, едва приникнув к скважине, отпрянул от нее, жалобно воскликнув:

– Они ее заткнули, и мне больше ничего не видно.

– Так тебе и надо. Вот попридержал бы язык – и они бы не догадались, что мы подглядываем, – ответил Фрэнк, не собиравшийся благодарить своего усердного братишку.

Сдавленное хихиканье из соседней комнаты повергло столовую в удрученную тишину. Недди, опасаясь упреков, спешно юркнул под диван. И тут Том изрек пронзительным шепотом:

– Я придумал!

Палец его указывал на маленькое вентиляционное окошечко над дверью соседней комнаты. У двери немедленно образовался поток из мальчиков, стульев и табуретов, и вскоре возникло некое подобие лестницы. Том, разумеется, пожелал по праву автора замысла подняться к окошку первым.

Он быстренько заглянул внутрь, с трудом удерживаясь на импровизированной пирамиде, потому что его толкали и хватали за ноги нетерпеливые сотоварищи.

То, что открылось взгляду Тома, тронуло бы сердце любой девочки, но, по мнению нечуткого мальчика, не имело никакого очарования. Там оказалась всего лишь кукольная рождественская елка. Маленькие мамы целыми неделями терпеливо и без жалоб мастерили для своих деревянных, восковых или фарфоровых любимиц хорошенькие вещицы, и это стало отличной практикой для множества девочек, ручки которых, хотя и не освоили пока лоскутное шитье и подрубку полотенец, прекрасно справились с крохотными платьицами, нарядными шляпками и всяческими штучками из шерсти.

Деревце выглядело прелестно. Посаженное в индийский вазон, припорошенное снегом из муки, оно было увешано гирляндами из клюквы и воздушной кукурузы и таким количеством сокровищ на каждой ветке, что если бы куклы вдруг ожили, то глаза бы у них от удивления и восторга раскрылись куда шире, чем нарисованные.

Ах, до чего же очаровательные шляпки, чепчики, платьица, накидочки, муфточки! Несессеры хотя и крошечные, но в точности как у настоящих леди. Митенки, связанные с помощью штопальных игл. Туфельки, сшитые из яркой лайковой кожи и размером как раз на ножку кукольной Золушки. Наборы блестящих украшений из латуни и бисера. Малюсенькие флакончики с духами для малюсеньких же носиков. Миниатюрные кулечки, полные сладостей. Дорожные сумки и саки, явно сработанные феями. Нижнее белье, подробно описывать которое не дает мне моя врожденная скромность… отмечу разве что абсолютную идеальность швов и отделки.

В тот момент, когда соглядатай Том увидел это невинное торжество, куклы как раз расселись кружком, а счастливые маленькие мамы, встав позади и произнося самые лучшие пожелания, принялись раздавать им подарки. Куклы вели себя превосходно. С лицами, розовеющими от счастья, они пылко благодарили своих матерей точь-в-точь такими же, как у тех, голосами.

Елку быстро разобрали, и пошла суета переодевания. Все нужно было примерить немедленно, и куклы, явившиеся на праздник довольно потрепанными, были облачены в новые яркие наряды и прямо-таки расцвели. А некоторые из них даже получили в подарок обновки для зимних прогулок.

– Я была так рада получить в подарок для своей Джемаймы теплую фланелевую нижнюю юбку. Мама как раз вчера говорила, что не одобряет, когда элегантность приносят в жертву практичности. И она, конечно, имела в виду мою Джемайму, на которой не было ничего, кроме розового шелкового платья и сережек, – назидательно произнесла «миссис Китти».

– А Клементина нуждалась в туфлях, хотя ног ее и не разглядеть под шлейфом. Я сперва думала ей просто купить их, но все мои деньги ушли на лимонные цукаты, карандаши и штрафы за то, что я слишком часто говорила слово «ужасно». Боюсь, так и ходить бы Клементине босой, если бы Нелли не сделала для нее вот эти башмачки, – сказала «миссис Эллис», гордо обозревая ноги дорогой дочери в красных лайковых туфельках, быть может несколько слишком уж напоминающих два треугольника.

– У меня не совсем по размеру получилось, из-за того что у нее из ног вата вылезала и я измерить как следует не смогла, – самокритично отметила «миссис Нелли».

– И хорошо, что сидят свободно. Боюсь, моей Клем угрожает подагра. Она, конечно, очень еще молода, но болезнь эта у нас семейная, – отозвалась с материнской заботливостью миссис Эллис.

– Муфты сделаны из шкурки нашей кошечки Табби. Я подумала, вы захотите что-нибудь на память о ней. Мы все ведь ее так любили, – с горестным вздохом проговорила Грейс, разглаживая белую шерстку на одной из муфт и запоздало спохватываясь, что черные и фиолетовые бантики выглядели бы на них уместнее красных и синих.

– Интересно, а есть ли какое-нибудь прекрасное место для очень хороших кошек, где они продолжают жить, после того как здесь умирают? Я очень на это надеюсь. Уверена, что у них есть души, хотя, может, и крохотные, – сказала Китти, не сомневаясь, что самим своим именем связана неразрывно с кошками, которых всегда обожала.

– А кошки-призраки существуют? – спросила с некоторой тревогой Нелл, словно боясь появления призрачной Табби.

Тут откуда-то сверху до них донеслось тихое «мяу». Опешив на миг, девочки огляделись, а затем испуг их сменился переливчатым, как звон колокольчиков, смехом, и они обвинили малышку Лотти, что та ущипнула котенка, сидевшего у нее на коленях.

– Я не щипала, – возразила девочка. – Это все Том. – И она указала на вентиляционное окошко, откуда смотрело на них красное и круглое, как луна, лицо мальчика.

Послышались возмущенные крики, и в Тома полетел град из разных мелких предметов. Он ухмыльнулся и насмешливо заявил:

– Нужен мне ваш дурацкий секрет! Стоило вам так из-за него суетиться. Уж я бы на вашем месте придумал чего поинтереснее!

– Да тебе и вполовину такого же интересного не придумать. Ничего у тебя не выйдет. Мальчишки никогда новых игр не придумывают, не то что девочки. Это мне папа сказал, а он-то уж знает, – ответила Нелл.

– Зря хвалишься, мисс. Мы, если захотим, запросто вас обойдем. Все в мире, к твоему сведению, изобрели именно мужчины. Даже вот это окошечко над дверью. Очень полезная штука оказалась, – горделиво добавил Том, радуясь, что до сих пор устоял на месте, несмотря на истязание другими мальчиками его несчастных конечностей.

– Зато вы куда любопытнее нас! Нам бы и в голову не пришло подглядывать! – выкрикнула Китти, решившая поддержать Нелл и нанеся удар по самолюбию противника.

– Подумаешь! Да мы просто забавлялись. И никому ничего не расскажем, если только вы поделитесь с нами вашими сладостями, – ответил нахал, умильно посматривая на изысканно накрытый чайный столик.

– Ни за что! – строгим голосом объявила Китти. – Разве что вы признаете, что у нас прекрасная елка и что придумываем мы разное хорошее гораздо лучше вас!

– Еще чего! – взревел Том. – Да мы всегда вас победим, стоит нам только захотеть!

– Что ж, попробуйте. И если мы проиграем, то отдадим вам половину сластей, которые достанутся нам с большой елки, – пообещала Китти, готовая отстаивать честь своего пола даже ценой годового запаса конфет.

– И попробуем, если другие со мной согласятся. Только чур потом не увиливать, – опрометчиво принял вызов Том, обрекая себя и друзей на непредсказуемое ближайшее будущее.

– Честное слово, не увильнем! – пообещали довольные девочки.

– Вы только не тяните целый месяц, а то ведь мальчишки такие медлительные, – высокомерно добавила Грейс, окончательно раззадорив джентльмена у вентиляционного окошка.

– Завтра же и начнем, – пообещал Том, добавив своей команде еще больше трудностей.

– Так чего бы вам не начать немедленно, а нас оставить в покое? – ехидно предложила Нелл.

– Я, мэм, оставлю вас в покое, когда сам пожелаю, и ни минутой раньше… – с горделивым достоинством произнес Том, но не сдержал своего слова: голова его внезапно исчезла и послышались грохот и вопли, в которых смешались досада, веселье и боль, – свидетельство того, что обстоятельства все же оказались сильнее него.

Итак, юные леди приступили к чаепитию, оживляя его разнообразными предположениями о том, что могут задумать «эти глупые мальчишки».

Ну а джентльмены, которым Том не оставил иного выбора, начали напрягать могучие свои мозги. Ведь им требовалось теперь за очень короткий срок не просто что-то изобрести, а изобрести развлечение поразительное, впечатляющее своей новизной и приводящее к триумфальной победе над противником.

Возможно, они начали мозговой штурм слишком скоро после обеда… или падение товарища потрясло лучшие умы стана мальчиков… а может, мороз на улице несколько затормозил их сообразительность, но, как они ни старались, ничего не придумывалось.

– Ты бы еще поменьше нам срок назначил. За полтора дня попробуй изобрети, – проворчал Фрэнк, раздосадованный тем, что все с надеждой смотрели на него, в то время как предложить ему было им совершенно нечего.

– А по-твоему, можно позволить каким-то девчонкам над собой насмехаться? Да я лучше подорву самого себя, но победу им не уступлю. – И Том, потирая ушибленные локти, мрачно и вызывающе глянул на роковое окошко. При всем своем пыле, однако, и он понимал, что втянул в историю не только себя, но и своих товарищей.

– Спокойно, ребята. Хватит нам времени. Утро вечера мудренее, и завтра кого-то из нас наверняка осенит хорошая мысль, – ободрил компанию мудрый Альф и двинулся в холл выяснить, кто там всхлипывает.

Там на красном пушистом ковре, держа черепаховой расцветки котенка, сидела малышка Лотти – с залитым слезами пухлым лицом и карманами, полными леденцов.

– В чем дело, крошка? – с таким участием обратился к ней Альф, что она на одном дыхании выложила ему все свои горести, подкрепляя сбивчивость своей речи сверканием карих, мокрых от слез глаз и выразительной жестикуляцией маленьких ручек.

– Эти плохие-преплохие девочки выгнали мою Торти, потому что она запрыгнула на стол и пила там чай. И тогда я тоже от них ушла, и мы с Торти скоро устроим в детской наше собственное кошко-мышкино чаепитие, вот!

Негодование малышки Альфа рассмешило, но он старательно вытер ей слезы, утешил и вручил веточку болиголова, выдернув ее из цветочной гирлянды, что украшала холл. Тут-то и подтвердилась истинность слов, что добродетель сама по себе награда. Едва расставшись с Лотти, мальчик понял, что у него родилась идея. Настолько ошеломительная, что он, ворвавшись в комнату, исполнил дикий танец, прежде чем объявить прерывающимся от волнения голосом:

– Придумал, ребята! Я придумал!

– Что? Где? Как? – сгрудились возле него остальные, очень напоминая сейчас потерпевших кораблекрушение, которым бросили с берега спасительный канат.

Идея Альфа настолько всех захватила, что он был награжден бурными аплодисментами, и каждый немедленно вызвался по мере сил помогать ему с ее воплощением.

– Ловко получится! Все равно что угли горячие им за шиворот насыпать, верно? – посмеивался Том, предвкушая, как расстроит девочек приготовленный им сюрприз.

– Но как мы добудем достаточно мыш… – начал было Фрэнк, стремясь притушить воодушевление остальных, так как был раздосадован тем, что идея принадлежит не ему.

– Тихо ты, – перебил его Альф. – Если девчонки подслушают это слово, то мы пропали. Как достать и сделать, я знаю. Только тут время потребуется, так что приступаем прямо сейчас. Иначе не наберем достаточно сами-знаете-кого. Идемте наверх. Там все и обсудим – спокойно, без кучи девчонок, которые наверняка подслушивают сейчас у замочной скважины.

На последних словах Альф повысил голос, и мальчики, хохоча, удалились; шорох и всплеск голосов в соседней комнате свидетельствовали, что выстрел достиг цели.

– Жаль, что мы их на это подбили. Ведь теперь нас ждет какой-нибудь ужасный сюрприз, и я буду все время ждать и нервничать, вместо того чтобы наслаждаться праздником, – сказала Нелл.

– Ну а я совсем не боюсь. И сегодня-то они уж точно ничего не придумают. Так что будем лучше спокойно готовиться к вечерней елке, – сказала Китти, которая вместе с Нелл раскладывала на диване кукол, чтобы они там спали, пока их мамочки веселятся.

Рассказ о рождественской елке представляется мне бессмысленным. Каждый ребенок знает, что это такое, и поэтому я перейду лучше сразу к следующему утру, на которое мальчики и наметили свой сюрприз.

Обычно, отпраздновав Рождество, юное поколение спало долго, но на сей раз мальчики поднялись чуть свет. Кухарка Мэри, спускаясь на кухню разжечь огонь, заметила на черной лестнице несколько призрачных фигур и услышала странные звуки, доносившиеся с чердака, из погреба, кладовой и стенных шкафов. В доме явно происходило нечто волнующее, и взрослые, очевидно, принимали в этом участие. Правда, несколько мам вскрикнули, когда им показали кое-что странное, но тем не менее не проболтались об этом и даже наделили сынишек яркими ленточками, в то время как папы, развеселившись не меньше мальчиков, вызвались по мере сил помогать им.

За поздним завтраком девочки обнаружили возле своих тарелок записки, приглашавшие их в сушильную комнату, где ровно в одиннадцать утра состоится праздник-сюрприз.

– Вот уж не думала, что они так скоро управятся. Тебе не страшно идти туда? – прошептала Китти на ухо Нелл, когда они разглядывали на записках печати с изображением какого-то загадочного зверька.

– Раз обещали, придется пойти. Но победить, конечно, у них не получится, и все наши сладости так у нас и останутся, – заверила ее Китти, с нежностью глядя на свою красивую коробку французских конфет, которая так опрометчиво была поставлена ею на кон.

– Много потеряете, если не придете. Это самая лучшая потеха из тех, что вы когда-либо видели, и веселью сегодня не будет конца, – причмокнув губами, торжественно объявил Том.

– Хватит болтать, пора уже браться за дело, – оборвал его Альф. – Нам еще нужно нарезать всякие прибамбасики, развесить штучечки, пока они свежие, и дождаться корзинки с чудесностями. Надо же проследить, чтобы она прибыла в целости и сохранности, – загадочно улыбаясь, закончил Альф.

Девочек охватило сильнейшее любопытство. Никто из них понятия не имел, что такое «прибамбасики» и «штучечки», но слово «чудесности» звучало так многообещающе, что они начали надеяться, будто мальчики подготовили для них, во искупление своих прежних грехов, какой-то великолепный сюрприз.

– Ровно к одиннадцати утра приходите туда со своими бонбоньерками! – прокричал Альф. – Ручаюсь, когда вы понесете их обратно, они станут гораздо легче!

И жизнерадостная ватага, возглавляемая Фрэнком, спешно покинула столовую, предоставив взволнованным девочкам возможность нетерпеливо следить за стрелкой часов.

Вскоре, окончательно изумив юных леди, за малышкой Лотти явилась парочка мальчишек, чтобы, подхватив ее на руки, унести прочь. И представительницы прекрасного пола услышали, собравшись у подножия лестницы, ее одобрительный писк:

– Ой как хорошо! Как смешно!

А потом дверь наверху закрыли.

Когда пробило одиннадцать, по лестнице промаршировали семь девочек с коробками конфет под мышками и горящими глазами. Возле самой двери в сушильную комнату они услышали голос Тома:

– Им стоило бы поспешить. Я весь уже исцарапан и устал ото всего этого.

– Они идут, – отозвался Альф. – Предупреждаю: не двигаться, пока не скажу. Оставайтесь каждый на своем месте и поверните банты вверх правильной стороной. Иначе я за успех не ручаюсь.

– Раз Том говорит, что он исцарапался, значит они одолжили у Фреда мартышку и собираются нас испугать, – цепляясь за юбку Грейс, прошептала с опаской Нелл.

– Нет, там не может быть ничего плохого, иначе Лотти давно бы уже плакала, – возразила Китти. – Так, девочки, тихо. Я сейчас к ним постучусь.

Стук ее заставил мальчиков воодушевиться. Дверь распахнулась, и Фрэнк, поклонившись гостьям самым изящнейшим из своих поклонов, торжественно произнес:

– Добро пожаловать, дорогие леди, на интереснейшее представление, которое мы подготовили в соответствии с вашими пожеланиями. Приглядитесь для начала внимательно к этой прелестной сцене, а потом, если вам что-то покажется непонятным, я дам объяснения.

Призыв приглядеться внимательно был излишним. Девочки и без того уставились на открывшееся их взорам зрелище во все глаза. Однако объяснение им определенно требовалось, потому что «прелестная сцена» порядком их озадачила.

Посреди комнаты красовалась солидных размеров кадка, в которой стояла небольшая елочка, украшенная самыми что ни на есть неподходящими предметами. Тряпичными мышками, подвешенными за хвосты. Кусочками сыра, петельками из бечевки. Яркими мячиками. Квадратными лоскутами красной и синей фланели, похожими на одеяльца. Пучками трав, перевязанными разноцветными ленточками. И наконец клеткой, висевшей на самой верхушке, внутри которой метались маленькие белые зверьки.

Еще забавнее выглядели сидящая под елкой Лотти и окружавшие дерево мальчики. Каждый держал в руках кошку или котенка, украшенных яркими бантами, и на всех участниках сцены лежала печать такой напыщенной и напряженной серьезности, что приглашенные разразились смехом.

– Счастлив, что вам все это нравится, милые дамы. Мы очень старались ради вас, и я льщу себя надеждой, что усилия наши потрачены не впустую, – провозгласил Фрэнк как ведущий представления. Между тем остальные мальчики едва удерживали своих нарядных подопечных, которые явно норовили сбежать.

– Очень мило, но что это должно значить? – поинтересовалась Грейси, приветливо кивая своему толстому желтоглазому коту Джерри, который взглядом взывал к ней о помощи, и вытирая выступившие от смеха слезы.

– Это кошко-мышкина елка. Первая в мире. Мы подготовили ее, не жалея средств и стремясь доказать, что умением изобретать самые лучшие развлечения превосходим других, имена которых называть не будем! – выпалил на одном дыхании Фрэнк.

– Но она и вполовину не так красива, как наша елочка, – успела сказать Китти, пока он набирал в легкие новую порцию воздуха.

– Зато подумайте, леди, сколько удовольствия доставит она кошкам, – ведь кошки, в отличие от кукол, могут радоваться! Подарки на ней висят полезные и обучающие, а не только съедобные. У нас имеются кошачья мята и всякие травы для тех бедняжек, у кого случится насморк или другая подобная кОтОстрофа. А вот здесь висит кОтехизис для котят и бечевки с бумажками для их игр, которыми они могут развлекаться, после того как выучат уроки. Кошкам, жаждущим освежиться, предоставлено молоко в бутылочках. А дамы, которые захотят в будущем повторить наше представление, могут получить бесплатный кОтОлог рекомендуемых кошкам деликатесов.

– Дайте скорее что-нибудь из всего этого Джерри, а то он сейчас сожрет меня! – раздался истошный вопль Тома.

Пока Фрэнк произносил речь, казавшуюся ему самому образцом остроумия, Том из последних сил удерживал на руках своего крупного подопечного.

– Если леди соблаговолят рассесться на подоконниках, я тут же раздам подарки, – объявил Фрэнк и немедля приступил к делу.

В комнате поднялась веселая суета. Котята гоняли мячики. Кошки ели и пили. Мальчики гордыми взглядами обозревали происходящее. А девочки разразились аплодисментами, когда каждой кошке досталось по одной мышке из клетки, – но только лишь для забавы. Съесть их мальчики им не позволили.

Кошки вели себя очень благовоспитанно. Это уж мальчики постарались, когда выбрали для своего представления самых дружелюбных из всех, которые нашлись в округе, так что все шесть кошек, что обитали в доме, приняли новичков довольно приветливо. Матушка Банч и три ее котенка охотно выполняли роль гостеприимных хозяев, а Торти и Джерри просто старались быть вежливыми. Впрочем, аристократка Торти все же выгнула негодующе спину при виде явно голодного молодого кота, которого Недди подобрал на улице, а толстый пожилой Джерри свирепо рыкнул, когда хорошенький белый Снежок уволок его тряпичную мышку. Но разве могут подобные мелочи омрачить настоящее веселье? А веселились от души и мальчики, и девочки, и кошки, и котята. От этого весь дом заходил ходуном, и даже взрослые к ним заглянули, но им праздник показался слишком уж шумным, и они быстро покинули молодежь.

– Эй, уже почти час, а мы еще собирались перед обедом покататься с горок, – спохватился наконец Альф. – Пора вам, девочки, признать нашу победу и поделиться конфетами.

Все как раз подустали после игры в догонялки, заставившей кошек попрятаться по уголкам и закоулкам комнаты.

– Полагаю, нам так и нужно сделать. Идея был прекрасная, и время мы провели замечательно, – признала справедливая Нелл, опускаясь устало на пол рядом с корзиной для белья, куда Матушка Банч спряталась вместе с котятами, как только началась беготня.

И она приступила было к дележке своих конфет.

– Минуточку! – выкрикнула вдруг, блестя черными глазами, Китти. – Мы же вроде бы договаривались, что вы придумаете развлечение гораздо новей и приятней, чем наш кукольный праздник.

– Именно. И разве не было это лучше и веселей праздника с тряпичными младенцами, которые ничего не чувствуют и не понимают? – спросил Альф, пыжась, точно павлин, от гордости за свой успех.

– Было, – согласилась Китти, но глаза ее продолжали хитро блестеть.

– Разве не ловко мы это устроили? Разве не обрадовались вы тому, как хорошо обошлись мы с вашими кошками?

– Да-да. Было очень здорово. И все остались довольны.

– Так в чем же дело?

– В том, что это не вы придумали.

– Кто же еще, интересно?! – выкрикнули хором мальчики.

– Лотти! Это она своим смешным словом «кошко-мышкина» и подала вам идею. Без нее вы ни за что бы до такого не додумались. Так что вам помогла совсем маленькая девочка, которую вы к тому же позвали сюда, потому что кошки всегда ее слушаются. Так что признайте проигрыш и оставьте нам наши конфеты! – завершила с победным реверансом свое выступление Китти и захрустела вкуснейшим клубничным леденцом. Изумленные, мальчики напоминали сейчас Антонио и его друзей во время суда, на котором Порция смогла перехитрить Шейлока[93].

– Заметила, надо же! – одобрительно кивнул Фрэнк своей проницательной младшей сестре.

– Да что она такое заметила?! Это нечестно. Словечко Лотти ничего не значило, пока мы не придумали все остальное! Я не люблю сладости, но поражения не признаю! – воскликнул возмущенный Альф, который очень гордился всей их затеей.

– Признайте, что девочка вам помогла, и тогда мы поделимся с вами конфетами, потому что из словечка Лотти вы и правда сделали замечательное представление, – вынесла приговор Китти, искренне считавшая, что мальчики заслужили награду.

– Согласен, если остальные не против, – тут же схватил горсть леденцов Том.

Пример его оказался для мальчиков заразителен.

– Согласны! Согласны! – хором прокричали они.

А Альф, посадив Лотти себе на плечо, двинулся прочь из комнаты, на ходу распевая: