– Ну и что ты о ней думаешь?

– Я думаю, она очень мила и, несмотря на богатство, совершенно не задается.

– Она настоящая леди, и к тому же очень хорошенькая.

– Она меня много целует и никогда не прогоняет. Поэтому я люблю ее.

Последняя реплика принадлежала малышке Мэй, сидевшей вместе со старшими братьями и сестрами возле очага. А вопрос задал высокий Альф и, похоже, остался доволен перечислением добродетелей, которыми остальные наделили только что прибывшую к ним из Англии кузину.

Раньше они о Кейт часто слышали и весьма гордились тем, что живет она в прекрасном доме, очень богата и присылает им замечательные подарки, но теперь к гордости добавилось сочувствие. Кейт осталась сиротой, и никакие деньги не могли ей вернуть утраченных родителей.

Приезд ее всех обрадовал. Встречена она была очень радушно, и каждый из них целый день изо всех сил старался, чтобы она почувствовала себя здесь дома.

Теперь кузина ушла побеседовать с их мамой, а они собрались в сгустившихся сумерках у огня обменяться первыми впечатлениями.

– Надеюсь, она останется у нас. Вы же знаете, что ей предоставлено право выбора. Все дяди предложили ее приютить у себя. И теперь дело за тем, у кого она себя уютнее почувствует, – сказал Альф.

– Мы ей ближе по возрасту всех остальных кузенов, а папа наш – самый старший ее дядя. Поэтому, думаю, она выберет нас, – предположила четырнадцатилетняя Милли.

– Она сказала, Америка ей нравится, – добавил тихий Фрэнк.

– Интересно, сколько денег она нам будет давать? – произнес весьма алчно практичный Фред, который всегда был в долгах.

– А вот это ты прекрати, – угрожающе глянул на него Альф. – Если только посмеешь хоть пенни у нее попросить, я тебя вытрясу из пиджака.

– Тише! Она идет, – предостерегла Милли, и все разом умолкли.

В комнату тихо вошла ясноглазая девушка лет пятнадцати. Привлекательная, с очень свежим лицом. При виде собравшейся у очага компании она остановилась, будто сомневаясь, желанно ли тут ее общество.

– Иди к нам, – поторопился позвать Фред.

– Не помешаю? – спросила Кейт.

– Ой, ну конечно нет. Мы просто болтаем. – И Милли, обняв кузину за талию, подвела ее к остальным.

– Звучит ободряюще. – Кейт явно не очень понимала, с чего начать разговор.

– Мы про тебя говорили! – радостно выпалила малышка Мэй и, получив немедленно от Фрэнка тычок, поинтересовалась: – За что? Мы же правда о ней говорили, и все сказали, что она нам нравится. Разве плохо, если она об этом узнает?

– Вы очень добры. – Кейт так просияла, что братья и сестры простили Мэй неуместную откровенность.

– Надеюсь, мы тебе тоже понравились и ты останешься с нами жить, – обратился к ней Альф в той вежливой и несколько покровительственной манере, которую считал подобающей для старшего сына семьи.

– Я собираюсь сперва испытать всех дядей по очереди, а потом уж решу. Так хотел папа. – При слове «папа» губы у Кейт задрожали. Отец ее, овдовев, растил дочь в одиночестве, и она очень им дорожила.

– Ты умеешь играть в бильярд? – поторопился уйти от печальной темы Фред, которого девичьи слезы всегда приводили в ужас.

– Да. И тебя научу, – кивнула Кейт.

– А у тебя дома были повозка и пони? – решил окончательно увести ее в сторону от грустных разговоров Фрэнк.

– Были. Бабушкины. Вы же знаете: мы с папой жили у бабушки, и другого дома у меня не было.

– А что ты в первую очередь купишь на свои деньги? – весело полюбопытствовала простодушная Мэй.

– С удовольствием купила бы бабушку, будь такое возможно, – улыбаясь, но явно сожалея о несбыточном, ответила Кейт.

– Ой как забавно! У нас тут есть где-то одна, но нам от этого ни холодно ни жарко, – снова смутив остальных, с детской прямолинейностью ляпнула Мэй.

– Правда? И где же она? – заинтересовалась Кейт.

– Это папина мама. Очень старая. И живет далеко за городом. Поэтому мы с ней редко видимся, – объяснил Альф.

– Но папа ей иногда пишет, – вмешалась Милли. – А мама отправляет подарки на каждое Рождество. Мы все ее плохо помним, потому что видели всего один раз, и очень давно, но нам она небезразлична, и Мэй не следовало так о ней говорить.

– Ну тогда мне обязательно надо ее навестить. Я без бабушки не могу. – И лицо Кейт озарилось улыбкой, добавившей ему привлекательности. – Расскажите-ка мне о ней побольше. Это милая старая леди?

– Мы не знаем. Она страдает хромотой, живет в старом доме, и у нее есть служанка Долли. Вот и все, что могу тебе о ней рассказать, – сообщила Милли, весьма раздосадованная тем, что не располагает более обширными сведениями, которых явно ждала кузина.

Вид у Кейт стал удивленный, взгляд ее обратился к огню, словно в поисках ответа на вопрос, который она из вежливости не решалась задать: «Как же вы обходитесь без бабушки?»

Тут гонг позвал всех к чаю, и они поспешили спуститься в столовую. Разговор о бабушке больше не возникал, но Кейт беседа у очага запомнилась. И у нее возник план, в который она посвящать никого не стала, решив тем не менее, когда придет время, непременно его осуществить.

Исполняя волю отца, она пожила какое-то время у каждого из четырех дядей, чтобы понять, в чьем доме хотела бы поселиться. Все они были, что называется, людьми достойными и состоятельными, и каждый был рад принять Кейт в семью. Один – из-за ее денег. Другой – из тщеславия: ему польстило, что прадед Кейт был лордом. Третий надеялся женить на ней сына. Семья четвертого, самая лучшая, просто ее полюбила.

Словом, четыре семьи, немного ревнуя, с нетерпением ждали ответа и, когда он последовал, оказались сильно удивлены.

– Прежде мне нужно увидеться с бабушкой, – решительно объявила Кейт. – Возможно, мне следовало посетить ее в первую очередь. Она ведь самая старшая моя родственница. Думаю, папа бы мне именно это и посоветовал. Таков, я считаю, мой долг. И пока он не исполнен, я не могу выбрать, где именно поселюсь. Позвольте мне сперва поехать к бабушке.

Некоторым из молодых кузенов показались нелепыми как сама эта идея, так и старомодно-почтительная манера, в которой ее высказала Кейт, весьма отличная от непринужденной речи американцев. Дяди впали в изрядное замешательство, но по другой причине, и самый старший из них, дядя Джордж, сказал:

– Да как же я сам не сообразил? Бедная Анна была единственной нашей сестрой. И конечно же, старой леди будет интересно увидеть девочку. Но ты, дорогая Кейт, там отчаянно заскучаешь. Городок это тихий, провинциальный. В доме только две старые женщины. Ни веселья, ни интересной компании. Уверяю, надолго ты там не задержишься.

– Ничего не имею против подобной скуки, если бабушке понравится мое общество. В Англии я вела тихую жизнь, и мне она никогда не надоедала. Поеду с няней. Надеюсь, приезд мой пойдет старой леди на пользу. Ведь все говорят, что я очень похожа на свою маму.

И впрямь что-то в серьезном лице племянницы вдруг напомнило дяде Джорджу почти забытую сестру. Воспоминания о давно минувшей юности накатили на него теплой волной, и, погладив кудрявую голову Кейт, он растроганно произнес:

– Да, дорогая, так и есть. И я, пожалуй, к тебе присоединюсь. Мне тоже пора исполнить свой долг перед матерью.

– О нет, сэр, пожалуйста! Я хочу, чтобы мое появление стало для нее сюрпризом. Пусть она проведет какое-то время наедине со мной. Не возражаете, если я сперва приеду к ней с няней? А вы потом уж к нам присоединитесь.

– Нисколько не возражаю. Стань для старой леди таким же солнышком, каким сделалась для нас. Я уже год с ней не виделся, но знаю, что она в полном порядке и Долли ее охраняет как дракон. Передай бабушке мою любовь, Кейт, и скажи, что я для нее готовлю подарок, который она оценит в сто раз больше самого лучшего чая, самого красивого чепца или самого ласкового кота.

И Кейт, несмотря на настойчивые уговоры кузенов, поспешила отправиться к бабушке, которую, похоже, никто из родни особо не ценил.

Тут следует заметить, что дед Кейт был состоятельным фермером и до конца дней жил вполне счастливо на одном месте, но четверо сыновей его, возжелав для себя лучшей участи, по очереди покинули родное гнездо, чтобы двинуться иными жизненными путями.

Все они много работали, разбогатели, добились желаемого и постарались забыть о прошлом, которое им представлялось скучным, и о родных местах.

Верные сыновнему долгу, они предлагали матери переехать к любому из них, но старая леди изо всех сил держалась за привычную, устоявшуюся жизнь и, поблагодарив их, предпочла остаться в большом фермерском доме, пусть даже без детей там сделалось пустовато и скромное это жилище сильно проигрывало богатым особнякам сыновей.

Сыновьям пришлось смириться с ее выбором, а потом, за множеством собственных дел и забот, они почти забыли о тихой, безропотной старухе-матери. Та, однако, мечтала вновь встретиться с ними, увидеть внуков и надеялась, что сыновья помнят, как она любит их, и когда-нибудь все же задумаются, не слишком ли ей одиноко.

Время от времени они слали матери письма или наносили торопливые формальные визиты, но в основном ограничивались подарками, которые при всей своей ценности значили для нее куда меньше, нежели час, проведенный вместе с детьми под одной крышей.

«Если я вам понадоблюсь, только пошлите за мной, и я приеду. А если у вас возникнет нужда в жилье, помните: старый дом всегда к вашим услугам и вам всегда в нем рады», – говорила старая леди.

Но помощь ее, похоже, никогда не требовалась, а старый дом сыновья посещали редко. Казалось, их никогда не одолевала тоска по нему.

Тяжело было старой женщине это осознавать, но принимала она свое одиночество безропотно и довольствовалась тихой жизнью, а Долли, ее горничная и кухарка, служила ей верой и правдой, любила ее и поддерживала.

Мама Кейт, единственная дочь старушки, очень молодой вышла замуж. Муж увез Анну в Англию. Там она скончалась во цвете лет, оставив ребенка вдовцу и его семье. Среди них Кейт и росла, мало что зная об американских родственниках, пока после смерти отца не оказалась вынуждена отправиться к ним за океан.

Английская бабушка, мать отца, души в ней не чаяла. И Кейт теперь сильно не хватало нежной ее заботы. От модных, деловитых и вечно занятых американских теток ждать подобного не стоило. Надежда оставалась только на незнакомую бабушку.

Добиралась Кейт к ней долго, но, едва оставив багаж в местной гостинице, тут же отправилась вместе с няней по деревенской улице к воротам старого дома. Возле ворот Кейт чуть задержалась, с трепетом глядя на дом, где родилась ее мать. Большой старомодный фермерский дом с гостеприимным крыльцом и высокими деревьями перед фасадом. Позади дома раскинулся сад, а за ним высились холмы. Летом на них созревал богатый урожай ежевики, а зимой они превращались в прекрасные катальные горки.

Все занавески на верхних окнах были задернуты, и от этого создавалось впечатление, будто дом дремлет. В одном из нижних окон устроилась, помаргивая от солнечного света, толстая кошка, а в другом мелькала голова в старомодном чепце, сзади украшенном маленьким черным бантиком.

Унылый этот чепец и печать заброшенности, лежавшая на родовом гнезде, побудили Кейт поспешить к двери и взяться за старинный дверной молоток. В ответ на нетерпеливый стук ей отворила бодрая пожилая женщина. Вид у нее был немного испуганный, и Кейт поспешила с улыбкой осведомиться:

– Мадам Коверли здесь живет?

– Да, дорогая. Входи! – И, широко распахнув перед гостьей дверь, служанка исчезла в дальнем конце длинного коридора, откуда до Кейт донеслось: – Вас хочет видеть милая хорошенькая девочка.

– С удовольствием посмотрю на новое лицо. Но кто это может быть? – спросил очень приятный голос.

– Не знаю, мэм.

«Интересно, она догадается?» – подумала Кейт, поспешив прямиком к старушке и раскинув руки для объятий, ибо первый же взгляд на лицо старой женщины покорил ее сердце.

Бабушка, подняв на лоб очки, с минуту пристально разглядывала гостью, затем без единого слова раскрыла объятия, и Кейт тут же сделалось совершенно ясно, что ей рады и что именно здесь она хочет жить.

– Ну до чего похожа на мою Анну! Да, ты ее малышка, благослови тебя Бог! Как же я рада, что ты приехала навестить меня! – обретя наконец дар речи, воскликнула старая леди.

– Бабушка, а я-то как счастлива! – вторила ей Кейт. – Мне так хотелось тебя увидеть. Захотелось сразу же, как узнала, где ты живешь. Давно бы уже была здесь, если бы дяди не решили, что сперва я должна пожить у каждого из них. А вы, я уверена, Долли, – повернулась она к служанке. – А это моя дорогая няня. Пожалуйста, няня, забери из гостиницы мои вещи. Я остаюсь в этом доме, пока бабушка меня не прогонит.

– Этого никогда не случится. А теперь расскажи о себе. Словно ангел сошел ко мне прямо с небес. Сядь-ка поближе и дай убедиться, что ты мне не примечталась. Меня, знаешь ли, посещают такие мечты, когда особенно одиноко становится.

Кейт, присев на скамеечку у ног бабушки, положила голову к ней на колени и начала рассказывать о себе, а старая леди, любуясь ею, внимала, как самой лучшей музыке, звуку тихого, мелодичного ее голоса, а из слов черпала счастливую убежденность, что дорогá кому-то в той именно мере, о какой ей всегда мечталось.

И какой же счастливый день провели эти двое, рассказывая друг другу о своей жизни! Кейт оглядывала дом, и он все сильнее ей нравился. А две старые женщины проявляли о гостье такую заботу, что няня ее поневоле осталась не у дел.

Проницательная Кейт быстро постигла всю глубину одиночества бабушки, и сердце девушки пронзили такая жалость и нежность, что решение ее оказалось бесповоротно. Она постарается по мере сил скрасить милой старой леди оставшиеся той годы. Ведь в восемьдесят лет человеку как никогда нужна поддержка любящих детей.

Будто и впрямь ангел небесный спустился в старый фермерский дом, наполнив его пением, улыбками, болтовней, танцами. Эхо радости разносилось по комнатам, и сияние наполняло их, стоило Кейт войти.

Она отворила ставни, впуская солнце и говоря, что должна хорошенько разглядеть весь дом. Как еще выбрать себе комнату, которая ей больше всего нравится? Кейт играла на старом расстроенном фортепьяно. Инструмент фальшивил, сипел и дребезжал, но никому не было до этого дела, ибо девичий голос был мелодичен и чист, как пение жаворонка. Вихрем вторгалась она на кухню, в святая святых Долли, и та была счастлива слушать похвалы своему кулинарному мастерству и с гордостью принимала интерес заморской гостьи к нехитрым деревенским яствам.

Бродя длинным коридором, Кейт с любопытством разглядывала старинные портреты предков в пышных париках или платьях с высокой талией.

Маленькую бабушкину гостиную девушке удалось совершенно преобразить. Старую леди околдовал уют мягких кресел, обитой мехом скамеечки для ног, пушистого ковра и нежных теплых шалей, которые, словно по мановению волшебной палочки, оказывались у нее на плечах.

И цветы на залитых солнцем подоконниках вдруг возникли будто бы ниоткуда. Пейзажи с видами чудесных мест оживили обшитые темными дубовыми панелями стены. И словно сама собой появлялась в нужный момент прямо у бабушки под руками корзинка для рукоделия. Но главное волшебство заключалось для старой леди в том, что старомодная скамеечка у ее ног больше не пустовала.

По утрам она теперь просыпалась от поцелуя и звука милого голоса, который приветствовал ее ласково: «С добрым утром, дорогая бабушка!»

И весь день потом дочка Анны хлопотала вокруг старой леди, служа ей по мере сил и делами, и разумом, и любящим сердцем с теми нежностью и почтением, которых ожидают по праву старые от молодых.

С наступлением сумерек Кейт устраивалась в ногах у бабушки, внимая ее рассказам о былых временах или строя с ней вместе заманчивые планы на будущее. И вечера, прежде для старой леди томительные и тоскливые, стали подлинным наслаждением.

Долли и няня Кейт, замечательно поладив, не уставали хвалить наперебой «маленькую мисс» и готовы были исполнить любое ее желание, любую прихоть.

Словом, в старом доме настала такая счастливая жизнь, что ноябрь пролетел незаметно, а следом за ним промелькнул декабрь, и Рождество ждать себя долго не заставило.

Дяди предлагали Кейт провести праздник с ними. Им казалось, что она, должно быть, мечтает уже сменить обстановку. Однако племянница озадачила их отказом, объяснив, что должна остаться с бабушкой. Раз уж старушка сама не сможет отправиться в гости на Рождество, праздник должен прийти к ней в дом.

Дяди продолжали уговоры, тетки доказывали, что Кейт будет гораздо удобнее и веселее у них, кузены подтрунивали над ее отшельничеством. Кейт оставалась вежливой, но не сдавалась и вовсю готовилась весело отпраздновать Рождество в старом доме. Няня и Долли всячески ей помогали, но для бабушки многие их хлопоты оставались секретом.

– Мы немного повеселимся на Рождество, но тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Сиди себе в своем уголке и оставь все хлопоты мне. Я знаю, тебе понравится, и ты скажешь, что все замечательно. Вот увидишь, – заверила Кейт, когда старушка попробовала выпытать у внучки, что та сосредоточенно обдумывает, загадочно улыбаясь.

– Разумеется, дорогая, – кивнула старая леди. – Делай что хочешь. Я уже и от этого удовольствие получаю. Только не перетрудись.

И бабушка стала нема и глуха к таинственной суете, творившейся в доме. Из-за сильной хромоты она редко покидала свои комнаты, и Кейт сейчас это было на руку.

Вместе с верными помощницами девушка перевернула вверх дном все комнаты, украсила коридор, гостиную и большую столовую гирляндами из глянцевитого остролиста и других вечнозеленых растений, наполнила дровами топки уже давно не топившихся печей, чтобы в нужное время оставалось лишь их разжечь, перетрясла все пуховики и перины.

А что за чудеса творились на кухне! О том ведала только Долли, но запахи оттуда доносились столь восхитительные, что бабушка вспомнила веселые рождественские пирушки, которые когда-то знавал старый дом.

В своей комнате наверху Кейт строчила и отсылала в город множество писем, делая всевозможные заказы, после доставки которых няне лишь оставалось изумленно всплескивать руками.

Из города приходили письма для Кейт. Она их с восторгом читала.

Курьеры так часто доставляли к дому большие свертки, что отпал всякий смысл закрывать ворота, а дорога от них до входной двери была плотно укатана полозьями саней.

Ближайшие магазины Кейт практически опустошила, исчерпав запасы ярких ленточек, игрушек, орехов и прочих, частью достаточно причудливых товаров.

– По-моему, она ума лишилась, – пробурчал как-то почтмейстер вслед Кейт, когда она выбежала из здания почты с огромной пачкой писем в руках.

– Вот уж нет! Даже за кучу денег слова дурного о ней не скажу, – возмутилась его толстуха-жена, наблюдая с улыбкой, как Кейт отъезжает в санях, запряженных буйволами. – Она так добра к старой миссис Коверли.

Реши сама старая миссис Коверли, что внучка ее сошла с ума, никто бы не смог ее за это слишком винить, до того странно вела себя девушка в канун Рождества.

– Ты сегодня отправляешься со мной в церковь. Я обо всем договорилась, – объявила ей утром взволнованная Кейт, пританцовывая на месте. Глаза ее сияли, с губ не сходила улыбка. – За нами прибудут крытые сани. Санный путь укатан и ровен, церковь великолепно украсили. Я хочу, чтобы ты обязательно это увидела. Укутаю тебя в мех, и мы с тобой, как примерные девочки, вознесем молитвы.

– Как пожелаешь, моя дорогая. Готова с тобой отправиться хоть в Австралию, если у тебя возникнет такая блажь, – ответила бабушка, уже привыкшая подчиняться внучке во всем, поскольку была совершенно убеждена, что замыслы Кейт неизменно правильны и хороши.

Праздничное убранство церкви старой леди очень понравилось, и у нее нашлось за что поблагодарить Всевышнего. На склоне лет ей ниспослана преданная, любящая и почтительная внучка. Разве это не бесценный дар свыше?

Кейт старалась держаться спокойно, но трепет в сердце ее не утихал, а, наоборот, с каждым часом усиливался. К тому моменту, когда они возвратились домой и бабушка угнездилась в своей гостиной, руки у внучки так дрожали, что она едва смогла завязать тесемки на ее праздничном чепце.

– Мы должны взглянуть на большую гостиную. Там все украшено. Ты уже отнесла туда мои подарки, Долли? – осведомилась она у вошедшей служанки.

Та тоже пребывала в таком волнении, что бабушка засмеялась:

– Мы долго жили совсем одиноко и тихо, и Долли отвыкла даже от маленьких праздников.

– Благослови вас Господь! – воскликнула Долли. – Это ж будто чудо какое случилось, до того у нас в доме прекрасно и удивительно. – И верная служанка промокнула увлажнившиеся глаза уголком лучшего из своих белых передников.

– Пойдем, бабушка, – протянула руку старушке Кейт. – Правда, Долли, она очень мило выглядит? – спросила девушка, расправляя на плечах старой леди мягкую шелковистую шаль и целуя морщинистую щеку, а бабушка улыбнулась ей из-за оборки нового чепца.

– Всегда говорю, что лучше моей госпожи никого не найдешь. Если б еще побольше людей узнали это и поняли. А теперь вам неплохо бы поспешить, иначе дверь в гостиную распахнется и подпортит сюрприз, потому как они пока там просто сидят. – И с этим загадочным замечанием Долли, хихикая, выскользнула из комнаты.

Бабушка с Кейт прошли по коридору, но у входа в большую гостиную девушка замерла и, глянув на старую леди с тревогой, которая той навсегда запомнилась, тихо проговорила:

– Надеюсь, я не ошиблась и мой подарок тебе понравится. Но если нет, то прошу тебя, не сердись и знай: я очень хотела тебя обрадовать, и мне казалось, что именно этого ты желаешь больше всего и давно об этом мечтала, моя дорогая бабушка.

– Не тревожься, дитя мое. Мне понравится все, что ты сделаешь. И спасибо тебе за доброту. – Тут бабушка вдруг прислушалась. – Какой странный звук. Неужто камин развалился?

Кейт, не ответив, распахнула дверь, и они с бабушкой шагнули в гостиную, но старая леди почти сразу остановилась, ошеломленная, словно не узнавала лучшую из комнат своего дома. И стоило ли особенно удивляться этому, если в комнате оказалось полно людей, и каких! Все ее сыновья, их жены и дети разом вскочили на ноги при ее появлении. Они улыбались. Старший, Джордж, подошел к ней, поцеловал и с дрожью в голосе произнес:

– Счастливого Рождества, мама!

И остальные от всей души грянули следом радостным хором:

– Счастливого Рождества!

Для бабушки потрясение оказалось слишком сильно. Опустившись в свое большое кресло, она как дитя разрыдалась.

Кейт в испуге склонилась над ней, готовая укорить себя за то, что сюрпризом своим навредила ее здоровью. Но радость редко убивает, и старая леди вскоре настолько успокоилась, что подняла глаза, простерла к гостям приветственно руки и запинаясь, но очень сердечно проговорила:

– Благослови вас всех Бог! Это и впрямь счастливое Рождество. И расскажите мне поскорей, кто из вас кто, дети. Я ведь о половине вас представления не имела.

Первым начал рассказывать Джордж, и старая леди узнала от него о плане Кейт. Это внучке удалось убедить их собраться на Рождество в старом доме. Семья прибыла, пока Кейт с бабушкой ездили в церковь, и едва удержалась от того, чтобы выскочить навстречу по их возвращении.

– Тебе нравится мой подарок? – больше не беспокоясь о бабушке, решилась полюбопытствовать наконец Кейт.

Старушка ответила ей поцелуем, который сказал внучке больше множества слов. И тогда Кейт принялась подводить к старой леди по очереди внуков, наделяя каждого краткой, но остроумной характеристикой.

Это помогло всем быстро перезнакомиться. Бабушка объявила, что внуки у нее самые лучшие в мире. А дети вскоре совершенно освоились с бабушкой, конечно же, облазили весь ее дом, который показался им очень интересным, и сочли как его, так и старую леди очень для себя подходящими.

Когда Долли и нанятая ей в помощь девушка Бетси Джейн объявили, что обед подан, вся семья, возглавляемая хозяйкой дома, которую бережно поддерживал под руку старший сын, направилась в большую столовую, много лет уже не знавшую подобных торжеств.

Слова меркнут в сравнении с великолепием этого обеда. Скажу лишь, что гости отдали ему должное, смеясь, болтая, рассказывая забавные истории и порой заводя хором песни. Когда же Джордж предложил выпить за здоровье бабушки, все разом встали и разразились громогласным троекратным «ура». Старая леди, раскрасневшаяся, взволнованная, помолодевшая, тоже поднялась на ноги и неожиданно звонким, сильным голосом произнесла:

– Моя дорогая Кейт! Прими от меня в качестве ответного дара самых лучших внуков и внучек, которые когда-либо существовали!

Тут общие вопли восторга и аплодисменты достигли уже такой силы, что вялая полосатая кошка на кухне слетела с мягкой своей подушечки, перепуганная чуть ли не до припадка. Да и неудивительно. Она отродясь ничего такого не слышала в этом доме, и старая хозяйка никогда еще на веку этой кошки не выказывала подобного оживления.

После обеда взрослые устроились с бабушкой в гостиной, а юная часть семейства засновала под предводительством Кейт по дому. Повсюду в каминах пылал огонь. Были извлечены на свет давно прозябавшие без дела игрушки отцов, и самые маленькие из внуков немедленно занялись ими в большой детской, где собрала их няня, а старших Кейт повела к холмам кататься на санках.

Они азартно предавались этому занятию до темноты, и на лицах гостей заиграл такой же румянец, как у Кейт. Мальчишки резвились вовсю. Они построили снежную крепость, обстреливали друг друга снежками. И до чего же хорошо здесь было им куролесить, не опасаясь, как в городском парке, окриков полицейских или рассерженных буйными забавами пожилых дам.

Дома их по возвращении ожидало уютное чаепитие, а затем – танцы в большом зале, и не успели они еще задуматься, чем бы развлечь себя дальше, как наступило время главного сюрприза от Кейт.

Из двух каминов, имевшихся в зале, огонь весело гудел лишь в одном, второй же был забран высоким экраном. И вот, стоило гостям рассесться, чтобы перевести дух после быстрого контрданса, как из-за экрана раздались шорох и стук.

– Крысы! – взвизгнули, взмывая на стулья, девчонки.

– Сейчас мы их выгоним, – устремились к камину в предвкушении новой забавы мальчики.

Но прежде чем они достигли цели, изнутри послышался глухой окрик:

– Поберегись!

Экран рухнул со стуком на пол, а из камина возник Санта-Клаус, перепугав внезапным своим появлением мальчишек столь же сильно, как девочек устрашила одна мысль о крысах.

Да, это был он, старый добрый Санта. В меховом кафтане, островерхой шапке, больших сапогах. С колокольчиками для конской упряжи на широком поясе. С пушистой белой бородой. И таким красным носом, словно его как следует ущипнул Джек-Мороз. Встряхнувшись, отчего все колокольчики зазвенели, Санта шагнул из жерла камина в зал и произнес грубовато-веселым тоном:

– Я бы назвал это вопиющим негостеприимством. С какой, интересно, целью вы перекрыли любимый мой дымоход? Но ничего. Я прощаю вас. Событие-то знаменательное. Ну-ка, ребята, помогите мне с мешком!

Дюжина рук мигом выволокла из камина в центр зала огромный мешок и поставила его возле Санты, и мальчики отступили в толпу, уже окружившую нового гостя плотным кольцом.

– Где моя девочка? Мне нужна моя Кейт, – потребовал Санта, и стоило Кейт подойти к нему, как, пользуясь привилегией возраста и забыв о колючей своей бороде, он поцеловал ее.

– Ну это уж слишком, – зарделась девушка, став одного цвета с ягодами остролиста в ее волосах.

– Ничего не поделаешь. Нужно мне ведь чем-то вознаградить себя за то, что я столько времени просидел в этой жуткой трубе. – И, озорно сверкнув глазами, Санта громко добавил: – У меня для каждого из вас что-то припасено. Подходите поближе. Сейчас эта добрая фея раздаст вам подарки.

Он запустил руку в мешок и принялся доставать оттуда разные сокровища, частью прекрасные, частью забавные, а иногда и полезные, но неизменно желанные для каждого, кому они предназначались.

Каждый дар сопровождался его замечаниями, до того потешными, что присутствующие покатывались от смеха; и к тому времени как мешок опустел, все даже уже не смеялись, а изнеможенно стонали.

– Ну а теперь, перед тем как самые маленькие отправятся спать, потому что уже пробило одиннадцать, сыграем в жмурки! – провозгласил Санта-Клаус.

И, сбросив вдруг на пол шапку, бороду, кафтан и огромные сапоги, принялся энергично и мастерки отбивать чечетку. Тут малыши изумленно воскликнули:

– Да это же наш Альф!

И повисли на нем гроздьями, своим восторгом отдавая дань мастерству, с каким он исполнил роль бессмертного персонажа.

Игра в жмурки всех не только порадовала, но и объединила, ибо к детям с удовольствием присоединились взрослые. Молодежь не на шутку разошлась и с воплями разбегалась в стороны от любого, кто к ней приближался, словно цыплята, завидевшие в небе ястреба.

Таких взрывов смеха, жизнерадостной суеты, топота, беготни и карабканий старый дом не ведал даже в свои молодые годы.

Кейт, выбитая из сил постоянной за нею охотой, укрылась за бабушкиным креслом, откуда, сияя, наблюдала за веселящейся от души толпой гостей, собранных здесь ее стараниями.

Отход ко сну, скучное обычно занятие, тем вечером тоже сделался очень веселым. При всем множестве комнат в доме для такой толпы их все-таки оказалось мало. Поэтому дядям с тетями отвели по одной на каждую супружескую чету. Мальчики отправились в просторную игровую, где им было постелено прямо на полу рядом с уютно ревущим камином. Девочкам отдали детскую комнату, а малышню разместили по разным уютным гнездышкам.

Каким образом и когда вся эта шумная компания угомонилась и дом наконец погрузился в сон, никто точно вспомнить потом не мог. Мальчики куролесили далеко за полночь. И тщетно отцы пытались пресечь их веселье, стуча сапогами в стену, а матери – строго шепча в замочную скважину. Ничто не могло унять духа великой рождественской вольницы.

Девочки хихикали, сплетничали, делились секретами, но вели себя гораздо тише мальчиков. И лишь малышей до того утомил замечательный праздник, что, едва опустив голову на подушку, они тотчас погрузились в глубокий сон.

Бабушка сидела в своей уютной гостиной, с улыбкой прислушиваясь к шуму. Для нее время словно вернулось на сорок лет назад, когда ее собственные мальчишки резвились вот так же рождественскими ночами.

– До чего же это прекрасно, Долли! – обратилась она к служанке, которая принесла ей домашние туфли и теперь завязывала тесемки ночного чепца. – Жалко даже засыпать. Не хочу упустить ни мгновения. Они ведь завтра уедут, и я, возможно, больше их никогда уже не увижу.

– Напротив, мэм. Еще как увидите! Наша дорогая девочка сделала эту встречу такой приятной, что им наверняка снова приехать захочется. Вы еще много раз повстречаетесь, даже если они хоть половину намеченного исполнят. Миссис Джордж намерена провести здесь лето. Мистер Том хочет определить своих мальчиков в школу от нас поблизости. А каждая из девочек пообещала Кейт приехать погостить подольше. Дело сделано, мэм. Больше вам уж никогда не быть одинокой.

– Благодарение Богу за это, – склонила голову бабушка, как перед благословением свыше. – Долли, мне хочется посмотреть сейчас на этих детей. Хочу еще раз убедиться, что это не просто чудесный сон. – И, завернувшись в теплую шаль, она с трудом встала на ноги.

– Господь Всемогущий! – всплеснула руками служанка. – Да вы же по этим ступенькам уже много лет не поднимались. А с малышами там полный порядок. Тепленькие, как тостики, спят в постельках. Уж можете мне поверить, – добавила Долли, совершенно ошарашенная причудой хозяйки.

Но бабушка не собиралась отказываться от своего намерения. И Долли, вздохнув, подала ей руку. Вскарабкавшись по крутой лестнице, старушка и ее наперсница принялись заглядывать к детям. Игровая, отведенная старшим мальчикам, напоминала военный лагерь, где после победы в упорном бою спят вповалку измотанные сражением солдаты. Бабушка с гордостью обозрела многообещающую юную поросль и, смеясь, удалилась.

Детская походила на монастырь, обитель мирно почивающих румяных послушниц. Святая Агнесса с ягненком, символизирующим Божьего Агнца, ласково улыбалась им с картины на стене, а отсвет огня, мерцающего в камине, выхватывал из мрака их милые лица, не давая тьме скрыть от глаз такое трогательное зрелище.

Малыши, разложенные по уютным уголкам, смахивали на обессилевших купидонов. Даже во сне они не расстались с сахарными сердечками и бумажными розами, сжимая их в пухлых кулачках.

«Дорогие мои», – шептала бабушка, задерживаясь возле каждого, чтобы поправить одеяло, отодвинуть со лба копну растрепавшихся кудрей и поцеловать очередное улыбающееся во сне маленькое сокровище.

А затем старая леди достигла самого холодного уголка, где на самом жестком матрасе под тощим одеялом устроилась на ночлег Кейт. Бабушка от прилива нежности не смогла сдержать слез. Забыв о своих больных суставах, она медленно опустилась перед внучкой на колени, обняла ее и благословила за счастье, подаренное старому сердцу.

Кейт открыла глаза, села на своем ложе и, просияв, воскликнула:

– Бабушка, вот удивительно! Мне только что приснился ангел. И до чего же ты на него похожа в этой своей белой шали с серебряными волосами!

– Нет, дорогая. В этом доме ангел не я, а ты. И как я смогу теперь расстаться с тобой? – И старая леди крепко прижала к себе сокровище, которое хоть и поздно, но обрела.

– А тебе никогда не придется со мной расставаться, бабушка, – бодро отозвалась Кейт. – Я ведь свой выбор сделала.