Полин

По железнодорожной линии Бэ-де-Сом можно было добраться только до Булонь-сюр-Мер. Дальше придется идти пешком. Анри заверил Полин, что, учитывая большое количество военных машин, перевозящих людей и грузы, они могут попробовать поймать попутку до Вимрё.

Они сели в первый поезд и оказалась в одном вагоне с несколькими семьями, состоящими из женщин и маленьких детей. Поначалу взрослые дамы смотрели на Полин и Анри с любопытством и недоверием. Было в их взглядах что-то недружелюбное. Но Полин было абсолютно все равно. Она прикрыла глаза, не желая разговаривать. Анри же болтал с женщинами и угощал их детей конфетами. В конечном счете он рассказал попутчицам про Тео. После этой новости француженки стали говорить тише и уважительнее, ведь теперь Полин была такой же, как и они, – она потеряла члена семьи.

В конце концов беседа стихла, женщины отвернулись и заговорили между собой.

Полин вздрогнула и поняла, что задремала. Она вообще не спала прошлой ночью. Сидящий рядом Анри отложил блокнот.

– Полин, может быть, все-таки расскажешь, зачем тебе понадобилось искать Тео? Понимаю, что это семейное дело, но вдруг я смогу хоть как-то помочь?

– Дядя Луи попросил свою жену организовать мое замужество, – призналась она. – Но я не хочу выходить замуж, не хочу возвращаться в Китай. Ослушаться дядю тоже нельзя, поэтому я надеялась, что Тео сможет убедить его отказаться от идеи замужества… В любом случае сейчас это уже не имеет значения.

Какой толк скрывать от Анри цель приезда в Нуаель? Тео больше нет, судьба Полин предрешена. Она рассказала ему все.

– Еще был случай с мужчиной по имени Ма. Мы с Тео познакомились с ним по пути во Францию десять лет назад. Плыли на одном корабле. Он появился на пороге «Пагоды» после мероприятия по случаю Праздника середины осени. – Полин коротко изложила все события, связанные с Ма: предложение замужества, кражи. Анри все это время не сводил с нее глаз и крутил в руке карандаш. – Думаю, ситуация с Ма натолкнула дядю на мысль о том, что замужество стоит организовать традиционным способом, поэтому он попросил жену обратиться к профессиональной свахе. И теперь, когда Тео больше нет, дядя, скорее всего, закроет «Пагоду». Магазин предназначался Тео. А я буду вынуждена поехать за дядей в Шанхай.

Полин откинулась на спинку сиденья и устремила взгляд в окно. Снаружи моросил дождь. Анри взял ее за руку и долго не отпускал.

На вокзале в Булони они вышли из поезда и тут же попали под холодный дождь с сильным ветром. Анри взял рюкзак под мышку и раскрыл зонтик над Полин.

– Пойдем пешком и будем надеяться, что по пути нам попадется военная машина.

В конечном счете фермер с повозкой, запряженной осликом, согласился подвезти их до лагеря за небольшую плату. Мужчина был одет в дождевик, но ему все равно было приятно, что Полин держала зонтик над ними обоими. Анри ехал в задней части повозки, укрывшись брезентом, и все равно находил возможность поболтать с фермером и узнать, как на него повлияла война.

– А вы часто имеете дело с китайцами из лагеря?

– С вашими людьми? Они хорошо платят за свежие овощи и фрукты. На этом все. Ну, и пару человек жалеют меня, старика, приносят остатки дров.

Фермер вел повозку по главной улице, показывая, где находятся церковь, ратуша и кафе с хорошей недорогой едой. Спустя десять минут он высадил их на перекрестке перед указателем с надписью: «Китайский трудовой лагерь Вимрё». Дорога из гравия, ведущая к лагерю, была вся в рытвинах.

– Вам туда, – сказал фермер. – Лагерь находится на пути к городу Бастони. Идти не так долго.

Лагерь был окружен забором из колючей проволоки, а из бараков поднимались столбы пара. Несколько человек торопливо сновали между зданиями, пытаясь укрыться от дождя. Британский солдат, стоящий у ворот, покачал головой, когда Анри заговорил с ним. Он показал на хижины, расположенные примерно в ста метрах от лагеря.

– На территории лагеря живут рабочие и переводчики, – объяснил Анри, вернувшись к Полин. – Вон те хижины принадлежат британским офицерам. Мейтленд живет во второй с конца.

Полин споткнулась и схватилась за его руку, чтобы не упасть.

– Анри, – сказала она, – спасибо, что поехал со мной. Без тебя ничего бы не вышло.

– Разве я мог позволить тебе отправиться сюда в одиночку?

– Я больше не виню тебя, Анри, – призналась Полин. – Сначала я сердилась на тебя за то, что ты не поговорил с Тео перед отъездом в Англию. Я злилась на всех. Даже на наше правительство, ведь оно послало людей во Францию. Но дело в том, что Тео сам принял решение ехать – и никто бы не смог его переубедить.

– Спасибо, что больше не сердишься на меня. – Анри слегка сжал ее руку. – Вот мы и пришли.

Анри постучал в дверь, и хриплый голос пригласил их войти.

Внутри хижины было тепло. Но спустя пару минут стало слишком душно. Источником тепла в комнате был керосиновый обогреватель, стоящий рядом со столом. Комод у одной стены и раскладушка, застеленная одеялами, говорили о том, что это не только кабинет, но и спальня. За столом сидел мужчина лет шестидесяти с неухоженными седыми волосами, его пиджак был расстегнут, на шее был повязан клетчатый шарф. Мейтленд поднял голову. Его покрасневшие глаза расширились от удивления при виде Полин.

– Вы говорите по-французски, месье? – спросила она.

– Немного, – ответил Мейтленд. Он произносил слова немного невнятно. Кончик носа военного был красным, щеки покрывала паутина вен.

– Позвольте мне объяснить, – сказал Анри по-английски к явному облегчению Мейтленда.

Выслушав его, капитан открыл ящик с документами и порылся в нем. Он достал папку, затем полистал ее содержимое. Полин успела мельком взглянуть на фотографию Тео, прежде чем Мейтленд перевернул страницу.

После короткой беседы с капитаном Анри повернулся к Полин.

– Мне непросто это говорить, Полин. На лагерь сбросили бомбы, и люди, которые погибли… в общем, это было прямое попадание. Останков нет. Хоронить нечего. Капитан сказал, что, если тебя это утешит, скорее всего, Тео умер мгновенно.

Полин опустила голову. Тéла, которое можно было бы вернуть, не было. Поездка в Вимрё оказалась бесполезной. Слезы покатились по лицу Полин. Она расстегнула пальто, пошарила по карманам юбки в поисках носового платка.

– А как же личные вещи, Полин? – спросил Анри. – Их можно забрать домой. Я сейчас узнаю.

Слезы Полин заставили Мейтленда растеряться. Он кивнул в ответ на просьбу Анри. Капитан потянулся к другому ящику и достал оттуда стопку бланков. Заполнив, а затем подписав один из них, он передал его Анри. Мейтленд встал и немного неловко обошел стол. Он прихрамывал, и тогда Полин заметила трость, прислоненную к столу.

– Мадемуазель, я сожалею о вашей утрате, – сказал он на французском языке с сильным акцентом. Мейтленд отвесил небольшой поклон, тем самым вежливо попрощавшись.

Анри взял Полин за руку, и они покинули жарко натопленную хижину.

– Капитан дал мне пропуск в лагерь. Рабочие сейчас в отъезде. Он посоветовал прийти в три часа, когда они вернутся, и поспрашивать, в какой из хижин жил Тео. Возможно, там осталось что-то из его вещей.

– Три часа, – повторила Полин. – Ждать осталось недолго.

– Капитан подписал пропуск только для меня, – сказал Анри. – Он не хочет, чтобы на территории лагеря была женщина. Давай вернемся в Вимрё и перекусим в том кафе, которое посоветовал фермер. Там ты как раз подождешь меня в тепле.

В кафе молодые люди заказали суп с хлебом и сыром. Хозяин кафе косо посмотрел на Полин.

– У нас тут не так много китаянок, – проговорил он.

– Вы, наверное, хотели сказать, ни одной. – Анри засмеялся, и хозяин кафе ответил тем же.

Не сразу, но в итоге сотрудники и посетители кафе поняли, почему Полин оказалась здесь. На нее смотрели с любопытством, но в то же время сочувственно кивали. В конце концов кафе опустело.

Полин поглядывала на часы, висевшие на стене, каждые несколько минут.

– Отряд рабочих скоро должен вернуться, – сказал Анри. – Я пойду в лагерь, а ты подожди здесь.

Но Полин его не услышала. Она безмолвно уставилась на дверной проем. Точнее, на вошедшего в кафе человека. Он был в форме и шинели Китайского трудового корпуса. Один из переводчиков.

Вот, значит, куда занесла его нелегкая.

Эту заискивающе и одновременно наглую волчью ухмылку Полин не забыла бы и спустя сотню лет. Видеть его здесь она хотела сейчас меньше всего. Да и не только здесь. Ей в принципе больше никогда не хотелось встречаться с этим человеком. Но в этом маленьком кафе скрыться от него не представлялось возможным.

– Мадемуазель Дэн, – окликнул ее Ма. Его голос звучал дружелюбно. – Это последнее место, где я ожидал встретить вас.

– Ма, – кивнула Полин.

Анри вопросительно посмотрел на нее, но Полин даже не думала представлять мужчин друг другу.

Ма обернулся и протянул руку Анри.

– Ма Фулян. Переводчик. Мой отряд только что прибыл в Вимрё. Раньше я работал в антикварном магазине «Пагода». Там и познакомился с Полин, ее дядей и кузеном Тео.

– Анри Лю. Журналист. – Анри пожал ему руку.

– Могу я узнать, почему вы здесь, Баолин? – Не спросив разрешения, Ма сел рядом с Полин. От его шинели пахло мокрой шерстяной тканью и застоявшимся сигаретным дымом. Резкий и терпкий запах напомнил ей табак, который курил Жан-Поль.

По сути, Полин уже было нечего терять. Вскоре причина ее приезда в Вимрё станет известной всем.

– Тео присоединился к трудовому корпусу в прошлом году в качестве переводчика. Он погиб. И я здесь, чтобы забрать его… личные вещи домой.

– Мне очень жаль. – Сожаление в голосе Ма звучало вполне искренне, но в его взгляде не было и капли сострадания. – Я прибыл в Вимрё совсем недавно, но, может быть, могу помочь чем-то. Хотя бы достать пропуск в лагерь.

– Я уже получил пропуск от капитана Мейтленда. – Анри встал из-за стола и натянул пальто. – Мне нужно найти кого-то, кто знал Тео и мог бы показать, где он жил.

– Тогда давайте пойдем вместе, – предложил Ма. – Я сейчас как раз не занят. Только кофе выпью.

Он направился к бару. Полин встала из-за стола, чтобы помочь Анри с пальто. Она наклонилась ближе и застегнула верхнюю пуговицу.

– Это… – начал было Анри, но Полин прижала палец к губам и кивнула.

– Прошу, не сболтни лишнего, – прошептала она. – Я прогуляюсь и немного посижу в церкви. Буду ждать тебя там, но не позволяй ему идти в церковь с тобой.

Ма допил свой кофе и вернулся к столику. Полин все еще сидела, а ее пальто висело на спинке стула рядом.

– Ты не идешь, Баолин? – спросил Ма.

– Нет. Только Анри. – Хмурое выражение лица Полин сменила улыбка.

– Тогда увидимся позже.

Полин наблюдала за тем, как двое мужчин покинули кафе, дружелюбно беседуя на ходу. Она заметила, что одно плечо Ма чуть выше другого. Скорее всего, виной этому была травма. Полин надела пальто, вышла из кафе и направилась к церкви. Ветер на улице стал еще холоднее, но, по крайней мере, дождь немного утих, превратившись в морось. На мгновение ей показалось, что тучи на небе сгустились вовсе не вследствие зимней непогоды, а из-за присутствия Ма.

По мере приближения очертания одинокой церковной башни становились все четче. Несмотря на плохую погоду и туман, на улицах Вимрё было довольно многолюдно. Повсюду сновали британцы, австралийцы, новозеландцы, канадцы. Здесь расположилось несколько госпиталей и центров Красного Креста, отчего население города увеличилось в разы.

Полин опустила вуаль на шляпке и держала зонтик низко. Она шла быстро и целеустремленно. Молодые женщины привлекали солдат, но даже за короткое время, проведенное в Нуаель-сюр-Мер, Полин поняла, что ее азиатские черты лица являлись объектом повышенного внимания. Некоторые горожане относились к ней доброжелательно, но сегодня Полин было совсем не до этого.

Ратуша представляла собой аккуратное и красивое здание с часами над основным входом. Полин пересекла площадь перед церковью Непорочного Зачатия. Сам храм ее не интересовал. Полин просто хотела укрыться от плохой погоды в тишине, чтобы дождаться Анри. Она не хотела сидеть одна в кафе.

Архитектуру и художественное оформление церкви Полин оценила лишь мельком. Внутри пахло затхлостью. Дым от благовоний, горящий тут десятилетиями, въелся в алтарное покрывало, деревянные скамейки и клиросы[43]. Она села недалеко от двери, ведущей в южный трансепт,[44] и склонила голову в молитве, чтобы собраться с мыслями. Старик с метлой подметал в северном трансепте и не обращал внимания на Полин. Он неторопливо сновал между рядами скамеек, увлеченный работой.

Увидев Ма сегодня, Полин опешила. Она уже несколько месяцев о нем не вспоминала. Им сказали, что Ма посадили на корабль и отправили в Китай, но все же он был здесь. Успокаивало лишь то, что Ма не причинит ей вреда, пока рядом Анри. И уж точно он уже не сможет сделать что-то плохое Тео.

Старик с метлой приблизился к скамье Полин, и она тут же спешно вышла из церкви. Дождь прекратился, поэтому Полин несколько минут стояла на мосту и смотрела на реку. Ее тусклые и серые воды по цвету были такими же, как небо над головой. Небольшие ступеньки вывели Полин на усаженную тополями и ивами тропинку вдоль берега. На их голых ветвях все еще держалось несколько пожухлых листьев. Возле воды ветер был еще холоднее. На тропинке, кроме шагающего впереди нее мужчины, больше никого не было. На нем была темно-синяя вязаная шапка, плечи сгорблены от холода, а руки спрятаны в карманах военной шинели. Затем он натянул шапку на правое ухо.

Полин сорвалась с места.

Никогда в жизни она не бежала так быстро. Натянув на шляпку вуаль, она понеслась по лужам и грязи, размахивая зонтом.

– Постой! Остановись! – крикнула Полин. – Тео! Тео!

Мужчина остановился и обернулся. Полин заключила его в объятия.

– Полин?

– Ошибка! Это была ошибка! – закричала она. – Ты живой! Они ошиблись! О Тео, ты жив!

Полин сделала шаг назад, озадаченная его спокойствием и отсутствием реакции. Тео погладил сестру по щеке, как делал это каждый раз, когда она расстраивалась. Потом он обнял Полин за плечи. Отстранившись, Тео посмотрел на сестру. Он улыбнулся и взял ее руки в свои.

– Полин, что ты здесь делаешь?

– Я приехала, чтобы забрать твое тело домой, – сказала Полин, сжимая руку брата. – То есть в Нуаель я приехала не из-за этого, но потом мне сказали, что ты погиб.

Тео покачал головой.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ты не знал, что произошла ошибка? Капитан Мейтленд считает тебя погибшим, – продолжала бормотать Полин. – Ты же вернешься в Париж на пару дней, да? Дениз будет так рада тебя видеть. И дядя Луи тоже.

– Давай найдем тихое и сухое место, где ты мне все расскажешь. Не хочу, чтобы нас подслушивали.

Старик с метлой ушел. Единственным источником света в церкви были тусклые лампочки, висящие между каменными колоннами нефа. Они были не ярче свечей. Тео с Полин сели на скамейку возле южного трансепта. Полин не выпускала руку брата, спрятанную в перчатку. Время от времени она сжимала ее, чтобы успокоить себя. Тео действительно был здесь. Рядом с ней. Живой.

Полин заплакала. Вся боль, печаль и горе, которые она похоронила глубоко в сердце, вырвались наружу. Она плакала, уткнувшись в плечо Тео, и вдыхала знакомый аромат его мыла, смешанный с запахом вымокшей шерстяной шинели. Полин утерла слезы платком, который протянул ей Тео, – простой квадратик белой ткани с ее неумелой вышивкой. Наконец, шмыгнув носом, она вздохнула и откинулась на спинку скамьи.

– Поверить не могу, что ты приехала сюда одна, – покачал головой Тео. – Совсем рассудок потеряла?

– Я не одна, – сказала Полин. – То есть я имею в виду, что готова была поехать сама, если понадобится, но Анри вернулся в Париж. Он приехал со мной, потому что уже бывал в Нуаель-сюр-Мер. Сейчас Анри отправился в лагерь Вимрё, чтобы забрать твои личные вещи.

– Анри тоже здесь? – Эта новость явно не обрадовала Тео.

– И еще кое-кто. Помнишь Ма? И он здесь. Мы столкнулись с ним в городе. Его отряд сегодня прибыл в Вимрё. Он отправился в лагерь с Анри. Но я попросила его не болтать лишнего рядом с Ма.

– Ма? – Тео нахмурился, но Полин не заметила этого. Она все еще была вне себя от радости и облегчения. Тео на самом деле был жив. Последние сутки были для Полин сущим кошмаром, но теперь все разрешилось. Кто-то просто напутал с документами.

– Мы приехали в Нуаель вчера. Анри остановился у врача, который работает в китайском госпитале, а я сняла комнату в коттедже за городом.

– За городом? Это безопасное место для молодой одинокой женщины?

– Не волнуйся, на самом деле это не совсем комната, а домик в саду. Он расположен отдельно от самого коттеджа. Хозяева – довольно приятные люди, по крайней мере жена. Ее зовут Камилль.

Повисло долгое молчание. Тео сложил руки на спинке впереди стоящей скамьи и положил на них голову. Затем он выпрямился.

– Полин, когда Анри вернется из лагеря?

– Мы договорились встретиться здесь, давай немного подождем, – сказала она. – Ох, Тео, если бы ты только прислал хоть одно письмо, я бы сразу поняла, что доктор Адамс ошибся. Да, наверное, твои письма затерялись на почте. Конечно, ты не подозревал об этой ошибке, правда? Или был слишком занят работой?

Затем Полин заметила выражение лица Тео и все поняла.

– Ты хотел, чтобы мы поверили в твою смерть. – Полин резко вскочила на ноги. – Как ты мог? Как ты мог, Тео? Что ты натворил? Почему?

Тео медленно встал и повернулся к ней лицом. Он тут же закрыл голову руками, потому что Полин начала колотить его по груди.

– Полин, прошу, позволь мне все объяснить.

– Почему? Почему? – Крик Полин эхом отразился от каменных колонн. Она так любила Тео и доверяла ему. Думала, что тоже ему небезразлична. – Почему ты решил причинить нам такую боль?

Тео глубоко вздохнул и опустил руки.

– Потому что нашей семье будет лучше без меня.

– Не смей так говорить! Ты должен унаследовать «Пагоду». Дедушка выбрал тебя. Не кого-то из твоих родных братьев или кузенов.

– Полин, послушай. Дедушка отправил меня во Францию с отцом, потому что в Китае от меня не будет пользы. Я позор семьи. И ты сама знаешь почему.

– Ты подстроил свою смерть!

– Я все объясню, когда придет Анри, – вздохнул Тео. – Но, Полин, пожалуйста, подойди к двери и убедись, что он пришел один. Если Ма с ним, я буду прятаться до тех пор, пока вы не выпроводите этого мерзкого человека. Он не должен знать, что я здесь.

Анри пришел один. Он держал над головой газету, чтобы хоть как-то укрыться от моросящего дождя. Увидев Полин у входа, Анри тут же поспешил к ней.

– Я нашел хижину Тео, но, похоже, там теперь живет другой переводчик, – сказал он. – Из личных вещей осталась лишь книга, подписанная его именем, и еще несколько мелочей. Ма хотел помочь мне, но потом ему пришлось пойти разбираться с дракой в лагере. Я ушел до того, как он вернулся.

– Пойдем со мной. – Полин потянула Анри за собой вдоль скамеек.

Женщина с повязанной на голове косынкой ставила свечи на алтарь, готовя церковь к вечерне.

– Сосед Тео, наверное, уже вернулся в хижину, – продолжал говорить Анри. – Я бы дождался его, но не хотел, чтобы ты волновалась. Позже я вернусь в…

Высокая фигура Тео поднялась со скамьи. Анри невольно присвистнул.

Женщина у алтаря прочистила горло и уставилась на них.

– В церкви нельзя свистеть. Нехристи.

– Прошу прощение, мадам, – слегка поклонившись, сказал Тео.

Женщина снова опустила глаза и принялась расставлять восковые цветы возле алтаря.

С хмурым выражением лица Тео пожал руку Анри. Несколько минут они сидели молча друг напротив друга. Наконец Анри не выдержал и ударил Тео по плечу.

– Сейчас же объяснить. Согласно документам Мейтленда, ты погиб.

– Дело не в канцелярской ошибке, – признался Тео. – Я сам подделал бумаги.

Мейтленду совершенно не везло с переводчиками: первый скончался от небольшой раны, переросшей в сепсис, второго отправили в госпиталь Нуаеля с гриппом всего через пару недель после прибытия. Рабочие Китайского трудового корпуса в Вимрё были временно направлены в Канадский корпус лесного хозяйства для распиловки бревен на железнодорожные шпалы. Работы там было много, к тому же самой разной: от ручной распиловки древесины и загрузки щепы в паровой двигатель до ухода за лошадьми, перевозящими бревна. Некоторые отряды валили деревья, другие делали из хвороста фашины, третьи грузили железнодорожные шпалы на грузовики. Без переводчика им было не обойтись.

Тео еще никогда не был так загружен работой. Он вставал с рассветом вместе с рабочими, всюду сновал вместе с молодым лейтенантом, возглавляющим их отряд. Языковой барьер и недопонимание могли ощутимо замедлить работу, чего допускать было нельзя, так как Союзники значительно преуспели в наступлении.

Тео жил в одной хижине со старшим бригадиром, который после ужина сразу же отправлялся в главный барак. Его куда больше интересовали азартные игры, чем беседы, поэтому Тео мог спокойно отдохнуть и почитать после рабочего дня.

Однажды он вернулся из леса и обнаружил, что в хижине включена маленькая печка, а чайник вот-вот закипит. Переводчик, который работал здесь до него, вернулся из госпиталя Нуаеля.

– Меня зовут Чао Тэинь, – представился мужчина.

– Вы оправились после гриппа? – спросил Тео, пожимая руку.

– Было тяжело, но я выздоровел, – ответил Чао. – Я хотел доложить Мейтленду о своем возвращении, но он не открывал дверь, поэтому я решил подождать тут. Уверен, вы уже заметили, что капитан редко бывает трезвым.

Чао накинул вымокший форменный пиджак на спинку стула рядом с печкой. От сырой ткани тут же поднялся пар. Шинель Чао висела на крючке, и Тео оставил свою рядом. Они беседовали, пока Чао заваривал чай.

Чао Тэинь был сиротой, воспитанным миссионерами. Он преподавал в школе в Вэйхае, когда британцы разместили там свой центр вербовки. Чао записался в трудовой корпус в ноябре в 1916 года в числе первых новобранцев, потому что хотел повидать мир. Свободно владея английским языком, он сразу же приступил к обязанностям и начал давать рабочим базовые уроки английского языка в ожидании транспортировки на место службы.

– Вот так я преподавал несколько месяцев. Меня все никак не хотели отправлять на место дислокации, – сказал он. – Когда война закончится, я бы хотел вернуться домой на поезде. Надеюсь, к тому времени уже будет безопасно ехать по Транссибирской магистрали.

– У вас морская болезнь? – с сочувствием спросил Тео. – У моего отца тоже.

– Как вам в Вимрё? – поинтересовался Чао. – Я слышал, несколько недель назад в Маркизе разбомбили британский аэродром.

– За время моего пребывания здесь было несколько предупреждений о воздушных атаках, но ни одной так и не произошло. Правда, люди все дико уставшие из-за недосыпа, – говорил Тео, стоя у печки. Он протянул Чао кружку с чаем. – Немцы обходят Вимрё стороной, но мы все равно бежим в укрытие каждый раз, как зазвучит сирена.

После второй кружки чая Чао помог Тео повесить на двери и окна затемняющие шторы.

– Завтра тебя, наверное, отправят в Нуаель, – сказал Чао. – Давай оденемся и сходим в столовую. Я сегодня пропустил обед.

Дорожки из гравия окаймляли белые камни, чтобы тропинки были хорошо видны в темноте. Луна выплыла из-за облаков и бросила тень на длинное здание, служившее столовой. В дальнем конце лагеря открылась дверь барака, на мгновение оттуда хлынул свет. В темноте блеснула пара красных искр – двое рабочих вышли покурить.

– Можно подумать, они не знают, что курить по ночам нельзя, – недовольно вздохнул Чао. – Напомню-ка им о правилах светомаскировки. Встретимся в столовой.

Он поспешил к паре беспечных рабочих, крича на ходу. Тео направился к длинному зданию в центре лагеря. Он сунул руку в карман шинели и нащупал письмо от отца. В нем было короткое сообщение о смерти деда и напоминание о том, что, как только контракт Тео или война подойдет к концу, он должен вернуться домой и жениться.

Тео знал, что до сих пор отцу удавалось откладывать свадьбу, используя при этом приемлемые для семьи причины. Сначала он восхвалял стремление Тео к образованию, когда тот поступил в Сорбонну. Затем Луи одобрительно отозвался о патриотизме сына, ведь тот по собственному желанию вступил в Китайский трудовой корпус. Он создавал впечатление, что полностью поддерживает Тео. Хотя подобные решения в жесткой иерархии семьи Дэн должен был принимать не кто иной, как сам Луи.

Но если сейчас Тео ослушается отца, откажется от договорного брака, не захочет возвращаться в Шанхай, репутация Луи будет разрушена. Кроме того, это опозорит не только семью Дэн, но и невесту. Неминуемо поползут слухи. Луи лишится расположения семьи, и ему, возможно, отведут какую-нибудь незначительную часть бизнеса.

Но Тео не хотел жениться на незнакомке и возвращаться в Китай даже на месяц. Он хотел жить с Камилль.

Рев пролетающих над головой самолетов вытеснил все мысли. С каждой секундой звук становился все громче, приближаясь с пугающей скоростью. Страх и инстинкты заставляли Тео сорваться с места. Он понял, что не успеет добраться до укрытия, и бросился за груду пустых бочек, закрыв руками уши.

Один взрыв, а следом зарево разразившегося пожара. Запах обугленного дерева и металлический привкус во рту. От едкого дыма защипало глаза. В паре метров от Тео упал кусок гофрированного железа. Запахло горелым мясом. Он понял, что это значит. Тео вырвало.

Гул авиационных двигателей стих так же быстро, как и начался. Тео ошеломленно сидел на земле. Почему только одна бомба? Вокруг лагеря люди кричали и суетились, они поливали ведрами горящий барак. Тот самый, куда Чао отправился, чтобы устроить разнос двум курящим рабочим.

В воздухе летали хлопья пепла, они оседали на плечах Тео. Он вернулся в хижину и потянулся к спичкам, чтобы зажечь масляную лампу. Тео сел на койку и взглянул на пиджак Чао, все еще висящий на спинке стула.

К передней части пиджака был прикреплен мерцающий в свете лампы металлический значок с идентификационным номером Чао. Тео заглянул в нагрудный карман и обнаружил удостоверение личности Чао, где было указано его имя на китайском и английском языках, дата рождения и рост. Они были почти одного роста. Если бы Чао надел свой пиджак, все документы, подтверждающие его личность, сгорели бы. Но он оставил его в хижине, а значит, у Тео была вся информация, чтобы оформить бумаги о его гибели.

На следующее утро пришло известие о том, что немецкие самолеты снова бомбили близлежащий аэродром в Маркизе. Тот самолет, который атаковал лагерь в Вимрё, скорее всего, просто сбросил последнюю оставшуюся бомбу, возвращаясь через границу.

Рабочая бригада пребывала в ужасном настроении. Бригадир молча выслушал инструкции на день от Тео. После того как люди отправились работать в лес, он переговорил с офицером.

– Лейтенант, мне нужно оформить документы на людей, погибших прошлой ночью, – сказал Тео. – Разрешите уйти и вернуться после обеда?

– Эти бедняги, – вздохнул лейтенант. – Иди. Сегодня не так много работы.

Тео постучал в дверь хижины капитана Мейтленда. Он уже дважды пытался попасть к нему. В первый раз он услышал что-то похожее на ответное ворчание, но, когда Тео попытался толкнуть дверь, Мейтленд захрапел в своей койке. Даже находясь за пределами хижины, он чувствовал запах алкоголя. Мейтленда ранили во время службы в Индии, а в начале этой войны он получил назначения в Китайский трудовой корпус. Тео подозревал, что алкоголизмом капитан страдал уже довольно давно, а постоянные боли от ранений были лишним поводом выпить.

На этот раз Мейтленд не спал и сидел за своим столом. Он умылся и побрился. Тео было жаль его, пожилого офицера, отдавшего лучшие годы жизни службе в армии в надежде получить достойную пенсию.

Многие офицеры смотрели на командиров трудового корпуса свысока. Они считали их няньками, непригодными для реальных воинских обязанностей. Тео встречал и тех, кто вполне заслуживал подобного отношения, – они отвратительно обращались с китайскими рабочими. Но были и те, кто совершенно искренне заботился о благополучии своих подопечных и знал по имени каждого переводчика, рабочего и повара.

Мейтленд не запоминал имен и считал, что все китайцы на одно лицо. Он не обращал внимания на разницу в росте и черты лиц мужчин в его лагере. И все же Мейтленд не был жестоким, скорее равнодушным. Он тонул в собственном горе.

– Я здесь, чтобы оформить документы на людей, погибших прошлой ночью, сэр, – сказал Тео. – Мне нужны бланки.

– А, да. Ужасная трагедия, ужасная. Бланки в ящике. И, Тан, не забудь написать от моего имени письма с соболезнованиями семьям этих бедолаг.

Мейтленд, как всегда, перепутал имя. Сам Тео никогда не поправлял его, поскольку служил в Вимрё временно.

– Конечно, сэр, – кивнул Тео. – А можно мне взять печатную машинку? Тогда я смогу работать в своей хижине и не мешать вам.

Вообще, Тео хотел работать у себя потому, что в хижине Мейтленда было слишком жарко и скверно воняло.

– Отличная идея, Тан. Отличная.

Тео порылся в папках с записями, разложенных по номерам, и нашел документы только двух рабочих. Он догадался, что Мейтленд не утруждал себя ведением картотеки с тех пор, как погиб предыдущий переводчик. Он обнаружил свое дело, а затем сразу же папку Чао.

Поколебавшись мгновение, Тео взял обе папки.

Вернувшись в свою хижину, он сел за стол и разложил рядом документы – свои и Чао. Тео изучил фотографии на них. Его фото было сделано в прошлом году, по прибытии в Нуаель. Тео выглядел уверенным и полным решимости. Неужели он правда был таким юным? В памяти всплыло лицо Чао, совсем не похожее на торжественное изображение на снимке. Осторожно просунув лезвие под фотографию покойника, он срезал ее и затем проделал то же самое со своей. Тео вклеил собственное фото в удостоверение Чао. Сняв значок с пиджака погибшего, он прикрепил его к своему. Задумавшись на мгновение, Тео бросил в печь свое удостоверение и фотографию Чао.

На трех документах Тео напечатал: «Погиб. Вимрё, 21 октября 1918 г.». Он заполнил три бланка, чтобы сообщить о погибших.

И конечно, подписал три конверта и написал письма с соболезнованиями. Одно – собственному отцу.

Тео вернулся в хижину Мейтленда.

– Все готово, сэр. Отчеты и письма с соболезнованиями. Вам нужно только поставить подпись.

Он с облегчением выдохнул, когда Мейтленд подписал каждый бланк и письма, даже не удосужившись проверить имена и номера удостоверений, так как за подобную работу отвечал секретарь-переводчик.

Тео взял бумаги и сунул их в большой почтовый конверт, чтобы отправить в штаб-квартиру в Нуаеле. Мейтленд поднял глаза и посмотрел на Тео.

– Оставь конверт на столе, Тан. У меня еще остались кое-какие дела. Я позже сам разберусь с письмами.

С этого момента Тео больше не существовало. Дэн Таолин был официально мертв.

Теперь он, Чао Тэинь, переводчик, временно отправленный в Вимрё. Отныне он пользовался идентификационным номером Чао и получал его зарплату. И только тот, кто знал китайское имя Тео и не поленился бы заглянуть в официальные записи, мог раскрыть обман.

Для своих родных Тео был мертв. И можно больше не бояться ни договорного брака, ни позора для отца и семьи.

– Скорее всего, у Мейтленда несколько дней руки не доходили отнести конверт на почту, – сказал Тео. – Поскольку ваш доктор нашел отчеты о смерти в штаб-квартире Нуаеля, это значит, что мои документы туда поступили. Наверное, и письмо с соболезнованиями сейчас на пути в Париж, если только уже не пришло.

Полин покачала головой.

– Мы уехали на самом раннем поезде во вторник, еще до утренней почты. Если бы я вышла из дома хотя бы на несколько часов позже…

– Мне было трудно писать это письмо, – признался Тео. – Там стандартная форма, так что нужно лишь скопировать текст и вписать имя. Но было тяжело думать, как ты и отец будете читать эти слова, Полин.

– Ты даже не представляешь, как мне было тяжело думать, что ты умер! – заплакала Полин. – Почему ты так с нами поступаешь?

– Я не видел другого выхода, – сказал Тео, протягивая к ней руку. – Моя смерть доставит отцу куда меньше хлопот и позора, чем отказ от брака.

– Но ты знал, что женишься, с четырнадцати лет.

– Да, и я нехотя это принял. А теперь, вдали от дома и семьи, понял, что не хочу больше быть послушным сыном.

– Дядя открыл «Пагоду» для тебя. Таков был план с самого начала, – сказала Полин. – Ты будешь управлять семейным бизнесом в Европе, когда дядя уйдет на пенсию.

– «Пагода», – повторил Тео, пожав плечами. – Я не хочу этого. И отец тоже. Он просто не смог ослушаться дедушку. Отец в принципе никогда не жалуется, но во Францию он переехал только потому, что дедушка так сказал.

Полин вспомнила дядю, уютно устроившегося в кресле с прикрытыми глазами, – из патефона играет китайская опера, его пальцы постукивают в такт музыке. В ее памяти всплыла их квартира, заставленная китайской мебелью. Журналы и газеты из Шанхая.

– Как-то все нескладно, Тео, – нахмурился Анри. – Ты буквально совершил преступление, да еще и от семьи себя отрезал. Что на самом деле произошло?

Повисло долгое молчание. Тео снял перчатки и прочистил горло.

– Я встретил кое-кого. Она француженка. И я хочу жениться на этой женщине, но сейчас все обстоятельства против нас. Потребуется время, пока ситуация не наладится. Но, пожалуйста, никто не должен знать. Все очень сложно.

– Потому что ты китаец, а она француженка? – спросила Полин.

Тео отвел взгляд.

– Потому что она замужем. – Анри откинулся на спинку скамьи и скрестил руки. – Когда мужчины говорят «все сложно», это значит, что женщина замужем.

Полин повернулся к Тео. Его губы изогнулись в кривой улыбке.

– Да, она замужем. Но я люблю ее. Мы обязательно найдем способ освободиться от ее мужа, а потом поженимся.

– Ох, Тео, – произнесла в отчаянии Полин.

– Сейчас мне нужно вернуться в лагерь. Но в субботу я поеду в Нуаель, – сообщил Тео. – Ты можешь задержаться там на пару дней? Я очень скучал по тебе, Полин. Но, пожалуйста, не посылай пока отцу телеграмму. Обещай мне.

– Хорошо, – вздохнула она. – Я останусь в Нуаеле, но только чтобы отговорить тебя от этого безумия.

– Отправляйтесь сейчас, – сказал Тео. – Я договорюсь с водителем грузовика, чтобы он подбросил вас до Булони. Если пойдете пешком, то опоздаете на последний поезд в Нуаель.

– Как мне найти тебя в Нуаеле? – спросила Полин.

– Встретимся у церкви в субботу в полдень. – Тео поднялся со скамьи. – А сейчас идем в британский госпиталь. Он на соседней улице. Грузовики с припасами скоро должны выезжать.

Ветер усилился, а моросящий дождь превратился в ливень. Тео нес зонтик над собой и сестрой. Полин крепко держала его за руку. Анри шел позади, накрыв голову газетой в тщетной попытке остаться сухим.

Британский госпиталь расположился на верхнем этаже здания с богато украшенным фасадом. Раньше там был отель-казино. Табличка на железном заборе, окружавшем территорию, гласила: «Британский госпиталь общего профиля № 14». На улице стояло несколько грузовиков, и водитель с повязкой Красного Креста помахал Тео. Он протянул мужчине пачку сигарет, и они пожали друг другу руки.

– Что ты скажешь Ма, если столкнешься с ним? – спросил Анри, забираясь в кузов грузовика вместе с Полин. – Он заходил в твою хижину вместе со мной. И может прийти снова.

– Я скажу про ошибку. И надеюсь, Ма поверит. Если кто-то спросит, придерживайтесь той же версии.

– Но ты же не дезертир, – сказала Полин. – Что тебе может грозить?

Тео стукнул по боковой стороне грузовика, и тот отъехал. Он продолжал стоять под дождем, подняв руку в перчатке в знак прощания.

– Вся эта ситуация – сплошная головная боль, – покачал головой Анри. – В Нуаеле слишком много людей знают Тео. Что будет, если туда вызовут Чао Тэиня, а приедет он?

– Анри, – Полин подняла руку, призывая к молчанию, – не говори ничего. Пожалуйста, ничего не говори сейчас.

Удивительным образом анри хранил молчание до самого прибытия в Булонь. Но, уже сидя в поезде до Нуаеля, Полин поняла, что он больше не может сдерживать свое любопытство. Анри прищурился и что-то писал, то и дело бросая взгляды в ее сторону.

Полин откинулась на спинку сиденья, прикрыв глаза. Откровения этого дня порядком ее утомили. Она пыталась представить себе отчаяние, которое толкнуло Тео на столь опрометчивый шаг. Невольно Полин задумалась: могло ли что-то подтолкнуть ее саму разорвать все связи с семьей? И, даже закрыв глаза, она чувствовала, как Анри сгорает от любопытства и беспокойства.

– Я тут подумал, – наконец заговорил Анри, – только представь, как сложилась его жизнь. Он работал в консульстве, а потом устроился в антикварный магазин – в принципе это то, чем вполне может гордиться его семья. Но потом его поймали на воровстве. Вряд ли Ма хотел возвращаться с позором в Китай.

– Но он должен был вернуться в Китай, – сказала Полин. – Мы думали, что он уехал. Консульство послало людей, которые посадили его на корабль в Марселе.

– Корабли делают остановки на пути. Он мог сойти в следующем порту и вернуться во Францию. Если же сопровождающий ушел еще до того, как корабль отчалил, Ма сразу незаметно сошел.

– Но зачем было вступать в трудовой корпус? – спросила Полин.

– Думаю, у него не было выбора. Любой китайский работодатель во Франции, скорее всего, уже в курсе его ситуации, но англичане нуждаются в переводчиках. А Ма более чем квалифицирован.

Полин снова прикрыла глаза.

– В любом случае ты понимаешь, почему я так обеспокоена. У Ма есть причины ненавидеть нашу семью и хотеть навредить Тео.

Некоторое время единственным звуком, нарушающим тишину, был ровный ритмичный гул поезда.

– Полин, – позвал Анри, – а как же причина, по которой ты приехала в Нуаель? Когда мы узнали о смерти Тео, другие проблемы отошли на задний план. Что ты теперь собираешься делать?

– Не знаю. Я не могу убедить Тео поговорить с дядей от моего имени, если он предпочитает быть мертвым.

В вагоне освещение было тусклым, но Полин все равно могла разглядеть свое отражение в окне. Затем ей привиделось лицо Тео и его кривая улыбка, когда он сказал: «Но я люблю ее».