В пробуждающее сознание ворвался шум: сперва глухой и неясный, потом уши уловили шелест дождя и стук капель, барабанящих по крыше, завывающий ветер, порывы холодного воздуха, проникающие в каждую клеточку тела.

Макс застонал и пошевелился. Все тело отозвалось взрывами боли. Открывшиеся глаза увидели крышу над головой, темные подгнившие доски пола рядом. Из прорех наверху, сквозь черные тучи виднелись светлячки звезд, мутные капли, одна за другой молотили по полу, расплываясь в лужи, медленно стекающие вниз сквозь трещины и отверстия в половицах.

— Эй ты, урод! Не дергайся! Лежи себе тихо, — раздраженно крикнули слева. — Спать мешаешь.

Макс повернулся на бок, снова резануло болью по всему телу.

«Такое впечатление, словно меня долго и старательно били. Может быть даже ногами», — мелькнуло в голове.

Слева от него лежал мужик в лохмотьях. Грязный, ладони обмотаны какими-то черными тряпками, на правой руке не хватает мизинца и безымянного пальца. За ним в ночной мгле виднелись другие лежащие обитатели полуразрушенного дома с дырявой крышей. Все в рваной одежде, многие в разбитых сандалиях, парочка даже выставила немытые грязные пятки с обломанными черными ногтями, больше похожие на когти чудовищ.

Макс поморщился. Обоняние уловило вонючий запах давно немытых тел.

— Чего кривишься, ублюдок? — прошипел оборванец. — Мало дали? Так мы всегда добавить можем. Ты здесь сейчас только из милости находишься. Нам такие гордые не нужны. Просить он, видите ли, не хочет. Если бы брат за тебя не заплатил, валялся бы на улице, мок под дождем и медленно подыхал.

«Я, наверно, сплю», — ошеломленно подумал Макс. — «Не может быть такого в реале. Только несколько минут назад сидел в „мустанге“ ехал вместе с любимой девушкой и тут, грязь, вонь, развалины, бомжи рядом. Бред».

— Молчишь, — усмехнулся мужик в лохмотьях. — Правильно делаешь. Учти, сегодня ночуешь здесь в последний раз. Ули приказали в эту ночь тебя не выгонять. Не хочешь просить, будешь ночевать на мостовой. Таких одиночек, городская стража и охотники как раз ищут. Империи нужны новые, послушные солдаты, подходит время для новой кровавой Жатвы. Тень Терриоса уже нависла над этим миром.

— Точно, бред, — выдохнул Макс, пошевелился и снова поморщился от боли. — Какая империя, какой Терриос? Этому кошмару пора бы уже закончиться. Задолбался вдыхать вонь. Уважаемый, вы бы не могли отодвинуться подальше, я, конечно, понимаю, что это сон, но от вас слишком смердит.

— Что ты сказал? — мужчина в лохмотьях, приподнялся на локте, — Мало дали? Так я добавлю. Смердит от меня, видите ли. Народ, в наше общество затесался аристократ. Его благородный нос воротит от наших запахов. Сейчас я ему вторую дозу лекарства выпишу, видимо, первая была недостаточна.

Мужик с кряхтеньем начал подниматься.

— Леро, не трогай его, Стэн тридцать минут в отключке валялся, еле в себя пришел, — прозвучал тоненький девичий голосок. С противоположного угла поднялась худенькая фигурка. На вид девчонке было лет пятнадцать, платье пестрело заплатами, но было опрятным и чистым.

— Вы же его побили сильно, вот башка потекла маленько. Сам не соображает, что говорит. Убьешь его, что Свену скажешь? Он будет вправе тебя на нож поставить, вся стая Хольца его поддержит, родная кровь всё-таки. То, что он воровать и просить не хочет, ничего не значит. Если Свен вошел в Воровское Братство и работает на Однорукого, это не значит, что простит смерть родного брата.

— Вот умеешь ты Тори настроение испортить, — буркнул Леро. — Ладно, пусть живет. Все равно, последнюю ночь здесь находится, дальше сам по себе.

Девчонка подхватила большую глиняную кружку, шагнула к бочке, стоявшей неподалеку, зачерпнула, и легко лавируя между лежащими телами спящих, проскользнула к Максу.

— Как ты, Стэн? — участливо осведомилась она, присев перед ним на корточки. — Вот попей, хорошая вода, родниковая. Тут недалеко горы и ручей, мы с мелкими всегда там набираем.

Макс, опираясь ладонями на пол, тяжело сел, и чуть не застонал от боли. Переждал несколько секунд, пока она стихнет, принял кружку из рук девушки, глотнул.

Ледяная вода живительно влагой растеклась по горлу, освежила и немного привела в чувство.

— Спасибо, — выдохнул Максим-Стэн, возвращая пустую кружку.

— Какой ты вежливый стал, — улыбнулась девушка. — Чудно.

Стэн промолчал. Что на это ответить, он не знал. Приподнялся, попытался привстать, избитое тело отозвалось всполохами боли.

— Хочу на воздух выйти, хоть ненадолго. Поможешь? — прохрипел парень.

— Помогу, — посерьезнела Тори.

Повернулась и крикнула:

— Ники, сюда подойди!

Из соседнего помещения молнией вылетел пацан лет двенадцати. Рыжие вихры взъерошены, яркие голубые глаза смотрят с затаенной хитринкой, чуть вздернутый нос щедро усеян задорными конопушками. Старая, потертая во многих местах залатанная одежда

Одет пацан был в залатанные во многих местах лохмотья, но в отличие от большинства обитателей, от него не шибало волной вони.

— Чего тебе, Тори? — буркнул он.

— Стэн хочет подышать свежим воздухом, надо помочь вывести его на крыльцо у кухни, одна я не справлюсь, — пояснила девушка.

— Понятно, — фыркнул пацан. — А не надо было из себя благородного строить. Просил бы как все, никто бы его не тронул.

— Ники, мы будем сейчас это обсуждать, или ты всё-таки мне поможешь? — нахмурилась девушка.

— Помогу, конечно, — вздохнул Ники. — Но не ему, а тебе, потому что, попросила.

Тори и Ники подхватили парня под мышки, кряхтя от натуги, поддержали, помогая стать на ноги. Придерживая с обеих сторон, повели в соседнее помещение.

В кирпичном очаге языки пламени лизали огромный котел. Трещали дрова, рассыпаясь ворохом огненных искорок. Компания чумазых детишек суетилась рядом, подкидывая в огонь обструганные щепки, нарезая на грубо сколоченном из досок столе, овощи. На девушку и пацана, поддерживающих шатающего парня под руки, никто не обращал внимания.

Ники и Тори протащили Макса-Стэна через всю комнату и пристроили у стены, рядом с выходом. На лицо парня упали ледяные капли, залетевшие в помещение. Парень глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух и поморщился от боли в избитом теле.

Ники моментально улетучился к остальным детишкам, начал раздавать команды и подзатыльники. Тори тоже встала.

— Подожди, — тихо попросил Макс. — Пожалуйста. Я хочу кое-что спросить.

— Ладно, — вздохнула девушка. Она присела рядом, прислонившись спиной к шершавой стене, обхватила ладонями согнутые коленки. — Что ты хочешь узнать?

— Ни черта не помню, — признался парень. — Ты можешь объяснить, кто я, где нахожусь, за что избили?

В темных глазах Тори зажглись искорки сочувствия. Прохладная девичья ладошка легонько прошлась по щеке парня.

— Тебе так сильно досталось?

Макс удрученно промолчал.

— У тебя с братом умерли родители. Дом забрали за долги. Была ещё маленькая сестренка, но её взяла к себе тетка. Ты рассказывал, она хотела на время пустить вас переночевать, хозяин не разрешил, а снять отдельную комнату у неё не было денег, сама на птичьих правах там находится, платит за свой угол с опозданием. Вот и оказались вы со Свеном на улице, бродили по рынку, по складам, искали работу. Там вас заметили ребята Рональда Однорукого. Предложили вступить в воровское братство. Свен согласился, ты отказался, сказал, тебя родители не так воспитали. По просьбе Свена тебя привели к нищим. Ули хотел тебя пристроить к делу, но просить ты тоже не захотел. Разговаривал дерзко, за это и получил от ребят. Свен заплатил из своих подъемных, чтобы ты не ночевал на улице. Но завтра тебя отсюда выгонят.

— Куда? — тупо спросил Стэн. Мозг отказывался воспринимать окружающую реальность.

— На улицу, — печально улыбнулась девушка. — Если ты не найдешь работу или угол для ночлега, скоро умрешь.

— Почему? — удивился парень.

— Может, всё-таки останешься у нас? — вдруг спросила Тори. Вопрос Стэна она проигнорировала.

— Пропадешь ведь. Просить милостыню не такое уж страшное занятие, — затараторила она. — Ты никого не убиваешь, не грабишь. Сидишь с протянутой рукой, люди тебе сами подают, кто сколько может. Занятие, конечно, не очень, но и не самое позорное.

— Не смогу, — тяжело вздохнул парень. — Лучше попробую найти работу.

— В доки тогда иди, — посоветовала девушка. — Или в торговые кварталы. Тебе хорошей работы не дадут, только за еду и ночлег сможешь что-то найти. Если не получится, ты пропал. Одинокому молодому парню находиться ночью на улицах Ниссента смертельно опасно. Улицы патрулирует стража. По договору с Империей, всех бродяжек и нищих мужчин отправляют в Караган, там из них делают послушных солдат Мариуса Первого. Если ты каким-то чудом спрячешься от стражи, все равно долго не проживешь. На улицах Ниссента бездомных молодых парней на каждом углу подстерегает опасность. Особенно вечером. Территория поделена между кланами нищих, воров и наемников, чужих легко могут ограбить и зарезать. Или просто убить, если не откупишься. Ковены ведьм ищут одиноких жертв, чтобы напитать эманациями страданий кристаллы силы.

— Это как? — удивился Стэн.

— Что совсем не ничего не помнишь? — прищурилась девушка. — Ты не мог об этом не слышать.

— Совсем, — сокрушенно признался парень.

— Черные кристаллы силы питаются болью. Когда человека медленно режут на части под заклинания или постепенно варят живьем в большом котле, они наполняются силой, как губка, впитывая страдания. Чем больше мук он испытывает, тем больше энергии вливается в кристаллы.

Ещё некроманты хорошо платят ведьмам за печень, почки, другие органы, человеческие кости. Они нужны для проведения обрядов, особенным спросом пользуется «товар», полученный из молодых парней и девушек. Их собратья из Ноктиса дают хорошие деньги за магические амулеты из пальцев, бедренных костей, ребер и других частей человеческих тел. Владельцам доков тоже требуются бессловесные рабы, выполняющие самую грязную и отвратительную работу, а каперам — гребцы и невольники на корабли. Угадай, откуда их набирают? Конечно, из бродяг, беженцев и нищих одиночек, не принадлежащих к воровскому братству.

— А вы принадлежите? — усмехнулся Стэн.

— Принадлежим, — с достоинством ответила Тори. — Горбун Хью, которому подчиняются все нищие города, еженедельно платит деньги Однорукому, чтобы нас не трогали и защищали.

— Понятно, — вздохнул парень.

— Ещё гильдия убийц тренирует учеников и подмастерьев на живом мясе, — безжалостно продолжила Тори. — Режут таких бедолаг как ты, ножами, кинжалами, спицами и другим оружием, учат поражать определенные зоны тела, убивать незаметно и быстро, чтобы жертва даже захрипеть не успела.

— Весело тут жить, я посмотрю, — криво усмехнулся Стэн. — Паноптикум уродов какой-то.

— Если ты хочешь, чтобы я тебя понимала, — Тори нахмурилась. — Не надо этих мудренных словечек. Говори просто, обычными словами. А жить здесь можно более-менее. Каждый гражданин Ниссента, состоятельный иностранец защищен сводом законов, принятых ещё при Адальберте Первом. Если ведьма или некромант попробуют тронуть кого-то из людей, официально проживающих в городе, и горожане об этом узнают, первую сожгут на костре, второго изрубят на части и закопают за городом. Посягательство на жизнь и свободу гражданина Ниссента, особенно состоятельного, карается смертью, часто мучительной, в зависимости от тяжести содеянного. Поэтому, ни докеры, ни каперы не трогают обычных граждан.

А убийцы из гильдии работают только за деньги, там круговая порука и закон молчания, часто найти кого-то из них невозможно, все предпочитают ничего не видеть и не замечать. Но просто так они никого не убивают, только по заказу. Гильдии, кланы, братства, цеховые ордены имеют договоренности со стражей, ведьмами и некромантами. Нас, как людей воров, обходят стороной. А вот беженцев, погорельцев, нищих одиночек никто не защищает. Если ты бесследно пропадешь, или обнаружишься в темном переулке, разрезанный вдоль и поперек с отсутствующими внутренностями, никто и не почешется.

— Ничего себе, — ошеломленно почесал ноющий затылок парень. — Вот это я попал, из огня да в полымя.

— Как ты сказал? — удивилась Тори. — Из огня да в полымя? Это как?

— Как из пасти акулы в клыки дракона, — улыбнулся Стэн. — Такое же дерьмо, но немного другое.

— Мудрено ты заговорил, — нахмурилась девушка. — Странно как-то.

Парень дипломатично промолчал.

Потертые доски заскрипели под тяжелыми шагами. На пороге комнаты появился Леро. Детишки, хлопотавшие у кипящего на горящем очаге, котла, замерли, с любопытством смотря на нового посетителя.

— С тобой хочет пообщаться, Ули, — недовольно буркнул нищий, буравя Стэна неприязненным взглядом. — Иди за мной.

— Держись с ним вежливо, больше молчи и слушай, — еле слышно шепнула в спину Тори.

— Спасибо, — так же тихо, не поворачиваясь, ответил Стэн.

Каждый шаг отдавался болью в избитом теле, парня два раза шатнуло, он стиснул зубы и продолжал плестись за Леро. Оборванец прошел большое помещение, искусно лавируя между распростертыми спящими телами, Стэн, чуть пару раз не наступил, на чьи-то руки и ноги, удержавшись в последний момент. За этой комнатой оказалась другая, там сидели трое нищих с лицами отпетых уголовников. Худой, жилистый мужик лет сорока, скалясь щербатым ртом, крутил нож между пальцами. Второй, здоровенный бугай лежал на деревянном лежаке в углу, тупо уставившись в потолок. Третий, высокий и толстый жрал за обе щеки ломти сала с серой ноздреватой краюхой хлеба, громко чавкая и хрюкая от удовольствия.

Когда в комнате появился Леро, жилистый прекратил крутить нож, толстяк на секунду перестал жевать и облизал блестящие от жира губы-пельмени.

— Ули просил привезти к нему новенького, — сообщил оборванец.

— Знаю, — неприятно усмехнулся жилистый, с ног до головы оглядывая Стэна. — Так вот он какой, наш гордец.

Толстяк, убедившись, что всё нормально, кинул в рот ещё один кусок сала с хлебом, и продолжил жевать и чавкать, уже не обращая на гостей внимания.

— Проходите, — жилистый кивнул на витую лестницу, ведущую на башенку-чердак на левой стороне крыши. — Ули ждёт.

В башенке сияла тусклым светом, подвешенная на крюке к потолку керосиновая лампа, трещал огонь в камине, жадно пожирая остатки дров. Алые языки пламени рвались сквозь закопченную железную ограду, стараясь добраться до расстеленной на полу шкуры гигантского медведя. Чуть дальше стояла кушетка, а в самом углу дубовый стол, за которым виднелась неподвижная громада сейфа. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, разительно отличающийся от развалившихся под дырявой крышей оборванцев. Холеное лицо с холодными глазами, острый хищный нос, на безымянном пальце блестит массивный золотой перстень.

— Леро, ты можешь идти обратно, — проскрипел главарь.

— Ули, ты уверен? — попробовал возражать оборванец. — Парень ершистый. Может я постою тут, мало ли что?

— Уверен, иди, — ледяным тоном приказал Ули.

Леро молча улетучился.

— Значит, не хочешь быть ни вором, ни нищим? — криво усмехнулся главарь, внимательно рассматривая Стэна.

— Не хочу, — твердо ответил парень.

— Твой братец решил по-другому, — заметил главарь нищих.

— Это его дело, — коротко ответил Стэн.

— Его, его, — скривил губы Ули. — Кто же спорит? Он получил защиту воров, будет работать на братство, иметь денежку на кармане, ты подохнешь в канаве, и это ещё в лучшем случае.

— Значит такая судьба, — не стал спорить парень. — Но я в любом случае постараюсь выжить.

— Слушай, у меня есть к тебе предложение, — неожиданно заявил главарь. — Раз не хочешь просить и воровать, есть ещё один вариант.

— Какой? — с невозмутимым лицом спросил Стэн. От Ули он не ожидал ничего хорошего.

— Есть у меня связи с несколькими борделями для богатеньких горожанок. Случается, туда и аристократки заглядывают в поисках хорошеньких мальчиков. Ты паренек видный, рожица смазливая, тело тоже ничего — могу туда пристроить. Хочешь? — Ули с интересом наблюдал за Стэном, ожидая реакцию.

— К чему такое участие в моей судьбе? — иронично усмехнулся парень. — Только не говори, что искренне хочешь спасти меня от голодной и холодной смерти. Наверняка, получишь комиссионные, если приведешь в бордель нового работничка.

— А ты дерзкий, — взгляд главаря на секунду потяжелел, — Но я тебе отвечу, один раз. Не без этого, конечно. А ты думал, мальчик, тебе будут помогать бескорыстно? Так в нашем мире не бывает, каждый хочет урвать свой куш, и это совершенно нормально. Да, я на этом заработаю, но и ты без куска хлеба не останешься, будешь, как сыр в масле кататься и деньжата появятся. Там таких молоденьких и смазливых очень любят.