После посещения подвала жизнь Стэна вошла в новое русло. Утром тренировался с Роном, оттачивая приемы мечевого и рукопашного боя, полдня работал, колол дрова, убирал участок, перетаскивал поленья, вместе с воином ремонтировал крышу, ходил за покупками. Под вечер переходил в распоряжение мага, толок в ступке различные ингредиенты для зелий и эликсиров, учился магии. И под конец, уже совершенно измотанный и уставший шел на вечернюю тренировку к Рональду. До кровати парень доходил на заплетающихся ногах, падал и моментально отрубался до самого рассвета.

Наставники и сам Стэн заметили одну странность. После пробуждения Искры способности парня резко усилились. На занятиях с оружием ученик демонстрировал отличную реакцию, моментально перенимал новые приемы, пару раз использовал неожиданные финты, и чуть не достал начавшего рубиться в полную силу воина. Занимаясь на выносливость и силу, показывал феноменальные для новичка результаты, ненамного уступая наставнику.

Теперь они дрались в латных перчатках, использовали имитации деревянных мечей с гардами, надевали хранившееся у воина в сарае защитное оборудование для тренировочных поединков. На тело — кожаные жилеты с защитой плеч, наколенники, щитки на предплечья, голени и бедра. Поединки становились все быстрее и ожесточеннее. Теперь Рон не улыбался снисходительно, а рубился серьезно, часто доставал Стэна деревянным мечом, но с каждым днем всё больше пропускал сам, что приводило его в изумление и ярость.

В рукопашном бою парню тоже удалось удивить бывшего «Бессмертного». Теперь воину стоило больших трудов взять напарника на болевой или просто бросить. Иногда он сам летел кубарем, сбитый ударом кулака или отброшенный, тем, кого ещё недавно считал несмышленым, ничего не умеющим молокососом.

— У меня такое впечатление, — ворчал Рон, — что ты был великим воином, и некоторое время разыгрывал спектакль. Или начисто забыл тому, что тебя учили, а сейчас вспоминаешь.

В магии Стэн тоже добивался успехов. На первом же занятии, после пробуждения Искры, Имрион открыл толстую потрепанную книгу с серебряными буквами «Рунная магия»,

— Здесь больше десяти тысяч рун, — сообщил маг, задумчиво листая страницы. — Принцип применения их очень прост. Берешь свиток, составляешь определенную табличку, используя значения рун. Напитываешь её Искрой, ставишь магическую печать. И руны начинают работать. Если необходимо убрать это заклинание, достаточно сжечь свиток магическим или обычным пламенем. Сейчас я покажу тебе, как это работает.

Маг открыл книгу.

— Смотри, руны по своему назначению делятся на четыре вида. Первый — обозначает действие. Обычно такой символ ставится во главе конструкции. Вот я пишу на свитке вот эту руну, конус, перечеркнутый двумя линиями, большой и маленькой. Это «защита». Второй вид означает предмет, на который необходимо осуществить действие. Справа от «защиты» рисую другую руну, две палочки, соединенные под небольшим углом, третью линию, пересекающую их посередине и четвертую снизу. Это руна «дом». Что у нас получается?

— Защита дома, — сразу ответил Стэн.

— Правильно, — довольно кивнул Имрион. — Если ты напишешь эти две руны, так и будет. Но без конкретики это сочетание не работает. Необходимо указать, как это надо сделать. Снизу, под защитой рисуешь руну огня, вот такой вот пятиконечник, похожий на бушующее пламя. Теперь каждый, кто попытается зайти в дом, будет сожжен магическим пламенем. Обычно руны «действия» связываются с другими справа и снизу. Но существует и третий вид — называется необычно — «сумасшедшие руны», в отличие остальных, их можно ставить вне привычного построения — прямоугольной или квадратной таблички. Вот смотри, выше, наискось от руны «защиты» я рисую три линии, выходящие из одной точки. Это и будет «сумасшедшая» руна — «трилистник». Она имеет следующее значение, показывает, что руна во главе построения конструкции, в нашем случае, это «защита», может связываться с другими рунами не только справа и снизу, но ещё и наискось. Если ты нарисуешь руну «взрыв» — пять волнистых линий из одной точки справа от «огня», она будет наискосок от «защиты», и благодаря «трилистнику», связана с ней напрямую. Получится следующий эффект, каждый, кто попытается зайти в дом, сначала загорится, а потом взорвется, разлетаясь на кровавые ошметки. Принцип понял? С четвертым видом рун мы познакомимся позже, когда ты освоишь эти.

«А что тут непонятного»? — мысленно усмехнулся парень. — «Я со своей командой программы на Яве, Си, Питоне намного сложнее писал».

— Да, — кивнул он.

— Отлично, — усмехнулся маг. — Теперь возьми книжку, там вначале общие правила, потом идут руны, под каждой написано значение, возможный эффект применения, в конце примечания по созданию таблиц. Бери этот свиток, на котором я нарисовал руны, и ниже напиши мне хоть одну рабочую таблицу. А я пока своими делами займусь.

— Ладно, — согласился Стэн.

Пока маг ковырялся со своими смесями и порошками, он полистал книгу, пробежался глазами по правилам и примечаниям, подхватил перо из чернильницы и начал аккуратно выводить руны, периодически заглядывая и перелистывая книгу.

— Готово, — объявил Стэн через полчаса.

— Так быстро? — удивился Имрион, поставил склянки с порошками и жидкостями на место, повернулся к ученику, требовательно протянул ладонь.

— Дай посмотрю.

Парень молча вручил листок магу.

Имрион всмотрелся в аккуратно выведенные учеником руны, и его брови изумленно поползли вверх.

— Как? — охрипшим голосом поинтересовался он. — Ты эти таблицы сам нарисовал? Не подсмотрел где-то?

— Где бы я мог их подсмотреть? — удивился Стэн. — Сам, конечно.

— Удивительно, — выдохнул маг. — Ни одной ошибки в таких сложных построениях. Да ещё и две таблицы нарисовал. Это поразительно. Ты точно никогда рунами не занимался?

— Точно, — довольно улыбнулся парень.

С этого дня маг увеличил продолжительность занятий и загружал нового ученика по полной, закатывая обширные лекции по артефакторике, рунной магии, правилам построения заклинаний и словам, которые могут в них использоваться. Тестируя ученика, Имрион давал постоянно усложняющиеся задачи, с большинством из которых Стэн блестяще справлялся, удивляя и восхищая мага. Старый волшебник даже стал относиться к парню более мягко, хотя пытался это скрыть напускной строгостью.

Воин и маг все больше доверяли новому ученику, но и спуску в работе и учебе не давали. Стэн по-прежнему целыми днями работал и тренировался в воинском деле и магии, с небольшими перерывами на трапезы, каждый вечер обессиленный падал в постель и сразу засыпал.

Маг и воин стали доверять своему ученику больше. После пары совместных походов с воином на рынок, Имрион вызвал Стэна к себе.

— Сегодня Рон с тобой не пойдет, у него есть свои дела, — сообщил маг, взвешивая на весах порошки для зелий. — Тебе придется сходить на рынок одному. Купишь свежего хлеба, яиц куриных, овощей, вина и немного телятины. Возьмешь у Линды корзину и список, там все написано. У тебя есть два часа. Да, вот ещё возьми.

Имрион оторвался от весов, подхватил лежащий на столе увесистый мешочек, протянул парню.

— Там два серебряных имперских дублона, двадцать медяков. Тебя на рынке уже знают, как подручного Рона, обмануть не должны. Можешь взять себе пирожков или сладостей, денег в кошельке должно на всё хватить и ещё останется. Всё, иди к Линде, мне некогда.

На кухне было жарко и душно. Чадили дымом кастрюли и сковородки, возле них хлопотала Линда, вытирая потный лоб перепачканной в муке рукой. Когда Стэн зашел к ней, женщина обернулась, улыбнулась, достала из нижнего шкафчика большую корзину, цапнула со стола листок со списком покупок и вручила всё парню.

— Напротив каждой позиции, выставлены приблизительные цены, по которым они обычно продаются, — сообщила она и опять повернулась к стреляющим дымом посудинам.

— Я уже некоторые знаю, — заверил Стэн. — Ходил по рынку с Роном, глядел, что почем.

— Раз знаешь, иди тогда, не мешай делом, заниматься, — проворчала кухарка, помешивая большой ложкой суп в кастрюле.

Рынок встретил Стэна привычным шумом и гамом. Грохотали повозки, заезжавшие на территорию, надрывно орали торговцы, рекламируя свой товар, тащили подскакивающие по ухабам тележки грузчики. Пахло жареным мясом, печеным тестом, горячими похлебками, различными приправами и пряностями. Парень лавировал в людском потоке, придерживая ладонью подвешенный к поясу мешочек с деньгами, другую руку с корзиной отведя назад, чтобы ни с кем не столкнутся.

Сначала он купил овощи, выдал знакомому торговцу хлебом четыре медяка, получил два каравая, белый и ржаной. Уложил их в поставленную на прилавок корзину, и сразу почувствовал сильный толчок в плечо, чуть не откинувший его в сторону. Обостренные тренировками рефлексы сработали автоматически. Стэн схватил за запястье рванувшего прочь воришку, протиснувшегося с другой стороны и одновременно с толчком, срезавшего кошель. Заученным движением перехватил и взял на излом пальцы.

— Смотри куда идешь! — злобно оскалился здоровенный рябой верзила, и сразу замолк, увидев, что Стэн поймал пацана. В глазах громилы на секунду мелькнула растерянность.

— Пусти, — взвыл пацан лет двенадцати, корчась и поднимаясь на цыпочки, чтобы уменьшить боль.

— Не трогай ребенка! — взревел пришедший в себя рябой.

— Деньги верни, — протянул ладонь Стэн.

— Ах, ты сволочь, — громила насупился и шагнул к нему. Парень на мгновение отвлекся, ощутил, как что-то острое резануло по предплечью, отпустил пацана, сразу задавшего стрекача, рванулся за ним следом, оставив корзину у хлебной лавки. Увернулся от рук рябого, плечом столкнул его на ящики с фруктами, перепрыгнул через прилавок, оттолкнувшись рукой, идя наперерез мелькающей впереди серой рубашке маленького вора. Оттолкнул возмущенно взвизгнувшую толстуху, перелетел ещё через один стол, и на выходе из рынка, у торгового квартала, ухватил за воротник, столкнувшегося с каким-то дедом пацана.

Старик окинул их взглядом, молча развернулся и заковылял прочь. Мальчишка рванулся, рубашка треснула, но Стэн как клещами, вцепился в затылок малолетнего вора.

— Попался, гаденыш, — выдохнул он. — Возвращай деньги обратно, ну!

Воришка стиснул зубы, крепко сжал кулак с кошельком и попробовал опять достать его заточенной монетой. Стэн небрежным движением выбил оружие из руки пацана, и так тряханул его, что у мальца застучали зубы. Забрал из разжавшейся ладони свой мешочек с деньгами.

— Вали, отсюда, — рявкнул, отпуская сочный подсрачник по худым ягодицам незадачливого воришки. Тот отскочил, потирая пострадавшее место, но никуда не ушел. Следом за ними из небольших ворот рынка вынырнули четыре массивные фигуры. Первым шел рябой здоровяк, за ним такой же высоченный детина с перебитым носом, третий — брюнет с растрепанными длинными сальными волосами был невысок, но внушал уважение торцом молотобойца и широченными плечами, четвертый — длинный худой с нервно бегающими глазами и дергающейся жилкой под глазом выглядел настоящим психом.

— Ты, урод, зачем за мальцом бежал? — злобно ощерился рябой. — Парнишка, сын нашего друга. Мы тебя в землю вколотим и заставим грязь есть.

— Он у меня деньги забрал, — наябедничал, широко улыбаясь, малолетний проходимец. — Мне их мамка дала, чтобы я на рынке еды купил. И ударил больно.

— А так ты еще и грабитель? — ухмыльнулся рябой. — И детей бьёшь? Тогда тебе конец. Но ты ещё можешь легко отделаться. Верни пацану кошелек, слезно попроси у него прощения, потом мы тебя проучим, выбьем пару зубов, потопчем немного и отпустим с миром.

— Какое щедрое предложение, — улыбнулся Стэн. — Отдать свой кошелек, получить по морде и уйти, утирая кровавые сопли. Даже не знаю, благодарить вас за такое великодушие или сразу разрыдаться от умиления.

— Издеваешься, — помрачнел рябой. — Зря. Не хочешь по доброму, придется по-плохому.

— Парни, а я всё думаю, где я этого хмыря видел, — внезапно заявил, внимательно всматривавшийся в Стэна брюнет с сальной шевелюрой. — У Игни в пятерке, новый боец появился, один в один, как этот. Свеном зовут. Ты его брат?

— Брат, — кивнул парень. — Парни, может разойдемся миром? Свои деньги я вам все равно не отдам.

— Игни, кстати, сегодня тоже на рынок собирался заскочить со своей командой, — ухмыльнулся худой с перебитым носом. — Он раз в неделю на всех жратвой закупается.

— Плевать, — злобно заявил рябой. — Эти деньги — наша добыча. Как ни крути, раз он их из рук выпустил, мы в своем праве.

Под рубахами навыпуск у парней оказались ножи, прикрепленные ножнами к широким поясам, ножнами. Через пару секунд у всех четверых в руках засверкали лезвия клинков.

Стэн огляделся вокруг. Пространство между черным выходом из рынка и складскими помещениями было пусто. Старик уковылял прочь, несколько мужчин, разгружавших мешки из тележки, с появлением мордоворотов бесследно пропали.

«Вот черт, они же меня прирежут», — тоскливо подумал он. — «Но отдавать деньги? Что мне потом говорить Имриону, как смотреть в глаза Рону? Они мне ничего не скажут, но в их глазах я упаду. Первый раз доверили самостоятельную закупку продуктов и тут такое… Нет, отдать деньги, не выход».

Четверо нарочито неторопливо сдвинулись с места. Нервный с перебитым носом, перекрыл выход на рынок, Рябой и второй верзила взяли его в клещи по бокам, брюнет стал так, чтобы парень не смог выбежать в торговые кварталы.

«Грамотно действуют уроды», — грустно усмехнулся Стэн. — «Как жаль, что я только начал изучать магию и толком ничего ещё не умею. И занятия с Роном здесь не помогут. Против четырех вооруженных головорезов с голыми руками — никаких шансов на победу».

Душу заполнило тоскливое предчувствие близкой смерти, но сдаться бандитам, отдать им деньги вытерпеть избиение и унижения, парень не мог. Остатки гордости, воспоминания о прошлой жизни противились этому. В доме Имриона Стэн почувствовал себя человеком, а сейчас ему предлагали снова стать униженным и избитым…

— Не дергайся, щенок, не нужно изображать из себя сказочного героя. — усмехнулся рябой здоровяк, выставив перед собой нож и приближаясь, пружинистыми маленькими шажками. — Тут даже сам Алларис…

Сказал и потрясенно замолк.

Голова парня неестественно дернулась, глаза закатились. Когда Стэн снова глянул на воров, рябой здоровяк невольно содрогнулся и отступил на шаг. Брюнет потрясенно приоткрыл рот, дерганный затрясся в нервном тике, громила с перебитым носом судорожно сглотнул и съежился, уменьшившись в размерах.

Перед ними стоял, кто угодно, но не человек. Ярко-красные белки светились адским огнем, черные зрачки напоминали острия стрел, лицо неуловимо изменилось, стало более зрелым и волевым, будто принадлежало не мальчишке, а опытному, прошедшему сотни сражений воину. Спина расправилась, заходила узлами мышц, прекрасно просматривавшихся сквозь рубашку, бицепсы вздулись шарами, предплечья раздались, напоминая толстенные ветки дуба.

— Какое право имеешь, ты, отродье Таррэс, упоминать мое имя? — прогудела гулким басом сущность.

Бандиты одновременно рванулись к рынку. Но убежать никто не сумел. Нервный был убит стремительным ударом кулака, оставившим вмятину в черепе.

Затем воин с кровавыми глазами, ухватил за шею брюнета, приподнял и метнул. Бандит пушечным ядром пролетел метров десять, с грохотом влепился в оббитые железом ворота склада так, что земля содрогнулась и взорвалась тучами пыли, когда тело тяжело шлепнулось о землю.

Рябой был схвачен за штаны, попробовал отмахнуться ножом. Воин без всяких усилий перехватил руку, легко вырвал из сустава и придал ему ускорение пинком в спину. Громко хрустнуло, верзила пропахал носом грязь и неподвижно замер, раскинув ручищи так, будто хотел обнять весь мир.

Четвертый громила успел пробежать два шага, но это его не спасло. Воин хищным коршуном напрыгнул сзади, крепкие руки клещами ухватили макушку и подбородок, резко рванули в сторону, ломая шею. Щелкнули позвонки и ещё одно тело безжизненной тушкой стекло на землю.