У кого хватило сил дочитать до сих пор, того ждёт в награду самое интересное, приятное и невероятное переживание нашего дня.

Была у меня такая затаенная невысказанная мечта – побывать на настоящем шабатнем ужине. Ну вот как Иван Ургант с Владимиром Познером в своей противоречивой передаче об Израиле побывали на таком ужине в семье одного дипломата. Но неудобно же к людям напрашиваться, да и напрашиваться все это время было особенно не к кому. Сегодня нам выпало счастье на таком ужине присутствовать. Собственно, это было в нашем отеле, и собралась там не одна семья, а сразу несколько незнакомых между собой семей, обычных гостей, приехавших отдохнуть.

У входа в ресторан мы заметили группу старичков в субботней одежде: не черно-белых ортодоксов, а обычных пожилых мужчин в кипах, выходных костюмах, некоторых с кисточками цицит. Они омывали руки перед трапезой по традиционному замысловатому ритуалу (описать его несколько сложнее, чем исполнить). Далее, войдя в небольшой ресторанный зал, мы увидели десятки зажженных субботних свечей на отдельном подносе. Нас усадили за столик, уже накрытый закусками. Какие-то столы ещё пустовали, за некоторыми уже сидели семьи, и люди продолжали приходить.

Отмечу, что женщины тоже были нарядно одеты. Особенное отличие – головной убор (на иврите называется «кисУй рош»). Это или красивая косынка, например, кружевная, или с блестками, или головная повязка, или особый платок, стягивающий волосы в узел. Так или иначе, заметно, что это особая вещь. В остальном – нарядные платья, блузки с юбками, кому насколько позволяет вкус и гардероб.

Каждая вновь прибывающая семья усаживалась за стол, затем все поднимались, встав вокруг стола. Я заметила, что благословение читали именно мужчины (я где-то встречала, что обычно читает женщина). После чего пели песню про ангелов («Шалом алейхем, малъахей hа-шалом»), которую я знаю и очень люблю.

За соседними столиками выделялись двое мужчин, видимо, главы разных семейств. Один исполнял песню громким, хорошо поставленным, почти оперным голосом, за что снискал даже аплодисменты соседних столиков. Другой отличался необычным внешним видом. По моим представлениям так выглядят йеменские евреи, но могу ошибаться: очень худой, невысокий, со смуглой кожей, в белой шапочке с плоским верхом (не кипе).

После блистательного исполнения нашим соседом песни об ангелах Женя громогласно пожелал обеим компаниям «Шабат шалом!» «Йеменец» (или псевдо-йеменец) протянул руку к бутылке с прозрачной жидкостью и кивнул в нашу сторону. «Зачем он предлагает нам эту минеральную воду?» – спросил Женя. Но протянул стакан, куда ему немедленно плеснули «воды». На самом деле, это был арак (местная анисовая водка). Под одобрительные возгласы напиток был, да-да, немедленно выпит.

Мы ещё немного посидели. У женщин, среди которых немало французских евреек, складывалась своя душевная компания и беседа: с объятиями, поцелуями, возгласами «Ма нишмА?» И «Ма шломЕх?» (Что слышно? и Как дела?).

В общем, у меня сложилось впечатление, что мы побывали на тёплом дружеском семейном ужине и были приняты в одну огромную семью. Удалялись мы с возгласами «Шабат шалом!» и «Эрев тов!» (Хорошего вечера).

После вечерней прогулки мы ещё застали в крошечном лобби отеля такую картину. На диванчике восседал старичок в белой шапочке, белом одеянии наподобие длинной рубашки и с белоснежной бородой. Он что-то не спеша рассказывал, а ему внимала аудитория мужчин и женщин, которых мы видели за ужином. Предполагаю, что это была беседа о Торе, которую я бы с удовольствием послушала (хотя что бы я поняла?), но Женя увёл меня домой.