Первые рассказы – предупреждения о медведях я услышал в семилетнем возрасте в Усть-Цильме от нашей бабушки. Каждый раз, когда мы с двоюродными братьями собирались бежать в направлении леса, она предупреждала нас, чтобы мы не приближались к малиннику, в котором косолапый любитель малины пугает девок и детей. В том, что медведи опасны не только в малиннике, через пару лет мы с двоюродным братом Леонидом, который был на три года старше меня, убедились, обнаружив свою сеть на берегу с огромной дырой и медвежьи следы рядом с ней. Этой сетью мы ловили карасей в озере за Печорой. Из рассказов более опытных рыбаков узнали, что если мишка прознал про нашу сеть, то можно ее тут больше не ставить. Он снова придет, до сети доплывет, рыбу выдерет и слопает ее вместе с добрым куском сети.
Медведи в последующие годы посещали не только малинники и озера в окрестностях Усть-Цильмы, но и бродили по лесотундре в непосредственной близости от заполярного Нарьян-Мара. На это мне и двенадцатилетней дочке Оле, когда мы прилетели туда в отпуск, указала шкура медведя, используемая моим старшим братом Иваном в качестве ковра перед диваном.
В ответ на вопрос племянницы: «Дядя Ваня, откуда она у вас?», брат рассказал Оле о своем хобби.
На основе его рассказа в главе «Брат Иван» я написал:
В последующие годы все свободное от спортивной деятельности время он проводил в построенной для этих целей избушке. Когда Иван приобрёл снегоход «Буран», он построил избушку и баню в живописном сосновом бору на берегу Русской речки. Летом добирался туда на лодке по Городецкому шару мимо Пустозерска и деревни Устье, а далее несколько часов пешком, преодолевая две водные преграды, где у него были спрятаны резиновые лодки.
Изба стояла на четырёх двухсотлитровых железных бочках. На стене рядом со входом красовался автограф, оставленный царём северного леса – медведем. В первое его посещение хозяина дома не оказалось. Разгневанный его отсутствием, медведь не только оставил на стене дома след своей огромной когтистой лапы, но и перевернул всё внутри избы, в том числе тяжеленную печь, сваренную из пятимиллиметрового железа и обложенную кирпичом. Миша слопал все припасы хозяина, разжевав и выплюнув, словно ириски в обёртке, банки тушёнки, сгущённого молока и заодно металлическую банку бездымного пороха.
Второй раз медведь наведался уже тёмной осенней ночью в присутствии хозяина, которого от пасти разъяренного зверя защитил верный пес Ярик и ружьё, заряженное двумя патронами. Шкура этого миши много лет использовалась Иваном в качестве ковра перед диваном.
Вторым, достаточно редким, даже для жителей Нарьян-Мара, охотничьим трофеем Ивана была шкура росомахи. За шапку из неё на улицах Москвы ему предлагали ну очень большие деньги.
Оля не только обликом, но и увлечением природой подтверждает, что она из рода Чупровых. Наслушавшись рассказов о медведях, стала просить дядю свозить нас на его избу, чтобы собственными глазами увидеть автографы косолапого миши. Я тоже был не прочь навестить знакомые с детства места.
Через пару дней Иван загрузил нас в свой катер «Прогресс», и мы понеслись мимо деревни Тельвиска в сторону Бабьего моря (большого, но мелкого озера). Преодолев мели этого моря, по Городецкому шару добрались до Городецкого озера и взяли курс на городище славного в прошлом Пустозерска. Пристав к берегу, осмотрели то, что от него осталось – несколько могильных крестов, а также вновь установленные памятные знаки. Показали Оле предполагаемое место расположения ямы, в которой были преданы огню неистовый Аввакум со товарищи. На берегу озера нашли выбеленные временем человеческие кости. Исследовав местность, поняли, откуда они тут берутся. Пришли к неутешительному заключению, что озеро уже смыло часть городища.
Закончив осмотр Пустозерска, мы переехали озеро, чтобы в магазине деревеньки Устье пополнить свой продовольственный запас сгущенкой и пряниками. Дальше наше плавание продолжалось по каким-то только Ивану известным шаркам (протокам). Выбравшись на берег, как написал уже выше, «брели за братом несколько часов пешком, преодолевая две водные преграды, где у него были спрятаны резиновые лодки».
В избе Ивана на дочку особое впечатление произвели сохраненные им в качестве сувениров остатки от пиршества миши.
Вечером брат сходил на озеро в километре от избы, чтобы поставить сеть. Утром они с Олей отправились вытянуть сеть, надеясь, что в ней будет из чего сварить уху. А я по хлипкому мостику перебрался на противоположный берег речки и пошел на болото собирать морошку. В процессе сбора положение своего тела, согнутого до земли, периодически менял на вертикальное. Хотелось найти более урожайные морошечные места. В очередной раз глянув по сторонам, я, к великому своему удивлению, заметил на другом конце болота еще одного сборщика ягод. Протерев от пота глаза, еще раз более пристально глянул в ту сторону и понял: это не человек, а медведь пришел морошкой пополнить запасы своего жира на предстоящую долгую зиму. Мне стало не до сбора. Я быстренько вернулся в избу и на всякий случай затопил печь в баньке Ивана, стоящей у самого мостика, надеясь, что дым из трубы отобьет охоту у косолапого переправиться на наш берег.
Вернувшись с озера, брат с усмешкой, чтобы успокоить племянницу, произнес: «Шкура злого духа Ямбуя уже лежит перед моим диваном. Теперь вокруг моей избы бродят только добрые мишки. Это у избы Василия, бывшего одноклассника твоего отца, бродят злые и хитрые мишки».
Василий в то время был занят промыслом, но не Божьим, а рыбным и охотничьим. Значительное время проводил в лесу, где у него была охотничья избушка. Покидал он ее раз или два в месяц, отправляясь в город за продуктами. С некоторых пор избу в его отсутствие стал посещать косолапый, устраивая в ней полный разгром. Сначала хозяин избы пытался укрепить запоры. Не помогло. Затем устроил засаду на медведя. Сидел несколько дней в избе, не высовывая носа. Даже естественные потребности справлял в ведро. Но миша не явился. Стоило Василию после засады уехать в город, как подлый зверь снова устроил полный погром в доме. Раздосадованный Вася в двадцати метрах от избы вкопал в землю в вертикальном положении два бревна и на высоте трех метров построил сторожку, надеясь, что его запахи, уносимые ветром, не будут достигать земли. После этого укрылся в ней с ружьем, боеприпасами, недельным запасом продуктов, воды и парой ведер. Предварительно постарался уничтожить на земле все следы своего присутствия в сторожке. Однако зверь оказался умнее его и вновь не явился.
Вася понял, что медведь следит и издевается над ним. Покрыв мишу всем запасом своего лексикона, собрав свои пожитки, охотник вот уже более месяца не появляется в избе. Вероятно, решая вопрос, как ему быть дальше: уступить свою избу медведю или продолжать бороться с ним. На этом Иван закончил свой рассказ о приключениях Василия.
Несколько лет тому назад в газете «Няръяна вындер» появилось пространное интервью с бывалым охотником Василием. О своей вой не с медведем, закончившейся поражением, он не сказал ни слова. То ли забыл, то ли корреспондент не захотел подмочить репутацию знаменитого охотника.