В начале пятидесятых годов прошлого столетия, когда телевизоров еще не было, взрослое население Нарьян-Мара развлекало себя пересказами всевозможных былей и небылей. Одной из них был леденящий душу рассказ, как жители Архангельска, случайно оказавшиеся на территории кладбища, услышали детский плач, издаваемый заживо похороненным ребенком.

Не менее жуткую историю я услышал от профессионального охотника. Город в то время был наполнен паническими слухами о нападении волков и песцов, зараженных бешенством, на людей и собак. Этот охотник рассказывал всем, что он подвергся нападению бешенных волков, когда ехал по тундре на собачьей упряжке. Его спасло только то, что волки набросились сначала на собак. Пока они пожирали его собачек, он сумел залезть под сани, предварительно набросив на них брезент и придавив его края полозьями саней. Учитывая, что охотник вернулся из тундры без своих собак, таща на себе сани-утицы, многие верили его рассказу. Хотя и не все. Утицами русские жители Нарьян-Мара называли сани длиной около полутора метров, шириной 60–70 сантиметров и высотой от 20 до 60 сантиметров, под которые действительно можно было залезть.

Вскоре мне, что называется, на собственной шкуре пришлось убедиться в реальности угрозы нападения волков. Об этом случае я написал в рассказе «Лысан».

Во время учебы в Ленинградском университете из-за тяжелого материального положения (такая запись была сделана в студенческой книжке) меня освобождали от поездок в колхозы летом. А на последних курсах позволяли возвращаться из дома не к первому сентября, а к первому октября. Поэтому весь сентябрь я посвящал рыбалке и охоте. Однажды, набродившись досыта с ружьем за плечами по озерам и берегам Сенокосной курьи в поисках уток, я остановился утолить голод у кустов черной смородины. И вдруг тишину нарушили какие-то звуки. Одни напоминали злобное рычание собаки, другие – хорхание северных оленей. Осторожно двинувшись в сторону, откуда доносились звуки, я увидел периодически припадавшую на задние ноги лосиху, а перед ней – волка с оскаленной пастью. Позади лосихи на некотором удалении виднелся второй лось, меньших размеров. Судя по всему, лосенок, к защите которого и приготовилась его мать-лосиха. Сцена была живописная и очень хотелось узнать, чем закончится это противостояние. Но, руководствуясь принципом «двое дерутся, третий не мешай», я решил убраться подобру-поздорову. Из рассказов бывалых охотников я знал, что может случиться со мной, если лосиха решит защищать свое дите от меня. Нападение волка у меня был шанс отразить дуплетом из двустволки, но от стремительного броска и всесокрушающего удара передней ноги лося мой дробовик вряд ли спасет.

Впервые в жизни реальную возможность повстречаться с лосем я имел за десять лет до этого, помогая маме на сенокосе. Об этом случае я рассказал в рассказе «Лапыш», где описал свои воспоминания о детских годах.

Следующий раз с лосем, изготовившимся нанести сокрушительный удар передней правой, я столкнулся в компании с шестилетней Олей. Дочка бойко скользила по лыжне в лесном парке Клебонишки в Каунасе, а я, задумавшись о том, как довести параметры разрабатываемого прибора до полного соответствия требованиям технического задания, катил за ней вслед. Вдруг Оля остановилась и произнесла: «Папа, посмотри, оселина впереди». Оселинами она называла лосей, которых многократно видела в зоопарке, по соседству с которым мы жили. Для меня встреча с лосем в лесопарках Литвы была тоже далеко не первой. Во время предыдущих встреч я усвоил, что лоси при встрече обычно убегают, уступая дорогу человеку. А этот безрогий, вероятно, лосиха, стоял в тридцати метрах и наблюдал за нами. Обойдя дочь стороной, я по лыжне двинулся вперед и махнул на зверя палкой. Однако он не только не убежал, но издал в ответ угрожающий звук. После того как я сделал еще пару шагов вперед, лось занял уже знакомую мне стойку для нанесения удара передней правой. Пришлось мгновенно развернуть свои лыжи, схватить Олю под мышку, отступить и начать поиск обходного пути к своей машине.

Когда на работе я рассказал о неадекватном поведении лося члену общества охотников, он ответил, что это была лосиха и рядом с ней, скорее всего, находился маленький лосенок.

Из своих встреч с лосями я пришел к заключению, что они не только готовы нанести удар правой, но могут легко преодолеть любую водную преграду на их пути. В этом я убедился, сидя на берегу Голубковского Шара в родных краях в ожидании лодки сенокосчиков, обещавших в этот час перевезти меня. Но вместо лодки я увидел лося с роскошными рогами, он зашел в реку и поплыл в моем направлении. То ли течением его снесло, то ли он меня заметил, но на берег вышел в сотне метров от меня. Ширина шара в том месте была не менее трехсот-четырехсот метров.

Тему о волках я хотел закрыть, рассказав, как четыре года назад у соседа на даче волки оставили от собачки только череп и ошейник на цепи, но придется закончить только что поступившим сообщением БЕЛТА (Белорусского телеграфного агентства):

«5 часов назад | События / 15:46, 23.01. 2015.

Покусавший жителей Светлогорского района волк страдал бешенством

Хищник напал на трех жителей деревни. Сначала его атаке подвергся сельчанин, вышедший вечером на улицу. После того как сосед помог пострадавшему отбиться от волка и прогнать его, зверь отправился в другой двор, где держат коз.

Здесь он покусал хозяев – мужа и жену. При помощи еще одного сельчанина им удалось справиться с волком и убить его.

В первые часы после случившегося голову хищника отправили на обследование в областную ветеринарную лабораторию. Проведенные анализы показали, что животное болело бешенством. Этим и объясняется неадекватное поведение лесного зверя, который пришел в деревню к людям. В настоящее время в населенном пункте реализуются необходимые противоэпидемические мероприятия. Пострадавшие от хищника проходят полный курс лечения в центральной районной больнице».

По официальным данным, сегодня в лесах Беларуси обитает две тысячи волков и около ста медведей. О медведях и будет следующий рассказ.