На вершине склона над ельником с рыжиками я обнаружил заросли калины, из которой мама Нина готовила для своих дочек очень вкусный сироп. А по соседству с зарослями калины, под молодыми сосенками и березками, однажды случайно нашел в песке какие-то земляные плоды, похожие на мелкие картофелины, только более мягкие. После некоторых размышлений я пришел к выводу, что, скорее всего, это то, что во Франции называют трюфелями. Тем более что они соответствовали найденному мною определению: «Плодовые тела трюфелей располагаются под землёй, имеют округлую или клубневидную форму и характеризуются мясистой или хрящеватой консистенцией. По величине варьируются от лесного ореха до крупного картофельного клубня. Наружная часть плодового тела представляет собой кожистый слой – перидий, который может быть снаружи гладким. На разрезе ткань плодового тела напоминает по рисунку мрамор и состоит из чередующихся светлых и тёмных прожилок, светлые прожилки называют «внутренними венами», а тёмные – «наружными венами». У меня возникло желание насобирать их, покопавшись в песке, и попробовать приготовить по какому-нибудь французскому рецепту. Однако, вспомнив, что у французов деликатесом считаются не только трюфеля, но и лягушки, от этой затеи отказался. Любопытства ради в последующие годы пару раз интересовался, растут ли мои трюфеля. Оказывалось, что растут.

Полностью решить проблему заготовки на зиму целебных ягод в Каунасе мне помогли обнаруженные в тридцати километрах от Каунаса старые, брошенные к тому времени посадки садового шиповника, мясистые плоды которого достигали размеров не очень крупных слив.

Чего мне не удалось обнаружить в лесах Литвы, так это зарослей красной и черной смородины. Хотя они хорошо приживались, размножались, росли и, главное, прекрасно плодоносили у нас на садовом участке. Помня неповторимый аромат и вкус дикой черной смородины, произрастающей на заливных лугах Нарьян-Мара, один раз, возвращаясь из отпуска, я прихватил пару черенков ее, чтобы посадить на своем участке. Но эксперимент не удался по какой-то причине. После чего привез черенки черной смородины из Новосибирска, с дачи родственника, расположенной на заливном острове в Обском море. Эти черенки прижились, пару лет вяло росли, но тоже погибли.

Зато хорошо прижились и стали плодоносить кусты войлочной вишни, которые я посадил в качестве декоративного забора, чтобы отгородить наш участок от дороги. Его мы регулярно обрезали как по высоте, так и по ширине. Несмотря на это, ягод с него хватало всей компании юных велосипедистов – друзей наших дочерей, которые иногда подлетали к нашей даче. Бросив на дороге свои велики, они утоляли жажду этими кисловато-сладкими ягодами.