Следующий крупный поселок по 86К-142 – Толвуя (4). Его название, вероятнее всего, произошло от финно-угорских talvi – зима и оjа – ручей, то есть Зимний ручей. Владимир Майнов в своей книге о путешествии в Обонежье рассказывает о том, как в 1628 году ловкий на язык писец Никита Панин, объезжая по поручению царя здешние места, с легкостью давал названия местным деревням: «Поехал потом Панин в Палеострову, к Варвары. […] В проезд он увидал на берегу кузов (видимо, народ забыл корельское слово: куза – береза) и самую деревню назвал Кузарандой. До Толвуи ехал берегом; подъезжая, видит – толкутся люди на улице: “Пущай же это будет Толвуя”».

Первое упоминание о Толвуе датируется 1375 годом и связано с расположенным рядом Палеостровским монастырем. Также в окрестностях Толвуи, в деревне Загубье, по преданию, родился преподобный Зосима. Там находится часовня Зосимы и Савватия Соловецких. Известно, что инокиня Марфа (рассказ о ней чуть дальше) посещала часовню в Загубье и преподносила ей дары во время своей ссылки. В частности, убрус (плат, полотенце), который она вышила собственноручно и шелками, и золотом, и блеском. Часовня, которая находится там сейчас, – новая, копия той, что была в XVI–XIX веках. Первую разобрали после Великой Отечественной войны.

Часовня в Загубье

Ее удалось восстановить по чертежам финского искусствоведа Ларса Петтерссона. Ему и архитектору-художнику Ойво Хелениусу в 1941 году, когда Заонежье заняли финны, было поручено делать обмеры, чертежи, фотоснимки и зарисовки памятников деревянного зодчества, из опасений, что во время дальнейших боевых действий многие из них могут исчезнуть. Также, с целью сохранения, из церквей были сняты и вывезены иконы.

«Небеса» из Преображенской церкви Кижей перевезли в Петрозаводск и сложили в каменном доме, дабы те не пострадали от пожара. Была и записка на русском и финском языках, объясняющая их ценность. Но в итоге после освобождения города кто-то пустил их на дрова.

Остальные иконы в 1944 году были возвращены согласно списку. И… долгое время лежали на платформе в Петрозаводске, а затем в сарае с дырявой крышей.

Сам Ларс Петтерссон защитил диссертацию «Культовая архитектура Заонежья», написал книгу об этом, а в 1989 году подарил музею-заповеднику «Кижи» более двух тысяч страниц микрофильмов с чертежами ста двадцати церквей и часовен, рисунками, эскизами и фотоснимками.

Марфа Романова

Но вернемся в Толвую. Сюда зимой 1601 года Борис Годунов сослал Ксению Ивановну Романову, постриженную в монахини под именем Марфы. Заточение длилось около года, но ссылка продолжалась еще пять лет. Марфу поселили в тереме. Так описывал ее заточение Федор Глинка:

Ссылка Марфы Романовой закончилась в 1606 году. После воцарения Михаила Федоровича Романова в 1613 году Ксения стала именоваться «Великой Государыней старицей инокой Марфой Ивановной». Она не забыла хорошего отношения местных жителей: крестьяне села стали «обельными», то есть освобожденными от налогов, многие из них были «пожалованы деревнями», а «поп Ермолай Герасимов с сыном Исааком дворцовой волосткой в Петровском погосте в Челмужах».

В этом же, 1613-м, году, для защиты от «черкасов» (как я уже писал, их также называли «панами») – разбитых в Центральной России, но еще бесчинствующих на Севере отрядов польско-литовских войск, куда входили и приднепровские казаки, – была построена деревянная крепость. Воеводой стал подьячий Богдан Иванович Чулков. Согласно его словам, «острог рублен в тарасы, а насыпаны тарасы каменьем мелким, да по тем же тарасам ставлен тын стоячий: а в остроге семь башен рубленых, а башни осыпаны каменьем, да в остроге же ставлены для осадного времени дворы осадные и избы крестьянския и монастырския, Вяжинского монастыря, Палеостровского монастыря и Хутынского монастыря, всего 23 двора, да 14 изб. Да в остроге же были церкви: церковь Троицкая да церковь Георгия Великомученика. Ставили тот острог Вяжинского монастыря крестьяне Толвуйской же волости»[94]. Однако осаждать острог «черкасам» не пришлось – враг подошел только к Шуньгскому острогу и был разбит под Падмозером 8 января 1614 года и 13 января под Шуньгой.

Толвуя, Кижи и Шуньга издревле славились своими «вельми искусными» плотниками и столярами. Старинные дома и церкви Заонежья – наглядное подтверждение этому. В Толвуе самой известной была династия Гайдиных. Изделия Ивана Гайдина были известны по всей России, а Алексей Семенов Гайдин получил большую серебряную медаль на Всероссийской кустарно-промышленной выставке в Петербурге в 1902 году.

На острове Палей, что находится в шести километрах от Толвуи, расположен знаменитый Палеостровский монастырь, основанный в конце XII века валаамским монахом Корнилием, жившим в пещере и носившим вериги весом более пуда.

Палеостровский монастырь. XIX век.

Оригинальный рисунок В. Павлова, гравюра В. Шюблера

Название острова связывают с местной красной рыбой – палией, о ней сложена легенда, которую приводит в своей книге Владимир Майнов: «Когда пришло времячко Христу идти на пропятие, Он и вздумал отпраздновать со святапостолами Пасху – разговеться по-христианскому; стали святапостолы искать пищи и нашли только хлеб, рыбу, мясо да на запитки вино церковное виссант. Хлеб был, как и быть ему должно бы, плотный, рыба была палия, да не ноничная, а белая, только по жилкам у нея кровь-руда переливалась, мясо также, как и быть бы подобало, было белое и вино белое, как и теперь еще продают. Повечерял Христос со святапостолами и захотел наградить и явство, и питье свое за то, что они его святую утробу насытили. “Рцы ми Иоанне, говорит, чего хощеши, да дам сим явствам и питию сему?” – “Дай им, Господи, отвещевает, дабы их людие не потребляли”. – “Чего ради отыму я оныя от человека, изрек Христос, не добро еси мыслиши, Иоанне!” и промолчал несколько. “Да приобщатся они крови моей неповинной!” – сказал, помедлив, Иисус и поник главою. С той поры и палия, и мясо, и вино порудели, словно кровию упиталися, а хлеб-то столь плотен был, что зарудел сверху, с корочки, а нутро то у него, как и допрежь было, белое. Увидал сие Христос и взял его в ручки – ан и размяк, и пористей стал, а корка-то все не пущает кровь Христову; взял Господь тогда хлеб и утер лице свое, аки губкою и напитался хлеб пóтом его. Оттого пóтом хлеб и добывается ныне, а допрежь того росло древо такое, что, заместо плода, висел с него хлеб, и питалися оным хлебом люди до той поры; а корку проклял Христос – оттого и выбрасывают ее собакам и скотине».

После смерти Корнилия его ученик Авраамий Палеостровский перенес мощи преподобного в храм Рождества Пресвятой Богородицы. Некоторое время здесь пребывал Зосима Соловецкий, один из основателей Соловецкого монастыря.

Монастырь пострадал от «черкасов», но к середине XVII века в нем уже стояли четыре церкви и проживали сорок четыре монаха.

История монастыря тесно связана со старообрядцами. В 1654 году сюда заточили епископа Павла Коломенского. Согласно преданию, он вскоре был вывезен из монастыря и убит по приказу Никона. В старой вере его почитают как священномученика.

Сам же монастырь дважды переходил в руки ревнителей старой веры. В январе 1687 года Игнатий, дьякон Соловецкого монастыря, «собрашися со своими, пойде на лыжах ко Онегу… и пришед через Онего, и пришед в Палеостровский монастырь, затворися со своими соученики…». И монастырь на какое-то время стал старообрядческим. Были разосланы гонцы по деревням в поисках людей старой веры, готовых поддержать восстание. В итоге в монастыре собралось более двух тысяч человек. Посланный из Олонца отряд получил отпор и ретировался. Только с подкреплением из Новгорода удалось взять обитель. Раскольники, «не допуская себя поймать, запершися в монастырскую церковь и в трапезу, и в трапезе згорели все без остатку». Есть версия, что после обстрела монастырь загорелся сам.

Вторая «гарь» произошла 23 ноября 1688 года. Старообрядцы в количестве пятисот человек снова заняли монастырь, и стрельцы вновь осадили его. Несмотря на оборонительную подготовку (так, например, раскольники вморозили в лед на подступах остроконечные косы-горбуши), стрельцам удалось приблизиться к острову. Тогда осажденные скрылись в церкви и подожгли ее.

В последующие века пустынь привлекала многих паломников. О нем упоминает в своих песнях Ирина Андреевна Федосова:

В 1788–1800 годах послушником монастыря был Тихон Васильевич Баландин, о нем я уже упоминал. Баландин написал «Повесть о Палеостровском монастыре», а также книги об истории Карельского края: «Петрозаводские северные вечерние беседы», «Историческое краткое сведение о состоянии… города Олонца», «Повесть о существовавших доселе и об уничтожившихся как на Петровских заводах, равно и у Марциальних вод дворцах» и др.

В настоящее время монастырь снова действует. Построен небольшой деревянный храм Рождества Богородицы, кельи и корпуса для паломников. Есть планы по восстановлению каменного братского корпуса.