Далее мы снова возвратимся из Беломорска на трассу Р-21 и продолжим движение в сторону Петербурга. Через километр, за столбиком «607/795», поворот направо, к старинной деревне Шуезеро, комфортабельной турбазе и одноименному озеру (правда, на дорожном указателе обозначены «Лекса» и «Новое Машезеро»).

О карельской деревне Шуезеро есть упоминания в Дозорной книге Лопских погостов 1597 года. В 1619 году в деревне на средства Соловецкого монастыря возвели церковь Святого Пророка Илии, которая стала центром Шуезерского прихода Кемской епархии Архангельской губернии и центром Шуезерского погоста. В 1798 году была построена Ильинская церковь, которая через век потребовала ремонта. Ремонт осуществили за счет пожертвования Иоанна Кронштадтского. В советский период церковь была разрушена, но в 2006-м была построена новая, по канонам древнего деревянного зодчества.

А вот некоторые старинные здания в деревне сохранились: и жилые дома, и хозяйственные постройки. Амбары Григорьева (XIX век) и Кондратьева (XIX век), намогильник «домик» (конец XIX – начало XX века) являются памятниками архитектуры. Писатель Василий Немирович-Данченко в начале 70-х годов позапрошлого века записал свой разговор с жителем деревни:

«– Много ли деревень у вас? – спрашивал я одного из этих инородцев, хорошо знакомого с краем.

– А с выселками – ста два будет.

– Как же строятся они?

– А по речкам да по озерам тихие места выбираем. У воды всё. Корел воду любит, потому в ней синь небесная, да и рыбой побогаче. Светлынь благодатная! Особенно любим мы такие продолины, где лужки зеленеют между лесом и водой. Тихо там. Рази что дожди часты, да водяные обижают.

– А сами вы откуда будете?

– Из Шуезера. У нас народ больше железо добывает. Ножи, ружейные стволы делаем да продаем.

– А скот держите?

– Есть лошади, коровы, да овцы… Лошадей больше из Финляндии берем, сами не ростим»[79].

Чем больше я работал над этим путеводителем, тем больше обнаруживал удивительных мест, о которых не знал, которые по каким-то причинам не увидел, проехал мимо. А ведь каждая деревня, каждый дом, каждая тропинка этой земли может рассказать столько, что и книги не хватит. С одной стороны, приходится многое упускать, оставлять некоторые увлекательные истории в стороне ради стройности повествования, а с другой – писать о местах, в которых я не был, но где хотел бы побывать. Одно из них – Муезерский монастырь. Упоминание о нем я неожиданно обнаружил не в серьезной книге, а на сайте Шуезерской турбазы.

Этот древний, основанный ранее 1591 года и давно не действующий монастырь находится на Троицком острове посреди озера Муезеро. Имя озера связано с его обитателями – рыбой ряпушкой, здесь ее называют «муе», а название острова – с монастырем: он был основан в честь Святой Живоначальной Троицы. Согласно легенде, его основатель, преподобный Кассиан Муезерский, приплыл в монастырь с Соловков на гранитной плите. В легендах многие подвижники передвигались по воде на плитах и каменных крестах, с точки зрения законов физики – невозможно, но есть области, где эти законы неприменимы.

От монастыря сохранились храм Николая Чудотворца 1605 года и часовня Спаса Нерукотворного 1672 года. От Троицкого собора остался лишь фундамент. Еще в одной маленькой часовенке под спудом лежат мощи преподобного Кассиана – он был канонизирован в XVII веке. Сохранились поклонные кресты рядом с часовней Спаса Нерукотворного и осколки плиты, на которой приплыл Кассиан.

Жители деревни Ушково, что расположена на берегу озера, рассказывают историю о том, что реставраторы, приехавшие в 1976 году на остров для восстановления храма Николая Чудотворца, с пренебрежением отнеслись к памяти святого – пользовались плитой как рабочим столом, а затем, изрядно выпив, разожгли на ней костер, так что она треснула и распалась на части. Этой же ночью несколько человек из бригады потеряли рассудок, бежали в ужасе с острова и не вернулись. Кроме того, исчез кусок плиты с оттиском стопы то ли преподобного, то ли ангела.

Сохранилось также старообрядческое кладбище с крестами-голубцами – резными столбиками, которые венчает двускатная кровелька, а под ней иконка со святым – покровителем умершего.

Я изучил карты и записи тех, кто ездил в эти места. От Шуезера до Муезера лесовозными дорогами пятьдесят километров, а в экскурсии, предлагаемой турбазой, – сто восемьдесят. Так я и не понял, каким путем добирается до берега озера экскурсионный «форд». Мой довольно большой опыт путешествия по лесным дорогам Карелии говорит об их непредсказуемости. Но сейчас есть и навигаторы, и карты – заблудиться трудно.

Современный крест-голубец на берегу Ладожского озера

Следующий поворот нас ждет через пятьдесят километров («657/748») налево по указателю на Надвоицы. Корень в названии поселка – вой, ведь рев водопада на реке Нижний Выг был слышен за восемнадцать километров. «…Гул, хаос! Трудно сосредоточиться, немыслимо отдать себе отчет, что же я вижу? Но тянет и тянет смотреть… Очевидно какие-то таинственные силы влияют на падение воды, и в каждый момент все ее частички иные: водопад живет какой-то бесконечно сложной собственной жизнью…» – так описывал Воицкий падун Михаил Пришвин. А губернатор Державин, посвятивший целую оду Кивачу, этот, более мощный, водопад удостоил лишь сухим описанием: «По объявлению здешних поселян рудник Воицкий так, как и селение, именуется от находящегося в 1,5 верстах вниз по реке водопада, который, шумя от стремящейся воды, как бы воет. Сей имеет три жерла, из которых среднее глубиною до трех, прочие же до 1,5 сажен и скат воды перпендикулярный».

Здесь, в окрестностях поселка, археологи обнаружили не одну стоянку древнего человека. В XVII веке земли принадлежали Соловецкому монастырю, а с 1742 по 1783 год в руднике неподалеку от водопада добывали золото и медь.

Чтобы к нему подобраться, надо проехать шлюз ББК № 10, повернуть направо перед плотиной и пересечь поселок…

Рудник несколько раз закрывали – не по причине выработки жилы, а потому что его затапливало водой, и откачивать ее было невыгодно. Но технологии совершенствовались, и рудник снова открывали. В 1744-м была создана водоотливная машина на конной тяге, поднимающая воду с семидесятиметровой глубины. Но цена добываемого золота становилась все выше, и в 1783-м рудник снова прикрыли. В 1791 году инженер граф Гарш установил «огненную машину» для откачки воды. Паровая система проработала около трех лет, однако рудник снова был признан нерентабельным, и Екатерина II приказала закрыть разработку, «яко бесполезная и в явный убыток казне обращающаяся». Золота в итоге добыли немного, за всю историю рудника всего семьдесят четыре килограмма, однако находили и самородки, самый крупный весил 1,3 кг.

На другом берегу Выга находился еще один рудник, «Серебряная гора». По словам Пришвина, местные жители были уверены, что даниловские скитники именно здесь добывали серебряную руду, изготавливали рубли, и эти рубли были в ходу по всей северной части России. Причем они были дешевле правительственных.

Даниловские скитники требуют особого рассказа. Ведь отсюда через Полгу и Валдай ведет малопроезжая (по слухам, мне не довелось путешествовать по ней) дорога в двести с лишним километров до Данилова – места, где находилась Выгорецкая пустынь, «беспоповский Иерусалим», по сути старообрядческая автономия внутри Российской империи. Именно об этих местах писал Клюев: