Из Сумского Посада по 86К-20 можно доехать до поселка Нюхча, знаменитого тем, что в нем начиналась Осударева дорога. Этот грандиозный проект Петра I не имел аналогов в истории и напрямую способствовал появлению моего родного города Санкт-Петербурга. Ведь именно благодаря тайной переброске войск по этому пути в октябре 1702 года был успешно взят Нотебург, затем Ниеншанц и открыт выход к Балтийскому морю. Неспроста бастионы Петропавловской крепости носят имена участников похода по Осударевой дороге (Нарышкина, Трубецкого, Зотова, Головкина, Меншикова, самого Петра). Да и возводилась крепость по проекту генерала Ламбера де Гэрена, также прошедшего этим путем.

В начале лета 1702 года Петр I активно распространял слух о том, что российское войско направляется в Архангельск для обороны поморских берегов. И в это же время урядники Преображенского полка Михаил Щепотев и Игнат Муханов были тайно отправлены разведывать путь для скорейшей переброски войск из Белого моря в Онегу или Ладогу. Предложенный Мухановым водно-сухопутный путь от Усть-Онежского погоста на Белом море через Каргополь и затем на Вытегру Петр отбросил – он был долог и проходил через города. Это сводило на нет всю секретность.

Вариант Щепотева – от Нюхчи через безлюдные болота, леса и озера до Повенца – понравился Петру намного больше.

Вероятно, Щепотев пользовался трактатом Афанасия Холмогорского и Важского «Описание трех путей из державы царского величества, из поморских стран во Швецкую землю и до столицы их», написанным в 1700 году, так как во многих местах маршрут совпадал с путем, описанным Афанасием.

В первых числах июля 1702 года Щепотев пишет Петру: «…если дорога не вскоре надобна, можно сделать лучше Новгородской, а если для поспешания телеги в две, а ныне я делаю мосты телеги в три и больше, а дорогу чистят сажен по 5 и по 6-ти…» Так начались работы по подготовке будущей трассы, которыми руководил не офицер, а простой сержант. Чины для Петра мало что значили.

Исследователи Осударевой дороги уже в наше время записали легенды о Щепотевой горе, в которых народ, видимо, в отместку за лишения и тяготы при строительстве дороги превратил сержанта в жестокого генерала и наказал его руками самого Петра. Вот что рассказывал в 1993 году участникам экспедиции «Осударева дорога» житель села Нюхча Е. И. Титов: «Так вот, слышь, Щепотева гора, полтора километра от реки, так и будет. Щепотев был “енерал”, грозный очень. Петр сказал: “Идем через гору”. А Щепотев отказался и предложил скосить и пройти с боку. Тут-то царь взял топор и сам голову отрубил Щепотеву»[76]. На самом деле этот талантливый и умелый командир погиб в бою со шведами в 1706 году.

В. И. Суриков. «Осударева дорога». 1872

Вот как повествует о перемещении войска по дороге документ 1903 года: «На тринадцати кораблях пустился Петр из Архангельска в море – негостеприимное и малознакомое в той местности, которую царь избрал исходною точкою похода. С Петром была значительная свита. Царевич Алексей Петрович также сопутствовал отцу. На суда посажены были в Архангельске четыре тысячи войска, а запасов заготовлено было столько, чтобы хватило их на долгую бескормицу. Петр знал, что идти придется по местам малонаселенным и трудно будет запасаться провиантом от окрестных жителей. 10 августа 1702 г. флот бросил якорь у Соловков, и Петр решил, по-видимому, переждать здесь несколько дней ради того, что он сам еще не был уверен в совершенной безопасности высадки на материк, ибо Петр опасался, что шведский флот будет угрожать Архангельску и Поморью. Получив от посланнаго известие, что море свободно и опасности нет, в самый день прибытия этого посланца, Петр поспешил в путь, отплыв от Соловецкаго монастыря к селению Нюхча. 16 августа десант уже высадился, суда были отправлены назад в Архангельск, а при войске остались всего лишь два фрегата. На берегу встретило царя около 5000 народа, согнанного с разных ближних мест для подмоги войску. Народ этот состоял из крестьян каргопольских, онежских и белозерских. Петр не терял времени; тотчас же часть крестьян и солдат были посланы вперед рубить просеку, застилать срубленными деревьями тони и строить мосты на реках и ручьях, а остальным приказано было вытащить из воды фрегаты и тащить их то на катках, то волоком по настланным бревнам. По приготовляемой таким способом дороге протяжением в 160 верст Петр Великий успел провести войско и протащить 2 довольно больших фрегата. К каждому судну определено было по 100 лошадей с подводчиками, по 100 человек пеших. Подобное перетаскивание судов Петр Великий видел в Голландии и очень удачно применил в настоящем случае. О таком событии в народе посейчас существует масса всевозможных преданий. Самая дорога носит название “Осударевой дороги”. 28 августа 1702 г. Петр Великий прибыл в Повенец с войском и фрегатами, которые немедленно же спущены были в Онежское озеро. Здесь же для посадки войска ожидали карбасы. Русский флаг весело развевался на этом внутреннем море. Главное дело было сделано, оставалось только разбить оплошавших шведов»[77].

Тащили фрегаты или нет – об этом до сих пор спорят историки, но реальным остается одно: за двадцать дней северного лета путь длиной более двухсот шестидесяти километров был успешно проложен (сроки, с точки зрения строителей, почти нереальные, но они доказаны исторически), и по нему переброшены войска. В 1886 году писатель-этнограф Владимир Майнов еще видел отчетливые следы этой дороги, сейчас от нее остались лишь гати, легенды и названия деревень, появившихся на месте ее прохождения: Государев Ключ, Петровский Ям… «Неохотно пришел народ, – пишет Майнов, – но не мог не увлечься работой, когда видел, что Петр сам рубит, подставляет катки, учит, как строить мосты, успевает всюду, не знает устали, выпьет своей анисовки и снова за работу берется». В том, что Петр сам брался за труд, сомневаться не приходится, а что касается увлечения работой народа – думаю, были иные, внешние и жестокие, стимулы.

Второй, столь же глобальный проект соединения Белого моря с Онегой уже водным путем был осуществлен в не такие уж и давние времена, но, так же как и Осударева дорога, в рекордные сроки, за один год и девять месяцев. Однако при его строительстве народной крови было пролито гораздо больше. Это знаменитый Беломорско-Балтийский канал. Его длина двести двадцать семь километров, начинается он от старинного города Повенец на Онеге и заканчивается под Беломорском, куда мы и вернемся – из Нюхчи дальше автомобильной дороги нет.

Водно-сухопутный путь между Белым морем и Онежским озером был известен издревле. Его первое описание принадлежит англичанам Томасу Соусзэму и Джону Спарку. Они в 1566 году на трех лодках с гребцами проделали путь вверх по реке Выг. Понятно, что пороги пришлось обносить, и от водораздела до Повенца товар уже везли на лошадях. Идея канала появилась также достаточно рано, со времен Петра Великого. Варианты предлагали разные, проводили изыскания, но строительство постоянно откладывали. Подробнее о них и о строительстве канала можно узнать в книге замечательного историка Юрия Дмитриева «Беломорско-Балтийский водный путь»[78]. В 1915-м стали строить Мурманскую железную дорогу, это было поважнее канала. О нем вспомнили в конце двадцатых, когда решили сделать путь для быстрой переброски военного флота в северные моря. О хозяйственном значении думали мало.

Строительство ББК

Для создания канала потребовалось прорыть тридцать семь километров и построить девятнадцать шлюзов, пятнадцать плотин и сорок девять дамб. С помощью первых семи шлюзов суда поднимаются на семьдесят два метра из Онего до системы Выгозера, затем плывут по глади озер, а после спускаются из шлюза, как по одиннадцати ступеням, на сто три метра в Белое море.

Канал строился за счет ручного труда заключенных БелБалтлага. Лопатами копали грунт, кирками – породу, на деревянных тачках вывозили. Крупные камни вытаскивали на «фордах», такое название получили примитивные четырехколесные платформы. Использовали также «топчаки», орудие, позаимствованное у египетских рабов: с помощью гигантского колеса, которое вращали заключенные, поднимали молот, забивающий сваи. Для большей эффективности была введена так называемая котловка: если человек не укладывался в норму, он получал меньше еды. Тогда он еще больше слабел и оказывался в «слабосилке», где получал легкую и ненормированную работу. Как только слегка поправлялся – возвращался к тяжелому труду. После третьего попадания в «слабосилку» человек чаще всего не выздоравливал.

За перевыполнение нормы кормили лучше, но не все могли перевыполнить. А за уклонение – расстреливали или увеличивали срок. Как пишут, иногда казненных вывешивали на стенах канала.

Из двухсот пятидесяти тысяч человек не выдержало перековки (в то время модное словечко) трудом и погибло, по официальным данным, двенадцать тысяч триста, а в реальности в пять раз больше. По мнению Юрия Дмитриева, сделавшего немало для увековечивания памяти жертв политических репрессий 1930–1940-х годов, только во время «штурма», аврального строительства участка между седьмым и восьмым шлюзами, предпринятого в 1933 году, погибло от восьми до десяти тысяч человек. Ради того, чтобы сдать работу в срок, люди работали в три смены и спали здесь же, у костров.

5 августа 1933 года с торжественной помпой канал был открыт. Стройку надо было героизировать, и в августе 1933-го по иницативе Максима Горького группу из ста двадцати писателей, среди которых были такие знаменитости, как Алексей Толстой, Всеволод Иванов, Михаил Зощенко, Борис Пильняк, Леонид Леонов, Валентин Катаев, Мариэтта Шагинян, Вера Инбер, Ильф и Петров, привезли на шестидневную прогулку по каналу. Булгаков отказался, Шкловский ездил до этого, чтобы помочь брату. В итоге вышла книга тридцати шести авторов, воспевающая перековку строителей-заключенных работниками ОГПУ, «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина: История строительства 1931–1934 гг.».

О канале впоследствии написал книгу и Пришвин, называется она «Осударева дорога». В отличие от повести «В краю непуганых птиц», которую я настоятельно рекомендую к прочтению, «Осударева дорога» далась Михаилу Михайловичу нелегко да и опубликована не была, хотя и прославляла социалистический труд. Пришвин хотел «найти доброе в нашем советском правительстве», и получилось как-то не очень…

В 1932 году были выпущены папиросы «Беломорканал», ставшие самым массовым табачным изделием в СССР. Причем они иногда использовались не по прямому назначению, например для взяток мелким чиновникам (вместо табака в гильзу вставляли купюру) или для курения марихуаны (советские хиппи вытряхивали табак и забивали «штакет» травой).

Беломорканал оставил после себя слово «зэк» или «зэка». Оно произошло от «з/к», что расшифровывалось как «заключенный каналоармеец».

Но закончить этот рассказ о строительстве канала мне хотелось бы отрывком из поэмы «Разруха» уроженеца Олонецкой губернии, известного русского поэта Николая Клюева:

Во время Великой Отечественной войны, перед финским наступлением, большинство шлюзов пришлось взорвать, и канал снова заработал лишь летом 1946 года. Сейчас по нему ходят круизные экскурсионные теплоходы. К шлюзам можно подъехать, но они, являясь стратегическими объектами, охраняются. Съемка запрещена. О шлюзах № 15, 16 и 19 (через него мы переезжали в Сумский Посад и обратно) я уже писал. А через первый шлюз в Повенце будет проходить маршрут № 3.