Слава больше не улыбается. Он сник. Говорит, что ему теперь не место в мире людей. Им движет только одно желание – заглянуть в лица тех, кто все это устроил, и заставить их пожалеть.
Может, он еще сумеет принять свое новое обличье? Да, его тело ассиметрично: одна рука значительно больше другой. Но лицо не вызывает отторжения. Искривленное ухо, темно-красная кожа на щеке, похожая на ожог, и белый глаз. Страшновато, но не ужасно. Я бы не назвал его «уродом», «монстром» и «выродком». А он говорит о себе так через каждое слово.
Слава весь закутался в теплую одежду, спрятал лицо под балаклавой, а глаза под очками от ветра.
Я тоже на всякий случай оделся как следует.
Селена без всяких загадок указала нам, где находится лестница. Выход на видном месте – рядом с библиотекой.
Мы поднялись по ступенькам, и уже на полпути я почувствовал колючий холод.
Замерзшая дверь медленно отодвинулась. Перед нами открылся путь в морозильный ад!
Казалось, что проходы седьмого уровня высечены в толще голубого льда. Стены и высокие своды тоннелей покрывали причудливые наросты, похожие на застывшие волны. Местами синие, местами почти прозрачные. Сквозь них лился свет, хотя источника не было видно.
Пол устилала твердая корка снега, как в морозилке. По извилистым коридорам гулял зубастый ветер, продувающий насквозь. Где-то вдали без перебоя гудели вентиляторы.
У нас на выбор было сразу три направления: прямо, вправо или влево. Коридоры ничем не отличались друг от друга: всюду ледяная неизвестность.
Я надеялся, что голосовая ассистентка сможет нам помочь, приспустил шарф и спросил:
– Селена, ты на связи?
Губы мигом обветрились.
Из-под толщи льда зазвучала неразборчивая электронная речь:
– Пр-р-р… в-в-в… с-с-с! Я-а-а… с-с-с… л-л-л… н-н-н… с-с-с… м-м-м…
Виртуальная помощница будто сама не могла связать двух слов от холода.
Слава сказал:
– Понятно. Она замерзла. Сами разберемся.
Он предложил сперва пройтись по центральному коридору. И мы пошли. Под ногами хрустел твердый снег. Я весь сжался и ссутулился, кутаясь в шубу. Прошло всего несколько минут, а тело продрогло до костей. Этот ветер со всех сторон не оставлял никаких шансов сохранить тепло.
Мы прошли немного и оказались на пересечении двух коридоров. Это и правда был лабиринт, в котором легко заблудиться.
Слава не свернул с пути. Двинулся прямо. Я шел за ним, согнув спину, как собачонка. Обсуждать что-либо совсем не хотелось.
Все такое одинаковое. Обледенелые стены. Снег под ногами. Ветер.
Иногда нам встречались двери. За ними были только пустые комнаты, похожие на камеры холодильного склада.
Мы шли и шли, никуда не сворачивая. А затем перед нами возник сугроб. Слава остановился возле него и поглядел, словно это было что-то интересное.
Я тоже присмотрелся. Это оказался вовсе не сугроб, а замороженное тело, окутанное ледяным саваном[35]. Несчастный человек скрючился на полу в позе эмбриона. Он уснул навсегда в ледяном лабиринте.
На замерзшей руке не хватало трех пальцев. На каменных губах застыли сосульки.
Я уже видел мертвецов в бункере, но этот меня особенно ужаснул. Он поднялся с самого дна, прошел такой долгий и опасный путь, но все равно умер здесь.
Та же судьба могла постигнуть и нас.
И вдруг Слава сказал:
– Возвращайся!
Я спросил, преодолевая дрожь:
– Ч-ч-ч-т-т-то?
Он повернулся ко мне лицом, скинул меховой капюшон и добавил:
– У тебя уже зуб на зуб не попадает. А я, кажется, больше не чувствую холода. Сам найду выход и потом вернусь за тобой. Лучше пока посиди в тепле.
Слава не дрожал и не ежился. Его правда не брал мороз. Это была хорошая идея. Меня не пришлось долго уговаривать. Он продолжил путь, а я вернулся по нашим следам на восьмой уровень.
Мне даже как-то неловко пользоваться всеми благами роскошного отеля, пока товарищ бродит там наверху. Но что делать? Отогрелся чаем, принял ванну и теперь сижу в ожидании.
Верю, что у Славы все получится.
Идут уже третьи сутки. Слава спускался всего раз. Чего-то поел, выпил кофе и снова отправился наверх. Он пока не нашел проход на следующий уровень.
Его уже давно не было. Я начинаю беспокоиться.
Здесь – на восьмом уровне – все тихо. Живется сытно и комфортно. Разве что одиноко.
Мне приходится болтать с Густавом. Трудно винить этот примитивный автомат том, что случилось с моим товарищем, ведь его использовали как инструмент.
Он может приготовить напиток или поддержать поверхностный разговор.
Здесь есть и другие машины: горничные, которые убираются в номерах, меняют белье и полотенца. Они совсем безликие. Работают бесшумно, в отличие от человека. Эти роботы устроены так, чтобы их не замечали.
Не знаю, сколько еще мне придется здесь пробыть, но, честно, уже поднадоело. Шикарная жизнь в неволе – это не для меня.
Виды за окнами ресторана – фальшивка. Я же знаю, что по ту сторону нет никакого моря, только глухая земля.
Я стал суеверным. Кажется, мои жалобы на скуку привлекли эту «веселую» беду.
Вчера ночью я крепко спал без сновидений, и меня разбудил звук удара. Что-то хлопнуло в коридорах.
Мне сразу показалось, что это не предвещает ничего хорошего. Но я себя успокаивал: может быть, Слава вернулся перекусить или пришел с вестями, что наконец добрался до выхода на шестой уровень.
Я встал, оделся, вышел в коридор. Там ничего не происходило. Только одинокий робот-пылесос тихонько начищал ковер.
Лампы горели тускло. На этом уровне к десяти вечера свет приглушается. От этого становится больше теней.
Я крикнул:
– Слава, это ты?
Ответа не было.
Тогда я обратился к голосовой ассистентке:
– Селена, кто здесь шумел?
И она не ответила. Подозреваю, специально молчала, чтобы понаблюдать за развитием событий. Не раз замечал, что Селена Семь предпочитает «прикусывать язык», когда особенно нужна.
Слава верно говорил, не стоит слишком полагаться на искусственный интеллект.
Тогда я решил сам все проверить. Не каждую комнату, конечно, а так: осмотреться. Вдруг приснилось?
Вот и пошел по коридорам.
Все казалось нормальным: двери в номера закрыты, на ковре никаких следов.
В лаундж-баре Густав крутил головой, будто подсчитывая свои бутылки.
Я спросил его:
– Густав. Это ты здесь шумел?
Он обернулся и спросил в ответ:
– Чудесная ночь, не правда ли? Хотите стаканчик чего-нибудь?
Его кукольный глаз подмигнул, а челюсть слегка отвисла.
Я подумал, что неплохо бы успокоиться, и сказал:
– Мне бы чашечку ромашкового чая.
Он успел ответить только:
– Сию…
В следующий миг его глупая механическая голова слетела с плеч, обнажив торчащие провода. Из-за стойки высунулось худое, дерганное существо с неправдоподобно длинными руками. Они напоминали паучьи лапы – тоже имели по несколько суставов и заканчивались острыми крючками-пальцами. Такими же были и ноги мутанта. А лицо при этом человеческое – по-стариковски сморщенное.
Он открыл рот и прокричал:
– Всегда хотел это сделать! Терпеть не могу этого тупого робота!
Это был Роман[36]. Он вернулся другим.
У меня дыхание перехватило от его нового облика. Голый, сухой старикашка, длинный точно глист.
Старик вытянулся во весь рост и едва не коснулся головой потолка. А потолки в лаунж-баре, как нигде, высокие.
Я замер, не зная, стоит ли бежать оттуда. Хищные твари всегда преследуют убегающих. А какие еще варианты? Прикинуться мертвым? Смехота. Драться? Безумие!
Высоченный старик сбил безголового робота, как пешку, и перешагнул через барную стойку.
Он наклонился, чтобы заглянуть мне в лицо, а потом сказал:
– Демид. Мой благородный друг. Такой чистенький, без единой царапинки.
Бесконечные поры на его груди раздувались и сужались, брызгая слизью.
Недолго помолчав, он снова заговорил:
– Полюбуйся-ка на меня!
Его ломанная рука потянулась ко мне змейкой. И теперь я побежал. Пришло время спасаться.
Старик, не торопясь, пополз за мной, опираясь сразу на ноги и руки. При этом он с нервным смехом рассказывал обо всем, что с ним случилось:
– Это все роботы. Никак не могли решить, кому из них меня нести. Тянули за руки, за ноги… и оторвали их!
Я бежал, а старик полз, но не сильно отставал. Его голос прокатывался по всему коридору:
– Ну ничего! В медблоке мне приделали новые конечности.
Я свернул направо, и старик туда же. Он расшвыривал все на своем пути: тумбочки и лампы пролетали мимо моей головы.
Мутант злостно проговорил:
– Страшно? Да, мне тоже не нравится!
Я не знал, где мне укрыться и что делать, но не ждал внезапного вмешательства товарища. Как-то раньше справлялся сам.
Едва не подобравшись ко мне, старик заявил о своих намерениях:
– Я тоже сделаю из тебя изувеченную тушу, а потом кину в медблок. Посмотрим, что из тебя получится.
Конченный психопат!
Потом он спросил:
– А где твой друг? Мне надо с ним поговорить.
А когда понял, что мы здесь одни, то рассмеялся и сказал:
– Он оставил тебя, а сам ушел? Наверное, уже превратился в кусок мороженного мяса!
Я пробежал мимо библиотеки. За ней был путь на лестницу. У меня не осталось выбора.
Туда психованный мутант не полез. Видимо, до сих пор боится идти в ледяной лабиринт.
Поднявшись до середины лестницы, я крикнул вниз:
– Мерзавец!
Старик ответил:
– Беги-беги, мальчик. Я тебя здесь подожду. Скоро вернешься!
Теперь я был заперт. Наверху слишком холодно, а внизу дежурил этот урод. Пришлось просто сидеть на ступеньках, ожидая неизвестно чего.
Прошло не меньше пары часов. Все вокруг затихло. Сверху тянуло холодом, и я продрог в своей легкой рубашке. Оставалось лишь надеяться, что мне повезет.
Так и случилось. Дверь седьмого уровня открылась. Вместе с колючим ветром ко мне спустился Слава. Тряхнул обледенелой шубой и спросил:
– Ты чего тут сидишь?
Я ему сказал:
– Старик вернулся. Он стал…
Чуть не ляпнул слово «монстром»! Это бы точно его задело.
Слава оттеснил меня к стенке и зашагал вниз со словами:
– Я его разорву!
Но в отельных коридорах уже никого не было. Мы вместе их обошли: старик не то сбежал, не то куда-то спрятался.
Поняв, что искать бесполезно, Слава сказал:
– Плевать на него! Пошли наверх. Я нашел выход.
И чего он раньше молчал? Это же прекрасно!
Я попросил дать мне немного времени собраться и сделать запись. Похоже, моя привычка его раздражает, но Слава предоставил мне такую возможность.
Осталось пройти через ледяной лабиринт. Затем, если верить Селене, будет уровень-тюрьма. Посмотрим, что там такое?
P.S. Я пытался расспросить Селену и о других уровнях, но она увиливает от ответов. Зачем ей хитрить?
Держу в курсе: на седьмом уровне не потеплело. В какой-то момент я позавидовал Славе, что его больше не берет холод.
Я закутался, как капуста, а трясся, словно бешеный огурец. До сих пор дрожь в пальцах. Получится ли у меня согреться хоть когда-нибудь?
Не знаю, так было задумано или там что-то вышло из строя: седьмой уровень насквозь ледяной.
Слава выцарапал метки на стенах, чтобы не сбиться с пути. Мы прошли его минут за двадцать, а ощущение, будто провели там годы. Это было невыносимо.
Сколько же там тел! Я несколько раз спотыкался о замороженных людей. Некоторые лежали, другие замерзли сидя, а один парень каким-то образом застыл на ходу и остался стоять посреди коридора.
Это морозное скитание окончилось, когда Слава остановился и сказал:
– Прибыли!
Я разлепил замерзшие ресницы. Перед нами был дверной проем в разбитом льде. И как Славе только удалось найти его?
Мы поднялись по скользким ступенькам. Легкие наполнил теплый воздух. За верхней дверью чувствовалась надежда.
Наконец, Слава ее открыл. Я протиснулся туда и оказался в помещении, где не было никакого ветра.
Сперва мне было все равно, как и что там выглядит. Главное, тепло! Я прыгал на месте, чтобы стрясти с себя ледяные крошки.
Мой товарищ осмотрелся по сторонам и сказал:
– В самом деле тюрьма!
Я протер глаза. Передо мной простирался длинный мрачный коридор, освещенный одинокими лампами под сводчатым потолком. Его стены были окрашены в два цвета: нижнюю часть покрывала матово-серая краска, а верхнюю – белая штукатурка. Вдоль стен тянулись ряды стальных решеток, за которыми виднелись узкие темные камеры.
Слава предложил мне пройтись по коридору, но мне хотелось сперва прийти в себя. Поэтому он отправился осматриваться без меня. А я слегка отогрелся и снова взялся за свой дневник.
Пока на этом все. Пора догонять товарища.
Справка
Уровень 7:
Назначение: Криогенная зона.
Инфраструктура: Система охлаждения в аварийном режиме. Остальные системы не функционируют.
Состояние: Экстремально низкая температура (-39,2 °C).
Контроль: Отсутствует.
Угрозы: Прямая угроза жизни от переохлаждения.