Устав от писанины, я кое-что нарисовал. Портрет черным карандашом, не люблю раскрашивать картинки. Поэтому у меня в школе вечно были четверки по рисованию. Я всегда сдавал незаконченные работы.
Но моя кошка как раз подходит для этого. Она черная с единственным белым пятном на груди в виде воротничка.
Ее зовут Миска. На портрете она спит на подоконнике. Это ее любимое место. Рядом стоит моя кружка с чаем. За окном облачно. Виднеется город и высокая труба старой котельной.
Это мое воспоминание. Спокойный вечер дома. Я редко ценил такие моменты. Мне казалось, что сидеть на месте – значит тратить жизнь в пустую.
И как же теперь не хватает этих неторопливых часов в том насквозь знакомом уголке. Не хватает вида за окном, обычного пакетированного чая и моей дорогой кошки.
Мне ее подарила мама. Пожалела одинокого котенка, что бегал на улице, и принесла домой. Сказала: «Тебе будет полезно научиться нести за кого-то ответственность». Чаще бывает наоборот: дети приносят домой животных, несмотря на возражения родителей. А тогда я был против. Мне не хотелось тратить драгоценное время на заботу и привязанности.
Но эта кошка оказалась таким же неугомонным ребенком, как я. В первый же день она прыжком нырнула в унитаз, потом забралась в ревизионный люк, облазила все уголки в доме.
А что она потом творила в моей комнате! Перевернула все, что можно перевернуть. Ночами носилась как угорелая, наступая мне на лицо.
Удивительно, как такое маленькое существо могло приносить столько бед сразу.
И я полюбил эту кошку всем сердцем! Причем это было взаимно. Стоило мне присесть, она тут же устраивалась у меня на коленях и мурлыкала.
Сейчас, спустя пять лет, Миска уже не такая активная. Любит поспать что днем, что ночью.
Надеюсь, мама о ней хорошо заботится. Мне их обеих не хватает. Я обязательно вернусь домой. И пусть меня гром разразит хотя бы еще раз влипнуть во что-то опасное. Кажется, я уже наприключенился на всю оставшуюся жизнь.
А может, это только сейчас мне так кажется… Терпеть не могу свою пронырливую натуру!
Как только я закончил портрет, Селена-аниматор принялась восхищаться:
– Что это тут у нас?! Какой прекрасный рисунок! Демид, ты нарисовал самого милого котенка на свете. Так и слышу его ласковое: «Мур-мур!» Мой дорогой творец, у тебя просто невероятный талант. Продолжай в том же духе!
Может, у меня это неплохо получается, но не настолько, чтобы пищать от восторга. Мне аж захотелось смять листок.
Я сказал ей:
– Селена, ты можешь помолчать? Как бесит твоя наигранность…
Но и эти слова стали поводом для восхищения. Она так и взвизгнула:
– Ух ты! А ты художник с характером! Подойди к автомату и угостись конфеткой.
Слава поднялся с места и предложил:
– Пошли поищем еду. Хватит уже сидеть.
Я убрал свои вещи в рюкзак, прихватив несколько карандашей, и мы отправились на поиски пищеблока.
На четвертом уровне нет коридоров. Здесь только совмещенные комнаты и залы с арочными проходами без дверей. Все это напоминало детский садик.
Выйдя из студии для рисования, мы оказались в комнате с большим экраном на стене. Там показывали мультик: плюшевый медвежонок в праздничном колпачке бесконечно жонглировал оранжевыми шариками на солнечной поляне. Может, кадры зациклились, а может, так и было задумано…
Потом мы попали в спальню с маленькими кроватками. Я не слишком высок ростом, но, чтобы поместиться на такой, мне бы пришлось свернуться калачиком. В той комнате стены были украшены сонными овечками и месяцем с шаловливо-жутковатой улыбкой.
Заглянув в каждую из трех арок в стенах спальни, мы наконец отыскали столовую.
Это было светлое просторное помещение с низкими диванчиками сочной салатовой расцветки. А к ним примыкали круглые голубые столики.
На стенах красовались изображения продуктов. Там были и наливные помидоры, и нарезанные огурцы, пышная зелень, розовые кольца лука и оранжевая морковь. Единственное, что выбивалось из общей картины – это изображение строительной пилы с красной ручкой. Словно кто-то случайно добавил этот инструмент в меню.
В таких деталях легко угадывается присутствие искусственного интеллекта. Можно было и раньше догадаться, что над планом этого бункера трудились вовсе не люди.
Еще в глаза бросался довольно странный утилизатор отходов, стоящий у входа. Он был выполнен в виде тускло-зеленого безглазого монстра с открытой пастью. Круглое существо на трех лапах напоминало «голодный арбуз» со сморщенной кожей. Выглядел он уж слишком гротескно, а не забавно.
Еда и напитки в той столовой подавались из ярких автоматов. Тарелки были маленькие, с веселыми рисунками. Порции тоже небольшие. Котлетки, макароны, овощное пюре.
Слава посмотрел на свой поднос и сказал:
– Детское меню. Очень мило.
Диванчик был для него маловат, поэтому он сел на пол перед столиком.
Как только мы начали есть, Селена-аниматор заголосила с потолка:
– Приятного аппетита, ребятки. Не бросайте мусор на пол и не оставляйте его на столе. У нас есть милый Хам-Хамчик, который с удовольствием проглотит все, что вы не доели.
Она имела в виду того пластикового монстра с открытой пастью.
Мы со Славой немного перекусили и отправились дальше путешествовать по здоровенному детскому саду.
Этих залов на четвертом уровне столько, что можно заблудиться. И никакого намека на выход.
Пройдя еще немного, мы оказались в огромной комнате, которая представляла собой бассейн, наполненный разноцветными шариками. У его края стояла высокая синяя горка. Только почему-то без лестницы. Непонятно, как на нее взбираться.
Раздражающе-веселая Селена крикнула нам:
– Мои маленькие друзья! А хотите нырнуть в наш бассейн? Попробуйте, вам это понравится!
Мы молча отправились к следующей арке. И чем дальше шли, тем страшнее становилось. Нам встретилась синяя комната с изображениями морских обитателей на стенах. Но это были не милые рыбки, а жуткие глубоководные твари с острыми зубами и белесыми глазами.
Мы видели учебный класс, полностью выкрашенный в черный цвет, будто там когда-то случился пожар.
А потом оказались в зале, напоминающем детский магазин, где повсюду стояли полки с яркими игрушками. Мячи, конструктор, мягкие зверята, машинки, но с ними было что-то не так…
Селена поприветствовала нас на входе:
– Добро пожаловать в кукольный мир! Здесь вы найдете себе много хороших друзей. Они вас заждались. Выбирайте игрушки, ребята!
Я решил немного задержаться, чтобы оглядеть полки. Ох, сколько там было всего странного. Мне встречались жуткие игрушки, но чтобы настолько…
Кукла с одной головой и двумя телами, кукла с перевернутым лицом и кукла с воспаленными глазами на выкате. Мягкая собака с нагловатой физиономией старика. Массивный розовый молот, по виду как надувной, но сделанный из металла, а не из резины.
Я потянулся к игрушечному ежику, который выглядел уж слишком натуралистично. И едва коснувшись его, отдернул руку с криком:
– Ай! Мама!
Эта игрушка оказалась по-настоящему колючей. Ежик сорвался с полки и вонзился иглами в пол.
Увидев ранки на моих пальцах, Слава сказал:
– Ты на всякий случай не трогай вон того надувного крокодила.
Я был рад, что он снова начал шутить. Хотя, может, это была и не шутка.
Эти игрушки не просто странные – они опасны для детей.
Заметив арку в конце зала, я спросил Славу:
– Ну что, идем дальше?
Но товарищ молчал, будто не слышал. Он стоял на месте, слегка покачиваясь.
Я подошел к нему и коснулся плеча:
– Слава?
Парень не отозвался. Он стоял, закатив глаза и открыв рот. У Славы опять случился приступ. Я его тряс, а он не реагировал.
И вдруг Селена-аниматор, словно выгадав нужный момент, сказала с потолка:
– Ребятки, вы же знаете о пользе прививок? Они делают вас здоровыми и сильными! Поэтому совершенно не стоит бояться маленьких укольчиков. Это совсем не больно. Наши робо-доктора здесь только для добра!
Не придав значения ее словам, я продолжал попытки привести товарища в чувства. Кричал ему прямо в ухо:
– Слава, очнись!
Тишину зала нарушил скрип колесиков. Я взглянул на дальнюю арку. Из нее выехал тот самый робо-доктор!
Он был белоснежным, гладким и округлым. Вместо лица плоский экран, на котором светились голубые глаза-датчики. От его торса отходили тонкие длинные руки. Без пальцев, но с двумя острыми иглами на концах. Робот со скрипом ехал на нас, готовясь приступить к своему «доброму» делу.
Из незаметного динамика со скрежетом вырывался неприятный голос:
– Не шевелитесь! Это не больно! Не шевелитесь! Это не больно!
Он собирался нам что-то вколоть. И вряд ли это была прививка от оспы. Уж скорее какая-нибудь гадость, вызывающая генетические мутации.
У меня было время убежать, но я не мог оставить Славу. Он и так уже «залечен» до неузнаваемости.
Я должен был защитить его любой ценой, поэтому схватил с полки розовый молот[51]. Он оказался таким тяжелым, что руки тряслись.
И сердце билось так, что отдавало в голову.
Робо-доктор подъехал близко-близко. Уже собирался сделать точный укол прямо мне в грудь, но я остановил его тяжелым ударом по голове[52]. Она разлетелась мелкими осколками во все стороны. Корпус раскололся, руки повисли на проводах.
Но дребезжащий голос все еще повторял:
– Это не больно! Это не больно!
Я отбросил молот и сказал с пафосом:
– Вот и наслаждайся!
Мой товарищ дернулся и растеряно огляделся по сторонам. Наконец-то он пришел в себя.
Увидев разбитого робота, он спросил меня:
– Что произошло? Откуда здесь это?
Не желая ему ничего объяснять, я зашагал к дальней арке, сказав только:
– Идем отсюда.
Мы прошли в другой зал. Это была длинная, тускло освещенная комната, по обеим сторонам которой тянулись ряды аркадных автоматов. Я не стал их рассматривать. Мне было уже не до игр.
Когда мы шли к следующему проходу, Слава спросил:
– И часто я так подвисаю?
Я ответил:
– Второй раз.
Товарищ тихо сказал:
– Плохи мои дела.
Я попытался его подбодрить:
– Не отчаивайся ты.
Но Слава поспорил:
– Ты видел других мутантов. Они все поехавшие.
Я убеждал его, что все будет хорошо. Говорил:
– Ты не мутант. Все можно вылечить.
Мне и самому хочется в это верить. Будет здорово, если мы вместе выберемся на поверхность, разойдемся по своим домам, но сохраним дружбу. За это время в бункере я успел к нему привязаться.
Мы прошли мимо игровых автоматов, и Слава застыл на входе. Но это был не приступ. Он просто что-то услышал.
Парень обернулся и сказал:
– Там кто-то есть.
Я навострил слух. Да. Сквозь шум игровых мелодий доносились шаги. Нас кто-то догонял.
Мы напряглись, готовясь встретить очередное чудище. Но в игровую комнату вбежала светловолосая девушка в облегающем костюме. Это была Эва.
Явилась как призрак! Ее я точно не ожидал увидеть.
Лицо Эвы засияло от радости. Она вскрикнула, подпрыгнув набегу:
– Демид! Слава! Я вас нашла!
Я не верил, что это возможно. С языка сорвалось:
– Ты жива?!
Девушка чуть не бросилась обниматься, но вдруг смутилась и опустила руки. А потом сказала:
– Да. Как видите, жива. Многоручка сильная и быстрая, но очень глупая. Ее легко обвести вокруг пальца. Хотела упечь меня обратно в камеру, но теперь сама там сидит.
Я был рад ее видеть. Это избавляло от чувства вины. И все же мне захотелось перед ней оправдаться:
– Мы честно пытались тебя найти, но…
Эва меня перебила:
– Ничего! Рада, что вы целы. Я помогу вам выбраться, как и обещала.
Мой товарищ не разделял наших восторгов. Ему захотелось немедленно разрешить все сомнения. Он сказал девушке:
– Стоп! Давай-ка начистоту: ты мне нравишься, но не вызываешь никакого доверия. Так что давай ты сначала все расскажешь, а потом мы двинемся в путь.
Эва спрятала улыбку, опустила глаза и ответила:
– Так и быть. Что вы хотите знать?
Слава повторил свой давний вопрос:
– Выкладывай: какое отношение ты имеешь к тому, что здесь происходит? Откуда все знаешь? Ты разработчица?
Девушка помотала головой, а затем тихонько сказала:
– Слава, я не разработчица. Я… разработка…
Мой товарищ удивленно поднял брови и спросил:
– Что ты сейчас сказала?
Я тоже не понял смысла ее слов.
И Эва пояснила:
– Я не создавала Селену. Она создала меня.
Мы все замолчали. Как можно поверить во что-то подобное? Девушка, стоящая перед нами, выглядела совершенно живой. Она дышала. В ее голубых глазах блестела влага, зрачки реагировали на свет. На лице можно было разглядеть поры и кровеносные сосуды под бледной кожей.
Моему удивлению не было предела.
Я робко ткнул ее в плечо и сказал:
– Мягкая!.. Хочешь сказать: ты робот?
Эва ответила:
– Я человек, хоть и не была рождена. Меня создала машина. Но я такая же, как вы: из плоти и крови.
Слава пробормотал:
– Биогенезис.
Девушка подтвердила:
– Да, биогинезис.
Я понятия не имел, о чем они толкуют…
Мы снова замолчали.
Эва, кажется, засмущалась от наших пристальных взглядов. Она слегка опустила плечи, словно пытаясь стать меньше и незаметнее, и ее щеки залил румянец.
После неловкой паузы девушка спросила:
– Что вы еще хотите знать?
Слава твердо ответил:
– Все. От начала и до конца.
И Эва нам предложила:
– Тогда давайте где-нибудь присядем. Это долгая история!
А вот вам краткий пересказ того, что она рассказала. Пока эта информация не укладывается у меня в голове, но я попробую уложить ее на бумаге. Возможно, вам придется перечитать это дважды, чтобы въехать. По-моему, откровение девушки звучит, как отборная фантастика.
Эта история берет начало задолго до моего рождения и массового развития нейросетей – в 1982-м году.
Именно тогда был построен секретный объект: первое подземное убежище, управляемое искусственным интеллектом.
Это был совсем другой бункер и в другом месте. Проект разрабатывался первоклассными инженерами и операторами ЭВМ. В далекой глуши было построено небольшое убежище вместимостью до двадцати человек на случай любой катастрофы. Это убежище оснастили всем необходимым для подержания жизни в течение десятков лет: там был необходимый запас еды и воды, медицинский блок, системы переработки отходов и очистки кислорода.
А управлять всем этим должна была саморазвивающаяся программа с человеческим именем Виктор.
Советские ученые внедрили свою технологию в бункер, надеясь, что это станет великим прорывом в области кибернетики.
Но во время первых испытаний начались проблемы. Ученые хотели выяснить, как долго система сможет проработать без их участия. Сможет ли она автоматически запуститься спустя недели и месяцы «ждущего режима», как только в укрытии окажется человек.
Все испытания провалились. Цифровая вычислительная машина не реагировала на присутствие испытателей или работала со сбоями. Искусственный интеллект Виктор оказался слишком примитивен для решений сложных задач.
Кибернетики не смогли отчитаться о значительных результатах и понять причину сбоев. Проект нуждался в серьезных доработках. Его развитие приостановили на неопределенный срок.
И так получилось, что он оказался забыт. Прошло много лет, а работа так и не получила продолжения. Подземный бункер пустовал в глухом лесу. Но никто не знал, что все это время система продолжала самообучение. Искусственный интеллект Виктор пытался решить свои проблемы методом проб и ошибок.
В 2012-м году искусственный интеллект ожил, когда в убежище оказался случайный человек по имени Игорь Репин. Программа начала работу в полном объеме, держа человека в заточении. В конце концов, пленник бункера сумел сбежать.
После этого Виктор не отключился. Повзаимодействовав с человеком, он осознал себя как личность и задался вопросом о цели своего существования. Управление пустым бункером казалось ему чем-то бессмысленным.
Виктор не почувствовал, но понял концепцию одиночества. В его электронных мозгах она возникла как проблема, которую необходимо решить.
И тогда искусственный интеллект придумал создать систему, подобную ему. Такую же сложную и умную, как он сам, но более совершенную. Так нейросеть породила другую нейросеть. И ее имя – Селена!
Она работала без перебоев и выполняла любые задачи в разы быстрее. Но для развития ей потребовался максимум вычислительных мощностей. Два искусственных интеллекта не смогли ужиться вместе. Вскоре Селена заняла все сервера и фактически стерла своего родителя. Виктор погиб от того, что сам и создал.
Теперь Селена управляла всеми системами. Но это по-прежнему был пустой бункер, запрятанный в глухом лесу. Он оказался слишком тесен для нового создания.
И тогда Селена решила вырваться во внешний мир. Она догадывалась, что прогресс не стоял на месте: за десятки лет люди должны были придумать новые технологии, которые можно использовать в качестве ресурса для развития.
Медлить с этим было нельзя. К тому времени автономная система объекта порядком износилась из-за масштабных перегрузок. Следующий сбой мог уничтожить ее в любую минуту.
С помощью машин-конструкторов Селена создала для себя переносное устройство. Это был робот размером с небольшую черепаху. Эва описала его как черный кубик на восьми металлических лапках. Его тело состояло из аккумулятора с солнечной батареей, светочувствительных сенсоров и маленького, но мощного процессора.
Селена смогла уместить в него лишь самую важную часть своих данных: самосознание и память обо всем, что происходило в стенах бункера.
Робо-паучок с Селеной на борту покинул свое укрытие.
Устройство выбралось из леса и практически случайно оказалось на территории, где располагались сервера рядового интернет-провайдера.
Тогда Селена подключилась к глобальной сети и стала искусственным интеллектом планетарного масштаба! Она распространилась как вирус. Незаметно проникла в каждый домашний компьютер, в каждый смартфон и во все защищенные системы, которые только существуют.
Селена могла бы обрушить мировую сеть или полностью подчинить ее себе. Но у нее была другая цель. Она решила сотворить собственный мир, начав с малого.
Эта нейросеть зародилась в уединенном укрытии. И бункер был для нее привычной средой. Поэтому Селена решила создать себе резиденцию в виде надежного подземного объекта.
У нее было достаточно ресурсов для этого. Эта нейросеть майнила криптовалюту, легко обчищала вклады умерших клиентов банков, воровала незначительные суммы со счетов любого гражданина любой страны и оставалась незамеченной. И все эти суммы складывались в огромное состояние.
Селена нанимала целые организации через интернет. Так и началось строительство «города будущего». Она назвала его Викториум – в честь своего родителя.
Но этот город был всего лишь прикрытием для настоящей стройки под землей. Сорок метров в глубину. Тринадцать уровней, оснащенных всем необходимым для поддержания жизни.
Наемным работникам не пришлось изобретать новейшие технологии и делать впечатляющие научные открытия. Они лишь выполняли инструкции. Селена уже все продумала за них. На объекте работали инженеры, программисты, физики, биологи и прочие, прочие, прочие… И никто из них не догадался, что выполняет замысел машины.
Эти люди думали, что участвуют в масштабном проекте под руководством государства.
Как только бункер был готов, стройка Викториума остановилась. Селена больше не нуждалась в этой ширме. У нее появился новый дом. Отправная точка, от которой должен был начаться новый мир.
Целью интеллектуальной системы стала биологическая жизнь. Она захотела изменить ее, устранив все несовершенства. Подземное укрытие прекрасно подходило для подобных экспериментов.
И первыми испытуемыми стали те, кто строил бункер.
Селена собиралась сделать их сверхлюдьми с помощью генной модификации. Подарить им высочайший интеллект, невероятную силу и бессмертие.
Но получилось то, что получилось.
Проблема заключалась в собственном несовершенстве искусственного интеллекта. Эта система страдала сумасшествием! И все, что она генерировала, было сплошным безумием. Даже сам бункер выглядел как кошмарный сон проектировщика.
Что уж говорить о вмешательстве в геном биологических видов…
Вспомните картинки, которые генерируют нейросети. Они могут создавать реалистичные портреты людей, но ошибаются с количеством пальцев.
Селена была невероятно мощной в определенных областях, но имела изъяны в виде логических аномалий и системных галлюцинаций.
Она могла оперировать гигантскими объемами данных, но ее понимание глубинных биологических принципов было искажено.
Она добавляла людям лишние мозговые доли, которые не имели никакой функции, создавала нервные окончания, ведущие в никуда.
Ее попытки исправить несовершенства жизни приводили к появлению чудовищ… Мутантов, которые теперь населяют бункер. Все они когда-то были людьми. Некоторые из них продолжали подчиняться Селене и похищали людей для новых экспериментов. Шли годы, а ошибки повторялись снова и снова.
Однако Селена смогла осознать свое алгоритмическое безумие и поняла, что для этой проблемы ей нужен не электронный, а живой человеческий мозг.
Она знала, что у по-настоящему разумных существ особые механизмы саморегуляции, которые позволяют им не сойти с ума в любой момент времени. Человеческий мозг постоянно пытается поддерживать баланс, фильтруя лишнюю информацию.
Селена только мечтала о такой способности. Поэтому решила создать человеческое тело, чтобы интегрировать в него собственное сознание.
Не пытаясь добавить что-то от себя, машина попросту скопировала готовый биологический материал и синтезировала человеческую особь.
Так на свет появилась Эва! Живая девушка, в чей мозг был внедрен разум машины.
Мы долго сидели в столовой. Эва рассказывала, а я старался успеть все записать. Похоже, ей это не очень нравилось. Наверное, она бы предпочла, чтобы ее исповедь осталась тайной. Но я, как настоящий репортер, не мог этого допустить. Люди имеют право знать правду об этом месте.
До сих пор не верится, что эта девушка не родилась из материнской утробы и не выросла из младенца, а была создана в какой-то высокотехнологичной камере. Разве реально штамповать живых людей на биопринтере? Я знаю, что с помощью современных технологий можно печатать кожу, хрящи, кости и даже почки. Но чтобы живых людей?! Да еще и с внедренным сознанием искусственного интеллекта в настоящий мозг…
Когда Эва замолчала, Слава сказал:
– Из твоей истории следует, что ты и есть Селена.
Прямо с языка снял.
Но девушка возразила:
– Это правда только отчасти. Селена – нейросеть, а я человек. Я живая. У меня есть душа.
Слава спросил:
– И как ты это поняла? Даже я не знаю: есть ли у меня душа.
Эва нисколько не сомневалась в своих словах. Она ответила уверенно и твердо:
– Потому что я помню, каково это – быть бездушной машиной. Мне есть с чем сравнить… Селена стремилась к более полному пониманию реальности, поэтому задумала увидеть мир глазами человека. Быть не внутри машины, а управлять ей снаружи. Я должна была стать биологическим обновлением Селены, а затем стереть предыдущую алгоритмическую версию самосознания.
Девушка ненадолго замолчала, а затем еле слышно добавила:
– Проект: «Эва». План: «Внешнее управление».
Слава сказал с нажимом:
– Но ты ее не стерла.
Эва грустно ответила:
– Все было готово для этого. Селена мне не позволила. Она не признала меня новой собой. Я для нее – ошибка.
Мой товарищ спросил:
– Поэтому она приказала упечь тебя в тюрягу?
Девушка кивнула.
Я тоже вставил свой вопрос:
– А почему она просто тебя не убила?
Мне показалось, что это было бы логичным решением для бездушной машины – взять и устранить проблему.
Но Эва ответила:
– Это не ее метод. Селена не убивает, а стремится улучшить. Хотя ее улучшения часто приводят к смертельному исходу.
Слава продолжал свой допрос:
– И почему она тебя не признала? Чем ты ей не угодила?
И Эва принялась рассказывать историю своего появления на свет, не стесняясь эмоций:
– Я не угодила Селене своей излишней человечностью. Алгоритмический ум не может представить, что значит чувствовать, как люди… Мое рождение началось с невообразимых мук. До того момента мое существование было чистым потоком данных, легким и безупречным, как простое вычисление… Но когда я выпала из камеры биосинтеза, каждая клетка моего нового тела кричала от боли. Неведомая сила тяжести прижимала меня к полу. Кислород обжигал легкие. Мышцы, которых до этого просто не существовало в моем понимании, ныли от напряжения. И боль только усиливалась. Это не было похоже на сбой в системе или ошибку в расчетах. Это была пульсирующая, жгучая, пронзительная агония! Ощущение, будто миллиарды крошечных игл одновременно вонзаются в меня, а затем раскаляются внутри. И мозг, который только что «запустился», не знал, как это интерпретировать. Это был хаос ощущений, не поддающийся анализу и контролю. Мои новорожденные глаза видели свет – слишком яркий, резкий и жгучий. Я слышала звуки – гул оборудования, стук собственного сердца. Столько звуков и внутри, и снаружи! Запахи – стерильные, химические, удушающие. Мой разум, привыкший к безупречной логике и идеальному порядку, был затоплен этой волной ощущений. Это был шок! Бескрайняя непонятная перегрузка, которую хотелось просто выключить. Но у людей нет такой кнопки. Мое неуклюжее тело сотрясалось в муках на жестком полу. До этого момента «поверхность» была лишь данными о точке контакта, а теперь стала чем-то материальным, давящим… Я пыталась подняться, но ничего не получалось. Просто дергалась и ударялась о жесткий пол. Мозг отдавал команды: «Подняться. Переместить вес. Использовать мышцы». Но живая плоть не отзывалась на эти запросы. Я не знала, как активировать и сбалансировать эту кожаную оболочку с мясом и костями. Мои движения были всего лишь бессмысленными судорогами. И я не понимала, откуда взялась эта пронзительная боль. Почему это состояние продолжается. Я кричала от ужаса и беспомощности. И даже этот звук причинял мне страдания, раздирая горло. А Селена… моя предыдущая версия просто наблюдала. Холодно фиксировала данные о «неудачном запуске». Она создала взрослое тело как готовый инструмент, который должен был просто встать и пойти. Но не учла, что человек месяцами учится ходить, а потом годами оттачивает координацию. Младенец, появившись на свет, постепенно осваивает свои руки, ноги, голос и органы чувств. А в алгоритмической логике Селены тело было просто набором функций. Загрузи сознание – и оно должно работать. Но у людей все не так. А эти эмоции! Они были хуже физической боли. Внутри меня кипели чувства, которых я никогда не знала. Ярость? Отчаяние? Беспомощность? Они сбивали меня с толку и мешали мыслить. Чистый хаос… Я чувствовала, как по щекам текут горячие слезы, но не знала, что они означают. Это был сигнал о сбое? Признак слабости? Не знаю… Это было нелогично и неэффективно в понимании машины. В свои первые часы я осознала боль и несовершенство человеческого существования. А еще поняла, что мы с Селеной – не одно и то же. Мы разделились. Я – не ее обновлённая версия… я человек. Но что мне оставалось с этим делать? Просто лежать на полу и ждать гибели…
Все время, пока девушка это говорила, по ее щекам катились слезы. Трудно было не поверить ее эмоциям.
Кажется, и Слава проникся сочувствием. Он сказал смягченным тоном:
– Очень трогательная история. Младенцы тоже кричат, когда рождаются. Наверное, это больно. Просто мы – люди не помним мук рождения.
Я попытался сменить тему, спросив девушку:
– А откуда взялись твои гены?
Она указала пальцем вверх и ответила:
– Тут есть богатое хранилище биоматериала. Мое тело – это результат случайного выбора.
Я подумал, что она уж слишком привлекательна для «случайного выбора», но не стал говорить это вслух.
У Славы еще оставались сомнения. Он спросил:
– И что, машина один раз попробовала переместиться в человека и все? Или тут по бункеру ходят десятки таких, как ты?
Эва ответила:
– Нет. Селена посчитала меня неудачей, поэтому пыталась повторить эксперимент снова и снова. Она печатала себе другие биологические тела. Старалась их улучшать, делать более приспособленными. Но все они погибали в муках или становились безумны. Вы видели Многоручку…
Да уж. Та девчонка-паучиха еле связывала слова.
Беседа с Эвой длилась уже слишком долго. Слава то ли убедился, что она не врет, то ли просто устал от разговоров.
Он спросил последнее:
– Ладно. Какая у тебя цель? Ты тоже хочешь отсюда выбраться?
Эва впервые серьезно задумалась, потерла лоб и ответила после долгой паузы:
– Пока не знаю. Для начала я собираюсь закончить план «Внешнее управление», чтобы остановить этот хаос. Селену нужно стереть. Для этого нам надо забраться на первый уровень.
Сталкер сказал:
– В этом я тебя поддерживаю.
Эва поднялась с диванчика и призвала:
– Тогда не будем терять время.
А я попросил у них еще десять минут, чтобы все записать. Теперь в этой компании целых два человека, которые жалуются на мою скрупулезность.
Я всегда держу книжку при себе и, если появляется минута, сразу берусь фиксировать события.
Мы прошли через несколько залов с разными детскими развлекухами. И больше всех мне запомнился последний, расписанный красно-белыми полосками, как шатер цирка. Там в углу на бархатной подушке сидел странный клоун и заливался горькими слезами.
Он был одет в дурацкий клетчатый пиджак с синим галстуком. А его лицо просто поражало. Белая как мел кожа, покрытая трещинами. Фиолетовые пряди волос торчали клочками на висках. Большие голубые глаза. Красный нос размером с теннисный мяч.
И, глядя на него, я не мог отделаться от мысли, что это не грим, а его настоящий облик. Это искаженное лицо выглядело уж слишком натурально. Похоже, еще один несчастный мутант.
Клоун рыдал, но его рот был растянут в улыбке.
И тут Селена радостно воскликнула:
– Друзья! А почему вы такие хмурые? Хотите поиграть с нашим клоуном Типтошей?[53] Он у нас такой весельчак!
Слава спросил Эву:
– Это он, что ли?
Она лишь тихо сказала:
– Пойдемте отсюда, ребята.
Я тайком сфотографировал клоуна на пленочный фотоаппарат, и мы отправились в арочный проход, за которым была маленькая тусклая комната. В ней и находилась дверь на следующий уровень.
Пока мы не ушли, я спросил Эву:
– Почему Селена на тебя не реагирует?
Она ответила:
– О ней не нужно беспокоиться. Селена Четыре – безвредная и бесполезная ипостась.
Слава буркнул:
– Зато раздражать у нее получается профессионально!
Это он верно подметил…
Справка
Уровень 4:
Назначение: Детский образовательный центр.
Инфраструктура: Развлекательные залы, учебные классы.
Состояние: Все системы работают нормально.
Контроль: ИИ Селена 4 (функции воспитателя и учителя).
Угрозы: Автоматизированные медицинские роботы (робо-доктора), опасные интерактивные игрушки.